100 лет назад, 7 ноября 1926 года, состоялась премьера спектакля «Блоха».
По пьесе Е. Замятина в постановке Н. Ф. Монахова. Художником выступил Б. М. Кустодиев, уже работавший над пьесой во МХАТ-2 в 1925 году, а композитором стал Ю. А. Шапорин.
В нашем театре замятинская «русская народная комедия» стала единственной режиссерской работой ведущего артиста БДТ Николая Монахова. Он выбрал для постановки «Блоху» специально к своему актёрскому тридцатилетию.
Для первой режиссёрской работы Монахов, актёр синтетического плана, поставил для труппы сложную задачу – держать образы в игровой манере, соотносящейся с эстетикой балагана и лубка (Константин Тверской, главный режиссёр и художественный руководитель БДТ 1929-1935, свидетельствовал, что для труппы это было в новинку). Сам постановщик сыграл атамана Платова.
В стремлении решить «Блоху» в балаганной эстетике Монахов следовал за разработками драматурга и художника.
«"Блоха" — опыт воссоздания русской народной комедии. Как и всякий народный театр — это, конечно, театр не реалистический а условный от начала и до конца, это — игра»,
— писал в предисловии к пьесе Евгений Замятин. Такую же мысль протянул драматург и в брошюре, выпущенной театром к премьере спектакля.
Действие прерывалось интермедиями — в форме частушек о любви — и разговаривающими с публикой своеобразными конферансье — «халдеями». В этой структуре и в героях Халдеях для Замятина и была наиболее полно выражена желаемая условность, вдохновлённая не только старинным русским «действом», но и итальянской импровизационной комедией.
«...это такие же явные, работающие на «разоблачение приема» актеры, как и их итальянские родичи — Бригелла, Панталоне, Капитан, Пульчинелла, Труфальдино.»,
— отмечал драматург.




Для Кустодиева эта постановка стала последней и самой известной работой для театральной сцены — к тому времени на его счету было около двух десятков спектаклей. Предпоследним также была «Блоха» — «с участием балета и казачьих войсковых частей» на сцене МХАТ-2 в столице. Там пьесу Евгения Замятина по мотивам народных сказов и повести Николая Лескова поставил Алексей Дикий, впоследствии — главный режиссер БДТ.
Если в московской постановке критики отмечали стремление Кустодиева «довести лубок до размеров поистине монументальных», то в БДТ художник обратился к другой народной традиции — балаганному представлению. Он создал единую сценическую конструкцию, состоящую из балаганного деревянного портала и примитивной сцены, выгороженной полукругом деревянных столбов.
«Портал, заклеенный афишками про ученую свинью Катю, чудо-женщину с бородой — зазывающими на представление «Блохи», с подъемным балаганно-роскошным занавесом, остается неизменным в течение всего спектакля. Балаганная сцена украшалась яркими полотнищами, натянутыми на деревянные столбы. В них в потешно-наивной форме изображалась «география» мест действия — в «холодной» Туле белые горошины на синем ситце изображали снег, в «мокрой» Англии по красному фону скользили гигантские капли черного, промышленного дождя, в «водном» Петербурге колеблющиеся синие полосы играли роль волн. <...> «Занавесы были невысокими, меньше зеркала сцены, и поэтому, несмотря на буйство цвета и ерничество форм, декорация не подавляла артиста и напоминала о тесноте подлинных балаганов.»,
— писала искусствовед Надежда Хмелева в статье «Художники «Мира Искусства» в Большом Драматическом театре».
Кустодиев в «Блохе» стремился к условности и театральности, создавая зрелищное, пародийное и гротескное пространство.
В итоге спектакль сложился красочной картинкой, сценическим праздником, расширяющим для БДТ поле экспериментов в игровых формах.
«Блоха» была сыграна 44 раза.
