Writober: День 13. Любимое соломенное чучело

Каждый год в октябре у нас происходит одно и то же, вот уже несколько лет. Я просыпаюсь и не нахожу своего старшего брата. На секунду в голове поселяется ужас, но затем вспоминается — наступил октябрь. Опять. Сколько можно забывать об этом? А. Ну да.

Я спокойно одеваюсь и иду в поля. Наша ферма стоит у дороги, а позади уютного домика начинаются участки, захваченные при нашей помощи пшеницей, кукурузой и другими злаками. Ещё одна вечная проблема. С тех пор, как мне удалось найти работу в городе, содержание фермы превратилось в издевательство над свободным временем. Вот только брату, Борису, здесь нравилось. И даже как будто легче становилось. Так что вот уже пятый год, как мы вместе приезжаем, хотя бы раз в неделю, чтобы ухаживать за полями.

Как и всегда, я нахожу его посреди одного из полей. В этот раз пшеничного, хотя догадаться об этом невозможно. Урожай давно уже был собран и продан, чуть ли не по себестоимости. Впереди был посев озимых, так что кругом был лишь оголённый вспаханный чернозём. Если летом мой брат ещё мог затеряться среди посевов, несмотря на высокий рост и пышную фигуру, то сейчас его джинсовый комбинезон виднелся за милю.

Мы только вчера сюда прибыли, и пока я досматривал пропущенные за рабочую неделю сны, Боря уже почти закончил работу. Новый страж урожая возвышался над землёй, прицепленный к столбу с перекладиной.

И что за страж это был. В шикарном малиновом пальто, украшенном, словно это был парадный мундир неких неземных войск. Металлическая проволока скрепляла его полы грубейшей нитью из виданных мной. К выходящим наружу отрезкам брат примотал разные погремушки, слегка звенящие от легчайших дуновений ветра. Борис как раз занимался руками пугала, так что оно издавало смешанные звуки металлических позвякиваний и бамбуковых мелодичных постукиваний. Уж не знаю, сколько «китайских колокольчиков» он разобрал, но результат оказался приятным на слух. Поневоле начнёшь опасаться, что он будет не пугать птиц, а заманивать. Брат обернулся, чтобы достать что-то из сумки, лежащей у ног, и заметил меня.

- Добрый день, Коля. Хорошо спал?
- Здравствуй, Борис. Да, вполне.

Формальное приветствие давно являлось нормой. Раньше он желал доброго утра, но затем из-за работы мой график сместился — и утро стало днём. И поскольку он оставался моим старшим братом, то неизменно ожидал, что я к нему буду обращаться соответственно. Никаких «борь»! Таковы правила иерархии.

- Как прогресс? Много ещё нацепишь?

- Сколько необходимо, - важно заметил он. Поковырявшись в сумке, достал небольшой круг из лакированного дерева. Примотал проволокой к одной из рук пугала и мягко толкнул. Столб, к которому было прикреплено чучело, слегка повернулся. Борис указал пальцем и улыбнулся, довольный, словно ребёнок. - Парус!

- Да, это заставит пугало кричать на птиц, - подтвердил я. На это он хихикнул и снова полез в мешок. Там была перчатка на манер Фредди Крюгера, или даже Эдварда руки-ножницы. Внутрь уже было вдето подобие руки — судя по неестественному розовому оттенку, его недосчитался какой-то манекен. Осторожно вдев остатки предплечья в рукав пальто, Боря примотал и его к перекладине. После чего прикрепил и туда пару погремушек меж «пальцев». Эти были злее, имитировали гремучую змею. После чего он снова повернулся ко мне со всё той же широкой улыбкой и толкнул «парус». Перчатка с лезвиями угрожающе надвинулась на нас и угрожающе затрещала. Боря глухо хохотнул и полез в сумку за последними украшениями.

Вместо широкополой шляпы, которую обычно цепляют на пугало, он достал военную фуражку. Чтобы ветер никак не снес убор с соломенной головы нашего стража полей, он прикрепил её с помощью трёх английских булавок. Снова повернулся ко мне и объяснил: - Для надёжности.

- Да, конечно, конечно, - слегка запричитал я. - Как посчитаешь нужным.

Он отошёл и оглядел дело рук своих. Кричащий оттенок красного пальто, сверкающая сталью рука и военный нрав фуражки. Не знаю, как мы, а наш новый охранник точно был готов к Хэллоуину. Хотя, конечно, мы ему ещё и друзей тыквенных сделаем, всенепременно. Нельзя же встречать праздник в одиночестве!

- Чего-то не хватает, - заявил вдруг Боря. - Присмотрись, что-то не так с его лицом.

И впрямь, лицо не слишком впечатляло — грубо намалёванная морда поверх простыни, в которую Боря зашил солому. Но я уловил мысль — за несколько лет я начал ловить его мысли касательно чучел на лету.

- Ему не хватает соломинки — чтобы помнил, что защищает, - предположил я. Борис с улыбкой повернулся ко мне целиком, демонстрируя нагрудный карман комбинезона. Из него торчало несколько колосков пшеницы.

- Я был готов.

Он осторожно воткнул колоски, так, чтобы пугало их как будто бы покусывало, глядя на пустые пока что поля.

- Знаешь, - глубокомысленно заявил Борис. - Думаю, это моё лучшее пугало. И однозначно любимое. Я уверен, мы ещё не раз сюда вернёмся, поставим нового стража взамен, но этот мой любимый.

«Конечно», - подумал я. Они у него все любимые. Но попытаться стоило.

- А как же то, что мы в прошлом году?.. - я хотел было напомнить детали, но он повернулся ко мне с неподдельным удивлением. Даже рот приоткрыл.

- Ты о чём? Мы здесь в первый раз. Разве нет?

- Разумеется, первый. Или ты думаешь, мы бы вдвоём убрали весь этот простор пшеницы? - я окинул рукой поле. Ну в самом деле, а что мне оставалось, кроме сарказма? Рассказать суровую правду, что ему осталось всего ничего, и мы делаем, что можем, с тем, что имеем? Опять? Ввергнуть его в страх смерти, в ужас неотвратимой её близости? Нет. Пусть наслаждается любимым соломенным чучелом. Очередным. А там, может, и ещё один год пройдёт.