Погромы в России, часть 1: еврейский вопрос

[Перевод]: Revisiting the 19th-Century Russian Pogroms, Part 1: Russia’s Jewish Question

Погромы в России, часть 1: еврейский вопрос, image #1

Антиеврейские протесты или погромы в России конца XIX века представляют собой один из самых решающих периодов в современной еврейской, если не мировой, истории. Очевидно, что беспорядки имели демографические последствия для западных стран - около 80% сегодняшних западных евреев диаспоры являются потомками тех евреев, которые покинули Россию и ее окрестности в период 1880–1910 годов. Но, возможно, самым прочным наследием того периода было усиление еврейского «национального самосознания» и ускоренное развитие «современной международной еврейской политики». [1]

Сами погромы постоянно изображались историками (в основном еврейскими) как «иррациональные проявления ненависти к евреям» [2], где крестьянские толпы были невольно обмануты злобными российскими чиновниками. Другие объяснения настолько бездоказательны и лишены логики, что доверчивость их доводится до предела. Например, профессор Университета Британской Колумбии Дональд Даттон утверждал, что толпы не были мотивированы «внезапным быстрым увеличением еврейского городского населения, необычайным экономическим успехом российских евреев или участием евреев в российской революционной политике», а скорее мотивировались убеждением о «кровавом навете». [3]

Практически не было историографий посвященных тому, чтобы снять пласты историй о «беженцах» и раскрыть то, что на самом деле происходило в Российской Империи во время беспорядков и до них. Такое отсутствие исторического исследования может быть объяснено, по крайней мере частично, большим нежеланием еврейских историков расследовать погромы каким-либо образом, кроме чисто поверхностного. Вдобавок историки-неевреи открыто не одобряют исторические исследования этого предмета. Например, когда украинские историки обнаружили доказательства того, что сообщения современных СМИ о жертвах среди евреев в этой стране были преувеличены, сайт еврейской генеалогии JewishGen ответил заявив: «Мы считаем, что [эти факты] более чем неуместны, потому что они отвлекают внимание общественности от основной темы: геноцидной сущности погромов».

Здесь достаточно заявить, что этот ответ противоречит самой сути исторического исследования - раскрытию истории в том виде, в каком она действительно произошла, независимо от неудобных истин, которые могут в ней содержаться. Заявление можно перевести как «Давайте не позволим фактам помешать хорошей истории». Кроме того, как будет показано в этой статье, тенденция изображать беспорядки как «геноцидные» полностью лишена основания. Профессор социологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Майкл Манн представил убедительные доказательства того, что «большинство преступников не задумывались об устранении евреев полностью». [4]

Намек JewishGen на геноцид также следует рассматривать как часть более широкой проблемы в современной еврейской историографии. Вместо того чтобы рассматривать погромы как продукт конкретных местных обстоятельств, в которых евреи играли бы, по крайней мере, неявную роль, появилась тенденция использовать их для сравнительных целей. Джон Клиер заявляет, что при использовании в сравнительном смысле «примеры взяты почти исключительно из 20-го века, а затем эти события возвращаются в более ранний период 1881–1882 годов», что затрудняет любое объективное историческое исследование и подразумевает наличие некоторого несуществующего «общеевропейского» недомогания в антиеврейских действиях.

Тем не менее, эта серия эссе будет стремиться развенчать мифы, высвободить несколько нитей правды из завесы, покрывающей эти события. Обнадеживает, что определенная работа в этом направлении уже началась. Утверждению Аронсона о том, что погромы «в той или иной степени спланированы или поощрялись элементами внутри самого правительства» [5], в последние годы нанесен смертельный удар благодаря согласованной работе небольшого числа нееврейских историков, прежде всего, профессора иврита и иудаистики Лондонского университетского колледжа Джона Дойл Клиера. В своей работе 2005 года «Русские, евреи и погромы 1881–1881 годов» Клиер утверждает, что «современные исследования развеяли миф о том, что российские чиновники несут ответственность за подстрекательство, разрешение или одобрение погромов».[6]

В этой серии эссе будет предпринята попытка продвинуться дальше, придерживаясь убеждения, что факты событий остаются первостепенными для исторического исследования, а не являются «отвлекающей» несущественной вещью. Серия начнется с объяснения истоков российского «еврейского вопроса». Последующие статьи будут касаться самих погромов и того, как мифы и преувеличения повлияли на наше представление о них. Наконец, я исследую, почему были разработаны эти мифы, и о более широких последствиях преобладания мифа в еврейской «истории».

Погромы в России, часть 1: еврейский вопрос, image #2

Часть первая: Еврейский вопрос России.

В 1772 году Российская империя организовала первый раздел Польши, «стерев с геополитической карты Европы большое королевство, которое в семнадцатом веке простиралось на обширных территориях между Пруссией и югом Украины». [7] Примечательно, что при этом Российская Империя также наблюдала за «распадом крупнейшего еврейского коллектива в мире». [8] Польское еврейство было разделено на три части: евреи в Познани находились под суверенитетом Пруссии, евреи в Галиции — под суверенитетом Австрии, а евреи в самой Польше перешли под суверенитет Российской империи. [9] В самой Польше польская общественность обратилась к себе, отчаянно пытаясь найти причины гибели нации, и при этом, как заявляет Исраэль Фридландер, «еврейская проблема не могла не привлечь ее внимания». [10]

Исследования, проведенные специальными комитетами, показали, что за десятилетия до раздела польское еврейство пережило демографический взрыв, и теперь евреи составляют почти 20% всего населения. Вдобавок было обнаружено, что евреи контролировали 75% польского экспорта, и что многие переезжали из перенаселенных городских центров в сельскую местность, зарабатывая на жизнь монополизацией продажи спиртных напитков крестьянам. [11] К 1774 году к российским чиновникам поступали жалобы от торговцев-неевреев, которые утверждали, что еврейские этнические сети поддерживают монополию на экспорт и что эта монополия вскоре будет иметь ужасные последствия для потребителя. [12] Эти откровения были ключевыми мотивирующими факторами в принятии решения о высылке евреев Варшавы

С1775 года и до начала 19 века между поляками и евреями существовало своего рода противостояние. [13] Создание Наполеоном Варшавского герцогства в 1807 году мало что изменило, поскольку Наполеон согласился с местным мнением, согласно которому евреи не должны ощущать пользу от новой конституции до тех пор, пока они не «искоренят свои характерные особенности». [14] В 1813 году правительство герцогства предприняло попытку разрушить еврейскую монополию на спиртные напитки, запретив всем евреям продавать алкоголь в деревнях, положив конец деятельности «десятков тысяч» еврейских торговцев спиртным в провинциях. Неудивительно, что когда герцогство было распущено в 1815 году после неудачной попытки Наполеона вторгнуться в Россию, польские евреи не пролили слез.

В конце 1815 года состоялся Венский конгресс. Целью конгресса было предоставление согласия на образование нового автономного Польского королевства под суверенитетом России. Хотя большая часть польского еврейства осталась в пределах только что созданного королевства, десятки тысяч также хлынули в другие районы Российской империи, положив начало неудобной эпохе напряженных российско-еврейских отношений. Немедленной реакцией российского правительства на приобретение столь большого и нежелательного еврейского населения было воспрепятствование проникновению этого населения на старые русские территории, и достигнутое решение было одним из сдерживающих факторов. В провинциях, расположенных вдоль западной границы, был создан новый вид поселения получивший название «черта оседлости». Хотя черте оседлости приписывают большое количество негативных коннотаций, она не была непроницаемой крепостью. Некоторым евреям разрешалось проживать за пределами этих провинций, они могли посещать торговые ярмарки и евреям даже разрешалось учиться в российских университетах при условии, что они не превышали квоты. К 1860 году более половины мирового еврейства проживало в чертах оседлости.

После Венского конгресса, где бы ни проживали евреи в Российской империи, они в подавляющем большинстве «выполняли различные роли посредников». В некоторых городах «еврейский меркантильный элемент численно превосходил христианство», и происходило постепенное движение к возрождению торговли спиртными напитками. [15] Согласно Клиеру, к 1830 году белоруские евреи оказались «полностью доминирующими в торговле» в этой стране. [16] Именно работы Клира в конце 1980-х начали по-настоящему проливать свет на истоки российско-еврейских отношений до 1914 года. В одной книге за другой он подчеркивал, что цари и их министры прежде всего хотели, чтобы еврейские поселения были упорядоченными и продуктивными. [17] Клиер также подчеркнул, что критикуемая черта оседлости была просто единственным ответом, который могла придумать российская администрация, столкнувшись с «озадачивающим вопросом» о том, как бороться с «фанатизмом ультраортодоксального еврейства», которое было совершенно «неприспособленным к официальным целям». [18]

В 1841 году были проведены исследования еврейских общин России, и последующие отчеты указали на три существенные проблемы. Первой было стойкое различие между евреями в одежде, языке, религиозных и общественных организациях. Идея, лежащая в основе этой отчужденности от нееврейского общества, статус евреев как «избранных» и сопровождающий его этнический шовинизм, как утверждается, особенно вредна для еврейско-нееврейских отношений, особенно когда она подкрепляется «системой образования, которая как считалось внушает антихристианские толкования Талмуда». [19] Вторая, связанная с этим проблема заключалась в том, что еврейская экономическая практика также была основана на этой отстраненности. Талмуд «поощрял и оправдывал безоговорочную экономическую эксплуатацию, основанную на обмане и эксплуатации неевреев»,[20] в подтверждение теории «внутренней» и «внешней» этики Макса Вебера, согласно которой «члены сплоченной социальной единицы соблюдают разные моральные стандарты между собой по сравнению с теми, которые наблюдаются по отношению к незнакомцам». [21] Третий аспект российского «еврейского вопроса» - это вопрос еврейской лояльности. Евреи Российской империи, очевидно, сохранили кагал польского еврейства до раздела. Кагал был формальной системой общинного руководства и правительства, полностью отделенной от российского государства. Несмотря на то, что государство негласно терпимо относилось к их возможностям по сбору налогов, еврейская лояльность кагалу была абсолютной, выходящей за рамки чисто фискального. Почти все евреи продолжали обращаться в еврейские суды.

Джон Клиер заявляет, что после этих разоблачений «государство и общество пришли к единому мнению о том, что евреи могут быть - и должны быть - реформированы и превращены в хороших подданных царства». [22] При императоре Александре I (1801–1825) предпринимались попытки побудить евреев к более продуктивной экономической деятельности. Евреям были сделаны щедрые уступки в надежде, что они откажутся от своей роли посредников, а также от винокурен и таверн в провинции и займутся работой в сельскохозяйственных колониях. Клиер заявляет, что «вовлеченность евреев в экономическую и социальную жизнь имперских окраин гарантировала, что, несмотря на законодательные инициативы, экономическая жизнь евреев осталась в основном неизменной». [23]

В 1844 году при Николае I российское правительство начало программу реформ и законодательств, направленную на разрушение исключительности евреев и более полное включение евреев страны в российское общество. Неудивительно, что правительство сначала нацелилось на кагал, запретив его как «незаконную подпольную организацию». [24] Значение запрета кагала вышло за рамки решения проблемы еврейской лояльности. Взаимопомощь, предложенная кагалом, имела экономические последствия: «именно взаимная поддержка кагала сделала евреев более чем достойными соперниками для любого конкурента, даже главного эксплуататора русской деревни, кулака» [25] Были расширены гражданские права любых «евреев, которые, как считалось, занимались производственными предприятиями», хотя таких было немного. Николай I даже задумал и поддержал создание финансируемых государством еврейских школ в надежде, что такие учреждения приведут к развитию более прогрессивного и интегрированного российского еврейства. К несчастью для Николая, его система произвела на свет группу еврейских интеллектуалов, глубоко враждебных государству.

Император Александр II продолжил усилия матушки России по сбору в ней евреев. Он отменил крепостное право в 1861 году. Он ослабил усилия по изменению экономического профиля российского еврейства, расширив права образованных евреев и крупных торговцев. Его программа была направлена на примирение, отказ от кнута в пользу пряника. Образование стало полностью открытым для евреев, и евреи могли входить в состав присяжных российских судов. Условия для поселения и передвижения в черте оседлости были еще более смягчены. Клиер утверждает, что «евреи даже стали предметом сочувствия лидеров общественного мнения. Предложения о полном освобождении евреев широко обсуждались в прессе». [26]

Эти меры, однако, также сопровождались растущим беспокойством по поводу того, как евреи России воспользовались ими. Благодарности было мало, и принятые меры не привели к большим переменам, на которые надеялись. Националистическое восстание поляков в 1863 году и тот факт, что было обнаружено, что большое количество богатых евреев финансировало некоторых из повстанцев, ставят под новые сомнения еврейскую лояльность. Освободив крестьянство и взяв на вооружение патерналистскую заботу о бывших крепостных, правительство также с тревогой наблюдало за быстротой, с которой «евреи эксплуатировали неискушенных и невежественных сельских жителей, превращая их в еврейское крепостничество». [27]Также быстро стало очевидно, что, несмотря на новое военное законодательство, евреи заметно уклонялись от военной службы. В ответ правительство ограничило владение сельскими тавернами и ввело более строгие процедуры найма специально для евреев. Утверждалось, что евреям также было запрещено владеть землей в то время, но Клиер приводит доказательства того, что евреи все еще могли покупать любую крестьянскую собственность, проданную на аукционе за налоговую задолженность, а также любую собственность в пределах черты оседлости, не принадлежащую русскому дворянству. [28]

К концу правления Александра II разочарование в политике правительства по решению еврейского вопроса было широко распространенным. Подавляющее большинство евреев упорно продолжали заниматься непродуктивными ремеслами, продолжали испытывать антипатию к русской культуре и отказывались вносить сколько-нибудь значимый вклад в российское общество. Страну охватило смирение. Некоторые газеты даже выступали за отмену черты оседлости, хотя бы для того, чтобы облегчить бремя, лежащее на плечах одних только евреев. Другие газеты выступили против этого «опасаясь за благополучие крестьянства в то время, когда культурный уровень крестьянства делал их легкой мишенью для эксплуатации». [29] Тем временем евреи начали заполнять вузы. В Одессе поступали сообщения о том, что в школе после уроков евреи «выгоняли христиан со школьных скамеек» и «заполняли школы». [30]

Накануне убийства Александра II еврейский вопрос в России остался без ответа. Десятилетия принятия законодательства мало что сделали для изменения характера российского еврейства, которое оставалось этнически, политически и культурно однородным. Новая еврейская интеллигенция обратилась против руки, которая ее кормила, не способствуя адаптации своих собратьев-евреев, вместо этого двигаясь, чтобы защищать их и отстаивать их интересы. С точки зрения образовательных и социальных возможностей евреям дали один дюйм, а отдали в итоге- милю. Они заполнили школы и пополнили группу новых еврейских капиталистов. В 1879 году русские власти были пролоббированы Комиссией раввинов за полное освобождение, что было зловещей перспективой для тех, кто заботился о благополучии русского крестьянства.

Переломный момент возник не из эфира, а из этого исторического фона. Во второй части мы рассмотрим более непосредственные истоки антиеврейских беспорядков и то, как они проходили. Мы покончим с мелкими отвлечениями, развеяв мифы фактами; и, отваживаясь войти в черту оседлости, мы теперь делаем это с более полным представлением о евреях, которых мы там находим.

Погромы в России, часть 1: еврейский вопрос, image #3

Обложка статьи

ЧАСТЬ 2

Примечания:

  1. John Klier, Russians, Jews, and the Pogroms of 1881-2, (New York: Cambridge University Press, 2011) стр. 13

2. Jack Glazier, Dispersing the Ghetto: The Relocation of Jewish Immigrants Across America (New York: Cornell University Press, 1998) стр. 9

3. Donald Dutton, The Psychology of Genocide, Massacres and Extreme Violence (New York: Prager, 2007 ) стр. 40

4. Michael Mann, The Dark Side of Democracy: Explaining Ethnic Cleansing (Cambridge: Cambridge University Press, 2005) стр. 142

5. I.M. Aronson, ‘Geographical and Socioeconomic factors in the 1881 Anti-Jewish Pogroms in Russia,’ Russian Review, Vol.39, No.1 (Jan. 1980) стр. 18

6. Klier, Russians, Jews, and the Pogroms of 1881-2, стр. 14

7. Israel Bartal, The Jews of Eastern Europe: 1772-1881, (Tel Aviv, Ministry of Defence, 2005) стр.23

8. Там же, стр.24

9. Israel Friedlander, The Jews of Russia and Poland, (New York: G.P. Putnam, 1915), стр.84

10. Там же

11. Там же стр. 85

12. Simon Dubnow, History of the Jews in Russia and Poland, (Bergenfield: Avontayu, 2000), стр.173

13. Там же

14. Там же стр. 87

15. Simon Dubnow, History of the Jews in Russia and Poland, (Bergenfield: Avontayu, 2000), стр.173

16. John Klier, Pogroms: Anti-Jewish Violence in Modern Russian History, (Cambridge: Cambridge University Press, 2004) стр.4.

17. http://www.guardian.co.uk/news/2007/oct/26/guardianobituaries.obituaries

18. http://www.guardian.co.uk/news/2007/oct/26/guardianobituaries.obituaries

19. Klier, Russians, Jews, and the Pogroms of 1881-2, стр.3.

20. Там же

21. Jacob Katz, Exclusiveness and Tolerance: Jewish-Gentile Relations in Medieval and Modern Times (Oxford: Oxford University Press, 1962) стр.56.

22. Там же

23. Klier, Russians, Jews, and the Pogroms of 1881-2, стр.4

24. Там же

25. Там же

26. Klier, Russians, Jews, and the Pogroms of 1881-2, стр.5

27. Klier, Russians, Jews, and the Pogroms of 1881-2, стр.5

28. Там же

29. Там же стр. 6

30. Там же

881 views·47 shares