«От Войны стихий к Нашествию тьмы» часть пятая.
Наконец, совершенно другой нитью стал орден Тоа-Дан. Не сумев договориться с разрозненными башнями магов, Адрелиан практически оставил свою империю без защиты. Однако в час беды – орден отозвался. Но не долг перед человечеством и старыми клятвами руководил магистрами Тоа-Дана, пославшими к Канор-Вэйну своих аколитов.
Когда в болотах Уорлога утихли никому не нужные войны, в горах присмирели йордлинги, видя, что их соседи теперь гораздо более сильны и опасны. Гномы вновь открыли дорогу торговцам. Именно в этот период адептам ордена Тоа-Дана, потомкам древних магов Аккении, сумевшим сохранить свои знания в смуте Катаклизма и Войны Стихий было сделано удивительное открытие. В одной из немногих сохранившихся башен ими были обнаружены дубликаты таинственных свитков, которые в последующем получили название «записок Амаска». История Катаклизма и исход Архааля – всё, что составляло основу Легенды Лара, трактовалось в записках совершенно иначе, заставляя прочитавшего их усомниться в достоверных, казалось, фактах недавнего прошлого. Из записей следовало, что в действительности Архааль был не губителем Лаара, но был вынужден вызвать Катаклизм, дабы не дать миру погибнуть от рук неких потусторонних сил циклопической мощи. Дотошные маги Тоа-Дана с головой погрузились в исследования… Однако Катаклизм нарушил былые эфирные нити, теперь каждая башня потеряла магическую связь с другими. Все магистры с охраной оказались сами за себя, что и помешало наладить отношения между орденом и новой империей. Магистр Эндор Флем, обнаружив в недрах своей башни Тор-Ахмар копии «записок Амаска», первым попытался докопаться до истины.
Не имея связи с главной библиотекой ордена и одновременно проследив по запискам путь Архааля, магистр оказался перед выбором. Малые людские ресурсы ограничивали действия Флема. Орден и до Катаклизма не располагал большим числом аколитов и служек, теперь выбор стал ещё меньше. В разрушенную библиотеку, охраняемую стражами-джинами, Эндор Флем послал свою «ученицу» – уникальную девушку, в чьих жилах текла кровь, наполовину состоящая из эфира гениев-джинов: матерью Джиллы была человеческая женщина, а вот отцом свободный от магических уз джин.
С детства девушка умела чувствовать магические места, наполненные магией сооружения и механизмы. Конечно, её умение скорее бы пригодилось во второй точке – деревне, где родился Архааль. Но с потерявшими хозяев джинами-стражами Аль-Джами наверняка смогла бы справиться или договориться только близкая к ним по крови. В далёкие болота Флем снарядил сразу двоих: Бон и Берроу – брат и сестра из Аккении, из которых только девушка принадлежала к ордену.
Тем не менее эта неразлучная парочка стали лучшими кандидатами на дальний поход, целью которого было принести на изучение в башню образец любых артефактов, с которыми соприкасалась магия Архааля. Сам магистр до времени возвращения своих учениц, занялся возобновлением контактов с остальными башнями ордена, разбросанными по всей степи и пустыням.
Как ни парадоксально, но брат с сестрой оказались быстрее Джиллы. Принесённый ими камень из болотного обелиска, что зачаровал ещё в детстве маленький Архааль для защиты своей деревни, пролил куда больше света на Катаклизм, чем все письменные свидетельства.
Однако теперь требовалось сравнить магию Архааля с чарами, напитавшими в своё время башню Тул-Багар. Пришедший через несколько недель зов о помощи от императора Адрелиана – заставил Эндор Флема и других магистров, с кем удалось за это время наладить связь – действовать. Орден ни в коем случае не мог потерять даже надежду на доступ к реликтовой башне на Тёмной стороне Лаара. А собираемое императором войско давала надежду напротив, очень скоро завершить магические изыскания. Спустя сутки, отряды копейщиков-кулханов и самые опытные боевые чародеи из разных башен направились к Канор-Вэйну…


Люди и гномы ценой больших жертв одолели причитающиеся им легионы Смерти. Взаимопомощь друг другу породила новые клятвы верности, боевые братства на крови и союзные договоры. Но никто не ринулся выяснять, что стало с эльфами, которым человеческой помощи не досталось. А ведь лесные чащи не извергли из себя порцию нежити, способную пройти от подлесков Наллена до Форендора меньше чем за двое суток, а оттуда дальше вглубь земель империи! Эту часть легиона смерти возглавлял лич Эйдерик.
Древний маг, один из немногих знавший о демонах хаоса ещё до их прибытия через разлом Хаосфортума на Лаар. Заключивший магический союз с материю демонов – Лилит, с коей он общался через мистическое зеркало, Эйдерик был единственным, кто мог призвать демонов на короткое время для услужения. Часть его легиона была живыми наёмниками, нужными для принесения кровавой жертвы, приманивающей демонов. Обрушившись костяной лавиной с гор на северный Наллен, легион спокойно двигался вглубь леса. Скелеты игнорировали застревающие в их костяных телах эльфийские стрелы стражей Севера. Вблизи самого большого города эльфов – Энтарна, лесные жители, наконец, смогли собрать ударный кулак из воинов и магов. Эйдерик ждал этого, он предвидел и надеялся на одно генеральное сражение, после которого зачистка лесных массивов пройдёт гладко и без сопротивления. В утренний час перед наступлением, лич принёс больше тысячи жертв из пленных эльфов и своих живых воинов – демоны отозвались… Огненные всполохи из открывающихся грубых ран пространства и времени пронзили и подожгли лес. Огненные демоны, мелкие бесы и могучие повелители бездны на короткий срок встали в ряды нежити.



Ужас и обречённость читались в глазах эльфов. Кто-то сошёл с ума сразу, самые трусливые попытались бежать, лишь телохранители королевы Вейде оценивающе оглядывали частично скрытые горящей листвой ряды мертвецов и адских исчадий, выискивая первые цели для своих стрел. Паладины Алламора вспоминали древнюю науку умерщвления нежити, о которой, несмотря на долгий эльфийский срок, они могли только читать в книгах.
Когда затрубил демонический рог, вызывая кровотечения из глаз и ушей, и легионы мёртвых молча двинулись через кусты и деревья, обречённые эльфы были готовы как можно дороже продать свою вечную жизнь. Но что-то было не так. Лишь часть демонов медленно двинулась к эльфийским порядкам, другие же колебались, мерцая в воздухе расплывчатыми силуэтами. Прямо через озеро Ар-Каэнья, на берегу которого возвышались белые стены Энтарна, на плотах и судёнышках к эльфам шла помощь. Несмотря на давнюю братскую вражду – командир телохранителей владычицы Тхель-Вэнн направил письмо, с просьбой о помощи младшему брату Таликсу. Сам Таликс, не желая видеть брата, не явился. Но вот помощь – второй после Воймира по рангу, жрец Кронга Борсан и фея Исса вели стражей леса.



Слабая магия фей, почти неприменимая в обычном бою, теперь сдерживала умение демонов легко перемещаться сквозь пространство и время. Многочисленные дети Кронга – от гигантских псов Кронга до диких гризли и мудрых ётунов обрушились на мёртвое воинство.


Где эльфийская стрела лишь царапала кость, там дубина лесных гигантов дробила её в костяной порошок. Магия и молитвы друидов затягивали ран, не давая воинам погибнуть и быть поставленными на свою службу повелителями мёртвых.
Мертвецы почувствовали на себе непреодолимый гнев леса, сам Эйдерик был развоплощен, чтобы собраться вновь в своей филактерии в далёком Урангруде. Но и леса на несколько лет зачернели пепельными проплешинами, а потолок Дворца Памяти близ Алламора запестрел тысячей новых имён павших воинов. Лес ничего не забывает, он помнит и хранит каждое имя, каждую искру своего гнева и каждую пролитую за него каплю крови. И так будет впредь, сколько бы ни прислал тьма сюда своих легионов.
А пока, Нашествие Тьмы остановлено, но война не окончена, и грядёт новая битва, пусть выжившие герои пируют за длинным столом у старой мельницы в Канор-Вэйне. И пылает закат кроваво-алым светом – это пролитая героями кровь питает довольное божество, скрытое за небесами...
Копалась вместе с Джиллой в летописях ордена Тоа-Дана Марина К.
