«Гибель богов». Проклятые дети

Унгары, привет!

Кровососы слуа очень разнообразны. И очень несчастливы. Ибо дар древнего червя Гхора — сущее проклятие. Давайте посмотрим, можно ли с этим жить.

В мире не счесть чудес, так считала Лилия. Каждый вечер светило заходит за горизонт, и мир погружается во мрак, но каждое утро свет возвращается, и все страхи отступают. Не чудо ли? Или вот вода, которая льётся с неба. Всяк знает, что это дождь. Но как вода вообще оказывается в такой выси? Не иначе как чудо! А молния, что со страшным грохотом бьёт с небес или из рук придворного чародея… Хотя нет, это не чудо — обычная магия. Но всё равно, всякого прекрасного, необъяснимого вокруг полно!

И не только в явлениях природы, нет. Сердце девушки трепетало от одной только мысли о таком неземном чувстве, как любовь! А уж чудо рождения — апофеоз любви — это самое великое, самое необъяснимое событие, которое только можно представить себе! Новая жизнь приходит в этот мир!

И если с любовью Лилии, младшей дочери наместника императора, знакомиться было ещё рано, то к тайне появления новой жизни она должна была прикоснуться совсем скоро.

Лилия ждала этого ребёнка, кажется, больше, чем сама мать. Ивата, любимая старшая сестра, понесла почти девять лун назад, и последние три из них совсем плоха. С трудом ходит, плохо спит, время от времени хочет есть разную дрянь, а потом жалуется на тошноту и возвращает всё съеденное обратно. Повитухи говорят, что это обычное дело. Но Пресветлый Сеггер, как же сестра мучается! Она уже не столько ребёнка ждёт, сколько мечтает о том, чтобы это истязание закончилось! Уже как-нибудь, лишь бы побыстрее.

А вот младшая сестра думала о том, какой она станет тётушкой для малыша. И о том, как они все — и особенно преодолевшая все испытания Ивата — будут счастливы. Как будет восхитительно наблюдать за первыми шагами нового члени их семьи в его долгой и счастливой жизни… Всё будет просто прекрасно, надо только подождать!

Сестра встретила Лилию в своей опочивальне. Она лежала на широкой кровати в смятых, мокрых простынях: ночь снова была тяжёлой. Рядом суетилась прислуга, пытавшаяся хоть как-то поддерживать в комнате порядок, а Лилия смотрела на Ивату и не могла отвести глаз. Сестра измучалась, она очень истощена. Почти не прибавила в весе, побледнела, осунулась. Только глаза, большие, карие, с лёгким жёлтым оттенком, смотрят живо. Пытаются, хотя получается плохо. Ну ничего, может, всё разрешится уже сегодня.

— Сестрёнка… — тихо, но твёрдо произносит Ивата. — Если что-то случится со мной… Аглен будет хорошим отцом, но ребёнку нужна мать. Помоги им…

— Ивата, Ива… — шепчет Лилия в ответ, не в силах сдержать слёз. — Веста поможет, родная. Не оставит! И я не оставлю!

— Тяжело мне, совсем тяжело…

— Если бы я только могла… Я бы всё отдала, чтобы помочь! Жизнь, сердце бы своё отдала! Лишь бы вы жили…

— Спасибо, родная… — улыбается сквозь слёзы старшая сестра. — Даст Веста, будем жить.

Богиня домашнего очага и материнства, супруга Пресветлого Сеггера Веста покровительствует ещё и погребальным обрядам. Она не богиня смерти, нет. Это обстоятельство подчёркивает лишь то, что жизнь и смерть всегда идут рука об руку. И смерть, хоть и не чудо вовсе, всё ещё такое же великое таинство, как и таинство рождения.

Ивата скончалась следующей ночью, исторгнув из себя мёртвый плод в зелёных водах. За жизнь матери пытались бороться, но лихорадка не оставила шансов. Местный лекарь и обкладывал больную мокрыми тряпками, и пускал кровь, и даже использовал какие-то снадобья — не помогло. Придворный волшебник тоже помочь не смог — он больше по военной части, не по лекарской. Явился уже к самому горькому финалу, походил по комнате, озабоченно пофыркал, покачал головой. У окна долго стоял и всматривался во тьму, но потом с досадой тряхнул головой и ушёл. Ничего не сказал.

Лилия места себе найти не могла. Не укладывалось в голове, что всё могло закончиться так ужасно. Молодая, здоровая женщина, окружённая заботой — и вдруг болезнь и такой исход. Слуги шептались, что Ивату забрал злой дух. Крылатый кошмар, аталле. Чудовище, охотящееся по ночам на одиноких путников, а также на рожениц и женщин в тягости. Для них они особенно опасны, ибо аталле суть погибшие не своей смертью молодые женщины, носившие ребёнка. В новой жизни эти чудовища хотят лишь есть и вернуть себе своё дитя, потому охотятся на младенцев и их матерей.

«Гибель богов». Проклятые дети, image #1

Выдумки, без сомнения, хоть повитуха, принимавшая роды, и утверждала, что на бёдрах Иваты были видны ранки, похожие на те, что оставляют при кровопускании. Вот только лекарь Сеггером клялся, что резал роженице руку. Лилия чувствовала не только горе, но и до этой поры так редко посещавшее её раздражение, даже гнев: людям лишь дай повод посплетничать, рассказать небылицы. И не важно, что не стало их доброй и кроткой госпожи!

Сестру упокоили в семейном склепе, её мертворождённого сына тоже. Супруг Иваты почернел от горя, отец забросил государственные дела и коротал вечера в компании кубка с вином, а Лилия… Лилия стала больше времени проводить в постели.

Ей снилась сестра. Каждую ночь со дня погребения ей снилась дорогая, любимая Ивата, и эти минуты были куда как прекраснее того тоскливого оцепенения, в которую погрузился дворец наместника.

Сестра шутила, смеялась, выглядела живой — во всех смыслах этого слова — и такой настоящей. Разве что волосы побелее да оттенок карих глаз чуть более золотого отлива, но во сне и не такое бывает. Лилия много плакала каждую ночь, просыпалась на мокрой насквозь подушке в разбитом, подавленном состоянии, но ни за что — ни за что! — не согласилась бы она поменять этот свой сон на какой-то другой. Её самый родной человек по-прежнему с ней. За это можно заплатить любую цену!

Семь ночей спустя Лилия снова болтала со своей сестрой в созданном ею самой мирке. Да, было грустно, но Ивата поводов для печали не подавала: была бодра, даже как-то возбуждена, будто предвкушала что-то.

— Знаешь, сестрёнка… — сказала усопшая во сне, вдруг беря сестру за руку одной рукой. Другую она вдруг положила ей на рёбра слева. — Ты когда-то говорила, что сердце своё отдала бы. Интересно, согласилась бы ты тогда, зная, чем всё это закончится?

— Ива! Если бы я знала, как страшно закончится та ночь, я бы умолила… Сеггера, Весту… Уггуда, если бы потребовалось! Лишь бы они разрешили!

— А умолила Гхора, — улыбнулась сестра во сне, легонько толкая девушку в грудь. Лилия проснулась.

Сегодня она почувствовала себя ещё более разбитой. Мутило, не было сил поднять даже руку. Левая болела почему-то. И грудь тоже ныла, будто что-то жгло. Девушка хотела позвать прислугу, но язык слушался плохо. Лилия решила немного подождать, пока станет легче.

Не становилось. Боль всё нарастала, а сознание путалось, так что когда дверь приоткрылась, и в неё тенью проскользнула бледная, но живая Ивата, девушка не удивилась. Чего только не померещится во время болезни.

— Ты прости, сестрёнка, прости, — бормотала ожившая сестра, с опаской приближаясь к кровати Лилии, — я ведь не хотела, чтобы так. Она думала, я раньше этот мир покину. Как она, не разродившейся. И стану как она, аталле. Выращу крылья — и мы улетим навстречу счастливой беззаботной жизни. Да только я живучая оказалась, — с досадой тряхнула головой Ивата, — и не приняла моя душа такой исход. Не повезло мне. Знаешь, как называют таких, как мы?

Ивата неспеша забралась на кровать и уселась замершей от ужаса и слабости сестре прямо на грудь. Тело её ощущалось лёгким, но для Лилии и этого веса сейчас было много.

— Альп… — прохрипела чуть слышно девушка. Она не верила в существование этих ночных кошмаров. Зря, как оказалось.

— Альп, — подтвердила ужасная тварь. — Спасибо за обещание сердца! Уверяю, оно мне не нужно. Хватит и того, что у него внутри. Крови. А хочешь хорошую новость, сестрёнка? Ты сейчас узнаешь, каково это — кормить грудью. В отличие от меня!

Глаза Иваты будто засветились желтизной, пока она разрывала ночную рубашку обомлевшей от ужаса сестры.

«Гибель богов». Проклятые дети, image #2

Бледное тело младшей дочери наместника на следующее утро обнаружила служанка. Поднялся переполох, примчался посеревший от ужаса лекарь — наверняка ведь спросят с него. По всем признакам — сердце не выдержало горя. Несчастная проснулась среди ночи, ей было жарко, тяжело дышать. Она в панике разорвала ворот своей рубашки, поцарапав кожу под ней, но тщётно. Ничего не помогло, и бедняжка ушла в мир иной.

Да, такую версию озвучили всем. Но и сам лекарь, и осмотревший по его просьбе тело чародей видели, что Лилию постигла дурная участь. Перепутать царапины и проколы было невозможно. Девушка погибла не сама — ей помогли.

Об истинных догадках не сказали даже наместнику: вряд ли он одобрил бы то, что собирался совершить волшебник. Вечером после погребения Лилии он тайно проник в склеп, вооружённый острыми деревянными кольями. Один кол пронзил грудь младшей сестры, что лежала в своей нише красивая и невинная, словно цветок. Второй кол чародей вогнал прямо в сердце мерзкой твари, что была когда-то старшей из сестёр. Сейчас же и без магии можно было увидеть следы зловещих превращений: ногти Иваты вытянулись и заострились, а под верхними губами будто вздулись бугорки. Проклятый кровосос не пожелал уходить на тот свет один, потянул за собой невинное создание. Но ничего, теперь всё кончится.

Осталось только подкараулить третьего. Того, кто осквернил старшую сестру. Именно с него всё началось, и этот кто-то должен прийти сюда, к своему новому сородичу. Волшебник приготовил защитный амулет и кол, уселся в укромном месте склепа так, чтобы просматривался единственный вход в него, и принялся ждать…

Ночь была полна различных звуков: шумы, шорохи, уханье сов где-то недалеко от дворца. Тихо было только со стороны двери, ведущей в склеп. Чародей, сосредоточившийся на этом направлении, смотрел и глазами, и духовным зрением. Ни видимый, ни невидимый гость не пройдёт мимо незамеченным!

Когда маленькая ладошка схватила волшебника за волосы, а крохотные, но бритвенно острые зубы порвали артерию на его шее, он сначала не понял, что произошло. Через мгновение рука мужчины уже рванулась, чтобы схватить напавшего, сбросить его в себя — но встретила лишь пустоту. Взмахом кисти запалив факел, чародей в ярости принялся оглядывать склеп. Кто тут? Что за тварь? Откуда?!

Сёстры лежали неподвижно, дверь не открывалась… Зажимая свободной рукой шею, из которой толчками выливалась кровь, раненый придворный чародей искал ответ. И нашёл. Правда, к тому моменту, как он увидел сдвинутую крышку маленького саркофага, было уже поздно — слишком много жизни вытекло из тела человека вместе с кровью.

Упырёныш насытился силой умирающего, забрался в нишу к матери и с неожиданной для такого возраста мошью дёрнул за деревянный кол. После открыл пасть альпа, склонился над ним… С мерзким звуком желудочного спазма кровь погибшего волшебника полилась из сына прямо в рот матери. Ивата открыла глаза…

Той ночью произошло ещё многое. Эта новая, сумрачная жизнь Лилии началась очень бурно. Они с прилетевшей-таки к склепу аталле выбирались наружу. Ходили на охоту. Ивата на прощание поцеловала своего спящего супруга, а Лилия — отца. Меч императорского наместника она захватила с собой на память. Никогда не державшая доселе оружия в руках девушка решила, что теперь всё будет по-другому. Она станет сильной. Она сможет защитить сестру и племянника.

Богиня Веста, жена Пресветлого Сеггера, не зря оказалась покровительницей погребальных обрядов: смерть рождает новую жизнь. Теперь Лилия, чье имя означает «белая», переродилась в ином качестве, и потому старое имя она отвергла. Нокта, «черная», вот как нарекла она сама себя. Ибо шагнув за край, она поняла, что черное есть белое, смерть есть жизнь, а жестокость есть милосердие. Всё зависит лишь от точки зрения. Это понимание стало для Нокты новым величайшим чудом в мире.

«Гибель богов». Проклятые дети, image #3

Полная луна ярко освещала предгорья Харранбара. Чуть дальше вступает в свои права бескрайняя Великая степь. Дальше — не здесь. Сейчас тропа петляла среди пусть невысоких, но гор. По ней продвигался отряд бойцов, коим лунный свет не мешал. Наоборот, ночь — пора охоты для слуа.

Невежественные крестьяне считают, что вампиры боятся света солнца. Глупцы! Некоторые, конечно, его не любят. Дикие слуа, что в давние времена породил Червь-отец, и правда предпочитают тьму пещер и мрак подземелий. Некоторые проклятые, обращенные в кровососов, тоже ограничены темным временем суток. Но высшие вампиры, самые благородные из детей Гхора — а отпрысков у древнего Прародителя полным-полно — не боятся света. Просто охотиться ночью, на спящую жертву, проще.

Случается, правда, что добыча не спит. Некоторые бурдюки с кровью не хотят, чтобы их осушили. Огрызаются. Отбиваются. И это — самое волнующее.

Длинноволосый седой старик в старомодном красном берете и дорогом камзоле с пышным жабо уверенно шагал по дороге в голове отряда. Он торопился, и все вокруг торопились вместе с ним.

Третьи сутки слуа были на марше. Ни днем, ни ночью не останавливались они, стремясь нагнать и уничтожить отряд странников. Тех, кто нес с собой наследие древних богов. Тех, кто — слава Червю-прародителю — не знал о том, что на них началась охота.

Сам старик, глава здешнего клана вампиров, об отряде узнал как раз трое суток назад совершенно случайно. Путники явно были не из простых и знали, через чьи земли они путешествуют. Отводили глаза, шли осторожно. Да только мимо охотничьих угодий голодного упыря им проскользнуть не удалось.

То был матерый кровосос. Старый, даже древний. Могучий — и очень голодный. Шестеро путников показались ему легкой добычей…

Когда израненный, еле живой нетопырь на последнем издыхании влетел в окно бальной залы их родового замка, время уже работало против них. Пока находящегося на волоске от гибели кровососа привели в чувство, пока выяснили, что произошло, пока в старинных свитках личной библиотеки нашлись ответы...

Выступали в спешке, наскоро. Будто по злому умыслу, основная часть бойцов ушла на закате с сыном. У Илиарта была чрезвычайно важная миссия, спору нет. Но как же это всё не вовремя!

В результате выступили не кто должен, а кто мог. Благо, среди вампиров совсем уж бездарных бойцов не бывает — все хищники. Вот, даже дворецкий не отстает, идет по следам господина с достоинством и плохо скрываемой радостью — охота куда как интереснее замковой рутины.

Конечно, были среди преследователей и профессиональные охотники. Загонщики, способные выследить жертву, измотать, довести до отчаяния — и выпить. Сами или уступив эту честь своему хозяину. Они и вели отряд вперёд, читая чуть заметные следы на камнях.

«Гибель богов». Проклятые дети, image #4

Вампиры шли вперед — и всё равно не успевали. Настигнуть путников в горах не получалось. Скоро они доберутся до Керма, и произойти дальше может что угодно: к отряду жертв присоединится кто-то ещё, и связываться с ними станет ещё рискованнее, или они останутся в городе надолго в ожидании подмоги. Или их кто-то ограбит — а вдруг? Старик не собирался оставлять будущее их рода, да и всего мира, на волю случая.

Поэтому сейчас охотники получили новую задачу. Они не шли по следу жертв — с ними всё ясно. Надо было найти нового проводника. Того, кто знает эти края и Великую степь, что лежит далее.

С этим вампиры справились, и потому скоро старик, оставивший свою свиту на тропе, в сопровождении одного из следопытов шагнул на еле приметную дорожку, уходящую в расщелину между скалами. Вскоре тропка окончательно оборвалась, но она и не нужна была более. Старик видел пещеру наверху и чувствовал её. Свою давнюю жертву, что пала во тьму, но так и не покорилась ему окончательно. Ещё одну дочь Гхора. Значит, теперь она живёт здесь.

— Табрис, выходи! — звучно крикнул вампир, задрав голову. — Нужно поговорить.

— Я тебя не звала! — из тёмного зева высунулась рыженькая головка. — Не рады тебе здесь. И я не одета!

Впрочем, через мгновение жительница пещеры показалась полностью. На ней был какой-то видавший виды старомодный наряд, а за спиной развевались крупные кожастые крылья. На них-то она и спланировала вниз, к старику.

— Всё равно ведь не отстанешь, — пожала плечами она, поймав недоумевающий взгляд вампира. — Надо что?

— Как ты тут… вообще? — слегка смущенно повел головой старик.

— Твоими молитвами. Как и положено проклятой.

— Я слышал, ты нашла семью? Подруг?

— Старые новости, — только ухмыльнулась девушка. — Но если и да — не твоё дело!

— Не моё… Или моё. Табрис, мне нужна твоя помощь. Я знаю, что у тебя есть возможность попасть в Керм. У твоих новых... друзей. Надо разузнать кое о чём. Даже о ком.

— Послушай меня, Ашур, — имя девушка с ненавистью выплюнула, — я могу не вспоминать, как ты вскружил мне голову. Как говорил, что я особенная. Как радовался тому, что у нас будет малыш. Как выпил нас обоих досуха, как бокал вина!!! — яростно взвизгнула слуа, но уже через мгновение взяла себя в руки. — Я могу не вспоминать, хоть это и не просто. Но после всего этого ты предложил мне стать прислугой в твоём замке! Куда ты меня позвал, на кухню? И вот эту низость я ни забыть, ни простить не в состоянии! Так зачем же мне тебе помогать, мерзавец?

— Табрис, я… — начал было оправдываться старик. — Хотя ты уже всё это слышала. Да, я был не прав! Но сейчас в неправильные руки может попасть инструмент, древний, как сами боги. И такой же могущественный.

— А может в твои, — девушка поняла всё правильно. — Но это твои сложности, подлец и негодяй! Мне-то что?

— С его помощью… Я знаю только намеками, что я смогу с его помощью. И потому не до конца решил, что же я буду делать с ним. Но он точно в силах отменить одну встречу в прошлом. Ту.

— Кого будем искать? — с симпатией и тенью надежды уточнила девушка.

Ашур вернулся на тропу в смятенных чувствах. Хоть и удалось договориться, но сил и нервов потрачено немало.

Надо бы восстановиться, благо положение господина имеет свои преимущества.

Ашур потянулся к своей свите, почувствовал токи, идущие через каждого из них — и мысленно дёрнул. В животе разлилось чувство сытости. Оно притупило вечный голод, который старый вампир чувствовал постоянно. Только свежая кровь помогала. Или вот это.

— Все вперёд! — скомандовал слуа-аристократ Ашур Керсам, подавая личный пример. — Не время отдыхать — охота ждёт!

«Гибель богов». Проклятые дети, image #5

Достаточно про вампиров на сегодня, унгары! В следующий раз поговорим про других существ, диких и опасных. Особенно на полную луну.

1628 views·15 shares