Боспор в кольце друзей. Черноморские греки и варвары
Боспор. Царство на стыке Азии и Европы, царство, собранное человеческой волей из разрозненных греческих земледельческих колоний для защиты от той части скифов, которая беспрестанно кочевала и тревожила новых поселенцев. Сама жизнь вынуждала греков адаптироваться под новые вызовы, которые им бросал окружающий мир, и одним из сложнейших было противостояние с противником, который сражался по своим правилам и на своей территории — тяжеловооруженные греки, традиционно сражавшиеся пешими и в тесном строю, должны были противостоять конным лучникам-скифам, также вооруженным копьями и короткими кинжалами. Здесь приходилось взаимодействовать с соседями, которые сегодня были друзьями, завтра — врагами, ну а послезавтра — уже союзниками по борьбе против остальных племен кочевников. Охарактеризовать всю историю боспорского военного искусства можно тремя словами — «импровизируй, адаптируйся, преодолевай».
Импровизация и выживание продолжались с момента Великой Греческой Колонизации, пережили волны кочевников, власть Митридата Евпатора и Рима, и закончилась в середине 3-о века н.э., во время вторжения племен готов.
Основной проблемой в реконструкции военного искусства боспорцев является скудость источников — в основном это археологические находки разного рода, от отрытых гробниц и курганов, в которых может быть только погребенный с различного рода вооружением, до шикарного склепа с росписями стен, где и живому было бы красиво.
Предлагаю быстро пробежаться по основным методам ведения войны кочевников Прикубанья, конкретно скифов в период греческой колонизации Боспора.
Войско, как правило, формировалось вокруг фигуры вождя. Вождь, в свою очередь, обычно носил крепкий и подвижный доспех в виде кожаной или тканевой куртки с нашитыми на нее железными или бронзовыми чешуйками (такой чешуйчатый доспех на минималках), а также шлем. Что самое интересное, шлема часто находят бронзовые, греческого происхождения (полученные, видимо, путем торговли или в качестве даров), и приспособленные под удобство носителей — со спиленными нащечниками и наносниками. Очень интересной является находка в Шестом Елизаветинском кургане – бронзовый нагрудник с лицом Медузы, которая своей чудесной улыбкой должна испугать врага и отвести угрозы в виде копья или меча. Также скифские мастера сами изготавливали литые шлемы в виде полусферы - такие «скорлупки» получили названия «шлемов прикубанского типа». Также в некоторых склепах скифских аристократов были найдены греческие поножи.
Помимо этого, основным защитным средством всех воинов был щит – круглый, овальный или почти квадратный. Щиты были из дерева, обтянутые кожей, иногда — с нашитыми металлическими пластинами. Благодаря этому, а также простоте координации, скифский царь и личным примером вёл в бой одоспешенную конницу. Личное вооружение скифских вождей, согласно некоторым находкам, было не столько орудиями убийства, сколько символом статуса, которым можно было ещё и убивать — это были не только копья с широким наконечником, но и дротики, многочисленные мечи и короткие клинки (объединенные в слово «акинак»), найденные в Солохе и Толстой Могиле булавы, и даже клевцы. На секундочку — до распространения клевцов, позволявших «прокалывать» пластинчатую броню, еще где-то полторы тысячи лет. И, конечно, самый известный атрибут скифа — его сложносоставной лук в форме буквы «сигма» ( а вот она – «∑» )и стрелы. Касательно эффективной дальнобойности можно вспомнить слова Е.В.Черненко, считавшего, что стрельба из такого типа лука была достаточно эффективной с 90 метров, при том, что тренированный конный лучник способен совершить на скаку 10-12 прицельных выстрелов за минуту. А если всадников были сотни?
Дружина царя одевалась победнее — шлемы, доспехи и наступательное вооружение было не таким дорогим, соответственно, менее защищающим своего носителя, ведь одеть в металл не одного знатнейшего воина, но ещё и его родственников, друзей, друзей родственников и родственников друзей было довольно тяжелой задачей.
Простые воины обходились без доспехов, как правило, у них отсутствовали мечи и кинжалы, но у них всегда был лук (а с ним — верный глаз, накаченные грудные и плечевые мышцы) и конь (а с ним — четыре ноги). Сочетание скорости, меткой стрельбы и хитрости — лавинные атаки бронированной конницы дружины, сочетавшиеся с огромной лавиной стрел, иногда снабженных выступающими шипами, навевали фермопильские флешбеки с персидским «Наш стрелы, словно тучи, закроют солнце!»
Что же до главных героев этой статьи… Греки принесли вместе с собой на своих кораблях дедовские методы войны — тесное построение воинов, закованных в металлические нагрудники-тораксы или в сложенный несколькими слоями проклееный лён (Т.н., «линторакс»), вооруженных двух- или трехметровыми копьями, стоящими в строю так, чтобы прикрывать левый бок товарища — это были альфа и омега греческой тактики, которая более чем оправдала себя против варваров, сражавшихся без порядка, без дисциплины. Но при столкновении с хотя бы немного более мобильным противником, вся фаланга становилась в позу «раком», посему греки, адаптирующиеся и импровизирующие, получали необходимую поддержку конницей у соседей – в основном у земледельческих племен Прикубанья, вроде меотов и синдов.
Само вооружение греков, как бы ни было скучно это повторять, было вполне обыденным. На голове был традиционный коринфский шлем — позднее сменившийся халкидским, а еще позже аттическим. Интересный факт — по мнению Виноградова и Гончаровского, на Боспоре коринфский шлем со временемобрел статус «культового» в современном смысле этого слова — в него «одевали», героизированнх воинов на различных предметах культа вроде погребальных рельефов, росписей и скульптур.
Нельзя также забывать про такой элемент защиты, как обтянутый шкурой или покрытый бронзой аргивский щит. Щит этот, с ручкой по центре и веревкой-антилабой по внутреннему краю, был таким же символом гоплита, как и пурпурный плащ снайдеровских спартанцев. Тело покрывал также широко известный доспех изо льна — «линоторакс», в большинстве случаев, держащий удар копьем. Командиры облачались в существенно более тяжелый, но защищенный – сначала колоколовидный, затем в анатомический панцирь. Завершают показ поножи-кнемиды.
Наступательным вооружением греческого гоплита на черноморском побережье (в принципе как и на любом другом), было копье – дорю. Греки настолько любили копья, что даже грозные мечи — ксифосы и махайры, позволявшие и колоть в грудь, и рубить руки — были лишь вспомогательным оружием, применявшимся после утраты или поломки копья. Оно и неудивительно — в плотном строю мечом не размахнуться, а идею того, что врага можно подпустить поближе и заколоть (вместо того, чтобы превратить в шашлык стеной копий), грекам была непонятна. Плюс, те же Гончаровский и Виноградов сообщают, что уж слишком часто махайра засветилась в несправедливых убийствах, что якобы доказывает его иностранное происхождение и пренебрежительное отношение греков к этому оружию.
Не брезговали греки и копировать варварские доспехи и стрелы — по раскопкам оружейного дома в Пантикапее можно понять, что они собственноручно изготавливали металлические пластины для ламеллярных доспехов и многочисленные наконечники для стрел, которыми пользовались скифы. А, может, и сами греки?
Само течение жизни и войны на Боспоре вынуждало греков присоединять к своим армиям контингенты дружественных, или, по крайней мере, не враждебных сейчас всадников — как синдо-меотов, так и различных скифских племен. Тактика «ударил-убежал» полностью игнорировала преимущества фаланги, тем более, что на тот момент грекам не приходилось бесконечно воевать с огромными ордами вонючих дикарей, сросшихся со своими скакунами – гораздо чаще им приходилось обороняться от небольших групп разбойников, подобных мимолетной буре. Не исключен вариант того, что колониальная аристократия мгновенно ухватила за хвост верную мысль, пересев с со своих ног на круп лошади.
О дружбе любителей коней и оргий свидетельствуют многие пристанища мертвых — вокруг крупных городов, вроде Пантикапея, Нимфея, Фанагории и т.д. насыпались многочисленные курганы, где усопших хоронили со всем их вооружением — греческими поножами и шлемами, варварскими металлическими панцирями из чешуи и пластин, скифскими горитами с луком и стрелами, акинаками и копьями.
Так, с вооружением разобрались, стоит перейти к описанию методов ведения войны — войны полномасштабной с применением различных родов войск и их взаимодействием друг с другом.
Около 310 года до н.э. умирает Перисад I, царь Боспорского государства. Власть переходит к его страшему сыну, Сатиру. Этим оказывается недоволен младший сын Перисада, Евмел. Сатир опирался на созников-скифов, выставивших как конницу, так и пехоту ( 20 тысяч и 10 тысяч соответственно ), дополнив это фракийцами и наемными греками — и тех, и других было по 2 тысячи, тогда как Евмел нашел поддержку среди «варваров» Арифарна (бывших, скорее всего, племенем сираков), которые, с подвластными тем меотами, пришли с 20 тысячами конницы и 22 тысячами пехоты. Не будем думать над правдоподобностью подобных цифр, и примем во внимание общее соотношение сил. Бежавшего младшего брата Сатир настиг, перейдя реку Фат, после чего две армии находились подле друг друга – сам Сатир обнес свой лагерь кругом телегами, что было вполне в скифской манере, тогда как греки при создании лагеря искали место, защищенное самой природой, возводя минимум рукотворных укреплений — окруженное естественными оврагами, возвышениями и прочими особенностями рельефа, затрудняющими атаку и упрощающими оборону. Как ранее было описано, Сатир, словно скифский вождь, занял место по центру войска, тогда как призванный Евмелом варварский вождь Арифарн сам занимал главенствующее положение в строю (сам же наследник, решивший испытать удачу в братоубийственной войне, занял левое крыло). Это сыграло свою роль — Сатир обрушился на центр вражеского войска, после кровопролитной рубки обратил Арифарна в бегство, но, увлекшись погоней, чуть не упустил победу Евмела на своем левом фланге. Тогда Сатир повернул обратно и уже второй раз нанёс поражение вражескому полководцу. Остатки греческого войска укрылись в лагере за рекой, устроенным гораздо более по-гречески — «с плотными лесами, обрывистыми утесами, палисадами и башнями». Не забывая, что на войне как на войне, Сатир опустошил вражеский край — достаточно распространённая практика в те времена. После Сатир приказал вырубить плотный лес на подступах к лагерю, неся урон от стрелков. На четвертый день его воины приблизились к укреплениям, а к смелому воину и царю приблизилась смерть – оказывая поддержку войску на подступах к стенам вражеского лагеря Сатир был ранен в руку, скончавшись под конец дня от этой раны. Предводитель наемников Мениск снял осаду, отвел армию к другому наследнику Перисада — Притану. Тот, однако, не проявил ни понимания военного дела, ни рвения, и переданная ему армия была вынуждена сдаться у Меотийского озера после поражения. Сам Притан бежал в Кепы, где принял смерть. Евмел принял власть, по старой традиции уничтожив семьи своих противников – Сатира и Притана. Не дотянулся он только до сына Сатира, убежавшего из-под власти нового царя.
Мир кочевников был переменчив и неустойчив. Одни племена теряли власть, другие ее забирали. Одни служили, другие повелевали. Точно так же, одни племена приходили, другие уходили — как со своих земель, так и со страниц истории. Так же произошло и со скифами — после перемен на Боспоре и воцарения Евмела, по сути, скифы потерпели поражение на мировой арене перед сарматами. Сами сарматы, будучи такими же кочевниками, имели несколько иное представление о том, как следует побеждать. На граффити, нацарапанных на штукатурке в святилище Нимфея, изображены всадники с длинными копьями, в конических шлемах и, предположительно, в массивных панцирях — так и просится слово «катафракты».
Захоронения сарматов тоже весьма похожи на скифские — доспех на тело, шлем на голову, копье, лук со стрелами… вот только мечи сарматов были гораздо длиннее — мечи скифов очень редко были длиннее 70 сантиметров, тогда как мечи сарматов чаще были около или больше метра.
Казалось бы, кто же следующий познакомится с нашими севечерноморскими греками и кочевниками? А вот кто — герои различных шуток, стихотворцы, воины-герои, любившие лошадей, отрубленные головы, мечи… стоп, про кочевников же ведь уже был разговор? Был. Но тут есть нюанс — это кельты. Судя по археологическим раскопкам, только после крушения кельтского владычества в районах Фракии, сарматы смогли продвинуться западнее из восточных областей Подонья-Прикубанья, и произошло это не позже 213 года до н.э. В этих же местах часто находят шлемы, которые можно идентифицировать как кельсткие, полученные в результате обоюдных контактов между этими двумя народами.
Западная часть Северного Причерноморья после кельтского нашествия в Элладу и защиты от него, не без великого превозмогания, стала сарматской — расстояние между культурами греко-кочевников стало еще меньше, что не могло не вызвать обмена между ними в разных сферах, в том числе и в военной. Как пример, можно привести надгробие у Ахтанизовского лимана с изображенным на нем воином в плаще, копьем с широким наконечником и щитом, очень напоминающим «туреос» (щит кельтского происхождения), за одной деталью — по центру отсутствует умбон, прикрывающий ручку с другой стороны щита. И все же настоящие туреосы можно найти на терракотовых статуэтках, где воины вооружены уже классическим туреосом, с умбоном, одетыми в плащи, а под ними – в мускульные кирасы. Как итог этого абзаца – пехота Боспорского царства и его данников сменила свои щиты на более практичные кельтские.
Со временем владыки Боспора стали все чаще обращаться за помощью к наемникам — дошло до такой степени, что к началу III века до н.э. народное ополчение перестало существовать. Осуществлять политическую волю и так далее стали наемные контингенты, среди которых из местных присутствовали только боспорская аристократия, плотно сросшаяся с сарматским методом ведения войны — то есть, облаченные в прочные доспехи с длиннейшими пиками воины-катафракты. В основе своей войско Боспора состояло и из кельтских отрядов, грозных и свирепых в своем порыве воинов, греческих, дисциплинированных, действующих как железный кулак, фракийских, и прочих.
Тема же правления Митридата Понтийского на Боспоре весьма обширна и для нее стоит сделать отдельную статью, но можно кратко сказать о том, что в войне с Римом Митридат опирался на Боспор и его варварское окружение, и при нем же снова возродилось гражданское ополчение — отличавшееся, однако, от более ранней версии себя, и так же отличавшееся от гражданского ополчения среднего греческого полиса.
Конница при Фарнаке II, правителе Боспора, на рубеже эпох представляла собой сплав как панцирных копейщиков — «катафрактариев» — так и многочисленных легких конников.
Чтобы оценить масштаб угрозы от таких товарищей достаточно взглянуть на источники — на надгробии некоего Матиана, служившего в коннице при царице Динамии, конь и всадник изображены весьма четко и ясно, за одним но – копье Матиана настолько длинно, что оба его конца выходят за границы надгробия, явно свидетельствуя о необычайной длине наступательного вооружения. Помимо этого, Матиан носит короткий панцирь с разрезом. На другом надгробии, уже некоего Афения, помимо тех же элементов вооружения и защиты, как у Матиана, имеется длинный меч и лук.
Боспорские всадники были вооружены так, чтобы исполнять многочисленные задачи — конная сшибка с похожим по ТТХ воином, рубка на мечах, стрельба из лука на скаку — мы ведь не забыли про усовершенствованный лук скифского типа? Правда, к середине I века н.э. он вытесняется луком «гуннского» типа, более дальнобойным и мощным.
Информации по пехоте Боспора всегда было немного. В данном временном промежутке отмечается заметное влияние римских традиций — например ношение мечей справа, по типу римских гладиусов, появление знаменосца и т.д. Как можно предположить по археологическим находкам, пехота делилась на легкую и тяжелую – роспись Стасовского склепа показывает пятерых воинов, среди которых двое первых носят остроконечные шлемы, но только первейший облачен в чешуйчатый панцирь до колен, остальные трое держат в руках овальные щиты и два копья.
Очередные перемены на севере, востоке и юге от Боспора заставили меняться и само государство. Перемены затронули многое — в частности, и армию Босфора.
В это время бывшие в употреблении шлемы на Боспоре сменяются на каркасные шлемы, склепанные из железных пластин, имеющие наносник и нащечники. Также полный длинный пластинчатый доспех для всадника стал понемногу сдавать позиции, и, хотя он давно помер в некоторых других воинских формированиях за пределом Боспора, внутри страны он задержался как элемент доспеха еще несколько столетий. Помимо этого, редко, но все-таки встречается кольчуга — даже как трофей, и как предмет облачения в склепе с покойником. Более широко применялся чешуйчатый доспех, а командиры подразделений так вообще продолжали пользоваться греческим тораксами.
Воины простой пехоты массово комплектоваться такими же доспехами не могли, да и смысла облачить всех воинов в такой вид не было – вместо этого они надевали на себя кожаные или тканые куртки с нашитыми на них металлическими пластинами, иногда дополняя это ремнями с металлическими нашивками. Иногда использовался кафтан с нашитыми в шахматном порядке металлическими бляшками. Короче, голь на выдумки хитра.
Как представляется самым вероятным, Боспорское государство скорее опиралось на тактику обороны, чем нападения – многочисленные линии обороны на «цивилизованной» части Боспора, то есть Крымском полуострове, к примеру, призваны были замедлить продвижение противника, дать время на сбор информации и планировании дальнейших действий, организации логистики, решения инженерных задач и, конечно же, разведки. Деталью, отличающей политику Боспора, была покорность римской воле – все крупные действия с большим количеством людей, перемещением их на большое расстояние, должны были согласовываться с римской администрацией или самим императором.
«С волками жить – по-волчьи выть» — греки жили с волками степей настолько долго, что сами стали выть по-волчьи. «Волки» Боспора переняли от тех же сарматов такие методы ведения войны, как стремительный, внезапный налет, прорыв бронированным копейным кулаком вражеских рядов на полном скаку, расчленение вражеских отрядов и уничтожение их по частям, притворное отступление…
Помимо роли тарана, бронированная конница Боспора также давала возможность вовлечь легкую конницу и пехоту в бой, после своего опустошительного удара по вражеским рядам. После такого удара рассеянные части отрядов противника принимали бой уже не как противостояние одной группы людей другой, но как поединки один на один. При поддержке пехоты, либо устремившийся в прорыв, либо подошедшей строем и вступившей в бой, положение дел противника становилось отчаянным.
Такие методы ведения войны сохранялись на Боспоре в течение всего времени, до того, как на царство обрушились хлынувшие готы. Ну, а готы кошмарили все Балканы больше тридцати лет — и Боспору просто не повезло стать первым в очень долгом списке разорённых земель. Ну а потом пришли гунны и добили тех, кто выжил.
Автор — Андрей Погорелов
Редактор — Андрей Маров
Авторский паблик — Adeptus Historicus | Basilica