НИНА ЧУСОВА: «РАБОТА - ЭТО МОЙ ЖИЗНЕННЫЙ РЕСУРС».
— По моим наблюдениям, вы делаете спектакль достаточно быстро... У вас почти нет застольного периода...
— Да, в театре это практикуется — недели четыре сидят и разговаривают. Я действую так: делаю расстановки. Мы можем говорить сколько угодно: герой такой, сякой, но внутренне все равно ничего не проявится, ты должен ногами и руками это прочувствовать. У тебя есть тело, которым ты все это должен выразить. А тело — оно должно понять. Я же много книг по психологии читала, у мамы они были. Я вообще раньше разбирала всех по психическому заболеванию.
— Вы имеете в виду, что разбирали героев?
— Да, героев, какое у кого психическое заболевание. И вот рассматриваешь все как некий дурдом, а потом все становится на свои места. Ну что такое психическое заболевание? Это черты характера, выведенные до какого-то предела. И это очень здорово, то есть остроту каждого персонажа ты ощущаешь на уровне болезни, что тоже немаловажно для меня как для режиссера. Тот же Ричард III — он весь у нас разобран.
— «Ричарда» я посмотрела два раза... Первый раз это был вообще шок. Второй раз, отойдя от шока, хотелось пойти в детали. Но как вам пришло в голову это ставить?
— А было так. Нас с Домогаровым связала бывший директор Моссовета Валентина Панфилова... Говорит: «Твой артист». Я ответила: «Ух, Домогаров, я его боюсь». Думаю, ну ладно, сложная задача, я люблю, когда вдруг возникает такая сложность, значит, она для чего-то нужна. И вот Александр сидит такой суровый: «Ну, что будем ставить?» Начинаю предлагать. Ничего не подходит, «какой Дон Кихот, что там играть...» Еще что-то, еще... Все отвергнуто. И у меня уже такое бессилие, я говорю: «Саш, что ты хочешь играть? Что я все время предлагаю, ты ведь артист». — «Ричард III». Это было самое ужасное название, которое я могла услышать. Потому что я ненавидела шекспировские хроники, в институте это было самое сложное: вообще непонятно, кто кому кто, зачем. Думаю: «Боже мой, ну нет, ну какой «Ричард III»... А оказалось, что Александр давно уже об этой роли думал, и он боялся это даже произнести. Потому что он вроде бы ни по каким параметрам на Ричарда III не подходит — ни по росту, ни по внешности. Не знаю, можно ли это говорить, но Домогаров так хотел уйти от клише героя-любовника... Ему нужно было себя изуродовать, уничтожить. Того красивого, прекрасного, которого все знают, чтобы поняли, что он может быть другим, перейти в иное амплуа. Очень мало людей с этим справляется. Он же не был каким-то характерным героем, он всегда был героем. Сирано де Бержерак, допустим, но все равно герой.
Это такой ресурс огромный — знаменитый артист, уже больной ролью. Я поняла, что он станет как бы моим проводником вот в эти хроники, во все эти истории. И дальше Шекспир мне начал помогать. Понимаете, что такое артист, больной ролью? Это уже 80 процентов успеха.
— Это огромная работа.
— Это было просто невероятно. Это даже никто не понимает. Меня еще спрашивали: «А чего у тебя так героев-то много?» А сколько их было до этого! Даже никто не знает, кто с кем соединен, кто куда перенесен, все это сделано ювелирно. Все это нужно было расчистить. Мы рисовали, кто кому кем приходится, как это показать, с кем соединить и так далее. И поиск, конечно, именно кто такой Ричард III, что с ним случилось, почему. В итоге у нас получилось, что его — отрицательного, казалось бы, персонажа — все любят в зале, все ему сочувствуют... То же самое и на «Маскараде» получилось. Но этот спектакль... Я вообще думала, Саша там умрет, что у него сердце разорвется, непонятно, где заканчивался Домогаров и начинался Арбенин.
— Но если в «Ричарде» я бы ждала успеха, потому что интересная, редкая пьеса, то в «Маскараде», когда это все началось, хотелось спросить режиссера: «Пьес, что ли, мало? Опять «Маскарад»... Их в Москве сейчас идет пять — семь...»
— Ну потому что это и моя мечта была — «Маскарад», и я всегда видела в этом остросюжетную приключенческую историю... Но это так и есть — молодой человек Лермонтов написал «пиф-паф-историю». С «Маскарадом» еще такая штука: я предложила это делать в Моссовета, естественно. Но там сказали: «Нет, у нас будет делать Марчелли». И тогда я подумала о Театре Российской армии. У меня все сошлось: здесь Домогаров играл когда-то мальчика Звездича, а теперь возвращается в роли Арбенина... Девочка эта, Нину которая играет, Карина Балашова, она вообще студентка была.
— Да, вы знаете, первый раз я увидела по-настоящему юную, красивую Нину. Потому что к этой роли стремятся актрисы, и часто она достается уже той, которой за пятьдесят...
— Она вообще неумеха была, и для меня это так важно. У меня были три девочки... Думаю, вот какая выживет.
— Реально?
— Да. У нас была договоренность. Я говорю: «Саша, мне очень важно, почему молодая девушка выходит замуж за такого... немолодого уже человека, за что тебя вообще можно полюбить? Поэтому давай у нас будут только девочки 20 лет, которые еще, может быть, даже и учатся. И вот мы посмотрим, кто выживет».
— То есть репетиции были с каждой?
— Это как психологический тренинг. Очень странные репетиции, потому что дотронуться до артиста, поцеловать и так далее этой маленькой 20-летней девочке было страшно. И вот эта Каринка, самая юная, с таким невинным лицом! Чую, девка внутри с таким стержнем, и она обошла всех. Удивительно, вот этот жесткий мужичина Домогаров с невероятной нежностью относится к этой девочке, к актрисе, именно потому, что она нашла с ним общий язык, нашла эту связку. И она тоже такая же, без кожи. То есть они одной крови оказались, и это очень здорово. У Александра очень завышенные требования как к себе, так и к окружающим. И тут уже просто надо принять эти условия игры. Если ты садишься играть с таким игроком, ты должен потренироваться.
— Причем это касается всей труппы.
— Да, всей труппы. Он может сказать спокойно крепкое словцо кому угодно, ему вообще все равно. То есть ты должен мышцы-то подкачать... Там же, в «Маскараде», много молодежи участвует — игроки, кавалеры, дамы. И все сначала пришли на репетицию уже с таким гонором: «Ну не знаю, надо ли нам участвовать, мы же массовка». А сейчас никого не выгонишь, никто не хочет уходить, они так любят этот материал, этот спектакль, Домогарова обожают все. Потому что он аккумулирует вокруг себя профессионализм. И они рядом с ним становятся еще выше в профессии, четче, лучше, интереснее, более запоминающимися, не серая масса, сто процентов. Он прямо настоящий вожак, что немаловажно. Это так должно быть: в каждом спектакле должен быть этот вожак, за которым вся остальная труппа этой постановки начинает шагать и быть самими собой, быть теми небожителями.
— Мне тоже, конечно, интересно, как при вашей занятости и множестве проектов вы не теряете качество... Потому что, когда я понимала сроки, которые вам даны, например на «Вертинского», я подумала, что режиссер — это формальность. Честно, не понимала, зачем он здесь. Вот тебе текст, вот песня... Но когда я увидела, как все продумано...
— В спектакле важно все, важна каждая деталь. Еще раз говорю, каждая постановка— это приключение, это априори для меня важно. Ты должен проживать какую-то, неважно, вербальную, невербальную, визуальную, но историю. Вот как ни странно, спектакль об Александре Вертинском людям зашел... Я уже на репетициях поняла: все, оно работает! Складывается, да. Появилась правильная интонация, правильные эмоциональные опорные точки. И мне недавно мой друг, человек, который повидал все, говорит: «Слышишь, Нинок, неделя прошла — меня спектакль догоняет. То образом твоего мима, то руками Домогарова. Вот эти все штуки — они начинают складываться». Это здорово. И это мне очень нравится.
— Нина, что вам дает силы? Вот что?
— Работа. Это мой жизненный ресурс. Она меня поднимает из каких-то печалей, тревог, сложностей, бытовых проблем, проблем со здоровьем... Все отходит. Я начинаю работать, и у меня вдруг настроение улучшается. Все уравновешивается. Я начинаю во всем чувствовать смысл. Чувствовать, что я довольна. И конечно, в этом плане я очень счастливый человек.
— Вы согласны со мной, что найти свое дело, свое призвание не менее важно, чем найти своего человека?
— Это намного важнее! Это вообще самое главное.
Источник: фрагменты интервью Нины Чусовой: «Секундная сцена в спектакле может сделать из него хит»
Интервью в полном объёме можно прочесть по ссылке https://7days.ru/caravan/2025/2/nina-chusova-sekundnaya-stsena-v-spektakle-mozhet-sdelat-iz-nego-khit.htm