Голос восьмой: Спуск во тьму
- Мы не меняемся, когда и в тысячный раз терпим поражение. Лишь устаем.
Из обращения Кседдэна к ледяной статуе вблизи Ригорна
Лаар. Новая столица империи Аккения
На тяжелых, окованных метеоритным железом сапогах путника слоями лежала пыль тысячи миров. Посох в его левой руке при свете закатного солнца поблескивал ртутью. Рунный камень, вставленный в посох, путник скрыл рваным тряпьем, как и собственный наряд. Можно было обойтись иллюзией, но пришлось бы обходить стороной развешенные на дорожных столбах защитные амулеты местных магиков. Впрочем, с саламандрой лучшим вариантом все же была бы иллюзия. Негодная бестия регулярно прожигала изнутри и без того дырявый плащ, снятый с несчастного путника.
Но идти пешком ему нравилось. Проходить долгую дорогу через горы, а затем через бескрайние степи, уступая дорогу конным разъездам, хмельным оркам-наемникам и бесчисленному количеству местных куда-то спешащих и копошащихся в пыли созданий, имя которым «легион». Теперь дорога подходила к концу. Врата города-крепости были приветливо распахнуты и впускали в себя толпы торговцев, солдат, сервов, беженцев, ищущих защиты города воинов. Аккения. Он слышал это название сотни раз, ещё в прошлых кругах. И не предавал ему значения. Так, камушек в жерновах истории, щепка мертвого мира, коей суждено сгореть в костре Хаоса. Но круги-петли надоели ему. Несколько петель он потратил на поиски информации, а стоило только воспользоваться подчиненными ему смертными. Эта петля наконец-то грозила стать иной. Разорванной цепью, замкнутой на саму себя. Однако что-то все равно вставало на свои места.
Тальгата проложила для него маршрут через взятую ею и её марионеточным йордлингом крепость Анкертах. На том пути, две недели назад по местному времени, свернув полюбоваться отражением звезд в озере у подножья гор, он все же встретил её. Разбитый на берегу озера лагерь поражал размахом. Девочка в этой петле была не одинока. Шесть дюжин телохранителей, рой эльмов и фей, но все равно она была несчастна. Тяжесть бремени власти теперь сменилась тяжестью потери этой власти. Она уступила свой трон без боя. Ему было все равно, но все же он дал ей свой совет и утешил добрыми словами. Она все еще красива. Все еще здесь, в Лааре. И не его. Всегда не его.
Он ушел, оставив королеву без королевства, Вечную Вейде с её несчастьем. Это лучшее, что он мог сделать.
Бесчисленное число переменных грозило сложиться во вновь знакомые картины и моменты времени. Но вот он входит за врата Аккении, топчет землю, на которой раньше не был ни в одной из петель времени.
– Слышишь, Кхельмантея, что-то новое.
Саламандра под плащом утвердительно зашипела.
– Знаю я тебя, дай волю и испепелила бы всю округу. На обратном пути дам.
Мелкий демон снова что-то шикнула и сплюнула на дорогу под ногами хозяина пару огненных капель. В смеси земли и песка тут же образовались стеклянные камушки.
Путник оглянулся. Но кишащим вокруг смертным не было до него дела. Мало ли в Аккении огнепоклонников Дзара – дышащих или плюющихся жаром куда ни попадя.
Город, издали казавшийся небольшим, вблизи оказался крепостью-лабиринтом. Другие города и деревушки Лаара, опаленные Катаклизмом, перестраивались и уходили частично под землю. Так легче защититься от вероятного огненного дождя. Аккения осталась городом, чьи постройки возвышались на границе степи и пустыни. Тальгата раздобыла для него старые карты улиц и укреплений, бестии поделились рисунками современного города. Бывшие ангелы лишь один раз пролетели над этим местом и запомнили его досконально. Память на увиденное у энергов до сих пор его поражала. Даже у падших энергов, переходящих из состояния чистой энергии в плотский мир, оставались способности хранить в памяти огромное число информации. Ему оставалось только завидовать и таскать с собой рунный кристалл с чарами-хранилищем воспоминаний.
Карты и рисунок он наложил друг на друга. Если история Аккении точна и не пестрит ошибками писцов-переписчиков, то нужная точка на восточной границе города. Вход в заброшенную соляную шахту, таковой ее считают нынешние жители города. Древнее название шахты – «Дорога к богу». В одном из свитков слово «Дорога» на древнем диалекте походило на слово «Соль», так что значилась шахта как «Соль богов». В самых новых документах осталась только соль. Так просто, соляная шахта, закрытая и запечатанная.
Путник улыбнулся собственным мыслям. Улочки стали слишком узкими, постоянно кто-то проходил слишком близко. Он чуял их запахи и видел цвета их душ: золотая жадность, черно-алая похоть, янтарная злость, изумрудно-алое недоверие, серый голод, изумрудно-золоченное самолюбие, агатовая ложная набожность. Десятки вкуснейших блюд. Останавливайся и пожирай. Кхельмантея и та учуяла в пробегающем мимо мальчишке маленького пироманьяка. Однажды он подожжет свой дом. Сгорит вся семья: братья, тетка, мать. Отец-стражник высечет его до полусмерти, но это близких не вернет. Так и утонет в жалости к самому себе и скорби, залитой местным вином.
Такие знания приходили сами, на ленте кода мироздания, вместе с запахами пороков смертных душ.
Он свернул у торговых рядов и, пройдя по самой узкой из улочек города, попал на храмовую площадь. Посмотреть бы на выражения лиц местных святош, когда б они узнали, кто свободно ступил на их святую землю. Над одним из храмов примитивный механизм отбивал вечернее время. Еще час до полуночи.
Вот и закрытая старыми досками и разным хламом дыра в приземистом куполообразном здании, стоящем на краю площади, ровно между двумя храмами. Землю здесь аккенийцы все еще считаю святой, вот только забыли почему. Не храмы освящают эту землю, а сама земля делает постройки святыми. Он сам долго искал нужную точку в горах на Темной стороне, в другой петле обыскивал море и выработанные шахты в землях северян. А вход все это время был здесь. Самый короткий из возможных.
Солнце почти село. Его тусклый дневной свет с восходом луны казался насмешкой над световыми копьями далеких звезд. Путник вскинул голову, сняв с себя рваный капюшон, и поискал взглядом Первосвет. Нет, родное солнце отсюда не видно. Другой рукав галактики? Или не то полушарие? Астрономия не его сильная черта, другое дело работа с местными мифами и легендами. Тонкий и точный сбор фольклора, вычленение из него фактов, крючков и зацепок. Так он находил в сотнях миров путь к местным богам. Там, где они существовали. И впитывал их без остатка, присоединяя божественные энергии к своей вечно распадающейся плоти. На несколько столетий хватает даже мелкого божка. Великие, особенно в мирах с монотеизмом, питали его плоть значительно дольше. Теперь петли истощили последние запасы. Бессмертие подходило к концу, норовя оставить его дух бессильно летать над землями и водами Лаара.
Путник огляделся: горожан на площади осталось единицы. Кто мог – уже укрылся дома, читает под светом свечей детям добрую сказку или готовится к завтрашнему дню. Оставшиеся на площади несколько стражников, ждущих смены караула с дневного на ночной, да пара мальчишек-беспризорников, выковыривающих из земли оброненную днем мелочь – ему уже не помешают.
Путник стукнул посохом о землю, и доски, загораживавшие дыру, разлетелись вдребезги.
Стражники нервно зашевелились, но, когда они дошли до дыры, ведущей в старую шахту, странного бродяги с двухметровым посохом уже не было. Куда делся? Спустился во тьму тоннеля. Безумный.
Проблема направленной дематериализации и квантового самовосстановления – видеть свободное место для финального рескульпта. Словами примитивных миров: демон должен видеть место, куда он собрался переноситься. Застрять в стене или слить свои молекулы с молекулами другого существа – мерзко и неприятно. Хотя умельцы из Круга страстей легко занимали чужие тела, сливая на время общие энергии. Как это называют здешние? Одержимость. Вполне обоснованно. Два разума в одной точке, только один из них осознает это, а второй вынужден слушать чужие мысли как свои и пытаться не сойти с ума от тонкого навязчивого шепота, головных болей, движений тела, которые ты вроде сам не делаешь, но делают за тебя…
Много лишних мыслей. Путник с трудом пробирался по шахте вниз. Завал на завале. Пусть шахта и почти вертикальная, вернее спиралевидная. Давным-давно местные пытались докопаться до местоположения своего бога. Его тюрьмы. И почти преуспели. Они желали стать им. Испуганный бог ниспослал им безумие, научив каждый разум понимать только собственный язык. Божественный щелчок, и Лаар получил несколько тысяч степных диалектов. Им нужно было перейти на язык жестов, и они б докопались до своего бога, а так – только перессорились и забросили шахту. Древние мифы сохранились в виде забытой реальности – у всех на виду в городе, прославившимся своим воинским искусством и разведкой.
На одном из уровней ему пришлось долго орудовать посохом, пока не пробил малое отверстие на ту сторону. Кхельмантея подсветила. Хлопок, мир свернулся свитком и развернулся на другой стороне завала, оставив там фигуру путника. Но здесь что-то было не так. Стены и пол покрыты слизью и янтарными наростами. Путник прислушался: в глубине, еще ниже на пару витков, трепетали десятки крыльев. И что-то шуршало… как тысячи ножек насекомых, перебирающихся по сухой листве. Его это заинтриговало. Пришлось ступать тихо и велеть Кхельмантее пригасить её собственный огонь. Саламандра поворчала, но жар ее поутих, пламя опустилось до едва тлеющих коричневых углей.
Очередной виток тоннеля закончился зияющей мраком пустотой. Шум бушующих ветров и неутихающие шорохи доносились из этой пустоты. Вспомнились ночные песни цикад – услада для ушей, напоминавшая демону шепоты родной бездны. А еще температура: в тоннеле то становилось холодно, пол покрывала корка льда и мгновенно таяла – жар и зной иссушали воздух.
– Послушали, порадовались, теперь посмотрим-подивимся, – путник чертит посохом на каменном полу малый пентакль, как он в шутку называет его сам – геометрию чертей. Пара нужных символов: пентакль начинает вырабатывать над собой энергию, собирая её в крошечный сияющий шар света. Когда шар, по мнению демона, набрал нужный заряд, он точным ударом посоха послал его во мрак.
– Раз. Два. Три. Детонация.
Шар стал медленно падать куда-то в бездну. Задержка оказалась больше, чем рассчитывал путник. Бзз-рррзрр! Шар обратился облаком света и молний, осветил затянутые янтарем стены ветвящейся тоннелями пещеры. И демон стоял и смотрел с удивлением на творящееся в подземном мире безумие…
От возведенного Скованным города-лабиринта, ставшего его же тюрьмой и протяженного на многие лиги, на Дне Лаара в этой точке остались блеклые руины и осколки. И среди них метались сотни и сотни различных элементалей. Неспособные выбраться из пещерной тюрьмы, они причиняли друг другу боль из-за несовместимости элементов. Вода гасила огонь, пламя поджигало торф, земля тонула в чавкающей жиже. Элементали праха разлетались на крохи под действием воздушных вихрей. Десятки, сотни, тысячи. И посреди всех элементов возвышался их Исток. Парадоксальное создание, состоящее из всех элементов и бесконечно изрыгающее их своего тела. Исток поднял свою бесформенную голову, и демон понял, что высший элемент его заметил. И теперь тысячи элементалей устремили свои взгляды на демона, смотрящего на них из дыры в потолке пещеры. Не дожидаясь их реакции, демон шагнул вниз, пространство вокруг него схлопнулось, перенося в новое место. Он приметил этот проход сверху – один из тоннелей, с целыми зеркальными стенами без следа янтаря, но с какой-то слизью. Но стоило ему войти в материальный план, как живые воплощения стихий отреагировали. Уже не разумные создания первого класса интеллекта, но мутировавшие под действием магии Скованного слуги-хранители, коим пришлась не по нраву чужая магия. Десяток элементалей облепил демона, цепляясь за все подряд на нем, ударяя в ноги огнем, заливая одежду водой и кислотой, замораживая пальцы. В плечо вонзилась ледяная стрела, пригвоздив к демону одного из растительных элементалей. А сверху уже свистели и выли живые облака и разумные ветры.
Хлопок, демон попытался сбросить с себя бестелесных созданий, телепортировавшись в ближайшую видимую ему точку. И снова элементали кинулись на него, норовя похоронить демона под потоком своих магических частиц. Он смог извлечь из посоха свой клинок и теперь не бежал, но рубил несчастных созданий, только клинок едва задевал в миг становящиеся бесплотными тела. Он кричал им, угрожал, взывал к магии первооснов. Только частицы Лаара не желали слушаться приказов иномирного монстра.
Имевшие физическое воплощение духи стихий норовили залезть щупальцами, руками или лозами ему в рот, вырвать язык и ноздри, выдавить глаза. Налетевшая стая снежных элементов навалилась тяжестью сверху. Тело демона стали рвать на части, повалив его на пол. Еще один хлопок, но он не видел новой точки, буйство стихий перекрывало зрение. Лишь на пару метров поднялся в воздух и тут же рухнул, оказавших внутри у водного элемента. Тело начало сдавать: буйствующие стихии добрались до внутренностей, и огненный ихор начал возвращать демону его далекий от человека облик. Демоническая форма рвалась наружу, вылезали рога, крылья прорвали остатки кожи на спине, острие рогов заскрежетало об каменную морду одного из элементов земли.
– Ррр, разорву! – он рычал, начиная терять самоконтроль. – Кхельманта!
Демоница, скрывшаяся в одной из его ран, услышала. Саламандра вылезла наружу, лавируя под оплетшими хозяина лианами и водными бичами. Еще один хлопок - знак саламандре действовать. В этот раз он даже не смог начать дематериализацию. Некуда. Тоннель вокруг него заполнили столь мощные потоки элементальной магии, образовав сплошную стену-предел. Саламандра укусила его обнаженную демоническую плоть и как можно быстрее напилась хлынувшим из жил божественным огненным ихором, еще не переваренным демоном. Саламандра переполнилась ревущим пламенем. Демон, как смог, высвободил руку с клинком и прорезал шкуру своей спутницы. Пламя не нужно приглашать дважды. Кхельманта была аннигилирована вместе с сотней элементалей. Только огненные сущности замерли у стен, впитывая и наслаждаясь инфернальным пламенем. Демон высвободился. Остаток бушующего пламени быстро втянулся в его тело, вернув хоть какое-то подобие человеческого существа.
Но что для гнезда элементалей потеря сотни бойцов? Малая выбитая часть, подлежащая переработке Истоком. Элементали праха вовсе начали сращиваться. Демон уже не мог разобрать пути вглубь, слыша только далекий шорох, похожий на работу тысячи муравьев. Мир схлопнулся и развернулся новым свитком: путник снова оказался в дыре над пещерой. Пущенное им внутрь облако света из энергетического шара медленно догорало. Демон хмыкнул и стер носком сапога линии пентакля. Свет в пещере погас, остались только далекие огни-свечи огненных и лавовых элементов. И свет частей тела Истока едва разгонял тьму внизу.
Времени и желания закрывать дыру в пещеру не было. Если элементали и выберутся из своей тюрьмы на поверхность, то расхлебывать вторжение придется аккенийцам. И поделом.
Подниматься без света шкуры Кхельманты оказалось сложно, к тому же демон отвлекался, в мыслях злясь на самого себя за поражение. Он вернется сюда снова, не с одной саламандрой, но с армией. Возможно, придется поделиться и едой. Только с кем? Собственные силы уходят, для поглощения Скованного придется чуть урезать аппетит или подавиться. Из всех высших на ум приходили двое: старший генерал легионов и мать демонов. Остается добраться до Хаосфортума и послать им весть. В каких бы мирах ни были высшие, они услышат голос собрата по вечности.
Наконец-то сверху показался тусклый вечерний свет луны. Дыру соляной шахты никто не заделал за прошедший час. Демон сделал еще пару шагов и выбрался наружу. Они стояли, и они смотрели на него. Несколько сотен людей заполонили площадь. Вооруженными были все. Мужчины - клинками, алебардами, копьями и луками. Женщины - с метательными топорами и арбалетами. Несколько рыцарей на оседланных рапторах стояли по левую руку. Кто-то притащил и установил на крышу храма баллисту, направив ее ровно на вход в шахту.
Вперед выступил человек в доспехе с имперским орлом. Один из капитанов стражи Аккении.
– Волею народа Аккении, темный выродок, сдавайся! Сложи оружие свое и не смей творить колдовство и сопротивляться. Тогда суд над тобой будет справедлив и быстр!
Кто-то из детей из-за спины одного из воинов кинул в демона камень. Он поймал его на лету, размял в руке, обратив серый кирпич в имперскую монету.
– Уйдите с дороги и получите любимое вами золото!
– Нас здесь пять сотен. Если потребуется, весь город вооружится и придет за твоей головой, темный. Сдавайся!
– Я Кседдеэн, владыка Инферно. Я обещаю тебе, человек, если не хочешь золота, то как только эта монета упадет на землю, ты и твои братья умрут. Прочь с дороги! Я обрушу на вас все легионы Хаосфортума! – демон подкинул монету и перехватил меч двумя руками. Остатки посоха остались где-то в тоннелях.
– За Аккению! Во имя Сеггера! – сотни и сотни голосов разорвали наступающую ночь, и сама ночь отступила – тысячи факелов зажглись в городе, в каждом окне, на каждой улице. Город воинов вооружался, услышав призыв. Кседдеэн почувствовал совсем другие запахи: гордость, бесстрашие, отчаянье в смеси с верой, готовность к смерти за свой город и народ, любовь… И ни одной частички страха, как не было его внизу, во тьме, среди оживших Лаарских стихий, гибнувших десятками.
Он растворился в вихре света. Ушел. А как же не уйти? Упала на ребро монета. И полночь пробили часы.
Лаар. Темная сторона. Горная долина Хиндринг – форт Жеран
Собранное с большим трудом войско медленно двигалось по Темной стороне. Я принял слишком тяжелое решение больше под давлением обстоятельств и Его Преосвященства Феликса Гаптора.
Снятая с охраны горного форта тяжелая рыцарская кавалерия Лантшилда составила костяк ударных сил. Легкая кавалерия хазгов во главе с избранным ханом Гхар-Дунном прикрывала фланги и служила в разведке на разъездах. Пехота, оставшаяся от легионов, с обозами, несколькими магами Тоа-Дана и инквизиторским кулаком отягощали собой поход. И служили приманкой. Впрочем, мы все служили приманкой.
Сначала разгоревшийся конфликт гномов и северян грозил перекрыть боями перевалы на пути на Темную сторону, затем падение Анкертаха… посланные на разведку отряды доложили о новой армии темных, небольшими группами стекающихся в новую точку прорыва на границе степи и леса. Медлить было нельзя.
Я дал самому себе сутки, разложив на столе в шатре карты времен старой империи. Выходило: идти затыкать дыру павшего Анкертаха - значит оголить удерживаемые теперь позиции. Кроме того, по сути, выбрать сторону в войне северян и гномов. Втягиваться еще в один сторонний конфликт я не мог себе позволить. Донесения, приходящие со всех концов степи, разрывали мой разум и империю. Можно метаться по каждой стычке, затыкать остатками сил бесчисленные дыры в обороне: от орков, темных, эльфов… Но это ни к чему не приведет. Нужно сосредоточиться на главном враге. Наступающей на мир людей тьме. Оставались «кошки-мышки»: вести армию, жечь земли Соултрада — и владыка ковена отзывает свои отряды на защиту цитадели. Стереть хотя бы одну темную твердыню с карты Лаара – убрать мощного союзника крепости на горе Уран. Для ее штурма войска может уже не хватить. Сплошные дилеммы.
И вот я – Адрелиан, единственный, кто понимает всю безнадежность любых своих решений, двигаю воинство в поход. Гномы, еще помня недавнюю победу, но уже меньше доверяя любым людям, пропустили мои силы через ущелье Крейд-Моор, параллельно отсылая несколько указов назад в степь. Указы о начале формирования легионов нового основания. С жесткой структурой и обязательными боевыми магами в составе. Надежды на орден Тоа-Дана больше нет. Магистры так и не явились на поле боя. Те маги, что пришли, едва справлялись с защитой от чар чернокнижников и колдуний ковена. Я испытал это на себе: спустя несколько месяцев после победы плечо едва зажило после зачарованной алебарды генерала Легиона Смерти Раэра. Проклятый мальчишка, надеюсь, он останется в своей могиле навечно.
Сеггерианцы внушали доверия еще меньше. Окружение Гаптора и сам Его святейшество здесь, на линии фронта, были надежными людьми, эльфами, троллями, но оставшиеся в тылу члены культа грозили мятежами и неясными делами в столице. Словно Гаптор снял все сливки своей церкви, приведя их на войну, оставив накипь и гниль дома. Оставалось понять, какой враг теперь важней. И все равно я выбрал Темную сторону.
Теперь происходило странное. Смяв несколько заслонов из рабского ополчения, мое воинство пополнилось еще и за счет освобожденных рабов. Но двигаться по гибельным пустошам было сложно. Вода местных рек и ручьев горчила полынью, фураж быстро гнил, куски мяса в обозах могли неожиданно ожить и напасть на лошадей или стюардов. Засеянное пшеницей поле на пути армии вдруг оказывалось полем костей. По щелчку неведомого хозяина сотни скелетов вставали из земли и бесстрашно шли убивать и умирать. Маги ковена устроили парад своих худших достижений: отвратительные, сшитые из кусков разных созданий чудовища врывались по ночам в лагерь сквозь дозоры, кошки и встречные младенцы могли оказаться кровожадными монстрами, несущими тяжкие увечья и проклятья для солдат и рыцарей. Бывалые инквизиторы и те были на грани сумасшествия от вида некоторых особо гнусных тварей ковена.
Когда шпили Соултрада уже стали видны на западном горизонте, темное воинство встало на востоке. Боевая конница, не столь многочисленная как под моим командованием, но все же грозная сила. Отряды пеших черных рыцарей с их оруженосцами. И, внезапно, пираты. Владыки ковена, видно, не пожалели золота на наемников, еще не нашедших как бы поживиться на разрастающемся конфликте. Я сделал глупость, повернув на восток. Не имея с собой большого числа осадных орудий, куда легче было обескровить Темную сторону, избавив ее от последних сил для вторжения. И дать Империи хотя бы несколько лет, ладно, месяцев для сбора и подготовки двух-трех легионов нового образца.
Путь на восток стал роковым. Темные не приняли боя. Лишь авангардные и арьергардные стычки. Игра в «кошки-мышки» продолжилась теперь по правилам ковенцев. По ночам все чаще стали заявляться вампиры. Предшествующая их первому появлению кровавая луна - символ несчастья - сломила дух многих воинов. Сеггерианцы все реже стали проповедовать и чаще браться за кистени и освящать оружие, по ночам разжигая по всему лагерю магические костры. Еще десяток дней погони между горными перевалами увел нас на север Темной стороны. Карты стали больше врать, дни стали тусклыми и, в конце концов, перестали наступать вовсе: беззвездный мрак покрыл небо плотным полотном, через которое едва пробивалась блеклая луна. Враги привели нас на место, выбранное ими для битвы. Горстка тяжелой кавалерии Соултрада и рыцарей превратилась в полновесное воинство бледных господ. Феликс определил среди них многие вампирские линии крови. Да хранит нас Сеггер в столь страшном месте. Хотя сам Гаптор сказал, что молитвы нам не помогут, лишь освященная сталь и огонь. Господи, куда я привел людей своих?
В час, когда луна совсем скрылась и должен был наступить рассвет, мрак сомкнулся вокруг нас. Вампиры атаковали. Их вел новый владыка, назвавший себя Илиартом фон Керсамом. Потомок бывшего знатного имперского рода возглавлял врагов людей. Для многих это стало последней каплей: воины попытались бежать, но куда бежать на Темной стороне?
Налетел песчаный вихрь, только вместо песка был пепел. Он оседал на коже черными хлопьями и прожигал ее, как жжет серая оспа, оставляя ямки на коже ребенка. Злые чары, не иначе. Пепел забивал глаза и заставлял непрестанно кашлять. Феликс пытался растянуть свою молитвенную святую защиту на все воинство, но его сил явно не хватало. А затем сам генерал вампиров нашел его на поле боя. Булава Гаптора смяла грудную пластину доспеха лорда вампиров, но зверь лишь улыбался и пытался достать клинком святейшего. Затем я потерял их дуэль из виду. Воинство удалось остановить от бегства, и мы медленно отступали обратно на юг. Кавалеристы сшибались на флангах, остающиеся прикрывать отход пехотинцы исчезали во мраке дня, и мы слышали лишь их крики ужаса. Теперь мы шли без остановок день и ночь, поджигая оставшиеся повозки, чтобы разогнать мрак. Примерно к третьему дню, обессилев, мы встретили настоящий рассвет. Призрачное солнце разогнало своим светом бесконечные тени, и мы смогли посчитать свои раны и павших товарищей.
У входа в ущелье Крейд-Моор нас ждал Хигарт с остатками своего отряда. Людей для похода он отбирал сам, но и не все из них вернулись целыми. Из двух десятков – четверо, включая самого Хигарта. Покрытые свежими ранами, целых шесть рук на четверых. Но цель была достигнута. Вольный добрался до башни Тул-Багар, а мы остановили новый прорыв в мою Империю.
Но почему так тяжко на сердце?
Хигарт оплошал. Не сберег единственного мага в своем отряде, так что, добравшись до заветной башни, он сам смог только осмотреть ее. Руны, пыльные кирпичные стены, песок и кости. Чтоб не предполагало пророчество о возрождении нашего мира, простой прогулки Хигарта по этажам башни оказалось недостаточно. Может, Вольный не смог найти артефакт или не понял того, что было у него прямо перед глазами, но результат был один – хитрый план Феликса Гаптора потерпел крах. Единственным утешением была одна находка. Отступая, разведчики обнаружили странную плоскую площадку у вершины одной из гор, и ведущую от нее в пещеру лестницу. Внутри были угасшие руны гномов и нечто, напоминавшее остатки оружия. Разведчики не смогли поднять его. А у меня не было времени, только спустился и взглянул на рукоятку реликтового оружия, застрявшую между камней пещеры. И теперь мне среди оружейных стоек все мерещится эта рукоять. Словно артефакт запомнил меня и теперь зовет вернуться за ним. Вернуться. На Темную сторону, в горы, полные вампиров.
Я – император Адрелиан, увожу остатки своей армии и осиротевших сеггерианцев на юг, к форту Жеран. Мне остается только уповать на Сеггера и ждать итогов работы рекрутеров, собирающих людей в легионы нового основания. Хотя на богов теперь страшно уповать, десяток писем о ложных богах и их войнах присылают мне разведчики с разных концов империи и границ. Я чувствую, как трясутся мои руки, хватаясь за меч. Если время людей сочтено, я сожалею, что веду свой народ в наступающую тьму. Пережив Катаклизм, мы не заслужили этого. Не заслужили.
Слышу звук рога дозорного. Один раз – темные. Нет, два раза – орки. Старый враг, знакомый.
Из Великой степи доносится боевая песня орочьего клана, они восхваляют своего вождя.
– Слышишь? Гхар-Дунн, готовь своих конных лучников.
– Слышу, мой император. Мы готовы послужить вам, даже если в последний раз.
Орки приближались. Степной ветер на своих крыльях принес их песнь:
Веруй не в бога, а в крепкий кулак!
Так повелел нам великий Кос-Заг!
ЗАГ!
