«Гибель богов». Ты то, что ты ешь
Унгары, привет!
Было у вас такое, что идёшь по мосту, а снизу требуют плату за проход? Не было? А на Лааре такое случается. И, поверьте, лучше заплатить…
Солнце медленно заходило за горизонт, оставляя прощальные блики на воде. Дошли! Старый Фейрман, купец из Белегоса, ходил этой дорогой не в первый раз, но каждый раз — как в первый — по-детски радовался на этом этапе. Великая Степь кончилась! Начинаются болота. Край дикий, но полный чудес и диковинок. Если идти за солнцем, придёшь в славный Исхар, город мудрого унгара Ярхата. Туда-то Фейрман и вёз три телеги со своим товаром. Одна из подвод была полностью загружена зерном — на этот товар спрос будет всегда. Две другие были заполнены всякой всячиной: выделанная кожа, металлическая и глиняная посуда, искусной ковки гномьи клинки, длинные луки хазгов… Купец вёз понемногу всего, до чего мог дотянуться — и обратно тоже рассчитывал вернуться отнюдь не налегке.
Но это всё потом, потом. Сейчас надо сосредоточиться на насущных делах: перейти мост и искать место для ночлега. Да, мост. Его надо перейти сегодня, чтобы отпустить лишнюю охрану и не платить им больше положенного. В Великих Степях передвигаться с товарами без сопровождения по меньшей мере опрометчиво: хазги-разбойники налетят, ограбят, а то и жизни лишат. Проще и дешевле заплатить за своё спокойствие вооружённым бойцам. Тем же хазгам, как правило, если быть честным до конца. Но такова уж реальность на западных рубежах некогда великой Империи Тугард.
Хазги-охранники работу свою выполняют честно — за такую-то гору содаров! — но в болота соваться отказываются. Не по душе оно им. Да и сам старик Фейрман не настаивает, потому что за проход по мосту надо платить.
Это ведь не простой мост. Да, с виду не скажешь — обычный деревянный настил, даже без ограждения, на деревянных же опорах. Да только под мостом живёт тролль. И просто так эта тварь никого не пропустит, возьмёт за каждого человека, за каждую лошадь, за каждую телегу. И переплачивать ещё и за это купец уж точно не собирался! Нет, пойдут только телеги с товаром да малая охрана из людей, набранных в родном Белегосе.
Фейрман скомандовал возницам править прямо на настил, когда из-под моста в отточенном уже до автоматизма жесте высунулась огромная зелёная ручища, покрытая толстой, будто дублёной кожей.
— Плата сюда! — прорычало чудовище снизу.
— Сейчас всё дам! — немного раздражённо произнёс купец, лично хватаясь за заранее собранный мешочек. Внутри содары, солонина, немного безделушек по мелочи. Каждый раз одно и то же. Пора бы запомнить уже, что старик Фейрман слово своё держит всегда. Не обманет.
Люди и телеги купца начали переходить по мосту. Осторожно, не спеша — свалиться вниз никто не хотел. Наконец, последняя подвода начала своё движение, заехала на мост и поравнялась с высунутой из-под досок лапищей. Фейрман, сидящий на этой самой телеге, велел сбавить ход, спешился и уже даже дёрнул за собой мешок для тролля… Но тут организм купца напомнил хозяину о возрасте: спину старика пронзила резкая острая боль, и он поспешно опёрся на телегу, чтобы не упасть. Мешок рухнул на землю.
— Сеггер милостивый, как больно! — простонал старик, пытаясь забраться обратно на телегу. Ноги не держали, а поясница кричала о том, что надо хотя бы сесть. Лучше — лечь, — Помогите же кто-нибудь, быстрее!..
Молодой хазг, один из тех, кто оставался на этом берегу, оказался расторопнее всех. Быстро подбежал, помог старику подняться на телегу, а после подхватил мешок и сбросил его прямо в лапищу тролля. Всё, казалось бы, кончилось хорошо, но…
— Здесь не хватает! — проревело чудовище из-под моста, — За этого плати!!!
— Он же остаётся здесь! — не поверил было своим ушам Фейрман.
— На мост зашёл — содар должен!
— Это не похоже на честную сделку… — начал было купец, но тролль под мостом слушать до конца не стал. Настил сотряс яростный удар, а потом с диким рёвом зелёная образина начала выбираться наружу. Засуетились было хазги, закрутили головой спутники старика на других телегах, но тут испуганная лошадь его подводы в ужасе сорвалась в карьер. Фейрман кубарем свалился вниз, и удар о доски не дал старому купцу стать свидетелем того, как бесславно гибнет дело всей его жизни.
Сознание возвращалось к Фейрману вместе с раскалывающей голову болью. Ещё по-прежнему болела спина. Рискнув слегка приоткрыть один глаз, купец нашёл себя находящимся под мостом. Лежащим под мостом на холодной сырой земле, если говорить точнее. Хотя бы руки и ноги не связаны. Вообще ничего не ограничивает свободу движений, да только идти некуда. Впереди, под каменной аркой, виднеются громадные тролльи фигуры, сидящие у костра. И мимо них не пройти. Дела старика были плохи, но Фейрман никогда и ни в чём не сдавался до срока. Послушаем, посмотрим. Разберёмся…
— Ты принёс их сюда. Догадался. Это хорошо-хорошо! — слышался голос одного из троллей. Он жарил на вертеле лошадиную ногу. Больших подробностей Фейрман пока разглядеть не мог, хотя и без того всё было понятно: вряд ли это нога какой-то другой, не знакомой старику лошади. Интересно, хоть кто-то ушёл живым? Старик решил подобраться поближе.
— Я люблю степных людей! — продолжал тем временем тот же тролль, чем-то натирая жареное мясо. — Я заберу сердца. Я заберу их мозги. И вот эту шапку. Остальное мы поделим. А сейчас — жрать будем. Вкусно, ох, вкусно!
— Тхакрай… — тихо, даже как-то осторожно начал другой гигант. Судя по голосу, тот самый, что требовал плату за проезд, — Поделись с нами! Ты ешь вкуснючие сердца — Хыых не ест никогда. Ты ешь вкуснючие мозги — Хыых не ест никогда. Ты носишь шапку степного человека — Хыых…
— Я понял! — оборвал собеседника Тхакрай. — Слушай сюда! Мы — тролли. Семья. Друзья. Мы — банда. Я, Тхакрай — мозг. Я ем мозг. Ты, Хыых, сила. Ты мозг не ешь. Ешь ногу, Хыых.
— А почему ты мозг, Тхакрай?
— Я мозг, потому что я ем мозг, Хыых.
— Ыхых… — понятливо протянул тролль.
— Что? — откликнулся другой, маленький и пухленький на фоне своих товарищей.
— Я не тебя.
Тролли замолчали и жадно уставились на ногу. Фейрман замер и прижался к земле. Двигаться, пока они не говорят, не следовало — могут заметить. Зато теперь он хотя бы мог разглядеть своих обидчиков. Рекомый Тхакраем по меркам троллей был не очень-то и большой, раза в полтора всего крупнее человека, но такое встречается. А вот лицо и одежда его… такого старик увидеть не ожидал. Будто хазг зеленокожий под мостом сидит, мясо на огне жарит.
Хыых оказался горой жира и мышц в три человеческих роста. Третий, Ыхых, на его фоне совершенно терялся. Сидел себе тихонько, в разговор не вступал, изредка помахивал… крылышками за спиной? Фейрман не поверил своим глазам!
Тем временем нога коня, кажется, приготовилась. Тролль с лицом хазга потыкал в неё ещё двузубой железной вилкой, убедился, что кровь из прокола не идёт, и предложил её здоровяку. Напоследок ещё сыпанул на мясо сверху что-то из мешочка, что висел у него на шее, и у Хыыха жадно раздулись ноздри. Ногу он съел целиком за несколько мгновений и сыто рыгнул.
— Сердце съешь, — Тхакрай протянул здоровяку ещё один кусок мяса. — А тебе, Ыхых, сегодня повезло. Не надо охотиться на воронгу. Не надо на виверну. Солёная птица тебе будет. С потрохами, — маленький тролль с охотой принял свой кусок добычи.
— Я тоже хочу мяса птицы! — протянул Хыых, но уже не так уверенно. Всё-таки первый голод он утолил.
— Ты не ырх. Не гонец. Тебе не нужны крылья, — ещё раз принялся объяснять Тхакрай. — Ыхых завтра полетит в Шай-лан-гар… Да, туда. Скажет, эй, много добычи на мосту взяли. У старика Тхакрая лежит. Придите, заберите. Ему нужны крылья. Он жрёт крылья. Ты жрёшь коня.
— Да почему?! — не согласился Хыых. — Столько вкусного, а нельзя!
— Слушай старика Тхакрая. Когда я съел первого степного человека, мне понравилось. Тогда я съел второго степного человека. Мне понравилось. Тогда я съел много степных людей, одного за другим. И я понял: что съешь, то и ты. Ты то, что ты ешь. Хочешь быть всем по чуть-чуть? Получится ленивый, толстый … Ты таким был, когда пришёл сюда. Хочешь?
— Не хочу, — пробурчал Хыых, отводя взгляд. — Знаешь, Тхакрай?.. Что мне хочется? Не прийти сюда ещё. В другой раз. Самому всё сожрать. Ох и вкуснюче будет!
— Попробуй, Хыых, — тряхнул головой старый тролль, — только знаешь, чего хочет Ышлак? Нормально пожрать. Ышлак любит троллей. Он пополнел от этого. Он обрюзг. Но тебя он съесть сможет. Да, Ышлак? — крикнул Тхакрай куда-то наружу.
— ЧТО?!!! — донёсся громовой рык снаружи, и съёжившийся от ужаса купец Фейрман понял, что холм неподалёку от моста — не холм вовсе. Холмы не шевелятся.
— Сожрёшь Хыыха?
— ДА, ПУСТЬ ПОДХОДИТ!!!
— Вот, сожрёт, — заключил Тхакрай, — но не переживай. Он добрый. Всегда делится куском. Маленьким. Наш герой! Иногда можно и съесть, да.
— Я понял, я не буду, — испуганно промямлил Хыых.
— Ты воняешь. Страхом. Слабостью. Как тот старик. Где он?
Фейрман, услышав про себя, испугался так, что чуть было не лишился чувств снова, уже без всякого удара о мост. Бежать бы, быстрее, хоть куда! Но его уже заметили.
— Старик, ты тут? — удивился Тхакрай. — Хорошо. Слушай сюда. Был уговор. Ты нарушил. Не наша вина. Твоя. Ты заплатишь, — двузубая вилка тролля легонько ткнулась в грудь старика.
— Во имя Сеггера, пусть это быстрее закончится! — взмолился купец. Кажется, торговаться бесполезно. По щекам старика предательски потекли слёзы.
— Нет. Слушай сюда. Ты не сильный — ты старый. Ты не умный — умный платит. Мы едим слабых умных. Мы едим сильных умных… и не умных. Если мы сильнее. Не сильных и не умных мы не едим. Чтобы не стать такими же.
— Так чего вы от меня хотите?! — не в силах более контролировать себя, вскричал старый купец.
— Содар. И иди куда шёл.
Унгары, не волнуйтесь! У старого купца был содар, и зеленокожие гиганты его отпустили. А знаете, где ещё живут гиганты? В горах! И там тоже есть, на что посмотреть!
