ИМПРОВИЗИРОВАННОЕ ИНТЕРВЬЮ ВЕЛИКОГО ФРАНЦУЗСКОГО ПИСАТЕЛЯ АЛЕКСАНДРА ДЮМА-ОТЦА

24 июля 1802 года родился Александр Дюма. Автор «Трех мушкетеров» и «Графа Монте-Кристо», один из самых читаемых писателей в мире, заядлый спорщик, гурман и любитель женщин, больше полугода путешествовал по России и оставил об этом семь томов заметок. Вооружившись ими, мы создали импровизированное интервью и поговорили со знаменитым французом о белых ночах Петербурга, ругательствах, «ужасной» русской кухне, необычных приветствиях в Калмыкии, грузинских носах и неуправляемой стихийности России.

– Александр, с июня 1858 года по февраль 1859 года, в течение 8 месяцев, вы путешествовали по России. Не страшно вам было ехать сюда после нелестных путевых отзывов маркиза Астольфа де Кюстина?

– Что вы, я не знаю путешествия более лёгкого, покойного и приятного, чем путешествие по России! Я здесь путешествовал, как принц. Русское гостеприимство такое же потрясающее, как и уральские золотые прииски (Смеется. – Прим. авт.). Вообще, путешествовать – значит жить во всей полноте этого слова, значит дышать полной грудью, радоваться всему, предаваться творчеству как настоящему твоему делу, искать в земле никем не тронутые залежи золота, а в воздухе – никем не виданные чудеса.

Я мог сказать по-русски «направо», «налево», «пошел», «стой» и «домой». С таким запасом, да еще памятуя о всюду восхваляемой смекалке русского мужика, я надеялся, что не пропаду здесь. Конечно, по приезду первым делом я кинулся к ящику с книгами – большая их часть была запрещена в России, и я боялся, как бы таможня не наложила на них лапу. Оказалось, ни одну даже не раскрыли. Уж не знаю, откуда русские власти проведали о моем предстоящем приезде, но, так или иначе, был отдан приказ не вскрывать мои чемоданы.

– Сначала вы поехали в Санкт-Петербург. Сейчас у нас это тоже очень популярное туристическое направление. Не скучно ли вам было в этом городе после родного Парижа? Чем вас расстроил и чем поразил Питер?

– Не понравился Летний сад. Я никогда не видел зрелища более нелепого, чем все это сборище мраморных богов, богинь и нимф, в стиле Помпадур, с торчащими кверху буклями и ртами сердечком. Подражательность – вот главный недостаток Петербурга. Его дома копируют архитектуру Берлина; местные парки похожи на парки Версаля, Фонтенбло, Рамбуйи; Нева напоминает Темзу, за исключением ледохода. Вот почему Петербург – не Россия. Он, как сказал Пушкин, а может быть, даже сам Петр I, окно, открытое в Европу.

Однако, ничто на свете, дорогие мои, не поможет вам представить себе июньскую ночь в Санкт-Петербурге – ни перо, ни кисть. Это какое-то наваждение. Вообразите себе, что все вокруг вас жемчужное, переливается опаловыми отсветами, но не так, как бывает на рассвете: свет бледный, и все же в нем нет ничего болезненного, он озаряет предметы сразу со всех сторон. И ни один предмет не отбрасывает тени. Прозрачные сумерки, не ночь, а лишь отсутствие дня, словно наступило затмение солнца, но в душе нет смятения и тревоги, как бывает во всей природе при затмении; лишь освежающее душу молчание, радующий сердце покой, тишина, к которой все время прислушиваешься: не раздастся ли ангельское пение или глас Божий! Любовь в такую ночь была бы вдвойне прекрасной. Нигде не видел я ничего подобного петербургским ночам. А сколько всего я видел!

– Вы упомянули, что знали несколько слов по-русски. А как вам вообще показался русский язык?

– Русский язык не имеет промежуточных определений. Либо ты «брат», либо «дурак»; если ты не «голубчик», значит, «сукин сын». Ассортимент ругательств столь же разнообразен, как и обороты речи, выражающие нежную любовь; никакой другой язык так не приспособлен к тому, чтобы поставить человека намного ниже собаки. Заметьте к тому же, что это нисколько не зависит от воспитания. Благовоспитанный и утонченный аристократ выдаст «сукина сына» и «твою мать» с той же легкостью, как у нас произносят «ваш покорный слуга» (Смеется. – Прим. авт.).

– В Петербурге вы наверняка много узнали о Петре I. Как вы оцениваете его фигуру?

– Петр унаследовал огромную державу и чувствовал себя в ней запертым в клетке один на один с варварством, бунтарством и насилием. Удивительный пример явил миру этот государь, деспот по рождению, по положению, по духу, властелин народа, где дворянин – раб суверена, а народ – раб дворянина, где сын – раб отца, жена – рабыня мужа: он сделал для свободы этих людей больше, чем любой из нынешних патриотов или античных республиканцев.

Страшно подумать, какой стала бы Россия, если бы наследники Петра разделяли прогрессивные идеи этого гениального человека, который строил, воздвигал, создавал одновременно города, порты, крепости, флот, законы, армии, пушечные мастерские, дороги, церкви и религию.

– А что вас еще впечатлило в России за пределами столицы?

– Нижегородская ярмарка! Перед нами открылось такое зрелище, что я ахнул от удивления. С высоты мы увидели слияние Волги и ее притока Оки, перед нашими глазами было все поле ярмарки, то есть почти два квадратных лье земли, покрытой ларьками; среди них сновала многонациональная толпа: русские, татары, персы, китайцы, калмыки и Бог знает, кто еще. С высоты террасы «Меркурия» видны были четыре ярмарочных городка. Первый – на острове между двумя рукавами Оки. Второй – между озером Багронтосово и первым каналом Мещерского озера. Третий – между двумя каналами, которые образуют это озеро. Наконец, четвертый городок простирался между вторым каналом и лесом. Этот городок целиком был населен женщинами, то есть попросту это городок проституток; в нем было от семи до восьми тысяч обитательниц! Но вообще же я понял, что русские больше всего на свете любят икру и цыганок...

– Кстати, пришлась ли вам по вкусу русская кухня?

– Где я только ни бывал на свете, но, знаете, самая ужасная кухня – русская, потому что внешне она цивилизованная, а фундамент ее варварский. Русская кухня не только не настраивает в пользу блюд, но маскирует их и обезображивает. Вы думаете, что едите мясо, а оказывается, что это – рыба; вы думаете, что кушаете рыбу, а это каша или крем.

Впрочем, русские, по-видимому, вовсе не нуждаются в пище. Судя по тому, что они употребляют в пищу, можно заключить, что еде они не придают большого значения, что процесс этот они отнюдь не относят к виду искусства – для них все равно, лишь бы только кипел самовар и дымился чай в стаканах. Беда в России от того, что в России нет талантливых поваров.

– А среди русских обычаев были какие-то особенно невероятные?

– В Калмыкии был такой. По дороге из Астрахани к калмыцкому князю Тюменю я постарался заранее осведомиться о правилах этикета. Поскольку торжество в Калмыкии устраивалось именно в мою честь, я должен был подойти прямо к князю, обнять его и потереться носом о его нос, что означало: «Я вам желаю всяческого благополучия!».

И вот когда я приехал, я обнял его и потерся носом о его нос, словно всю жизнь был калмыком. Я очень горжусь своей ловкостью, и не без основания: дело в том, что носы у калмыков, как известно, вовсе не являются выступающей наружу частью лица, и было совсем не так просто своим носом нащупать нос князя между костлявыми выпуклостями скул, которые охраняют его как два бастиона.

Когда я уезжал, мы снова потерлись носами, но на этот раз с особенным пылом, троекратно и со слезами на глазах. Князь потребовал от нас клятвы, что мы вернемся. Вернуться в Калмыкию! Как это маловероятно! Поэтому я поклялся далай-ламой (Хохочет. – Прим. авт.).

– Вы как-то умело обходите тему пьянства. Как вам показалось, пьют-то много в России?

– Нигде не пьют столько, сколько в России, кроме разве еще в Грузии. Было бы очень интересно увидеть состязание между русским и грузинским бражниками. Держу пари, что число выпитых бутылок будет по дюжине на человека, но я не берусь сказать заранее, за кем останется победа. Впрочем, я уже закалился в подобных боях. Вообще-то я пью только чуть подкрашенную воду; если вода хороша, я пью ее чистой. Будучи совершенным невеждой в оценке достоинства вин и не умея отличить бордоское от бургундского, я, напротив, большой знаток воды.

– Действительно, вы ведь на обратном пути в Грузии побывали! Что удивительного нашли там?

– Конечно, носы! Все римские и немецкие носы при встрече с грузинскими закопаются от стыда в землю. Ах, что там за носы! Осанистые, высокие, колесом, и сами так и сияют, так и рдеют! Ну, вот, кажется, пальцем тронь, брызнут кахетинским. Надо вам сказать, что в Грузии, по закону царя Вахтанга Четвертого, все материи измеряются не аршинами и не локтями, а носами со штемпелем. Там говорят: «Я купила бархату семь носов и три четверти», или: «Куда как вздорожал канаус, за нос просят два обоза».

Ну еще, безусловно, бани! Почему Париж, этот город чувственных наслаждений, не имеет подобных бань? Почему ни один делец не выпишет хотя бы двух банщиков из Тифлиса? Тут, конечно, и польза была бы, и барыши.

– Если вернуться к России, судя по вашим путевым заметкам, полюбили вы в нашей стране много всего, а что вам категорически не понравилось?

– Вот как все делается в России: никогда начатое дело не доводится до конца, не простирается за пределы абсолютной необходимости конкретного момента. Когда же нужда миновала, начатое дело бросается на пол пути, на произвол судьбы вместо того, чтобы поддержать, довести до конца, пополнить, продолжить, завершить. Россия является неуправляемой стихией. В ее завоеваниях есть отголоски варварства скифов, гуннов и татар. Нельзя понять – тем более при современном уровне цивилизации и культуры – эту одновременную и равную потребность в захвате чужого и беспечность в сохранении и улучшении собственного.

И самое удивительное – в России, стране злоупотреблений, все, от императора до дворника, жаждут пресечь их. Все о них говорят, все о них знают, их обсуждают и сетуют на них; остается лишь воздеть очи к небу и воскликнуть: «Отче наш на небеси! Избавь нас от злоупотреблений!». А злоупотребления шествуют с гордо поднятой головой.

Но если русские считают, что я плохо отзываюсь о России, когда говорю о злоупотреблениях, представляющих подлинную язву этой страны, то они глубоко ошибаются. Так ребенок видит врага в медике, ставящем ему пиявки, или в дантисте, удаляющем больной зуб.

Беседовал: Евгений Исхаков

Источник: https://культура.екатеринбург.рф/common_content/item/book_post/560

© Культура Екатеринбурга - афиша, новости, репортажи