Вот идёт цивилизация. Часть I. Закат парусной эпохи
Пар заявляет о себе
Нелегко ответить однозначно на вопрос о том, с какого года, десятилетия, даже столетия берет свое начало великая эпоха безраздельного господства паруса на просторах мирового океана. За ганзейскими коггами, крепкими торговцами, уроженцами балтийских берегов, за венецианскими нефами, прибывшими в Святую землю с крестоносными армиями на борту, последовали покорившие Атлантику каравеллы и мощные каракки, первыми обогнувшие Земной шар. На смену караккам явились величественные галеоны, эти плавучие крепости, несущие десятки орудий, чье владычество в открытом море от Вест-Индии до Англии в течение двух веков было неоспоримо. Конструкция их совершенствовалась непрестанно, породив новые поколения парусных артиллерийских линейных кораблей… Паруса принесли первых европейцев к берегам Америки, паруса мчали Непобедимую Армаду к британским берегам и возвратили лучшие ее корабли, пережившие жестокие бури, в Испанию. Паруса, эти распростертые над палубами белые крылья грубого полотна, определили судьбу Нового Света и неоднократно решали судьбу Старого.
Ранние галеоны и поздние каракки, первыми получившие батарейные палубы и мощную, многочисленную корабельную артиллерию, увидели свет и очень скоро получили распространение в начале XVI века. В 1587 году небольшой английский флот под командованием сэра Фрэнсиса Дрейка совершил рейд на порт Кадис, одну из основных баз испанского флота, где готовились для предстоящего похода на Англию корабли, в большинстве своем вооруженные торговые суда, а также припасы и команды моряков: за два дня гавань Кадиса была англичанами полностью разгромлена, испанские суда разграблены и сожжены. Материальные потери флота были столь велики, что Испания на год вынуждена была отложить выход Непобедимой Армады; впрочем, историческое значение сражения заключалось не только в этом. 29 апреля, в день прибытия английской эскадры, навстречу ей запоздало вышли 14 испанских галер, стоявших в охранении порта. Казалось, английская эскадра, вставшая на тот момент на якорь на рейде Кадиса, окажется беззащитной в бою с маневренными весельными судами, и скоро ей будет грозить неминуемый захват – однако ураганный огонь английских орудий сорвал все атаки испанцев, уничтожив две галеры и обратив прочие в бегство. Рейд Дрейка на Кадис окончательно доказал, таким образом, полное превосходство парусных артиллерийских кораблей над весельными в открытом бою, наиболее ярко обозначив закат эпохи весла.
Галеасы – тяжелые парусно-гребные суда с батарейной палубой, ставшие воплощением последней попытки весла спорить с парусом в открытом море, на этот раз путем относительного компромисса – не оправдали возложенных на них ожиданий: галерам они уступали в маневренности, галеонам же – в артиллерии. Нет, весло не было мгновенно изгнано на задворки истории – однако в главном, большом морском и океанском флоте сильнейших морских держав, места ему больше не было: в течение нескольких десятилетий после рейда Дрейка весельные корабли перестают включаться в состав основных сил флотов, применяясь лишь ограниченно, преимущественно в прибрежных операциях. Это продиктовано было не только боевыми, но и мореходными их качествами: после завершения эпохи Великих географических открытий, когда ареной боевых действий становились зачастую моря, расположенные на огромном удалении от европейского континента, галеры и даже галеасы, в отличие от крупных парусников, оказались совершенно не приспособлены для дальних океанских переходов. В этом отношении указанная эпоха действительно может служить водоразделом, хотя о том, что парус всерьез оспаривал господство весла у европейских берегов, можно говорить и по отношению к более ранним векам: вопрос этот по-прежнему способен послужить пищей для размышления даже для опытного специалиста. Более того, неоднократно еще весло давало знать о себе: все мы помним о Великой Северной войне и о той роли, что сыграл российский галерный флот в победе над сильнейшим противником. Захват малых шведских кораблей на Неве, Гангутское и Гренгамское сражения доказали, что при грамотном применении в стесняющих маневр условиях малые гребные суда способны достичь преимущества над парусными, и эти примеры не были единственными; однако победы эти не могли изменить той данности, что эпоха, когда судьба войны на море решалась лишь в прибрежных столкновениях, минула безвозвратно. Век галер за пределами Средиземного моря и Балтики был окончен.
Сказанное выше не было сказано напрасно. И весло, и парус появились в древнейшие времена, точное время их изобретения установить едва ли возможно; и тем не менее, весло, в борьбе с парусом обреченное на поражение, в течение тысячелетий не желало уступать своих позиций. В XIV-XV веках парус одержал, наконец, безоговорочную победу, однако слава его оказалась не столь долгой, не продержавшись более половины тысячелетия, и лишь одного века оказалось достаточно, дабы она исчезла без следа. Всего за несколько десятилетий власть паруса пала: наступала новая эпоха, и предвестника ее Европа встречала в первые годы нового, девятнадцатого века, которому суждено было переменить мир навсегда…
В 1797 году в революционную Францию, получив необходимое образование в Лондоне, прибыл из Англии талантливый американский инженер Роберт Фултон. О том, насколько привлекали Фултона республиканские идеи, судить затруднительно: этот крайне предприимчивый человек с юности мечтал воплотить в жизнь проект судна, оснащенного в качестве механического двигателя паровой машиной, способный, между прочим, принести его создателю немалый доход в случае успеха – и этой цели были подчинены, очевидно, все его действия. Сам замысел использования на судне изобретения Ньюкомена, в особенности с учетом его усовершенствования Уаттом, Эвансом и Тревитиком, был достаточно прост, и потому невозможно утверждать, будто Фултон являлся первым автором этой идеи: однако именно ему первому хватило сил и настойчивости, чтобы довести свое дело до конца. Поначалу не получив значительной поддержки ни в США, ни в Великобритании, Фултон пожелал представить свой проект – и не единственный – лично Первому консулу Французской Республики, будущему императору Наполеону Бонапарту. Казалось, расчет Фултона был верен: стремясь к победе над Англией, невозможной без достижения господства на море, Наполеон не мог не обратить внимания на разработку, способную преобразить весь французский флот, до невиданных прежде высот подняв его боевую мощь. Впрочем, затруднительно судить и о том, был ли понятен ему, сухопутному генералу, весь потенциал проектов Фултона – не исключено, что восприняты Наполеоном они были лишь в качестве дорогих игрушек. Подводная лодка «Наутилус», созданная в 1800 году и успешно прошедшая испытания на Сене, произвела впечатление на Первого консула, однако особенного энтузиазма не вызвала. Наконец, в 1803 г. сбылась главная мечта инженера: созданное под его руководством небольшое, всего двадцати метров в длину, судно, оснащенное паровым двигателем – первый в мировой истории пароход – успешно поднялось по Сене на несколько миль, развив при этом скорость до трех узлов.
Воодушевленный успехом, Фултон направился к Бонапарту, рассчитывая предложить первый проект военного парового корабля – но в этот раз допустил просчет. Первый консул встретил изобретателя в крайне дурном расположении духа: военная кампания в Испании проходила неудачно, французский и испанский флоты в столкновениях с англичанами терпели первые ощутимые поражения. Французскому флоту жизненно необходимо было наращивать боевую мощь, и в этой непростой ситуации Наполеон не был готов полагаться на разработки, по-прежнему, несмотря на успешные опыты Фултона, казавшиеся ему сомнительными. Первый консул высмеял американского инженера, безоговорочно отвергнув его проект; разочаровавшись в Наполеоне, Фултон, которого ничто более не удерживало во Франции, спустя некоторое время поспешил возвратиться в Нью-Йорк – тем более, что там его ожидала доставленная по заказу из Англии мощная паровая машина, предназначенная для нового, куда более крупного парового судна. Не желая того и не зная о том, Наполеон упустил одну из самых перспективных возможностей, что предоставляла ему судьба когда-либо: как бы ни был умен и расчетлив этот великий человек, даже ему не под силу оказалось предвидеть те перемены, что принесет паровая машина в военный флот уже в совсем недалеком будущем. Возможно, реализовав идею Фултона, Наполеон сумел бы достичь желанного господства на море, сумел бы разбить английский флот, высадиться в Англии, одержать победу над самым заклятым своим врагом – и весь ход мировой истории оказался бы направлен в совершенно иное русло. Тем не менее, будущий император принял иное решение, и не исключено, что именно это решение стало для него роковым.
Что же касается Роберта Фултона, он благополучно достиг Нью-Йорка, завершив с успехом свой проект: первый относительно крупный пароход, получивший имя «Пароход Северной реки», уже в 1807 году начал курсировать по реке Гудзон между Нью-Йорком и Олбани. В литературе это судно чаще называют «Клермонт» в честь усадьбы Ливингстона, коммерческого партнера Фултона, которую пароход посетил в ходе своего первого рейса. В последующие годы по проекту Фултона было построено не одно паровое судно, превосходно себя зарекомендовавшее. В 1814 г. был заложен первый в истории человечества военный паровой корабль, 44-пушечный военный пароход «Фултон-1»; впрочем, до завершения его постройки счастливый создатель, увы, не дожил. Проекты паровых кораблей и первых торпед Фултона, отвергнутые Наполеоном, получили широкую поддержку в Российской Империи, однако смерть инженера в 1815 году не позволила довести их до завершения. И все же первый шаг, что невозможно было не признать, был сделан: смелые опыты Фултона доказали состоятельность паровой машины в качестве судового двигателя.
Несовершенство ее на первых порах, огромное количество недостатков, чрезмерная для деревянного судна масса и большие размеры, малая мощность и крайне высокий расход топлива еще не могли позволить пару тягаться с парусом на равных, и все же дальнейшее развитие паровых машин открывало перед пароходами невиданные перспективы, что с годами привлекало к новому изобретению все большее внимание. Мечта о по крайне мере частичной независимости от капризной стихии, о способности пересекать океаны, не находясь под властью переменчивых ветров – и, что было не менее значимо, свободно действовать в бою, не будучи ограниченным в маневрах направлением ветра – будоражила умы и ранее, однако никогда еще она не казалась столь близкой и воплотимой. Тем не менее, достижение этой цели было не столь просто: для создания совершенного, эффективного парового военного корабля необходимо было преодолеть еще множество трудностей, исправить множество недостатков первых пароходов. Эпоха пара лишь начиналась – и все же наступление ее уже невозможно было остановить.
Вот идёт цивилизация…
Закат парусной эпохи — <==ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ==>
продолжение следует…
Автор — Юрий Маров
Редактор — Андрей Маров
Авторский паблик — Adeptus Historicus | Basilica