Рождение броненосцев. Часть II. На таран!
Итак, год господень 1862, Североамериканские Соединённые Штаты разрывает гражданская война. Северяне — они же «федераты», они же «янки» — блокируют и частично удерживают крупный комплекс фортов и верфей, разбросанных по устью Чесапикского залива, и собирательно известный, как «Хэмптон-роудс». Противостоят им в битве за всё хорошее против всего плохого южане — они же «конфедераты», они же «дикси», и большая часть Хэмптон-роудс находится под их контролем. А ещё у них есть «тачка на прокачку» — бывший фрегат «Мерримак», усилиями сумрачного конфедератского гения превращённый в киберпсиха под названием «Виргиния». Но и у северян был «свой ответ Дэвису» — такой же киберпсих, названный «Монитор».
Конечно же, эти двое когда-то должны были столкнуться.
Момент истины настал 8 марта 1862 года, когда «Виргиния», исполняя изначальное свое предназначение, выдвинута была на прорыв блокады Норфолка и Ричмонда. К утру броненосец в сопровождении еще нескольких военных кораблей Конфедерации появился на Хэмптонском рейде. Очевидно, необычный внешний вид «Виргинии» («Плавающий утюг») произвел на противника неизгладимое впечатление, поскольку три фрегата северян — один парусный и два паровых — при ее обнаружении незамедлительно обратились в бегство и тотчас же вылетели на мель. В бой вступили только шлюп «Камберленд» и фрегат «Конгресс»: набрав ход, «Виргиния», не прекращая вести огонь, врезалась в борт стоявшего на якоре «Камберленда». Шлюп, получивший огромную пробоину, стремительно затонул, однако броненосец потерял таран, застрявший в борту противника и в итоге обломившийся. Капитан «Конгресса» приказал выбросить фрегат на мель во избежание повторения участи «Камберленда», однако под огнем подошедших сил эскадры конфедератов вскоре капитулировал. Когда команда покинула «Конгресс», южане в ответ на огонь береговых батарей обстреляли корабль раскаленными ядрами. На «Конгрессе» начался пожар: фрегат горел до конца дня, ночью же огонь добрался до крюйт-камеры, взрыв которой окончательно разрушил корпус. Присоединившийся к сражению под вечер и севший на мель фрегат «Миннесота» спасло лишь наступление ночи. Победа конфедератов 8 марта, одержанная прежде всего за счет не получившей значительных повреждений «Виргинии», была настолько полной, что вызвала в Вашингтоне настоящую панику: отдельные представители Кабинета министров уже готовы были ожидать скорого появления нового броненосца южан у родных берегов. Впрочем, беспокойство янки было преждевременно: к Хэмптонскому рейду уже приближался полным ходом «Монитор».
Утро 9 марта конфедераты намерены были начать очередным успехом: возвратившись на место недавнего боя, «Виргиния» готовилась добить поврежденную «Миннесоту». Каково же было удивление капитана Бьюкенена, когда, прикрывая оставшийся на мели фрегат, навстречу ему вышел не очередной деревянный корабль, но загадочный плавучий объект невообразимо нелепого вида! Изготовившись к бою с новым противником, которого они тотчас же окрестили «сырной головой на плоту», южане открыли огонь первыми. Тем не менее, «Монитор» оказался не столь прост – из-за крайне малой высоты борта попасть по нему было практически невозможно, в то время как броню тяжелой башни Эриксона ни один из четырех калибров «Виргинии» не пробивал. Лишь когда корабли сошлись вплотную, «янки», повернув башню, дали ответный залп, однако и их снаряды ушли рикошетом от наклонной брони каземата. Корабли начали маневрировать на предельно малой дистанции, расстреливая друг друга в упор без какого-либо внятного результата: северяне не решались использовать при заряжании орудий полный пороховой заряд, опасаясь разрыва орудия (пушки Дальгрена считались в этом отношении крайне ненадежными), в то время как южане в принципе не имели на борту бронебойных снарядов. Командир «Монитора», лейтенант Уорден, осознавая бесперспективность дальнейшей дуэли, воспользовавшись превосходством в маневренности, попытался вывести корабль на таран, однако промахнулся. Бьюкенен, в свою очередь, принял решение игнорировать броненосец федератов и атаковать «Миннесоту», как и было запланировано. И тоже промахнулся — едва выдвинувшись в направлении цели, он вылетел на мель. Имевший меньшую осадку «Монитор» продолжал кружиться вокруг «Виргинии», в упор обстреливая ее из своей пары орудий и немало раздражая этим южан. Наконец, снявшись с мели, Бьюкенен, терпение которого лопнуло окончательно, решился таранить противника. Несмотря на то, что по части маневренности «Монитор» превосходил «Виргинию», последней удалось с точным расчетом выйти на атаку, врезаться носом во вражеский борт и даже сцепиться с ним на какое-то время. Время, впрочем, недостаточное — вскоре «Монитор» выскользнул из-под носа «Виргинии» и поспешил отступить с поля боя.
Южане праздновали победу, сочтя дуэль завершенной в свою пользу: они и не догадывались о том, что в башне Эриксона попросту закончились боеприпасы, и «Монитор» отступил лишь с тем, чтобы подготовиться к новому бою. Его скорое возвращение стало для конфедератов кране неприятным сюрпризом; тем не менее, сражение возобновилось. В этот раз Бьюкенену в самом деле сопутствовал успех: добившись попадания в ходовую рубку, южанам удалось тяжело ранить самого Уордена. Опасаясь потерять корабль, капитан «Монитора» приказал отступить, на этот раз – окончательно: «Монитор», оставив противника за кормой, быстро удалился. Впрочем, и южане теперь уже вовсе не горели желанием продолжать сражение: от множества попаданий каземат «Виргинии», не получивший, к слову, ни одного пробития, утратил прежнюю прочность, а команда была утомлена многочасовым боем. Оставив «Миннесоту» и прервав операцию по прорыву блокады, конфедераты вслед за противником покинули поле боя.
Мы не станем разбирать подробности стратегических последствий битвы на Хэмптонском рейде и значения ее в рамках истории Гражданской войны в США: в данной статье нас интересует лишь то значение, что имела она для дальнейшего развития военно-морского флота.
А значение она имела огромное. Опыт обеих сторон был воспринят как в Европе, так и в Америке с большим к нему вниманием. Прежде всего, следует отметить реакцию Севера на успех «Монитора»: использование в его конструкции самых передовых технических достижений, во многом зарекомендовавших себя в бою, позволили федералистам объявить этот броненосец нового типа лучшим в мире военным кораблем, что, впрочем, было небезосновательно. Вслед за самим «Монитором» построена была серия из десяти схожих с ним идентичных кораблей класса «Пассаик». В отличие от «Монитора», «Пассаик» имел рубку, расположенную над башней, при этом рубка закреплена была на том же штыре, что и башня, и вместе с башней не вращалась. Изменился и состав артиллерии: одно из 280-мм орудий Дальгрена заменили на еще более мощное 380-мм, а в дальнейшем второе орудие начали заменять на нарезную пушку более малого калибра, предназначенную для ведения боя на большой дистанции. Схожее вооружение и схожую конструкцию корабли нового типа – их стали называть в честь родоначальника, «мониторами» – сохранили до самого конца Гражданской войны. Всего за это время Север ввел в строй, помимо «Пассаиков», десять мониторов класса «Каноникус», первый двухбашенный монитор «Ононданга», первый трехбашенный монитор «Роанок» и четыре мощных двухбашенных монитора серии «Миантономо». Все эти корабли обладали схожими боевыми качествами: низкий борт и мощное бронирование башен делали их крайне затруднительной целью для артиллерии противника, в то время как немногочисленность их собственной артиллерии компенсировалась свободой ее наводки.
Главным же недостатком мониторов оставалась отвратительная мореходность: все тот же низкий борт не позволял использовать их в условиях открытого моря, где корабли попросту захлестывало волной – собственно, служба самого «Монитора» трагически завершилась 29 декабря 1862 г., когда корабль, следуя после ремонта на буксире в Хемптон-Роудс, попал в бурю и затонул, набрав воды, хотя корпус его поврежден не был. Океаны оставались для мониторов закрытыми – однако в качестве кораблей береговой обороны им не было равных. Новый тип броненосцев оказался настолько успешным, что мониторы продолжали строиться в Америке и Европе с применением новейших технологий и в первой половине двадцатого века; от мониторов произошел не менее известный отдельный тип крупных боевых кораблей, называемых «броненосцами береговой обороны». Впрочем, об этом рассказ еще впереди.
Морские державы Европы сделали из сражения на Хэмптонском рейде три принципиальных вывода: во-первых, на примере «Виргинии» стало очевидно, что таран броненосца действительно представляет собою крайне опасное оружие, в некоторых условиях даже более эффективное, нежели корабельная артиллерия; во-вторых, башенное расположение орудий более выгодно, нежели батарейное; в-третьих, хорошо бронированные цели для большинства существующих орудий, даже самых тяжелых, остаются малоуязвимыми. Наибольшее значение из всех перечисленных имел именно опыт тарана: с учетом третьего из указанных обстоятельств, он вскоре признается весьма перспективным оружием. Таранами начинают оснащаться практически все новейшие панцирные броненосцы, он прочно входит в конструкцию линейного корабля, став новым неотъемлемым ее элементом. И очень скоро новый, уже собственно европейский опыт подтвердил, что решение это не было опрометчивым.
В 1866 году в Европе разразилась масштабная Австро-прусско-итальянская война: Австрийская империя боролась за гегемонию в Германии против Пруссии и за обладание северными итальянскими землями против Итальянского королевства. В середине июня итальянский флот вел осаду с моря австрийской крепости на острове Лисса: защитники крепости, в свою очередь, запросили через телеграф помощь австрийского флота, который вскоре выдвинулся к Лиссе под командованием инициативного адмирала Вильгельма фон Тегетхоффа. Итальянский флот имел в своем составе 12 броненосцев водоизмещением до 5700 тонн, преимущественно зарубежной постройки, в том числе новейший башенный монитор «Аффондаторе», созданный в США. Помимо этого, у них так же было 11 небронированных деревянных кораблей, среди которых – 6 крупных винтовых фрегатов. Итальянские броненосцы являлись в большинстве своем панцирными, вооружались британскими нарезными орудиями средних калибров, крупнейшие имели и по паре тяжелых орудий. Австрийцы располагали 7 броненосцами, имеющими схожие параметры и вооружение, и 14 относительно крупными небронированными кораблями, среди которых находились 7 мощных винтовых фрегатов. Суммарно, включая более мелкие суда, против 34 кораблей с 695 орудиями Тегетхофф выставил 27 кораблей с 525 орудиями.
Сражение началось 20 июля. Австрийский адмирал расположил свои силы в три эшелона, выставив в первый броненосцы — в надежде на мощь их таранного удара. За ними шли сильнейшие фрегаты и колесные шлюпы, и последними – канонерские лодки и прочие малые суда. Эшелоны выстроились в три следующих один за другим клина, выдвинувшихся наперерез классической кильватерной колонне принявших бой итальянских броненосцев.
Артиллерийская дуэль не принесла ни одной из сторон ожидаемого результата, равно безуспешным оказался и запланированный Тегетхоффом таранный удар: итальянцы просто-напросто от него уклонились. Пройдя сквозь итальянскую колонну, австрийские броненосцы развернулись, чтобы возобновить атаку. Семь броненосцев Тегетхоффа обрушились на главные силы итальянского флота, три сильнейших броненосца, создав, таким образом, огромный перевес на наиболее значимом участке поля боя. Сражение велось на предельно малых дистанциях, обе стороны активно маневрировали, теряя друг друга из виду в тучах дыма от бортовых залпов. «И залпы тысячи орудий слились в протяжный вой» — классика. «Эрцгерцог Фердинанд Макс», флагман Тегетхофффа, дважды таранил крупнейший итальянский броненосец «Ре Д’Италия», однако безуспешно – оба удара вышли скользящими и не пробили обшивку. Другой австрийский броненосец, «Кайзер Максимилиан», таранным ударом сломал руль итальянцу, затруднив его маневрирование. Командир «Ре Д’Италия», Фаа ди Бруно, попытался вырваться из окружения, но, когда один из австрийских броненосцев преградил ему путь, не решился таранить его и приказал дать задний ход. Этого и ожидал Тегетхофф: набрав ход, «Эрцгерцог Фердинанд Макс» врезался в борт противника, оставив огромную пробоину. «Ре Д’Италия» быстро затонул, Фаа ди Бруно застрелился на месте.
В то же время, на другом участке поля боя деревянный винтовой линейный корабль «Кайзер» таранил крупный итальянский броненосец «Ре ди Портогалло», хотя (ожидаемо) и не смог его потопить. Несколько раз неудачно выходил на таран итальянский флагман «Аффондаторе». К концу дня стороны разошлись, обменявшись, по сути, местами: австрийцы пробились к Лиссе, в то время как итальянцы вынуждены были отступить на север. Итальянская сторона потеряла два корабля – огромный «Ре Д’Италия» и небольшой «Палестро», погибший в результате пожара после боя с австрийскими броненосцами. Многие другие броненосцы с обеих сторон были повреждены, однако австрийцы, одержавшие полную победу, безвозвратных потерь в кораблях не имели: даже тяжело поврежденный «Кайзер» остался на плаву. Как будто этого было мало, итальянцы потеряли ещё и адмирала.
Битва при Лиссе вновь доказала миру эффективность тарана: в этот раз потоплен таранным ударом был не устаревший деревянный шлюп, но крупнейший панцирный броненосец. Сомнений в состоятельности таранной тактики ни у кого уже не оставалось, и в дальнейшем таран, ставший, как уже говорилось выше, неотъемлемой частью конструкции крупного боевого корабля, неоднократно проявлял себя, хотя и не всегда то было к лучшему. Так, например, в 1879 году в сражении при Икике между флотами Перу и Чили в ходе Второй Тихоокеанской войны, перуанский монитор «Уаскар» удачно таранил своего противника, в то время как броненосец «Индепенденсия», увлекшись безуспешными таранными ударами, вылетел на мель. В 1893 году британский броненосец «Кампердаун», неудачно выполнив маневр, врезался тараном в борт новейшего броненосца «Виктория», пустив его ко дну вместе со всей командой и вице-адмиралом Тройоном. Под влиянием сражения при Лиссе и подобных инцидентов возник даже новый тип корабля – «броненосный таран», получивший некоторое, хотя и не очень широкое, распространение во флотах ряда стран: помимо собственно тарана, такие броненосные корабли вооружались парой тяжелых орудий. Собственно, потому и «таран» — сложно придумать иное название для корабля, чьи орудия могут стрелять только вперёд. Таран как тактический прием вновь вошел в число новейших и наиболее действенных методов ведения боя и в течение долгого времени оставался в их числе.
Далеко не столь очевидна и однозначна ситуация с упомянутым выше опытом артиллерийской башни. Англичане, перенявшие саму суть идеи Эриксона, не повторили его ошибок: они имели собственный проект орудийной башни, подготовленный знаменитым кораблестроителем Каупером Фипсом Коулзом. Башня Коулза отличалась от системы Эриксона, в первую очередь, тем, что не имела центрального штыря, а опиралась на главную палубу, расположенную ниже верхней палубы: таким образом, башня уходила на уровень ниже видимой части. Вращалась она методом ручного передвижения катков, заложенных под ее основание: эта конструкция напоминала гигантский щарикоподшипник, каждый шарик в котором вращался мускульными усилиями матросов. Позже для вращения башни был приспособлен гидравлический привод. Башня Коулза, таким образом, имела сообщение с подпалубным пространством корабля, а надпалубная ее часть была ниже, нежели у башни Эриксона, что делало ее менее уязвимой. Вместе с тем, эта же конструкция, проходящая через верхнюю палубу, являлась самой уязвимой частью новой башни – между плитами башни и верхней палубой легко проникала вода, заливающая подпалубные помещения. В ночь с 6 на 7 сентября 1870 года в Бискайском заливе погиб в шторм британский броненосец «Кэптен», построенный по проекту Коулза и с использованием башен его системы: вместе с ним ушли на дно, по разным подсчетам, от 480 до 506 британских моряков вместе с командиром корабля – его создателем.
Причиной гибели «Кэптена», очевидно, стала конструктивная перегрузка, вызванная чрезмерной массой рангоута и башен с орудиями; не исключалась версия и о затоплении внутренних помещений ввиду упомянутого отсутствия герметичности соединений. Так или иначе, башни, сыгравшие в судьбе корабля крайне негативную роль, были под влиянием впечатления от страшной катастрофы оставлены и надолго забыты. Башня Коулза не прижилась так же легко, как таран – она была еще очень несовершенна, а для панцирного броненосца с его достаточно высоким «морским» бортом еще и чрезмерно тяжела. В поисках нового решения проблемы повышения эффективности корабельной артиллерии конструкторы вынуждены были обратиться к иным идеям – идеям, которым лишь предстояло отразиться на облике еще не увидевшего свет, но начинающего обретать понемногу форму совершенного броненосца…
Вот идёт цивилизация…
На таран! — <==ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ==>
продолжение следует…
Автор — Юрий Маров
Редактор — Андрей Маров
Авторский паблик — Adeptus Historicus | Basilica