История Польши. Часть V. Вот и он, ребята, миг славы!
В предыдущих сериях…
Часть I. От племени до королевства Польского
Часть II. Раздор — дело семейное
Часть III. Чёртовы монголы!
Часть IV. Снова на сцене
Часть V. Вот и он, ребята, миг славы!
Часть VI. Прогулка на Варну
Pozdrowienia! Мы снова вспоминаем, что у нас с огромными промежутками выходит цикл по истории Польши, поэтому продолжаем рассказывать Вам, как поляки превозмогали окружающую действительность. Закончили мы на том, что братскому польском народу правитель Казимир Великий смог подарить территории и силу, но не смог подарить наследника. В связи с чем у поляков (как и у любого другого народа) возникли определённые проблемы. Какие? Сейчас узнаем.
По-хорошему, эту статью надо было выпустить аккурат первого сентября, чтобы можно было с чистой совестью написать «Снова в Польшу», но эта светлая мысль пришла мне в голову только во время редактирования, и получилось то, что получилось — прим. редактора
Итак, год Господень 1370-й, в шестидесятилетнем возрасте умирает Казимир Великий — человек, который собрал Польшу (опять) из разрозненных кусков. Влиятельные польские можновладцы (крупные феодалы) и князья собрались в Кракове, после чего единогласно приняли решение пригласить на правление короля Венгрии Лайоша I Великого (в Польше известного, как Людвик, в остальной Европе — как Людовик), племянника Казимира (он приходился ему племянником через свою мать Елизавету, сестру Казимира). Он уже прославился во всей Европе, как мудрый, добрый, справедливый и благородный правитель и имел большое влияние.
Лайош незамедлительно приехал в Краков для коронации, но потом покинул Польшу и всю жизнь прожил в Венгрии. Власть над Польшей он передал в руки своей матери, которую в Венгрии называли Эльжбетой Локетековной. Из-за того, что Лайош не проявлял интереса к Польше, та закономерно начала разваливаться. Например, отделилась от страны Мазовия (её князем стал Семовит III), а некоторые западные земли занял Бранденбург. Из-за этих потерь и высокого влияния венгерской знати началось недовольство среди рыцарства. Также были опасения, что Лайош хочет присоединить Галицкую Русь к Венгрии: он передал управление ею своему близкому другу Владиславу Опольчику, который активно занимался распространением католицизма среди русичей: в 1375 году в Галиче была построена католическая митрополия, и строились католические кафедры в других развитых городах. Со временем это привело к появлению культа Ченстоховской Божьей Матери: в 1382 году из Венгрии и Польши в Галицкую Русь прибыли монахи, которые основали монастырь на Ясной Горе близ Ченстоховы. Спойлер: к этому моменту мы вернёмся во время события с таким милым названием, как Кровавый Потоп.
Чтобы снизить недовольство польской знати, в 1374 году Лайош издаёт т.н. «Кошицкий привилей» – грамоту, которая уравнивала в правах мелких рыцарей с можновладцами и духовенством. Одним из условий в грамоте было то, что после его смерти на трон Польши взойдёт одна из его дочерей. Так и произошло: в 1382 году умирает Лайош, и королём провозглашается его дочь Ядвига. Да, всё верно: королём!!! Просто у поляков не было принято, чтобы женщина правила, и сразу начались поиски крутого хлопца, который женится на ней, станет править и приведёт польский народ к величию.
Нашёлся такой гарний хлопець. Звали его Ягайло Ольгердович из династии Гедиминовичей, и он был великим князем литовским. 14 августа 1385 года была заключена Кревская уния, по которой заключался военный союз между Польшей и Литвой для борьбы с Тевтонским Орденом; он подкреплялся браком Ягайло и Ядвиги, а Ягайло вместе со всей Литвой принимал Святое Крещение (он выбрал себе христианское имя Владислав, поэтому запомнился в польской истории Владиславом Ягелло (именно Ягелло — прим. редактора), основателем династии Ягеллонов). Таким образом, Ягайло становился Королём Польши, но сохранял за собой и титул Великого князя Литвы.
Литовская политика Ягайло не нашла поддержки в самой Литве: разрушались языческие капища, вводились налоги на деятельность православных церквей, запрещались браки между православными и католиками. Поэтому двоюродный брат Владислава, Витовт, поднял восстание в 1389 году: для него это был хороший повод, чтобы занять трон Литвы (чего он давно хотел). Однако и Владислав, и Витовт, понимали, что их вражда делает сильнее Тевтонский Орден. По инициативе Витовта, в 1392 году в Острове был заключён мирный договор, по которому Витовт признавался Великим князем и проводил собственную политику в Литве, но его обязанностью было проведение общей внешней политики с Владиславом.
И для Польши, и для Литвы это было великолепное событие. Польша обзавелась хорошим королём, а литовские бояре обзавелась сильным союзником для борьбы с Тевтонским Орденом, монголами, Московским княжеством. В благодарность (а может, и по настоятельной просьбе Ягайло) они поддержали права Польши на Галицкую Русь, на которую метила Венгрия. Фактически, Кревская уния породила на свет новое государство, но великими князем Литовским и королём Польским были разные люди, которые просто обязывались проводить общую политику, а до создания Речи Посполитой ещё почти два века. Но даже так союз Польши и Литвы (если их воспринимать как одно государство) по территории был больше любой державы Европы.
И очень скоро этот союз предстояло обкатать. В 1409 – 1411 годах шла война между Польско-Литовским Союзом и Тевтонским Орденом (в Польше её называют Великой войной). Война началась восстанием в Жемайтии: жематийцы (или жмоты жмудины) сожгли Христмемель, замок Ордена. Тевтонцы собрались ввести войска в Жемайтию, но Витовт заявил, что он объявит в таком случае войну, а Владислав Ягайло заявил, что поддержит брата. Пожалуй, самой главной причиной восстания было то, что Тевтонский Орден продолжал совершать набеги на Литву, а Папе Римскому говорил, что там до сих пор живут язычники. Да, язычники там жили, и их было немало, но рыцари-монахи, прежде чем зарезать литовца, забрать его имущество и сжечь его хату, не смотрели, есть ли у него крест на груди.
Самым важным сражением войны была Грюнвальдская битва. Она произошла 15 июля 1410 года близ поселения (вот так сюрприз!) Грюнвальд. Существуют разные оценки соотношения сил: например, в русской историографии придерживаются оценки численности тевтонцев в 18 тысяч, а славян (я буду употреблять это слово, т.к. помимо поляков и литовцев в битве участвовали чехи, русичи и немногочисленные татары) — 22 тысячи. Но польская же история утверждает, что тевтонцев было 24 тысячи, а славян – 30 тысяч. Но у нас есть два стопроцентно верных утверждения. Первое: славяне были хуже вооружены, ибо около половины войска составляли литовцы, которые были оснащены шкурами, кольчугами и некачественным оружием; в составе литовцев что-либо противопоставить немцам могли только полки русичей, которых было не так уж много. Второе: у рыцарей-монахов было преимущество в виде артиллерии и стрелков. Стрелки Ордену были полезней, чем славянам, потому что большую часть войска Ордена составляли закованные в отличные латные доспехи конники и пехотинцы, которые под градом стрел могли сидеть и пить пиво, а вот литовцев шкуры да кольчуги от стрел не спасали (Сильное заявление. Да, чтобы убить латника стрелой, нужна либо удача, либо массовая стрельба в духе «Наши стрелы тучей закроют солнце» — авось, какая-то и попадёт в щель в доспехе. Однако вместо латников можно выцеливать их менее бронированных скакунов. Даже если рыцарь при падении себе ничего не сломает, он значительно замедлится — ну, а на земле рыцаря гораздо легче достать. И, да, шкуры и кольчуги, конечно, не латные доспехи, но от стрел в какой-то мере тоже защищали — прим. редактора) Именно по этим двум причинам историки считают, что преимущество было на стороне Ордена. Но во время сражения произошли некоторые события, из-за которых тевтонцы лишились преимущества, почему и проиграли.
На рассвете войска обеих сторон расположились лицом друг к другу. Левый фланг славян составили польские рыцари во главе с Зындармом из Машковиц, правый фланг – литовская кавалерия с татарами во главе с Витовтом, центр – тяжёлая пехота. Стоит отметить, что в первых рядах стояли польские войи (ополченцы, кто не помнит; последний раз это слово мелькало в третьей части цикла — прим.редактора), т.к. были вооружены копьями и щитами — максимально простым в освоении оружием, которое ещё и прекрасно останавливало конницу и держало злого тяжеловооружённого латника на дистанции; в среднем ряду, за живым щитом из войев, стояли чехи, вооружённые двуручными секирами, бердышами и алебардами (а вот это уже достаточно странное решение — алебарды были таким же оружием борьбы с конницей, как и копья, а бердыши, по мнению некоторых историков, вообще предназначались для того, чтобы рубить лошадям ноги; но если конник уже приехал в средний ряд и убивает твоего соседа, то двухметровой алебардой ворочать не очень удобно — прим. редактора), а в третьем ряду — литовская тяжёлая пехота, вооружённая мечами и топорами. Владислав Ягайло же встал за войском с резервом.
Тевтонцы учли построение поляков: на свой левый фланг они поставили меньше конницы, чем на правый, т.к. знали, что их кавалерия пройдётся по литовцам и затопчет, даже не замедлясь. Левым флангом командовал магистр Фридрих фон Валленрод, правым – магистр Куно фон Лихтенштейн, в то время, как Великий Магистр Ульрих фон Юнгинген встал за артиллерией во главе резервов конницы; лучники шли перед пехотой.
Тевтонцы ждали атаки. Было палящее солнце, и они решили, что их ожидание ни на что не повлияет. Но всё-таки повлияло: пока цвет немецкого рыцарства ждал атаки, пошёл дождь, из-за чего они не смогли использовать артиллерию (намок порох). Никто из славян не собирался атаковать: все ждали команды короля. Владислав и Витовт находились в походной Церкви и молились. После молитвы Владислав посвятил в рыцари несколько сотен человек, а тевтонцы всё ждали.
«Великий Магистр Ульрих фон Юнгинген вызывает тебя, Государь, и князя Витовта на смертный бой. А чтобы придать вам мужества, которого у вас обоих мало, шлёт вам эти два меча» — с этими словами немецкие герольды воткнули два меча в землю перед ногами Владислава и Витовта. Таким образом тевтонцы пытались спровоцировать Короля. Стоит отметить, что герольды сказали эти слова на немецком, когда по закону должны были сказать их на латыни. Сейчас эти самые «Мечи Грюнвальда» являются одним из национальных символов Литвы и Польши.
Витовт не стал дожидаться приказа брата и вместе со своей кавалерией атаковал тевтонцев. Как они и ожидали, убить рыцарей было почти невозможно, поэтому тех скидывали с коней, а уже на земле добивали (стоит отметить, что даже если удар не пробивал доспех, то это всё ещё было больно — а ударом дубиной по шлему можно было оглушить или даже убить и без пробития — прим. редактора). Тевтонцы перешли в контрнаступление и быстро начали давить литовцев с татарами, которые сразу начали отступать. Русские и польские историки оценивают действия литовцев, как бегство, а белорусские и литовские историки — как тактическое отступление («Ультрамарины не бегут, они совершают тактические отходы и перегруппировки в тылу» — прим. редактора). Кто бы там что не считал, но вот литовцы с Витовтом через час вновь вступил в бой, а рыцари-крестоносцы, которые за ними погнались, были отчасти пленены, а отчасти убиты.
Пока литовцы совершали свой манёвр, польская кавалерия с Зындармом из Машковиц сошлась в бою с конницей Куно фон Лихтенштейна; пехота обоих войск навалилась друг на друга. Часть крестоносцев, сражавшаяся с литовцами, не стала гнаться за отступающими и ударила пехоту славян во фланг, что нанесло им существенный урон. В ходе боя Мартин из Вроцимовиц потерял Великое Знамя Кракова, что подняло боевой дух тевтонцев. Тогда Владислав с резервами, состоявшими из польских рыцарей и смоленских дружинников, вступил в бой. Чешский предводитель был убит, после чего его воины покинули поле боя и окопались в своём лагере в лесу. Тут архиепископ Гнезненский и Галицкий Николай Тромба пристыдил их, мол, славные воины Польши, Литвы и Руси и даже нехристи-татарины сражаются со тевтонцами, которые творили разбой и прикрывались Крестом Святым и доверием Папы, а вы бежали, предав свои товарищей. Вскоре чехи вновь вернулись в бой.
Когда Ульрих фон Юнгинген увидел, что Орден скоро победит, он вместе с резервами ударил полякам в тыл. Один из его рыцарей, Леопольд фон Кёкёриц, напал на Владислава, но короля спас его товарищ Збигнев Олесницкий — епископ Кракова, и будущий первый кардинал Польши. Резервы Ульриха полностью разбили две смоленских и чешские хоругви, после чего они были окружены рыцарями Владислава и только что прибывшими литовцами и татарами с Витовтом. Вскоре после смерти Ульриха многие крестоносцы сдались, остальные, были отчасти схвачены, отчасти убиты. Погибло 8 тысяч тевтонцев, 14 тысяч взято в плен (даже если считать, что половина пленных сдалась сама, эти числа наглядно показывают то, что латный доспех тяжело пробить, но вот оглушить владельца хорошим ударом достаточно легко — прим. редактора). Погибли в битве все влиятельные магистры Ордена.
В битве приняли участие многие знаменитые (в будущем и прошлом) исторические личности. Это и Завиша Чёрный из Гарбова, «Зерцало рыцарства», и будущий вождь гуситов Ян Жижка, и сын хана Тохтамыша Джелал ад-Дин, и будущий король Богемии Сигизмунд Корибутович, и будущий Великий Князь Литовский Сигизмунд Кейстутович, родной брат Витовта, и будущий князь Великого Новгорода Юрий Лугвенович, и будущий святой и преподобный Феодосий Острожский.
Вскоре войско славян осадило столицу Ордена Мариенбург. Сил на осаду у них не было, но сам факт привёл к тому, что 1 февраля 1411 года был заключён Торуньский мир. По нему Польше возвращались Добжиньская земля и Поморье, а Литве – Жемайтия. Также Орден был обязан выплачивать контрибуцию. Тевтонский Орден потерял практически всё своё влияние на политической арене Европы. Polska strong!
А о развитии Польши и Литвы после Великой войны мы узнаем в следующей части.
Автор — Лев Котенев
Редактор — Андрей Маров
Авторский паблик — Adeptus Historicus | Basilica