«Призрачный легион». Искусство убеждать
Унгары, привет!
Мы с вами уже посмотрели на тех, кто предал истинного бога Лаара ради какого-то там еретического учения. И это не важно, что сами адепты архаалитов с таким определением не согласны. Инквизиция Сеггера не признаёт мнения, отличные от своего. Или признаёт? Вот и узнаем.
… Инквизиция суть врачевание, ибо как лекарь пытается спасти тело больного, так верный служитель церкви Пресветлого Сеггера стремится оградить от зла и разрушения его душу. Врачуя рану, часто необходимо дать пациенту горькое лекарство, причинить боль, а то и вовсе отсечь поражённый заразой член. Всё ради сохранения жизни. Так и церковник, спасая разум еретика от губительных мыслей, порой (на деле почти всегда) вынужден через муки заставить нечестивца произнести слова признания и покаяния, выдавить их из себя. Ибо только так, а не иначе, в посмертии его ждут не страшные муки, а умиротворение и покой в обители самого Сеггера. А бытие там гораздо важнее недолгого пребывания в этом бренном мире. Всему этому учит священная Книга, и глуп тот, кто пытается отринуть или оспорить эти догмы. Многожды опаснее лишь те, кто пытается эти обманные мысли донести до других, ведь обрекает на несчастное посмертие и их души тоже. И вот тогда в дело вступает скальпель церкви Сеггера — её инквизиция.
Вигмар всё крутил эту мысль, развивал, добавлял новые аргументы, пытаясь не заснуть в седле. Занимался он этим с тех самых пор, как их небольшой отряд выехал из невзрачной крепости… закрытого места с особо суровым режимом.
Да, в сознании простых жителей средоточие, духовный центр Империи — это прекрасный Святой Град. Именно там живут и служат Сеггеру патриархи его церкви, там находятся самые крупные храмы в его честь, там хранится оригинал священной Книги, с которого писцы Церкви снимают копии. Всё там.
Но настоящая борьба за Свет и против ереси ведётся в таких вот ничем не приметных крепостишках. В их казематах.
И вот тут Вигмар снова и снова в мыслях своих признавался себе, что спасать души людей ему — какой каламбур — по душе. Само осознание того, что не собственные желания движут их орденом, но воля Пресветлого Сеггера — это чувство пьянящее, окрыляющее. Очищающее. Но вот крики жертв, запах палёной плоти под клещами законников и тёмные провалы камер в коридорах казематов, откуда так и веет смертью и безысходностью — это тяжело. Это слишком. Как будто средства для высокой цели спасения душ подобраны… неоправданно жестокие.
Сам Вигмар человеком был прежде всего светским, хотя к вере и тянулся. Но что поделать, не всем же повезло быть священниками и вести за собой паству. Кому-то надо быть и щитом, и мечом ордена. Хранить. Защищать. Оберегать. И для профессионального солдата стать воином инквизиции — великая честь. Потому Вигмар и не упустил возможность, когда она подвернулась. Вступил в орден. В прошлом кавалерист армии Тугарда, уроженец Аккении, он с огромным удовольствием стал одним из рейтаров инквизиции. И теперь вот занимался задачами сопровождения и охранения.
И хотя повидал кавалерист на этом посту немало, сегодняшний случай был особенным, как ни смотри. Во-первых, согласно указаниям, он и ещё трое всадников сопровождения держались от объекта — телеги, запряженной одной лошадью — на расстоянии в добрых пятьдесят шагов. Это в три раза больше, чем предписывали обычные инструкции! Во-вторых, сама повозка. Всю площадь телеги занимала тяжелая железная клетка, так что вознице не оставалось места для размещения. В крепости имелись разные экипажи, с козлами и спереди, и позади, но сейчас человек, управляющий повозкой, просто сидел на запряженной в оглоблю лошади верхом. Необычное, хоть и возможное, расположение. И сделано это было специально.
Пленник… Точнее, пленница. На вид вроде бы обычная молодая женщина, грязная, битая. В казематах других и не бывает. Но согласно полученной информации, чрезвычайно опасная преступница. Не просто отступница-еретичка. Ведьма с тёмной стороны. Держать дистанцию от такой необходимо, а то ведь и проклясть может. Были уже случаи, когда ни кандалы, ни решётки, ни даже Святое слово от злых козней не помогали.
Одна отрада — не одни они сегодня. Вот, в десятке шагов от телеги идёт быстрым шагом — не едет даже — особый сопровождающий. Такой, которому распоряжения не указ. Но оно и не удивительно. Монах-великосхимник, блюдущий тяжелые обеты во славу Сеггера. Отказавшийся от всех мирских удовольствий аскет, коему злые помыслы поганой ведьмы не страшны. Ибо приблизился он в служении своём к Пресветлому так, как мало кому удавалось при жизни.
Старец отказался ехать верхом. Он даже обуться отказался. Иной флагеллянт позавидовал бы тому рвению, с каким монах-аскет умерщвлял собственную плоть. И вот теперь приходится двигаться по лесной дороге со скоростью идущего человека, не всадника. Медленно. Впрочем, надо — значит, надо.
Куда они ехали, Вигмар не имел точного представления. Возница вот точно знал, сопровождающий монах, конечно, тоже был в курсе конечной цели путешествия. А охране знать такое не положено. Не всегда. Но кое-что не складывалось
Еретиков порой вывозили в ближайший город или одну из деревень — устроить показательный судебный процесс и, конечно, казнь. Мучения одной заблудшей души спасали от ошибок сотни простых прихожан. Но такие перемещения обычно совершались при свете солнца. Куда и зачем нужно вести пленницу ночью, Вигмар себе представить не мог.
Впрочем, в скорости загадка разрешилась сама собой. За деревьями заалели огоньки факелов, и вскоре процессия оказалась на поляне, в центре которой был установлен столб, обложенный дровами и вязанками хвороста. Вокруг него суетился полноватый священник в красной сутане. Явно выходец из Алого ордена, боевого и карающего крыла инквизиции.
— Привезли! Привезли! — радостно заголосил он при виде телеги. — А у нас к очищению всё готово! Можем начинать хоть сейчас!
В тенях на грани света Вигмар заметил силуэты людей. Охрана из инквизиторов? Койары? Ясно, что столб предназначен для ведьмы. Но зачем такие сложности? В конце концов, оборвать её жизнь можно было и не покидая крепости.
— Не торопись начинать, брат, — послышался голос, и из темноты выступил человек в боевом облачении. Доспехи, щит, внушительных размеров меч в ножнах за спиной. Но в то же время шлем со священным символом — глазом Сеггера — как раз по центру лба и некое подобие сутаны поверх боевого облачения. Заговоривший без сомнения также был клириком. — Даже самая заблудшая душа заслуживает возможности покаяться. Я должен выслушать её.
— Отец Марий, вам бы крушить кости отступников, вы это умеете, — немного даже язвительно ответил священник в красном. — Куда вам о спасении душ думать?
— А я и не забывал об этом никогда, — не согласился меченосец. — У меня в сотне все идут в бой с лёгким сердцем, без камня на душе. И возвращаются с победой!
— Да вы сами бы взглянули на это отродье! Я слышал о ней, там спасать нечего! — парировал толстяк и добавил с фанатизмом, — сжечь ведьму! И дело с концом!
— Открыть клетку! — скомандовал отец Марий. — Охране — сократить дистанцию!
Старичок-монах и возница после этих слов приблизились к повозке. Кучер достал из-за пазухи связку ключей, быстро нашёл нужный, повернул его в замке и отворил клетку, поспешно отскочив при этом в сторону.
— Пойдём, дитя моё, — сильным и спокойным, даже нежным голосом произнёс монах. — Пойдём, не надо доводить до насилия. И прошу, не надо творить тёмные дела. Не поможет.
Вигмар, подъезжая в соответствии с приказом ближе, признаться, думал, что пленница не пойдёт наружу. Он бы не пошёл. А вот женщина согласилась и покинула клетку. В свете факелов он впервые сумел хорошенько её рассмотреть.
Длинные тёмные волосы её, должно быть, были очень красивы, но сейчас слиплись от грязи и крови и висели паклей. Серый драный балахон должен был скрывать фигуру, но даже под ним просматривалась крепкая грудь и тонкая талия. И мышцы. Пленница отощала, конечно, но следы достойной физической подготовки ещё не успели стереться окончательно. А ещё Вигмар разглядел, наконец, её лицо. Длинное, немного вытянутое. Привлекательное, но с печатью какой-то порчи, порока на лице. Это не палачи Инквизиции постарались, нет. Ощущение лёгкой неправильности, несимметричности… пугало. А уж глаза! Из-под свалявшихся волос на кавалериста смотрели глаза не жертвы, но хищника. Притаившегося, смирившегося с силой, что ему не по зубам, но не сломавшегося. Спиной к таким людям поворачиваться нельзя, Вигмар знал точно.
Пожелавший исповедовать пленницу отец Марий отошёл в сторону от столба, туда же в сопровождении монаха проследовала и женщина. После старик аскет отошел на десяток шагов, и таинство исповеди началось.
Вигмар, должно быть, погрузился в собственные мысли, пока ждал окончания беседы. Только это объясняет, почему неожиданно появившиеся из темноты твари застали его врасплох. Жуткие существа, будто сшитые вместе рукой безумца. Взгляд рейтара выхватывал из сумрака какие-то детали: львиная грива, змеиная пасть, козлиные рога, когти, копыта… Что это вообще такое? Пока пара зверей отвлекали охрану, ещё одна набросилась на Мария. К чести отца, тот не растерялся, выхватил щит из-за спины и закрылся от удара, что мог быть смертельным.
Рейтары в первые секунды схватки оказались бесполезными: лошади, прекрасные рысаки Ордена, были не готовы к такому ужасу и понесли. Свою кобылу Вигмар успокоил почти сразу, а вот другим повезло меньше. Один из кавалеристов, к примеру, решил выстрелить во врага из пистоля, не успокоив толком коня. Громкий звук перепугал и без того испуганного скакуна, он дернул крупом, и незадачливый стрелок вылетел из седла. Вот что бывает, когда торопишься.
Сам же кавалерист торопиться не спешил. В каждом из шести его пистолей по пуле, и ни одна не должна уйти мимо цели. Вот! Существо, бившееся с отцом Марием, сбило его с ног, выиграв мгновение в схватке. Оно подскочило к пленнице и присело на всех своих лапах, будто приглашая присесть. Женщина раздумывать не стала, запрыгнула твари на спину, крепко обняла за шею и… Сейчас она сбежит!
Вигмар прицелился. Стрелял он прекрасно, опыт имелся. Не промажет, не даст этой ведьме уйти! Спасёт ситуацию, может, даже комендант крепости за проявленные заслуги…
— Друг мой, благослови тебя Сеггер! Не надо! Не о том думаешь! — раздался совсем близко старческий голос.
В этом голосе было столько любви и заботы! От сердца к голове поползла волна тепла, а в душе вдруг воцарился покой и умиротворение. Рука рейтара дрогнула, пуля задела круп создания и ушла в темноту. Туда же, куда мигом позже бросилась тварь с женщиной на спине.
Преступница ушла от правосудия.
Получасом позже, когда суматоха улеглась, а погоня по горячим следам не дала результата, незадачливый конвой вместе с повозкой отправили обратно — с повинной и докладом о случившемся. Отец Марий же, не слишком пострадавший в схватке, направился глубже в лес и уже через полсотнишагов вышел на другую полянку, где его дожидался просторный дилижанс. Дверь его распахнулась, и мужчина забрался внутрь.
— Всё прошло удачно? — поинтересовался сидящий внутри рослый мужчина, не поднимая взгляд от разложенных у себя на коленях бумаг. — Она поверила?
— Полагаю, что да, — кивнул Марий. — Люди вообще хуже соображают при виде смертельной опасности. К тому же история о том, что её хотели удавить в камере настоящие инквизиторы, и потому раскольники устроили этот спектакль, выглядит… убедительно. Это могло бы быть правдой.
— Так и должно было быть. Хорошо. Пусть эта ищейка послужит и правому делу. Ты же сообщил ей, с кем Ковен может выйти на связь?
— Всё успел, всё сказал, — уверил исповедник.
— Прекрасная служба. А теперь, — собеседник поднял взгляд от бумаг, — займись сшивателем. Его зверьки ушли в вольное плавание, живым он нам более не нужен. Найдёшь его в ближайших кустах.
— На костёр его? Этот… ведьможог из Алого ордена, кажется, просто хочет кого-то спалить. Ему будет приятно, — предложил отец Марий.
— Так и сделай, — кивнул ему собеседник.
— Исполняем, Ваше Светлейшество!
— Исполняйте, — снова вернулся к чтению бумаг мужчина. — И Марий, старый друг. Зови меня Хильдисом. Не на приёме же.
Вот такие интриги происходят в лоне церкви Сеггера! Это всё надо обдумать и осознать. А мы с вами в следующий раз последуем за бежавшей пленницей, на Тёмную сторону. Снова наведаемся в Соултрад.
