«Маскарад» длиною в 100 лет. Лермонтов и Мейерхольд

25 февраля 1917 года, в Александринском театре состоялась премьера лермонтовского «Маскарада» в легендарной ныне постановке В. Э. Мейерхольда

25 февраля 1917 года в Александринском театре Петрограда состоялась премьера "Маскарада" - спектакля, поставленного Вс. Э. Мейерхольдом и А. Я. Головиным по драме М. Ю. Лермонтова. Судьбе оказалось угодно, чтобы постановка неистового авангардиста, которую он готовил шесть лет, стала последним спектаклем императорской России — "реквиемом по уходящей эпохе", как позже его пышно назвали. Этот спектакль выдержал три редакции и, несмотря на все превратности, не сходил со сцены до 1948 года.

Предлагаем ознакомиться с рабочими материалами мейерохольдовского "Маскарада" из фондов РГАЛИ.

1 of 20

1. "МАСКАРАД" НА СЦЕНЕ АЛЕКСАНДРИНСКОГО ТЕАТРА

Первая беседа (1911 г.)

Роль Арбенина всегда вручалась так называемому «герою-резонеру». Я пробую нарушить традицию. Даю герою-любовнику. Печоринство в Арбенине. Автобиографические черты в Печорине. Лермонтов - Печорин - Арбенин. Саша Арбенин "Повести".

"Маскарад" запрещен из-за "сильных страстей". Цензурная пометка. Вулканизм и лоск произведения. Лермонтов изображает высшее общество. Сочетание лоска с демонизмом. Определение демонизма, сделанное Ив. Ив. Ивановым.

Задача для актеров - следя за красивою формою, не забыть о том, что страсти должны под этой лощеною формою бушевать.

Демонические черты Арбенина.

2. БЕСЕДА ОБ АРБЕНИНЕ ПОСЛЕ ВТОРОЙ СЧИТКИ (21 августа 1911 г.)

Лермонтов задумал написать резкую критику на современные нравы. И то, что должно было быть главным в пьесе, делается фоном. С грибоедовским театром не справляется Лермонтов. Перевес берет шекспировский театр. С ним Лермонтов справляется блестяще, и драма ревности на первом плане.

Однако, чтобы дать лермонтовский театр, явившийся сплетением двух театров - грибоедовского и шекспировского - и претворенный в самобытном таланте поэта, приступая к инсценированию пьесы, надо искусно слить, хорошо очистить каждый иа слитков и потом уж хорошо сплавить два состава драмы "Свет". Его и в лице Шприха и в лице Казарина Лермонтов выявил со стороны отрицательной. Свет дискредитируется своим жадным влечением к золоту, интригам, суетности, лени. Свет дискредитируется картинами времяпрепровождения в игорных домах и на вечерах в "Пале-Рояле", в полупритонах. Значит, помня, что Лермонтов, приступая к писанию пьесы, жаждал бичевать свет, надо выставить на сцене выпуклее его именно отрицательные стороны...

<ИЗ ЗАПИСЕЙ> (1911 г.)

<1>

У Лермонтова, как и у Байрона, каждое произведение вырастало из предыдущего с удивительной последовательностью (К. В1еibtrеu, "Byron der Obermensch"). Я бы сказал, все произведения Лермонтова - одно целое. Каждое произведение - лишь глава одного целого. И герой новой главы, представший в новом аспекте, единственный герой всех его вещей. Этот герой - сам Лермонтов.

Фигуры света должны занять в перспективе такие планы и так должны быть освещены и такими линиями совершать свои передвижения в живой картине, чтобы всегда казались лишь частями большого целого. Импрессионизм гротеска передает всю правду действительности, но вместе с тем и прежде всего является отблеском красивого.

Декоративный импрессионизм в противоположность психологическому.

Романтизм. Мечта. Голубой цветок.

Вымысел.

Романтическая драма - драматическая концепция

во имя Голубого цветка.

У Лермонтова жизненная правда.

Биографическое в "Странном человеке" не вымысел, а то, что было в жизни. И это сгущено. Если, следовательно, задание, то на трагический тон, а не на романтический. Ибо для выражения нужна искренность (правда) и страсть для доведения этой искренности до трагизма.

Романтизм, каким окрашен "Маскарад" Лермонтова, нам кажется, надо искать в той сфере, в какую попадал Лермонтов, зачитываясь Байроном в московском пансионе. И не Венеция ли XVIII века, переданная между строк байроновской поэзии, дала Лермонтову ту сферу грез, ту сферу волшебного сна, какими овеян "Маскарад", - "Маска, свеча, зеркало - вот и образ Венеции XVIII века", - пишет Муратов. Не эти ли маски, свечи и зеркала, не эти ли самые страсти у игорных столов, где карты засыпаны золотом [сюда: как Лермонтов о золоте на картах], не эти ли интриги, возникающие из маскарадных шуток, не эти ли залы, где "сумрачно, несмотря на блеск свечей в многочисленных люстрах, свешивающихся с потолка", находим мы у Лермонтова в его "Маскараде"? Не эта ли самая венецианская жизнь, "зараженная магизмом, всегда скрытым в картах и в золоте", сквозит в образах лермонтовского "Маскарада", "стоящих на границе с бредом, с галлюцинацией".

https://godliteratury.ru/articles/2017/02/24/k-100-letiyu-spektaklya-v-ye-meyerkholda-ma