Рик Пенниворд и Себастьян и Винсент Хоукманы | 1
Этот кошмар мучал Рика с недавних пор.
Как-то давно он вместе с отцом и его братьям приезжал в гости к Хоукманам. Нью-Анджелес показался ему тогда мрачным городком. А может это было вызвано самим местом и их обитателями?
Вот отец мило беседует с Кристофором Хоукманом вместе с его преемником Себастьяном. Кто-то из дядюшек позади обмолвился тогда словечком, что не ровен час — Кристофор изменит свое решение. Слишком уж хорошо складывался образ мафиозника у Себастьяна, в отличие от его братьев.
Вот Рика отпустили поболтать (как неожиданно!) с Джейкобом Хоукманом, младшим сыном Кристофора. Но мысли ускользали. Джейкоб говорил будто на языке для глухонемых — губы двигались, но ничего не было слышно.
Все померкло и затихло. Картинка остановилась. Джейкоб больше не говорил. Окружающие их люди замерли, как по команде.
Вдруг что-то резанувшее ухо заставило обернуться. Себастьян больше не говорил с прибывшим Аланом Пеннивордом. Почему только он мог здесь двигаться?
Откуда он взял топор?
— За вами должок, Ричард, — голос Хоукмана старшего заставил дернуться с места и бежать.
Нужно было где-то скрыться. Где-то закрыться. Где-то забаррикадироваться. Где-то…
Топор влетел в деревянную стену рядом с головой Рика. Силищи Себастьяну Хоукману не занимать!
Рик продолжил бежать, но в какие бы комнаты киноклуба он не заглядывал снова и снова каким-то образом встречался нос к носу с догоняющим!
“Должен же быть какой-то выход!” — пронеслось в голове на секунду, прежде чем упасть из-за неясной острой боли в спине. Уползти Пенниворд не успел — что-то мешало ногам упереться!
— Ein Dienst ist des*…
*Ein Dienst ist des anderen wert — пословица, которая переводится как «долг платежом красен» или «услуга за услугу».
Что это была за фраза, от которой Ричард просыпался, он не знал. Но каждый раз, отходя ото сна, мужчина сначала проверял, нет ли каких ран у него. Слишком реалистичный до одури сон.
И зачем только Рик узнал, что сотворил со своим братом Басти Хоукман?
— Удивительно вас здесь видеть, мистер Пенниворд.
Рик нервно вздохнул. Видеть Себастьяна Хоукмана собственной персоной вживую ему уже приходилось — на благотворительном аукционе в отеле “Риверсайд”. Тогда Пенниворду показалось, что прошедшие годы совершенно не изменили его. Издалека, Себастьян не выглядел пугающим или отталкивающим. Скорее, слегка раздраженным, будто его отвлекли от работы. Или это на него так повлияли проигрыши в покер? Не было удивительно, что после оба брата ушли до начала пожара.
Но на аукционе им не пришлось пересекаться настолько близко как сейчас. Что-то внутри Рика просило развернуться и попытаться уйти. Что-то еще судорожно умоляло бежать. Даже эта натянутая приветливая улыбка Хоукмана была предупреждением:
“Назад дороги нет”.
Переборов свою панику, Рик наконец нашелся что ответить:
— Кажется, я и так достаточно задержался.
Себастьян завел руки за спину. Кто-то говорил Рику, что старший Хоукман не носил при себе оружия. Оставалось лишь надеяться, что он не жалел об этом прямо сейчас, когда перед ним стоял самый долгожданный должник.
Тогда, много лет тому назад, Алан Пенниворд занял у Кристофора Хоукмана довольно крупную сумму. Пусть Себастьян перестал уже давно задаваться вопросом, почему же отец позволил себе быть таким щедрым со старым другом, которого давно не видел. Все же, ему ничего не помешало послать письмо с предупреждением о необходимости возвращения долга.
Почему же Алан Пенниворд не ответил на письмо? Почему отправил сына, разбираться с последствиями своих действий? Не посчитал нужным даже приехать и попрощаться с дражайшим другом? К чему же тогда были сказаны такие громкие слова об их отце в тот приезд?
— Полагаю, ваш отец решил не появляться здесь? — дерзость казалась сейчас Себастьяну оправданной. — Не утруждайте себя невероятными отговорками, это…
— Отец умер, — впервые слова об Алане не вызывали у Рика нервной дрожи. Или это из-за неясных предчувствий? — Он не мог ответить на ваше письмо, потому что оно пришло после его смерти.
Алан Пенниворд умер? Удивительно. Разве этот человек не планировал каким-то чудесным образом начать заниматься фармакологией в самый худший период истории? Или же, его надежды не увенчались успехом, даже с полученными деньгами?
— Тогда, я не совсем понимаю, — Себастьян сложил руки на груди. Что-то в поведении Ричарда было неправильным. — Ведь мог кто-то еще ответить на письмо. Бартоломью, о ком ваш отец говорил, как о своем верном…
— Ни один из моих дядюшек не смог бы вам ответить, — снова прервал рассуждения Рик. И причины тому были — неизвестный убийца, что прошелся по семье Пеннивордов, оставив лишь Рика в живых. — Со всеми делами моего отца я разбираюсь сейчас сам.
Пенниворды пали? Значит, амбиции Алана погубили его. Так иногда происходит с людьми, что брали на себя слишком многое. Не хотелось этого признавать, но Винсент тогда был прав.
Стать хорошим “бизнесменом” Алану Пенниворду было не суждено.
— Мне жаль, что ответ занял столько времени…
— Оставьте извинения, Ричард, — Себастьян слегка усмехнулся. — Я могу понять, почему вы задержались. Полагаю, дел в Сан-Франциско было с излишком?
Как-то о Себастьяне Хоукмане Рику удалось поболтать с его другом, Джозефом Шишковичем. Тогда полученное предупреждение показалось Пенниворду излишне надуманным. Разве способен кто-то на этом свете быть дружелюбным и пугающим с разницей в мгновение?
— Да, — подыграл проявленному дружелюбию мужчина. — А потом, когда дошла очередь до письма, я посчитал, что мне следует прибыть лично. Посылать крупную сумму денег почтой все же необдуманно.
— Это правда. Счет ведь идет не на сотни, — Себастьян усмехнулся. — И сколько вы готовы вернуть?
Паника вернулась. Той суммы, что была при себе у Пенниворда, хватило бы только на возврат лишь части долга. Если же Хоукман потребует проценты, то и не хватит вовсе.
— Могу ли я возвращать вам частями? Я не смогу вернуть всю сумму, даже если…
— В таком случае, не хотите сыграть со мной?
Теперь, сомнений в словах ювелира Рик не имел. Он видел собственными глазами то, что рассказывал ему мистер Шишкович.
Дружелюбие сменилось предупреждающим спокойствием, от которого так и веяло тревогой.
Пути назад нет.
