Как маленький Бруха в политику попал
Отчёт об игре. Ботчи в Ночи. Путанеска: Несвятая Семья. Эпизод 2
В жизни Ренато Аккарди всегда хватало какой-то путаной борьбы. С отцом за свободу жить, как вздумается, с правительством Муссолини в сороковых, и со Зверем внутри, что поселился в нём вскоре после. Зверь хотел крови, насилия и свержения власти, какой бы она ни была. Однако правда жизни оказалась такова, что порядок следует за порядком, и если и наступают моменты анархии, они мимолётны, как счастье в закатную пору.
Пятьдесят лет как Ренато, говоря по правде, не был прям-таки уж живым. В его жилах бурлила проклятая кровь, несущая наследие Каина. Лишь по ночам он просыпался, чтобы продолжать борьбу за… не-жизнь? Выяснилось, что даже в таком виде она требует усилий по поддержанию.
Впрочем, он никогда не жаловался на превратности судьбы. Он обитал в красивейшем городе на свете, чьи каналы и архитектура никогда не уйдут из памяти людей, даже если Венеции таки суждено уйти под воду. В таком случае она лишь станет ещё одним мифическим символом, вроде Атлантиды или Лемурии, и будет вечно будоражить умы мистиков и поэтов.
И пожалуй, лишь одно всегда омрачало посмертное существование Ренато, сына бакалейщика, солдата Гарибальдийской бригады и вампира клана Бруха. То, что за ним числился долг. Когда он ещё был молод и глуп, и творил кровавые ошибки налево и направо, по его душу отправился неведомый недуг.
Полнейший абсурд, как кажется изначально. Какая хворь может одолеть нежить? Однако на деле никто не в безопасности, пока подобие разума ещё теплится в его оболочке. На любую рыбу найдётся пасть покрупнее. Как выяснилось далеко не сразу, следом за Аккарди ступал, словно тень, мстительный дух, намеревающийся сожрать его. Кусочек за кусочком он подъедал вампирские силы, и подпитываясь от смертных вновь и вновь, Ренато не мог ощутить полного насыщения. Говоря откровенно, даже наоборот. Казалось, он вернулся в те годы, когда вместе с отделением бригады скрывался от сил Муссолини. Когда во рту появлялся сухарь, казалось, вот оно, счастье. Но уже минуту спустя сухарь падал в озлобленный желудок, и тот испускал обиженный вопль — и всё?
От этой напасти тогда, пятьдесят лет назад, его спас Франческо Путанеска. По-своему он рисковал, помогая Сородичу не из числа колдунов смерти, к каким относился. Ночной Венецией управлял клан Джованни, успешно вытеснивший из этих мест равно Камарилью и Шабаш. Ни один из представителей любого другого клана не чувствовал себя здесь в безопасности, и помогать таким, как Ренато, было чревато. Но у Франческо, как стало ясно сильно позже, была своя борьба. Во имя её он и оказал услугу Ренато, зная, что если не он сам, то его дети стребуют с должника.
Так и случилось.
Одной пасмурной ночью, когда сырость стремительно распространялась от каналов к домам, в дверь Ренато постучали. Вежливо и неторопливо. Тук. Тук. Тук. Повезло им — всего час назад он бы ещё спал, уютно устроившись в подвальном лежбище за потайной дверью. Каждый из вампиров пробуждался от полусмерти в разное время ночи, и Ренато, словно истинный итальянец, не торопился покидать постель. Ну а часом позже он бы отправился на охоту.
За дверью его ждали три женские фигуры. Первой в глаза бросалась любопытно оглядывающаяся блондинка в изящном платье, явно не подходящем для этих мест. Сбоку от неё стояла не столь приковывающая внимание, но тоже по-своему красивая брюнетка в кепи, прямо и с вызовом глядящая на Ренато. А по другую сторону от блондинки стояла низкая, как будто таящаяся, хромая девушка, смотревшая с лёгким прищуром.
— Чем могу помочь?
— Мы ищем Ренато Аккарди. Полагаю, это вы? — спросила брюнетка, явно возглавлявшая компанию.
— Возможно. Позвольте, а вы?
— Констанция. Констанция Путанеска. Разрешите, не стоять же нам на пороге?
— Конечно, конечно, где мои манеры, извольте.
Ренато раскрыл дверь пошире, пропуская представителей семейства, и вместе с ними в дом шагнул могильный холод и запах разрытой земли. Что ж, видимо, время пришло, подумал он.
Они действительно пришли за помощью, и надо сказать, мало кто так удачно искал помощь в те ночи. Они искали того, кто может сориентироваться в подземельях Венеции — тех, что не скрыты под водой, конечно же. Таких, как ни странно, тоже было немало.
Ночная Венеция принадлежала Джованни, тут не могло быть двух мнений. Но вот подземелья. Подземелья всегда были вотчиной Носферату. Да и в самом деле аристократы-некроманты же не могут так просто без нужды заходить в душные грязные подземелья. Пусть этим занимаются те, кому это пристало.
И вот семье Путанеска нужна была помощь, в идеале помощь Носферату. Но те так просто не оказывают услуги никому, да и найти их большой труд. Ведь скрываясь от людей, они зачастую скрывали и от всех остальных свои лица, страдающие от кланового проклятия. Чтобы найти их, требовались немалые усилия. Или кто-то, кто эти усилия уже совершил в прошлом. Кто заручился поддержкой скрытных вампиров и по совместительству был должен покойному главе семейства Путанеска. Кто бы это мог быть.
Они отправились к Гвидо, давнему приятелю Ренато по части разных дел. Свою посмертную жизнь Аккарди обустроил так, что к нему обращались за решением проблем. Не слишком кровавых — для этого есть мафия и более обычные преступники да наёмники. Не слишком простых — ведь для этого подойдёт и частный детектив. Это позволяло не слишком часто браться за работу, но всё же вполне регулярно Ренато приходилось засучить рукава.
На удачу, они застали Носферату дома. Тот вежливо встретил гостей, несмотря на их некромантскую суть, явно давившую на нервы. В ходе разговора стало ясно, что в подземельях Венеции даже Носферату не чувствуют себя в безопасности. Очарованный вниманием Констанции к своей особе, Гвидо настойчиво предостерегал от посещения «нижней Венеции», но всё же предоставил по дружбе карту. Тут и выяснился некоторый казус.
Констанция и её сёстры — впрочем, Ренато не был до конца уверен в их кровном родстве — знали конкретный адрес, куда им надо было. И там дома уже не было. Взорвался лет тридцать назад, якобы утечка газа. По секрету Гвидо сказал, что дело было совсем не в газе, и скорее всего там сорвался некий магический эксперимент. Но какой именно — разумеется, сведения были лишь у тех, кому нужно.
На месте дома остался лишь люк, уходящий под землю и ведущий… Никуда, поскольку тоннель обрушился. Причём судя по карте, вообще все спуски под землю на Фондамента ди Каннареджо были обрушены. Пришлось искать обходной путь. Ренато заехал домой, взяв с собой некоторые инструменты — фонарь, фомку, кирку, лопату. И, конечно, дробовик. Когда шляешься под землёй, никогда не знаешь, что тебя там может ждать. Несколько раз Ренато уже спускался в Нижнюю Венецию, и никогда не было это просто и легко.
Остановившись на параллельной улице в примерно квартале от взорвавшегося дома, они нашли люк и спустились вниз. В слякоть, куда Ренато тут же успешно приземлился, соскользнув с лестницы. Хорошо хоть первым шёл и этого позора никто не видел.
Вокруг было темно, влажно, прохладно. Одна из «сестёр» Констанции, Беатриче, тут же начала хвастаться, что она купила у какой-то старушки фонарь, очень хороший фонарь, видели-видели. Ренато пожал плечами, включил свой фонарь и повёл остальных за собой. Выбор был невелик, они оказались в тоннеле.
Поначалу всё шло ничего так, пока у поворота Констанция не обратила внимание на стену, где виднелись следы когтей. А под ними — старый, бурый след крови. И стоило пройти ещё метров десять, как они нашли и источник этой крови — подгнивающий, полуразобранный труп. Со следами когтей и зубов на нём. Вещей у него было немного, но бросился в глаза измазанный в крови блокнот. Какие-то страницы слиплись, но кое-что прочитать можно было. «Они захватили мост — и второй чертог. Мы забаррикадировались, но долго нам их не сдержать. Земля содрогается. Барабаны бьют. Барабаны бьют в глубине. Нам не выбраться. Тьма движется во мраке. Нам не спастись. Они близко...» Ну или что-то такое там могло быть написано, но увы, ничего столь возбуждающего. «Мы нашли гида по подземельям Венеции. Он пообещал, что всё нам покажет и всё будет хорошо. Я так рад!»
Ренато на это лишь пожал плечами и чуть сдвинул ремень, на котором висел дробовик, чтобы был под рукой.
— Что ж, я вам таких обещаний не давал.
Беатриче как будто уже собралась что-то сказать, но разговор был прерван самым наглым образом. Причина смерти незадачливого туриста пришла заявить свои права и на не-жизнь вампиров. Поначалу даже не понять было, что случилось. Что-то влетело в Ренато с огромной скоростью, впечатав в стенку с силой пневмо-молота, а затем отскочило обратно в темноту. Будь он обычным человеком, возможно, для него эта история бы на этом и закончилась, но вышло иначе.
Все присутствующие ощетинились оружием — у дам оказались револьверы разной степени убойности, и лишь хромая сестра постарше собралась что-то делать, вперившись глазами в темноту. Ренато рванул дробовик с плеча и когда тварь попыталась повторить трюк, встретил её дробью.
В общем и целом, надо сказать, что всем присутствовавшим повезло, что спускались все четверо. Одна из семейства Путанеска наложила какое-то проклятие на тварь, отчего та замерла на несколько секунд и могла лишь получать выстрел за выстрелом. Констанция спрятала свой револьвер и раскрыла довольно объёмный чемодан, который ни разу за весь вечер не выпускала из рук. И не мудрено — внутри были аккуратно сложены два скелета. Повинуясь воле некроманта, кости взметнулись, принимая человекоподобную форму, после чего бросились к твари. Не будь хоть кого-то из присутствующих, кто знает, чем бы всё кончилось.
К этому моменту можно было уже отчасти разглядеть нападающего. Серая кожа, остатки лохмотьев, едва скрывающие тело. В целом, он был похож на человека, но длинные когти, острые уши и здоровенные клыки явно намекали, что сходство лишь общее. Ренато почувствовал некое чувство родства с этой несчастной душой, на каком-то очень глубоком уровне. А потом всадил в тварь ещё один залп. И ещё.
Медленно, словно китайский танковый взвод, они перемалывали противника. Правда, когда бой уже подходил к завершению, Беатриче сделала что-то явно необдуманное. Она шагнула к твари и… выдохнула в его сторону. Уже потом, сильно потом, Ренато узнал про эту способность некромантов. Она таким образом призывала голодных духов, что сожрали бы всех, до кого дотянутся. И хорошо хоть, что у неё был план, как позволить выжить не только себе. Следом за этим она порезала себе руки и начала странно пританцовывать, разбрасывая драгоценную кровь во все стороны. Остальные Путанеска тут же бросились к ней, словно испуганные дети к подолу матери. Ренато, не будь дураком, последовал за ними.
Хромая сестра — Ренато наконец услышал имя, Беатриче назвала её Адой — в течение следующих минут зажимала себе уши и жаловалась на крики призраков. Почему-то лишь она среди троих могла слышать умерших. Что ж, в конце концов, Аккарди слышал, что семью Путанеска присоединили к Джованни отнюдь не за их таланты в магии. В любом случае, на этом борьба с вампиром, проигравшим свою битву со Зверем, была завершена.
Дальнейший путь не был длинным, пара поворотов, вполне соответствующих данной им карте, и Ренато, снова возглавивший группу, упёрся в решётку. Железные ворота, и на них здоровенный амбарный замок. Столь здоровенный, что его начальных усилий не хватило на то, чтобы его сорвать. Он лишь расшумелся, лязгая фомкой по металлу. Конечно, если бы упорство замка продолжилось, Аккарди его сорвал, используя усиление, даруемое кровью. Но в тенях за решёткой произошло движение, и навстречу выплыла, подобно Смерти, фигура в тёмном балахоне.
Без особых эмоций, столь же спокойная, как могила, она поприветствовала Сородичей и сообщила, что в этом нет нужды. Она их ждала. Замок был отомкнут, и они двинулись за ней. Ещё несколько пролётов и они уже явно находились не так близко к каналам — и канализации. Стало заметно более сухо, а впереди забрезжило живое пламя, заставившее кого-то содрогнуться, а кого-то и отшатнуться. Страх огня был заложен в вампиров давно и прочно. Обычно говорят, что всё дело в Инквизиции, которая, среди прочего, охотилась на ночных существ. Однако Сир Ренато как-то предположил, что это куда более древнее чувство. Возможно, даже с самых первых времён, когда Каин ходил по земле. Доказать подобное, впрочем, мог бы лишь кто-нибудь из Допотопных вампиров, а их нынче днём с… в общем, не найти их.
Фигура по пути объяснила, что была знакома с отцом и Сиром сестёр, Франческо. У них были некие общие дела и даже, можно сказать, борьба. А перед тем, как исчезнуть, отец нынешних Путанеска сообщил ей, что, вероятно, к ней рано или поздно придут его отпрыски. И это будет знаком, что пора. Что именно «пора», она не уточняла.
На этом моменте они и достигли конечной цели. Ещё одна дверь отделяла подземные переходы от просторного помещения, больше всего похожего на библиотеку. Несколько стеллажей уставлены книгами, на паре столов разложены бумаги. Правда, куда больше внимания привлекал не совсем нормальный труп, лежащий на столе посреди комнаты. Хотя на нём явно проводили какое-то исследование — грудная клетка вскрыта, часть органов извлечена — в воздухе не было столь нарочитого запаха крови, который можно было ожидать.
Будь героем этой истории кто угодно из присутствующих помимо Ренато, следующая беседа стала бы эпицентром повествования. Фигура откинула капюшон и оказалась несколько иссушенным ходячим трупом. Будь её черты чуть более характерны, можно было предположить, что перед ними Носферату. Но Констанция предположила, что она относится к Каппадокийцам, и та подтвердила догадку. Для Ренато, впрочем, Каппадокия была лишь местностью в Турции. И он было уже отвлёкся на книги, потому что заметил некоторые знакомые названия.
Аккарди задолжал некроманту Франческо услугу, и случилось это пятьдесят лет назад. Спасённый от призрака ценою долга, он эти пятьдесят лет провёл, читая на досуге разные оккультные тексты. Нельзя сказать, чтобы он был одержим мыслью научиться защите от призраков, но его определённо волновала перспектива вновь попасть в долги перед Джованни. Неважно, из какой части семьи они будут. И вот он оказался перед стеллажом книг, которые регулярно искал. Что-то из этого у него было — та же «классика» в лице египетской Книги Мёртвых или книг Джона Ди. Но дневник Аэндорской волшебницы? Да тот же Dogma et Ritual Элифаса Леви было достать далеко не так просто. Но в тот момент, когда рука его уже потянулась за какой-нибудь из книг, он услышал, как упоминается Августо Джованни. Это моментально вернуло его в реальный мир.
И в самом деле, это никогда не было хорошей новостью. Упоминать главу клана Джованни, Сородича, которому вся его «семья» платит дань духами умерших, стоит как можно меньше. А лучше никогда. Дела Джованни в принципе всегда были той областью, в которую лучше не лезть, если жизнь дорога. Даже если ты не живёшь в Венеции, где власть клана неоспорима и непреклонна. И что же услышал Ренато, вновь обратив внимание на беседу?
Каппадокийка перечисляла некие артефакты, которые были нужны, чтобы пошатнуть власть Августо Джованни, и, возможно, прорвать Завесу, отделяющую мир живых от мира мёртвых. Как всё же хорошо, что Аккарди, технически говоря, уже был трупом, так что не мог побледнеть ещё сильнее. Во что эти безумцы его втравили? Стоп, а втравили ли? А может, получится как-то ещё отскочить… Да нет, единственный способ отскочить это убить здесь всех и притащить головы кому-нибудь из Джованни. Вот только тут трое, что могут поднимать мертвецов и духов, а он лишь парень с дробовиком. Ренато начал оглядываться на дверь и прикидывать — а вот если он сейчас вложит всю доступную ему кровь в ноги, получится ли у него…
— А ты, — обратилась к нему Каппадокийка, прервав поток мыслей. — Ты не из Джованни. Что ты здесь делаешь? Кто ты?
— О, я, что вы, что вы, я никто, я так, мимо пробегал, синьора, — затараторил Ренато. Если бы его мог пробить пот… К счастью, опять, же его тело уже пятьдесят лет как не занималось такой ерундой.
— Прям-таки никто? А чего хочешь? Может, — и у неё нехорошо сверкнули глаза, — ты здесь чтобы ограбить меня? Я видела, как ты смотрел на мои книги. Знаешь, что в них?
— Грешен, каюсь, мистические знания одно из моих увлечений. Венеция, сами понимаете, трудно не интересоваться делами загробными под боком у загробных дел мастеров.
Ренато чуть ли не физически ощущал, по какому тонкому льду он сейчас ходит. Что это, что это, это хруст?
— И что же ты можешь, какой силы ты ищешь в знаниях? Хочешь научиться делать вот так, — и она махнула в сторону трупа на столе, от чего тот задёргался, а потом одним рывком сел, открыв слепые глаза. Ногти на его руках начал заостряться, а кожа на груди сходиться. Но человеком этот труп уже никто бы не посчитал, все его части начали смещаться относительно друг друга, превращаясь в некую абоминацию.
— Ох, что вы, что вы, меня всего лишь интересуют духи и как от них защититься, знаете, синьора, неприятно осознавать, сколь много всего происходит рядом с нами. Сколь много грозит нам, а мы и не видим. Вот знаете, тут буквально пять минут назад было такое, — тут Ренато поймал угрожающий взгляд Констанции, явно желающей заткнуть его. — А впрочем, я ничего и не утверждаю, в самом деле, в любом случае, ну это, я ж с этим что, я ж не Джованни…
И тут впервые за всё это время Каппадокийка улыбнулась.
— Ничего. Оставайся со мной, мальчик, научу и этому. А то знаешь, давно у меня ученика не было… Скучно иногда здесь бывает.
Пару минут спустя, глядя в спины уходящей троице Путанеска, Ренато только и подумал, что — нда, таки вляпался. По самую маковку. Что ж, время засучить рукава, стало быть. По крайней мере, он теперь ничего не был должен Франческо, о чём ему сообщила на прощание Констанция. В минусе, конечно, что его теперь связывали другие узы, возможно, даже пострашнее.
В течение пятидесяти лет Аккарди умело избегал опасностей. Оставался не очень заметным, кому-то полезным, но в целом не очень известным малым. Но знакомство с Сородичем, знающим, как убрать с шахматной доски фигуру вроде Августо Джованни, меняло всё. А потом ему ещё и доходчиво объяснили, кто такие Каппадокийцы.
Жить стало страшнее, жить стало веселее. Но это уже совсем другая история.
Автор текста — Никита «Кит» Чередников
