ИНТЕРВЬЮ АЛЕКСАНДРА ДОМОГАРОВА: «ПОЖЕЛАЙТЕ МНЕ КИНО»
Александр Домогаров вышел на сцену Театра эстрады в главной роли в музыкально-драматическом спектакле «Вертинский. «Вечерка» побеседовала с актером о работе в постановке
Готовясь к беседе с Александром Домогаровым, я припомнил, что однажды он заметил: мол, глагол «петь» в сочетании с его фамилией надо употреблять аккуратно.
Но, Александр, Вы же в спектакле о Вертинском много поете.
В нашем спектакле мы начинаем первый музыкальный номер через 25 минут сценического времени (актер исполняет песни Вертинского в сопровождении джазового квартета Евгения Борца. — «ВМ»). Очень тяжелые эти 25 минут. Но они мне нужны, чтобы развернуть тысячный зал в сторону рассказа, именно рассказа о жизни большого артиста Серебряного века. Не надевая при этом шутовской колпак, не кувыркаясь на сцене... Вертинский, увы, не ассоциируется у сегодняшней публики с его хоть и немногочисленными, но ролями в кино, с литературой и поэзией.
Анастасия Вертинская отмечала, что Вы не играете ее отца, не пытаетесь его «изображать». Вы восприняли это как упрек или комплимент?
Конечно, как комплимент. Из любой биографии, а тем более из биографии великих людей, можно вытащить все, что нам хочется и может показаться интересным. У Вертинского, например, можно было взять за основу его отношения с женщинами; а можно — его юношеское пристрастие к алкоголю и, как сейчас говорят, к «запрещенным веществам», а можно было вытащить историю дружбы с великими мира сего... Нам же было интересно другое. Становление его как звезды в дореволюционной России, отъезд в эмиграцию, затем становление большого мастера и ярчайшего представителя русского артистического мира и, наконец, возвращение в СССР во время Великой Отечественной войны.
Что такое в 1943 году написать письмо о возвращении на Родину, в СССР! И не кому-нибудь, а Молотову (советский политический, государственный и партийный деятель; в 1939–1946 годах — народный комиссар иностранных дел СССР. — «ВМ»). И пишет это письмо артист, который общается с герцогами, князьями, принцами, кронпринцами — со всеми, так сказать, врагами советской власти.
Пишет на переломе Великой Отечественной войны, когда непонятно, что будет дальше, кто победит, когда еще идут страшные бои. Он что, не думал о том, что его «примут» на первой же станции, как тогда писали о его возвращении западные газеты? Ведь такое вполне могло быть.
Я помню интервью Никиты Сергеевича Михалкова, который, как Вы знаете, был женат на Анастасии Вертинской. И он говорил, что клан Кончаловских считал Вертинского, если нынешней терминологией пользоваться, попсой. Этакий тиктокер, он жеманен и вульгарен. Как Вам такая оценка?
Ну если б я был рожден в 1800 каком-нибудь году в семье великого русского художника и лет в двадцать увидел Вертинского… Если бы я был одного поколения с Есениным, Маяковским, Северяниным… Думаю, все они были не подарки в человеческом плане и, наверное, тоже мало соответствовали моральным требованиям социума, но это не помешало им стать великими. Правда, стихи Северянина и сегодня мне… Давайте сформулирую так: не могу сказать, что я величайший поклонник этого «короля поэтов», как его тогда называли.
И что и кто был Есенин? Он сам о себе писал — «хулиган», и это еще очень мягко сказано, к тому же их с Маяковским бесконечные любовные похождения, которые всем известны. Эти люди тоже не вмещались в понятия социума о правилах приличия. Но все равно они гении.
Кстати, где-то в своих воспоминаниях Вертинский описывает какой-то шикарный ресторан, в котором собиралась творческая элита и куда был вхож Кончаловский. Имеется в виду Петр Кончаловский (Петр Петрович Кончаловский (1876–1956) — живописец, последователь постимпрессионизма, деятель русского авангарда, позднее — заметная фигура московского соцреализма. Один из первых действительных членов Академии художеств СССР, народный художник РСФСР, лауреат Сталинской премии. Приходится дедом Андрею Кончаловскому и Никите Михалкову. — «ВМ»). Ну, видимо, это был другой, более высокий класс русской творческой элиты...
Мы упомянули фамилию Кончаловский. Насколько я понимаю, ваши дороги с режиссером Андреем Кончаловским резко и драматически разошлись, а ведь зрители с восторгом воспринимали вашу совместную работу…
Мне повезло в жизни — быть знакомым и работать с действительно великими режиссерами и артистами. У меня был опыт работы и общения с Андреем Сергеевичем, и я до сих пор говорю, что для меня это — великое счастье! (На сцене театра им. Моссовета актер сыграл в спектаклях А. Кончаловского по пьесам Чехова «Дядя Ваня», «Три сестры» и «Вишневый сад». — «ВМ».) Он меня очень многому научил, я многое от него взял, но в то же время я думаю, что и Андрей Сергеевич не может пожаловаться на то, что я только брал и ничего не отдавал. Отдавал, и очень много. Но, как сказал Андрей Сергеевич, я вышел из его орбиты. Ну так получилось, да. Я ушел из театра и «вышел из орбиты».
То есть если переводить это на бытовой язык, Вы в какой-то момент взяли и послали его?
Нет! Стоп! Никто никого не посылал. Во-первых, я такого не мог бы сделать, потому что очень уважаю этого человека, во-вторых, я не так воспитан. Повторюсь, это связано с моим уходом из Театра Моссовета. Если бы ушел раньше, а не тянул три года, может быть, не делались бы сейчас такие выводы.
Вы можете меня резать, но у меня создавалось внутреннее ощущение, что мы общаемся не только как режиссер и артист, а гораздо глубже и тоньше, что мне доверены какие-то особенно глубокие мысли и переживания этого человека, то, что, быть может, я предпочел бы и не знать… Но могу точно вам сказать, что это все со мной и останется.
Так что никто никого не посылал, я просто ушел. Андрей Сергеевич заменил меня сначала в одной работе, потом в другой, и так вот я покинул его орбиту.
Я помню, мы с Вами как-то обсуждали характеристику, данную Вам Кончаловским: «Домогаров -это театральное животное», имея в виду, что Вы живете театром. Эта формулировка для Вас не обидная?
Нет, что вы, конечно нет! Андрей Сергеевич как человек глубоко мыслящий сформулировал мою сущность. Мне очень органично существо вать на сцене.
А на съемочной площадке?
На площадке совсем другое дело, на сцене нельзя сказать «стоп», сцена — это про сейчас, про сиюминутность жизни… Правда, и на площадке артист не имеет права произнести это слово.
Но Домогаров может себе такое позволить?
Иногда практиковал, когда видел, что все пошло категорически не туда, совсемтиз рук вон... Этого очень не любят режиссеры, слово «стоп» — это их прерогатива, режиссер — единственный хозяин площадки. Но когда все идет совсем уж плохо, то лучше самому остановиться, хотя и нельзя...
Читаю заголовки: «Самый неудобный актер», «Самый неудобный собеседник». Это про Вас...
Я скажу так. Если не читать заголовки желтых газет и странных интернет-изданий, а поговорить со всеми, кто со мной непосредственно сталкивался, работал, репетировал, то от них Вы такого обо мне не услышите.
Конечно, где-то, когда-то, особенно в съемочном процессе, в запале иногда позволял себе грубо разговаривать. Как пример, сейчас в голову пришло — Китай, мы на съемках «Зорге» (телесериал 2017 года режиссера Сергея Гинзбурга. — «ВМ»). Мерки были все сняты еще в Москве, костюмы должны быть сшиты там же, а на площадку приносят что-то совершенно непотребное, время при этом идет на минуты. Ну тут да — великий и могучий русский язык, с руладами, здесь я действительно уже себя не контролирую...
Знаете, я вообще не терплю несправедливость. Мне больно, и да, я, наверное, начинаю неадекватно реагировать. Я очень не люблю ложь в глаза «неправду за глаза» тоже. Ненавижу клевету тех, кто меня совсем не знает или знает понаслышке. Когда узнаю, что кто-то такие вещи говорит, то лучше с этим человеком мне не встречаться, я могу быть очень жестким.
Но если есть возможность объясниться спокойно, решить все миром... мне это чаще удается. Но вы не можете не согласиться с тем, что в этом случае тебя хуже «слышат». Тысячу раз убеждался: когда ты пытаешься людям что-то объяснить, попросить нормальным языком, то они тебе кивают, говорят: «Конечно» — и ничего не происходит. Потому что про себя думают: «Ну да, слабенький, переживешь и перетерпишь». Но как только ты меняешь интонацию и манеру общения на более жесткие — тебя воспринимают по-другому. Конечно, очень на тебя злятся, обижаются и потом начинают всем рассказывать: «О, Домогаров? Да работал я как-то с ним. Так он же несдержанный хам ». А другие люди, которые близко меня знают, этого понять не могут и спрашивают: «А почему Вас, Александр, называют неудобным и злым?»
Скажите, а Вам важно, чтобы близкие ходили на ваши спектакли? Ваш сын Александр , он ведь режиссер, у него взгляд профессиональный...
Ну, у Александра Саныча более современный взгляд на все. Мой любимый родной брат Андрей Юрьевич, он на 10 лет старше меня, как-то сказал: «Я не могу тебя видеть на сцене. Ну ты такой же». Я спрашиваю: «Какой?» — «Такой же, как в жизни. Просто слова другие произносишь». Правда, это было им сказано давно, а вот в «Вертинском» я ему нравлюсь.
Мне, наверное, более важно мнение посторонних людей. Ведь близкие, даже если не нравится что-то, пытаются найти щадящие «правильные» слова. С посторонними проще. И если это аргументированный разбор или мнение, оно мне всегда интересно. Ненавижу елей, но и не люблю, когда пишут, чтобы просто что-то написать, все равно что.
А что касается профессиональных отношений с сыном, вот вам пример. Он сейчас снимает картину, и продюсеры его попросили: «Попробуй папу». Я как дисциплинированный артист приехал на пробы. Дома, а пробы я, естественно, все видел, говорю Саше: «Вот этот артист лучше, чем я». Во-первых, я это вижу. Во-вторых, я дружу с этим человеком и знаю, что он может на площадке. Со мной ты еще, может быть, и поработаешь. А сейчас вот с такими актерами надо работать, потому что это уходящая натура. И спустя много лет, ты сможешь сказать: «А у меня в мои 35 лет были вот такие артисты, и я с ними работал, они мне задавали ох какие задачки!» Поэтому, Саня, это все в твою копилку».
А любимая женщина Ваши взгляды и «представления о прекрасном» разделяет?
Мы с Таней наши отношения старались не афишировать. Но когда уходила Ирина Анатольевна, мама Саши (вторая супруга актера Ирина Гуненкова умерла13 августа 2023 года — «ВМ»)... это был очень тяжелый период в нашей жизни, не дай бог людям такое переживать... Сейчас могу сказать, что мы оказались сильными, взяли на себя эту ношу. И, может быть, нам с Сашкой это зачтется, потому что Ира ни секунды не думала, что она одна.
И для Сашки, и для меня уже было понятно, к чему все идет. Вдруг Ира мне сказала: «Таню давай сюда». О чем они шептались, я не знаю. Говорили долго. И после этого мы с Таней перестали скрывать наши отношения. Таня — мой любимый и самый преданный человек, который обо мне знает больше, чем кто-либо на этой земле. Это моя опора в жизни. Как и у всех, у нас тоже всякое было. Любовь, ссоры, уходы, возвращения...
Я очень боялся, что трагедия с Ирой нас всех разрушит и растащит. Ведь она была у нас связующим звеном. Но, пройдя через боль утраты, мы стали ближе друг другу, очень крепкая «спайка» в семье получилась.
Интересно, какое ваше первое детское воспоминание?
Я помню себя на даче. Первую папину жену звали Елизавета Кузюрина, они вместе учились во ВГИКе. Потом папа ушел на фронт, и судьба их разметала... После войны тетя Лиля вышла замуж за военного корреспондента, впоследствии он стал достаточно известным писателем (Александр Дмитриевич Андреев — советский писатель, журналист. — «ВМ»), и жили они на Красной Пахре. А для нас папа снимал летом дом в деревне, рядом с поселком.
Мне лет пять было, помню, дядя Саша открывал бассейн, и мы всей семьей шли к нему — мама, папа, я, брат и бабушка. Я бежал впереди, садился на попу и ждал их. Они проходили мимо, я опять обгонял, садился и ждал, это доставляло мне огромное удовольствие.
А еще помню, как я первый раз покурил. Это тоже было, наверное, лет в пять-шесть. Хозяин дома дядя Вася курил папиросы. И вот както я у него папиросочку-тои«тыр» и — на улицу, в туалет. Вдруг бабушка говорит: «А что это дым-то из-под двери идет?» Я выскочил, побежал к сараю, и дверь тяжелую деревянную — на себя. А она просто стояла прислоненной к стенке сарая… Папу из Москвы вызвали, он летел на машине с включенными фарами и со звуковым сигналом, ну а как? Бабушка же причитала: «Сашечку убило дверью». Увезли меня в больницу, намазали йодом и отпустили домой…
Знаете, я еще в 2012 году курить бросил и Вам желаю…
Пожелайте мне лучше кино. Мне жаль, что я пока как-то не вписываюсь в современный кинематограф, но очень надеюсь туда вернуться.
