«От Войны стихий к Нашествию тьмы» часть вторая.
Спокойными оставались только туманные леса Кронга. Ещё до Катаклизма восточная часть Лаара, покрытая многочисленными лесами, была неприступной крепостью, встречающей и конного, и пешего градом стрел, стоило ему пересечь известную только эльфам линию. Не изменил этого и Катаклизм – из тысяч беженцев, пытавшихся добраться до восточного океана или хотя бы укрыться от огненных дождей на берегах полноводной реки Эленьямен, выживали единицы. Однако и сами леса пострадали.
В Огнепаде погибла чета правителей Нальтаменела, а с ними и наследный принц. Старейшее эльфийское королевство досталось молодой по эльфийским меркам принцессе Вейде. Не занимавшаяся политикой и делами престола, Вейде долгие годы провела средь крон деревьев. Став почти богиней для малых народов лесных фей и эльмов, Вейде мало знала о доле настоящего правителя. Из древних семей, способных поддержать молодую королеву, Катаклизм пережили немногие. Лишь род Бегущих по кронам в лице двух влюблённых в Вейде братьев сразу присягнул на верность, и этого оказалось достаточно, чтобы удержать власть. С детства молчаливый и решительный Тхель-Венн вместе с младшим братом Таликсом проводили дни в королевских садах замка Алламор, заглядываясь на дочь владыки Нальтаменела. Именно эта парочка и их немногочисленные вассалы короновали Вейде на трон. Вскоре, однако, между братьями вспыхнула ссора, истинной причины которой не знали даже самые верные их приближенные. Известно лишь, что вскоре после неё Тхель-Венн возглавил телохранителей Вейде, принеся клятву до конца своей жизни защищать Владычицу леса от внешних угроз.


Второй же брат, полубезумный Таликс, покинул пределы Нальтаменела, дав клятву защищать сам лес до последней капли своей крови. Так любовь к Вейде и ненависть к людям, породившим Катаклизм, бездонной пропастью навеки пролегла между братьями.


Через пару лет на юге, близ Стены Кронга, маленькая крепость Жлезодрев подняла новое знамя с геральдическим лесным грифоном на красном фоне – символом военной организации «Стражи леса». Таликс и его старый приятель из людей-друидов Воймир набирали в ряды своей маленькой армии детей Кронга от мала до велика – шумных ельховиков, юрких атекаров и крепких лёккенов, вооружённых дубинами из того самого железного древа, давшего название крепости. Даже любимые дети Кронга, двухголовые великаны Келе, встали на защиту родных земель.




Теперь границы леса вблизи Каменного Поля и восточного окончания пустыни Сота неустанно патрулировали орлиные дозоры из стражей леса, прозванные видевшими их степняками Очами Кронга. Таликс готовился к войне с людьми, совершая во главе небольших отрядов набеги на деревни лесорубов. От решительных действий и начала похода эльфа останавливал Воймир, говорящий с самим духом Кронга. Лесное божество не желало крови своих детей, а может быть, Кронг знал о грядущей буре…
…после Катаклизма на тёмную сторону отправились десятки магов-отщепенцев, алчущих возможности провести ритуалы и эксперименты, недоступные или запрещённые на территориях, находящихся под неусыпным взором магистров ордена Тоа-Дана и инквизиции Сеггера. В первые же дни из сгоревших трущоб Дракхроу были подняты сотни реанимированных трупов. Немногочисленные чернокнижники ковена, обосновавшиеся ещё сотню лет назад в последнем творении полубезумного гения Ольфера Фирта, городе-крепости Соултраде, предлагали новоиспечённым адептам тьмы свои знания. Что они просили взамен —и представить страшно.


Возможно, тёмным магам нужны были запретные ингредиенты для своих дел, или некоторые их творения вышли из-под контроля… Как ещё объяснить начавшиеся массовые пропажи детей из племён йордлингов и почти всех провинций империи? Среди таких пропавших детей был юный отпрыск унгара Раэр. Его, потерявшего дом и родных, подобрали и взяли с собой люди из Соултрада, искавшие редкие свитки близи Эль-Кхарима. Хотя другая легенда гласит, что мальчик добровольно ушёл на тёмную сторону, самонадеянно решив отыскать и постичь тайну башни Тул-Багар. Достичь успехов в магии ему не удалось, но всё, что требовало ума и логики, он схватывал на лету.
Раэр мог просчитать даже самую непредсказуемую ситуацию и завоевал расположение магов. Так или иначе, спустя несколько лет повзрослевший и переживший самые зловещие эксперименты Раэр не один раз возвращался с Тёмной стороны. Во главе группы грязных купцов из Соултрада, Раэра видели в разных частях Лаара, но чаще всего он стремился к болотам Ракштольна. Говорят, он искал союзников, создавал сеть шпионов, собирал информацию для незримых владык Тёмной стороны. Увы, инквизиторы не смогли ничего доказать или найти улики, говорящие о страшных замыслах Раэра, а когда всё стало ясно – было уже поздно. С момента, как упали последние искры огненного дождя, на Тёмной стороне завертелись медленные механизмы дипломатии. В замке-крепости Урангрунд обосновался зловещий дух Шаггон.
Сама крепость в считанные дни ощетинилась патрулями нечисти, в том числе элитными вечно недремлющими и нечувствительными к боли порождениями некромантии – бараками. Осознавая опасность нового соседа, повелитель ковена Джанто долго искал подходы к духу крепости, однако все послы Соултрада были растерзаны стражами Урангрунда ещё на подходах к горе, на которой высилась крепость. Лишь спустя несколько лет, когда нежить Урагрунда сама предложила союз, посланный к крепости Раэр, вооружённый только зачарованной глефой, смог в одиночку пройти к главным вратам. Оценил ли дух войны Шаггон смелость молодого унгара или сыграли роль эксперименты, что маги ковена ставили на парне в годы его юности – Раэр был на половину мертвецом, так или иначе – к одинокому посланнику спустился из крепости Лаэтар, бывший владелец крепости, теперь ставший личем-ключником в услужении у нового владыки. Неизвестны подробности разговора пары бывших людей, а теперь искорёженных тьмой созданий, но вернулся в Соултрад Раэр как полководец Легиона Смерти. В заплечном мешке он принёс пакт о союзе и требование Шаггона о подготовке к скорой войне.
Попытка привлечь вампиров из замка рода Керсамов не увенчалась успехом. Младшие слуа и падкие до крови дворянки из новообращённых с удовольствием вступали в набиравшую силу армию нежити, однако сами Керсамы оставили предложение без ответа, не желая подчиняться чужой воле.
Самые большие ожидания Джанто возлагал на экспедицию, посланную к Хаосфортуму – так в ковене прозвали грубый портал-разрыв в реальности, ведущий прямо в Хаос. Через него в момент Катаклизма на Лаар хлынули доселе неизвестные твари, больше всего напоминающие демонов с религиозных гравюр в книгах сеггерианцев. Шарль де Лорм, жрец истинного бога Лаара – Уггуда, прибыв во главе небольшого отряда нежити к огненной горе Хаосфортума на самом краю пустоши Тул-Багар, нашёл на ней только одинокого воина, что в одиночку разметал костяных драконов и скелетов из свиты жреца. Безмолвный владыка Хаоса не пустил де Лорма к лавовому зеву дыры в другой мир. Знал бы де Лорм, что идти ему нужно было совсем в другое место…
Привлечённые огромным выбросом магической энергии в момент Катаклизма, спустившиеся на Лаар демоны застали только остаток магического выхлопа. Подгоняемые собственной плотью, что начала развоплощаться в чужом мире, адские твари уловили ближайшее магическое излучение – после десятков лет чародейских экспериментов пропиталась первородной магией древняя крепость-оплот линунгов Ригорн, выстроенная с помощью труда трёх поколений гномов внутри громадной пещеры-чертога под пиками Фаргонда. Пережившие во время Катаклизма чудовищное землетрясение горожане стали лёгкой жертвой адских тварей, внезапно появившихся на улицах, стенах и башнях Ригорна. Напитанные кровью и магией рога, перепончатые крылья, когти-лезвия демонов снова стали материальны, а сами демоны обосновались внутри Ригорна, адаптируясь к новому для себя миру.
Именно трагедия Ригорна стала первым порывом вьюги, предупреждающим о грядущей беде для жителей Халланских гор. Когда из Ригорна перестали приходить вести, а посланные к городу вороны не вернулись, собрался сейнг старейшин. Самый сильный из повелителей молний, Дхайа Баульдр, держа слово перед кругом Равных, принёс пророчество Белой Луны: «Грядут великие потрясения. И великие грозы». После этого Дхайя потребовал от сейнга немедленно собрать экспедиционный корпус и отправиться на выручку к жителям Ригорна. Владыка Сейвар, гораздо лучше умеющий толковать туманные пророчества своей дочери, наложил запрет на немедленный поход до тех пор, покуда не утихнет Великая снежная буря, образовавшаяся в предгорье Фаргонда. Сейвар явно знал что-то большее, но умолчал на сейнге.
Спустя почти год безуспешных попыток обуздать стихию, небольшой отряд верхов на снежных барсах, возглавляемый Дхайей и старшей дочерью Белой Луны Тейей добрался сквозь нескончаемую метель к входу в чертог Ригорна. Через много лет, после долгих расспросов своего избранника Тейя расскажет о том, какие кошмары преследуют её во снах даже на брачном ложе. Крики умирающих в страшных мучениях послушниц-криомантов, дыхание смерти, чьё зловоние слышалось сквозь забивающий лицо высокогорный снег. Маска ужаса и сожаления на лице Дхайи, когда он понял, куда завёл доверившихся ему братьев по ордену. Дхайя и его лучшая ученица Айрин вдвоём остались прикрывать отход выживших линунгов. В последнем всплеске энергии, в миле от места сражения, сквозь метель и пургу Тейя успела увидеть, как обрушивает цепную молнию на демонов Дхайя, и его магический жезл выпадает из рук. А следом только нечеловеческих хохот и звуки плодоядного чавканья, заглушающие победную песнь метели.
