Лука Де Руи | 1

{В статье присутствует мат, а так же упоминается физическое насилие}

Холодный ветер пробирает до костей, но я стою у края парапета древнего, как сам город, здания. Белая рубашка давно впитала в себя не один вид пыли, став пятнисто-серой, а дорогостоящие брюки, которые мне когда-то выбрала Жизель, напоминали парты местных пацанов: кое-где подраны, где-то совершенно белые- упал в бетонную крошку от стены, где-то уморительно задраны. Кажется, взгляни на меня сейчас отец, не узнал бы. Хотя, будет ли он вообще на меня смотреть? Наверное, отправит очередную служанку...

—"Закат сегодня особенно прекрасен"- приносится мысль, прежде чем я наконец сажусь на край крыши, свесив ноги. Бетон холодит мою кожу, даже сквозь плотную ткань. Осень... Время года, которое для меня означало немногим больше, чем остальные месяцы. Отец говорил, что это время возможностей. Я слушал и кивал. Осень- есть осень и этого не изменить. Листья опадают, начинаются дожди, дети идут в школы. А да, точно, учëба. Отец никогда не отдавал меня в подобного рода заведения, говорил, что это бессмыслица, мне надо учиться на дому. Я учусь... Почти двенадцать месяцев в году, с двумя выходными в неделю... Иногда мне делают поблажки и отпускают раньше, но Франсуа всегда возмущается, прежде чем наконец сказать «libre» / свободен .

Раздражает.

Bonsoir. Bon après-midi. Voulez-vous du thé ?

«Добрый вечер. Добрый день. Хотите чаю?»

Я уже путаюсь где мой родной язык, а где этот чëртов французский.

Bonjour, mon cher ami!

«Привет, мой дорогой друг!»

Это их «Bonjour» / «Привет» уже стоит поперëк горла. Я бросаю осколок кирпича куда-то вниз, в небольшие заросли, в которые превратился некогда прекрасный сад. Дерево тут же качнулось, огромная птица взмахнула крыльями, раздалось злостное "кар" и сквозь желтоватую листву пролетел чëрный, как смоль, ворон. Я его напугал. Хмыкаю. Хватаю ещë один осколок кирпича, замахиваюсь сильнее. Он прилетает в кусты, откуда с гулким чириканьем вылетают воробьи. Забавно. Встаю на ноги, подхватываю осколок покрупнее, замахиваюсь так, что чуть не заваливаюсь назад. Бросок. Слышится женский вскрик, потом мужской, явно недобрый бас.

—Это кто там кирпичами кидаться вздумал?! - под парапетом быстро возникает какой-то мужчинка, лет тридцати, явно старше отца.

—Дорогой, вон, на крыше! - рядом с ним появляется довольно молодая девушка. Я фыркаю.

—Э, малец, а ну, спускайся, пока я сам не залез и не снял тебя оттуда! - эта угроза похожа на какую-то шутку. Я усмехаюсь, выпрямляя спину. — Э, ты чего, совсем глуп?! Я же сейчас поднимусь и отхожу тебя ремнëм, негодяй! - смеюсь в голос. Звонко так, заливисто. Видно же, что никто из них не пострадал: и дам, и мужчина целы, я бы заметил, будь это не так.

—Ну, так поднимайтесь, conard / придурок! - снова вспоминаю французские ругательства. Люблю их, в отличие от банального "bonjour". Мужчина внизу, похоже, прекрасно знал французский. Замечаю, как он в мгновение краснеет. Девушка что-то лепечет, мол пойдëм, оставь его, но тот уже идëт напролом. Забавно, ведь он ещë не в курсе, что вход на эту крышу расположен на улице, позади этого здания. Срываюсь с места, подлетая к знакомой шаткой пожарной лестнице. Закат алеет на горизонте. Последний раз смотрю на садящееся солнце и ловко спускаюсь по обветшалой лестнице.

—А ну стоять. - я не успеваю сделать и двух шагов, как меня хватают за руку.

—Пустите! - рычу, пытаясь освободиться.

—Лука, сколько раз твой папаша нам ещë должен заплатить, чтобы ты наконец перестал бродить по развалинам!? - это оказался знакомый коп. Папа звал его Ричи. Я зову его enculé / урод.

—А сколько раз ты ещë подыграешь ему, чтобы срубить побольше бабла? - наступаю каблуком своих туфель прямо на нос ботинок этого идиота. Тот вскрикивает, отпускает мою руку и начинает скакать, точно та забавная игрушка из магазина. Усмехаюсь и лезу в знакомые кусты, там, за остатками листвы и кучей ветвей, спрятана небольшая дырка в заборе. Ныряю в просвет и оказываюсь в переулке. Удача улыбается мне- тут тихо. Где-то позади слышу кучу неразборчивого мата и крик того мужчины. Решаю, что ждать их будет плохой идеей, поворачиваю в сторону дома. Ещë надо успеть переодеться до прихода отца.

—Лука Де Руи! - первое, что я слышу, появившись в особняке. Просчитался. Похоже, совещание закончилось раньше, или Ричи умудрился добраться к нам быстрее, чем я сам. —Почему тебя опять видели в тех развалинах? Что случилось с рубашкой и штанами? А туфли!? - он как всегда в своëм фиолетовом вельветовом костюме с красным галстуком. Похоже, вернулся недавно. Противно. Страшно.

Замираю в дверях. Не сразу доходит, что надо бежать, а когда наконец понимаю, становится поздно. Отец хватает за руку, что-то орëт. Я вижу в дверях, ведущих в столовую, Жизель. Та выглядит уставшей, обеспокоенной, но стоит, наблюдая за тем, как меня уводят. Завтра будет больно сидеть и прижиматься спиной к спинке стула, а через пару дней всë пройдëт, потому что Дэмиан снова подлечит меня по приказу отца. Упаковка у бинтов тоже отдаëт фиолетовым, как и те цветы, которые отец иногда покупает домой.

Не люблю фиолетовый. Ненавижу.