Writober: День 25. Стеклянный дом
Так обычно получается, что если друзей у человека мало, то они являются «самыми-самыми». По моим наблюдениям это обычно становилось прямым следствием их количества. Друг - это человек, с которым ты обсуждаешь всё то, что тебя волнует в жизни. Иногда это секреты, иногда это философские вопросы. И если друг всего один, или их двое, то с ними ты будешь обсуждать вообще всё. Однако чем шире становится их круг, тем более особой становится каждая отдельная дружба.
На первый взгляд может показаться, что значимость одного друга в таком случае теряется. Но к понятиям дружбы с линейкой не подступишься. Возможно, незаменимых человек нет, но эту цитату обычно приписывают президенту. Для него эти слова могут являться истиной, но в контексте дружбы — навряд ли. Так вот, чем шире становится круг друзей, тем больше "специализация" вашего общения. Это не отменяет исходной заявки про обсуждение «самых-самых» тем, но в среднем на одного человека будет приходиться скорее одна-две, максимум три.
С Риммой я обсуждал книги и архитектуру личности, с Гаем — магию и жизненную философию. С Денисом я обсуждал писательство и личную жизнь. Повторюсь, это не значит, что с Риммой я не обсуждал отношения, а с Гаем не вспоминал о писательстве. Просто с кем мне обсуждать ремесло, как не с человеком, который к нему напрямую относится? Что же до личной жизни, то тут руководствуешься скорее близостью состояния отношений, пожалуй. Но обо всём в своё время.
Мы как обычно прогулялись до ларька и взяли по банке пивчанского. Присели на лавочке, выпили за встречу, как и положено. Обменялись теми вопросами, которые ничего не весят. Как работа, как дела. На эти вопросы нет внятных ответов, никто не ждёт подробного отчёта, они лишь пытаются пустить лавину разговора. Так оно в общем-то, и получилось.
— Ну как дела, как дела… Знаешь, вопрос дурацкий, а отвечать и хочется и колется, - заявил Денис. Я молчал, ожидая продолжения. — Ты же знаешь, что у нас с Юлей всё неоднозначно. Вроде как несерьёзно, и в то же время уже сколько времени встречаемся.
— Сложно не заметить по регулярным упоминаниям, — заметил я.
— Да, разумеется. Ну и вот у меня оно продолжается и продолжается, и я не могу не задаваться вопросами. Знаешь, оно ж всё очень хрупкое. Типа, вот как с сервизом в старом доме, ещё с советских времён. Никто не знает, зачем оно, но надо. И протирать надо, раз в сколько-то месяцев. Но пользуемся при этом другими тарелками-стаканами, неказистыми, но надёжными.
— У тебя что, появилась надёжная альтернативная?
— Ты так не шути, алё, — вспыхнул на секунду Денис. В шутку, по большей части. По большей, ага. — Нет, дело не в этом. Просто каждый раз когда мы общаемся — это как лезть в этот хрупкий сервиз. Только вместо шкафа у тебя целый чулан. Осторожно пробираешься, переступаешь через препятствия. Не говоришь слишком грубых вещей. Знаешь, я ведь даже не ругаюсь при ней.
— Да ладно! — удивился я. Ну то есть да, для вас я эти наши разговоры фильтрую, но вообще мы никогда особо не чурались мата. — Мне почему-то казалось, что спутница по жизни должна хотя бы примерно разделять подход к языку.
— Мало ли что тебе казалось. Феминизм, эмансипация, вот это всё. В конце концов, должны же быть какие-то рамки? Короче, не тащу я это в хату.
— Да я и не осуждаю, — поспешил заверить я, после чего на минуту воцарилась тишина. Денис думал, и я пытался. — Так и в чём проблема-то?
— Если так сказать, то в херне вот этой, — заметил он и постучал пальцем по виску. — Я не могу перестать думать, братишка. О том, что это всё иллюзия. Дом кривых зеркал, где мы взаимно искажаем друг друга. А стоит взглянуть честно — нет там никаких отношений. Мы болтаем ни о чём, смотрим кинчик и спим друг с другом. Конечно, есть что-то ещё. Но в среднем…
— Знаешь, у кого-то и такого нет, — отметил я.
— Да какая мне разница, что там у кого? У тебя вон, вообще вечность уже всё идёт и проблемы свои есть.
Мы старались не говорить на эту тему. Мои отношения с Кристиной длились уже много лет и слишком часто перетекали в произвольные формы взаимососуществования. Проще говоря, не стану я об этом рассказывать. Своё бельё на всеобщее обозрение не вытаскивают.
— Так и в чём проблема?
— Да нет никакой проблемы, — слегка повысил голос Денис. Так с ним бывало, когда увлекался. — Понимаешь, оно со стороны кажется, что я с жиру бешусь. Красивая умница впустила меня в свою жизнь, радоваться надо… Но что-то на подкорке упрямо долдонит — всё это ложь. И чем дольше ты затягиваешь ситуацию, тем хуже она в конце концов разрешится.
Денис потёр лоб, а я тупо уставился в пустоту. Понятно примерно, о чём речь. Что мы, не были в той ситуации, а, Крис? Плавали-знаем. Но что тут сказать…
Опыт двоякая пакость. Поговорку про чужие ошибки все знают. А потом всё равно собирают те же грабли, расшибавшие не один лоб прежде. Особенно это касалось граблей эмоциональных. Не дающих думать о ситуации спокойно. Короче, я мог бы рассказать Денису о том, что случится дальше. С большой вероятностью это были бы даже предельно точные предсказания. Но они ему не помогут, как и мои способы выхода из них. Оставалось одно. По крайней мере, сейчас.
— Слушай, Денис. Не буду пудрить мозги. Ты главное знай, что это всё преодолимо. Всё будет хорошо. Просто не сейчас.
Он рассмеялся.
— Просто шикарный совет, бро. Просто шикарный.
— Что? Я не издеваюсь. Тут нет никаких простых путей. Тебе придётся прожить эту ситуацию. Принять решение, и не одно, вероятно. А потом столкнуться с последствиями.
Пиво тем временем кончилось, а вместе с тем и наша беседа заканчивалась. У нас, если подумать, всегда были дела. Всегда безотлагательные — ну вот разве что на полчасика. Так что мы побросали банки в урну и разошлись.
— Давай, бро. Пиши!
— И ты!
Так мы обычно прощались. Напутственным словом. Неважно, о чём речь — об очередной статье, рассказе или книге. Главное не останавливаться. На том берегу станет понятно, что вышло.
