«Гибель богов». Всего лишь секретарь

Унгары, привет!

Сегодня мы заглянем к церковникам. Орден инквизиции — могущественная, пугающая организация, способная привести к подчинению любого на просторах Империи и даже за её пределами. Но кто поможет самому ордену в трудный час?

Хильдис устало поморщился и надавил пальцами на глаза. Голова болела нещадно, и молитва Пресветлому Сеггеру не помогала. Всё от духоты. Полдень, солнце печёт немилосердно, а Карангар, на чьём берегу раскинулся Святой град, прохлады не дарит. Наоборот, будто в тёплой купальне оказался, а не в капитуле.

Но никто работу епископа за него не выполнит. И пусть Хильдис Коот не первое лицо сеггерианской церкви, а лишь второе — дел у него хватает. Тем более, что первое лицо, Верховный патриарх Феликс, сгинул где-то на Тёмной стороне. Коот искренне надеялся, что глава инквизиции не пропал окончательно, что он вернётся. А пока бразды правления перешли его… хм, «племяннику».

Он, конечно, человек благородный, мужественный, деятельный… но слишком молодой. Опыта не хватает пока. Да и столько навалилось всего, что хоть без сна трудись — не успеешь.

Вот и выходит, что помогает епископ Коот, секретарь Верховного патриарха, главе ордена чем может. И если уж кто со своим делом до самой капитулы дошёл, то пусть сначала убедит старика Хильдиса, что оно стоит внимания Верховного.

К главе инквизиции поток посетителей немаленький, хотя секретарь — далеко не первая ступень, которую надо преодолеть. Но есть же ещё и письменные обращения. Их Коот старался просматривать самостоятельно. В первую очередь искал следы злых чар или ядов. Во вторую — получал информацию. В третью — исключал из этой цепочки лишних лиц.

Перед епископом лежала стопка уже вскрытых писем. Разное пишут, всё больше глупости. Вот бумага с десятками подписей от простых солдат, что несут службу в Священном граде. Просят больше троллей на службу не принимать, даже если те — добрые сеггерианцы. Не держат, мол, эти здоровяки себя в руках, да и храпят на всю казарму. Только Верховному и забот, что в солдатских делах разбираться…

Вот мастер из числа гномов пишет, как улучшить големов инквизиции. Снижение расходов на производство, увеличение эффективности… Всё как обычно: сейчас дорого и плохо, но если дадите содаров, будет дёшево и хорошо. Нимертов, этих железных болванов, епископ недолюбливал. Не чувствовал, что уверен в их надёжности. Но личное мнение не должно мешать выполнению своих рабочих обязанностей, так что Коот, пусть и с некоторой неохотой, решил отложить письмо. Позднее он к нему вернётся и хорошенько всё посчитает сам. Но это потом, когда голова перестанет взрываться при каждом резком движении.

Так, вот ещё одна бумага. На этот раз — из самого Туллена. Некий отец Тозур пишет донос… Кажется, на самого себя! Хильдис удивлённо вскинул брови и принялся читать внимательнее. Даже головная боль ушла на задний план.

«Его Святейшеству Верховному патриарху церкви Пресветлого Сеггера и Главе ордена инквизиции Феликсу Гаптору.

С глубоким прискорбием, но с верой в милосердие Сеггера и уповая на Ваше снисхождение, вынужден я покаяться в прегрешениях своих, вольных тако же и невольных, на занимаемой мною вот уже в продолжение пяти лет по благоволению Тугардского декана должности мытаря. Сбор податей в пользу церкви Пресветлого Сеггера за все годы происходил в срок и обильно, посему их доля малая, мною для содержания себя и семейства потребная, ранее никому в епархии интересна не была. Однако ж в год последний довелось мне иметь беседу с Его Преосвященством Микой, коий епископом в Тугарде Вашей милостью оставлен. Не доволен Его Преосвященство податями, что собираются в епархии, посему требовал собирать их более, даже с тех честных людей, кои уже выполнили свой долг пред церковью. Несогласных же печатью Сеггера Справедливого клеймить, дабы после преступники сии от правосудия скрыться не сумели. Самых дерзких дозволялось и принудить к отдаче податей, ибо кто противится церкви Сеггера, тот противится Ему, а это первый шаг к ереси есть.

Паче того, долю на содержание хозяйства требовалось передать в руки Его Преосвященства без промедления, что и совершил я с тяжёлым, но полным кротости сердцем, ибо хоть матушка и чада мои без средств сих оставались на милость Сеггеру брошены, не смел я препятствовать благоденствию прихода и всей церкви нашей, что под мудрой рукой Вашего Святейшества лишь к процветанию движется.

Позже, не иначе как волею Пресветлого Сеггера, удалось мне узреть бумаги прихода, в коих учёт податям велся и кои в Святой град к престолу Вашего Святейшества представлены бывают. С сердцем, что наполнилось ужасом от осознания неприглядной правды, узрел я, что в бумагах сих указаны числа, что были правдивыми ещё до беседы с Его Преосвященством Микой.

Сим открылось мне, что средства, так нещадно взимаемые мной с прихожан церкви Пресветлого Сеггера Тулленской епархии, пойти могли не на благие дела. И хоть душа моя ропщет при мысли о том, что Его Преосвященство епископ Мика и благоволящая ему Пресвятая Линнет могли знать о бумагах, что я имел дерзость прочесть, призываю Ваше Святейшество…»

«Гибель богов». Всего лишь секретарь, image #1

Хильдис Коот снова зажмурился, отводя усталый взгляд от кляузы. Вот же маратель бумаги этот отец Тозур. Явно сам на руку не чист, вот как юлит! «Ваше Святейшество, смею подозревать растрату и подлог документов», вот и всё, что можно было написать. Сеггер Милосердный! Имперские маги, Тоа-Дан, северные чародеи, даже злокозненные еретики из проклятого Соултрада — каждый норовит изобрести заклинание, что может сравнять с землёй город или сокрушить скалу. Хоть кто-нибудь из них занялся бы созиданием: воплотил элементаля или духа-советчика, что мог бы, к примеру, такие длинные и бесполезные письмена читать и только лишь суть передавать хозяину. Епископ приложил бы все усилия, чтобы вознести такого мастера на вершину! Но нет, создавать никто не желает… Столько времени потратил зря, тем более, что письмо-то старое. Ещё Феликсу написано. Как оно так долго шло?

Голова теперь болит ещё больше. Передохнуть — и продолжить свои труды, так решил старик Хильдис, наполняя водой из кувшина простую деревянную кружку. Если бы в дверь не постучали, да ещё в той манере, когда ответа не ждут, а входят сразу после, епископ бы так и сделал. А теперь он смотрел на входящего в кабинет человека в алой мантии и понимал — письма придётся отложить. Арбитр Алого ордена по пустякам к Верховному патриарху не пойдёт.

— Ауксилиарий Берт, — слегка наклонил голову Коот, вставая в весь свой исполинский рост. Мог и сидеть, для его сана такое дозволяется, но Хильдис испытывал личную приязнь к этому человеку. Берт был не молод, даже старше Коота, но всё ещё очень крепок. Благородство, кристальная честность и беспристрастность этого викария вызывали в Хильдисе глубокое уважение.

— Епископ Коот, — склонил свою голову и ауксилиарий. — Я вынужден оторвать вас от дел, о чём прошу прощения.

— Вы не к Его Святейшеству? — спросил Хильдис. — Я удивлён. Полагал, он вас интересует ещё как епископ вашего ордена.

— К вам. Николас вернулся, — решил не тратить время попусту Арбитр.

— Это же… — в голову неожиданно ударило, а ноги предательски подогнулись. Коот поспешно сел обратно. Сосредоточился, жестом предложил собеседнику занять кресло напротив и продолжил, — Он узнал что-то? Где он? И что с ним?

— С Николасом, Ваше Преосвященство, всё терпимо, да благословит его Сеггер, — сотворил знак ока рукой Берт. — Он ранен и измождён, но жить будет. Это если вопрос о нём. Но если вас интересует судьба Его Святейшества Феликса, то нам остаётся лишь только молить Сеггера о чуде. Он жив, но смерть была бы для него благом.

— Что с ним, Берт, не томите же! — подался вперёд Коот.

— Пленён, и подробности вам лучше услышать из первых уст. Ваше Преосвященство Хильдис… Ничего сейчас не можем мы сделать для Верховного патриарха. Но Николас принёс не только эту новость. Он принёс имя — Линнет.

— Пресвятая Линнет? — не понял епископ. — Причём здесь она?

— Если верить словам юноши, в Соултраде это имя в большом почёте. И многих наших бывших братьев он видел там. Если бы не его весьма спорные деяния в прошлом — он пал бы жертвой расправы в первое же мгновение. Ему же удалось не раскрыть себя. Поддержать легенду о том, что он бежал в горы, наученный Пресвятой Линнет.

— Быть того не может, — даже ссутулился Коот. В ордене служат люди, и мало кто из них совсем без греха. Но дева, что при жизни наречена святой за свои деяния… Пресветлый Сеггер!

— Тоже так думаю. Но и Николас отнюдь не прост. Он дал клятву, и Сеггер её принял. Обвинение в ереси внутри ордена — это очень серьёзно. И именно арбитру решать, кто виновен. Но Сеггер Милосердный, всё, что у меня есть — это слово святой против слова Десницы Его! Два столпа, два живых символа! Мне проще признать, что виноват я, — грустно заключил Берт.

— Нужны какие-то доказательства, пусть даже самые малые, — покивал головой Хильдис.

— Да. Или свидетель.

— Или свидетель… — протянул епископ. В его измученной болью голове что-то щёлкнуло, и он потянулся к бумаге на столе. — Скажите, Ваше Высокопреподобие, имя Тозур вам о чём-нибудь говорит?

— Знакомое имя… — задумался Арбитр. — Никого такого из высшего духовенства я не знаю, однако… Один сборщик податей с похожим именем проворовался, не так давно предстал перед судом ордена. Возможно, он был Дозур. Память не так крепка, как прежде.

— Он был Тозур, — усмехнулся епископ. — И наверняка признался не сразу.

— Никто не признаётся сразу. В том суть еретиков, ведьм и прочих вероотступников.

— Я молю Сеггера лишь об одном, Берт, — снова поднялся епископ Хильдис Коот, протягивая собеседнику письмо. — Чтобы мытарь Тозур ещё не предстал пред ликом нашего бога…

«Гибель богов». Всего лишь секретарь, image #2

После разговора с ауксилиарием Хильдис решил всё-таки навестить Верховного патрирарха. Не чтобы принести ему новости, нет. О судьбе Феликса новый глава инквизиции печётся как бы не больше самого Хильдиса, оно и неудивительно — родные люди. Но вот то, что вернулся Николас… Это будет неприятное известие, а сейчас и без того время сложное. Пожалуй, можно не ставить Верховного в известность пару-тройку дней для его же блага.

Епископ просто решил развеяться, отвлечься. То, что в ордене есть раскольники, Хильдис знал и даже работал над тем, чтобы обратить это в свою пользу… или хотя бы контролировать. Но то, что зараза распространилась настолько вверх, стало для второго лица инквизиции шокирующей неожиданностью. Мысли надо было привести в порядок, да и боль в голове никуда не делась — самое время пройтись, хотя и всего лишь в соседнюю залу капитулы.

Коот застал Верховного патриарха стоящим у широкого окна. Его Святейшество смотрел вдаль, туда, где за крышами зданий нёс свои воды Карангар, а рука его нервно сжимала рукоять меча. Молодой, красивый мужчина с длинными пепельно-серыми волосами, облачённый в доспех, новый глава ордена явно чувствовал себя не на своём месте. Он предпочёл бы вести братьев по ордену в бой, на врага, рубиться со злом, нести слово Сеггера на острие меча. Хильдис знал это, видел в каждом слове, в каждом жесте этого славного воина. Но жизнь распорядилась иначе, и теперь новому Верховному патриарху предстоят сражения совсем другого толка.

Воин, погруженный в собственные мысли, вдруг резко развернулся — и неожиданно обнаружил, что он более не один в зале.

— Ваше Преосвященство, — дружелюбно, хотя и удивлённо произнес Верховный патриарх.

— Ваше Святейшество патриарх Келестиан! — склонил голову Коот.

«Гибель богов». Всего лишь секретарь, image #3

— Хильдис… — поморщился мужчина. — Прошу тебя, не надо. Я ещё не привык, что мой новый титул звучит весомее твоего, и вряд ли привыкну. К тому же ты почти единственный, на кого я могу положиться как на самого себя. Пока в этом нет нужды, прошу, без чинов.

— Как пожелает Ваше Святейшество, — склонил голову епископ, но губы его тронула улыбка. Келестиан это заметил и тоже улыбнулся.

— Какие-то новости?

— Есть, но пока ещё не всё проверено. С твоего позволения, я не стал бы делиться тем, что может оказаться просто слухами. Что-то довлеет над тобой, Келестиан?

— Помимо титула, коему я не соответствую, и ответственности, которую я не спешил брать на себя? — грустно усмехнулся мужчина. — Есть ещё кое-что, да. Помазание нового императора.

— Я так и думал. Чего ты боишься? Может, Верховный патриарх ты лишь волею случая — хотя воля Сеггера может проявляться именно так — но епископ ты заслужено и по праву. Провести обряд не сложно.

— Не сложно, хотя я привык обнажать меч во славу Его, а не ходить вкруг алтаря. Я переживаю не за церемонию, но за жизнь Орваса. Если бы всё проходило здесь, в Святом граде, мне было бы спокойнее. Но дело будет в столице. К тому же Аккения — не Тугард, и статусу этому пока не вполне соответствует. Как и Верховный патриарх.

— Как и будущий император, — мягко напомнил Хильдис. — Перемены, дорогой Келестиан, не всегда ведут к худшему. Уверен, и ты, и блюститель престола Орвас оправдают все надежды церкви и народа. К тому же пронести что-то опасное на церемонию будет очень непросто. Да простит меня Ваше Святейшество, я нашёл в себе дерзость отдать некоторые распоряжения уже сейчас.

— Хильдис! Без чинов! — напомнил молодой Верхновный патриарх, хотя улыбка снова тронула его губы. — Это прекрасные новости! Что конкретно ты решил сделать?

— Множество не слишком существенных вещей — и одну, которая придаст тебе уверенности. Я поручил ведение этой церемонии Его Преподобию пресвитеру Нану. Он подготовит всё, что связано с церемонией, в том числе и охрану.

— Твой личный экклезиарх?! — не поверил услышанному Келестиан. — Ты отослал его от себя ради такого?

— Конечно. Дорогой мой Келестиан, все мы понимаем, как этот день будет важен для каждого жителя Тугарда. Второй потери императора за столь краткий срок империя может не пережить. К тому же, отец Нан мучается от тоски на своей должности. Он благочестивый сеггерианец, талантливый чародей и отважный воин — но я способен постоять за себя и без его помощи. Титул обязывает иметь такую охрану, но я стараюсь привлекать отца Нана к тем делам, где он может наиболее полно раскрыть свой талант.

«Гибель богов». Всего лишь секретарь, image #4

— Это прекрасная новость, Хильдис! — заключил Верховный патриарх, разжимая, наконец, руку, что никак не отпускала рукоять меча. — Ордену повезло, что у него есть ты. И всё же, — добавил Келестиан после недолгого молчания, — на случай, если что-то пойдёт не так, держите мой меч поближе ко мне.

— Это распоряжение было отдано в числе первых, Ваше Святейшество, — вновь склонил голову епископ Хильдис Коот. Многое унаследовал от «дядюшки» молодой Келестиан, и только хорошее. Он будет достойным Верховным патриархом.

Здесь всё, унгары! В следующий раз мы повторим путь Десницы и постараемся узнать, что нового у магов-ренегатов.

1372 views·15 shares