Кто начал Вторую мировую войну: Польша

Перевел отрывки книг о предыстории Второй мировой войны. Эта часть посвящена Польше. Авторы: Тедор, Ирвинг, Столфи, Кемп, Уолш и Путин.

Предыстория

Тедор

Польша провозгласила независимость после крушения России и поражения Центральных держав в 1918 году. Франция поддержала польские притязания на дополнительную территорию, чтобы усилить новое польское государство. Вудро Вильсон отмечал: «Франции нужна Польша только для того, чтобы ослабить Германию, поэтому Польше дают территории, на которые она не имеет права».

В декабре 1918 года тайная польская военная организация (Polska Organizacya Wojskova, POW) захватила Позен. Ополчение немецкого добровольческого корпуса (фрайкора) успешно контратаковало. Маршал Франции Фердинанд Фош потребовал, чтобы правительство Германии вывело эти войска из Позена. Не имея возможности сопротивляться французскому ультиматуму, президент Германии Фридрих Эберт подчинился.

Президент Вильсон предложил провести плебисцит в Верхней Силезии, чтобы жители выбрали себе страну. 22 тысячи солдат POW подняли мятеж в августе 1919 года, чтобы захватить регион силой. Немецкий добровольческий корпус подавил бунт менее чем за неделю. В феврале 1920 года Межсоюзническая контрольная комиссия взяла на себя управление Верхней Силезией. Более 11 тысяч французских солдат при поддержке итальянской и британской армий наблюдали за ходом плебисцита. В ходе опроса весной 1921 года 706,820 силезцев высказались за союз с Германией и 479,414 — за Польшу.

Пока комиссия Союзников определяла окончательные границы, солдаты POW организовали еще одно восстание в мае 1921 года. Снабженные французским оружием, повстанцы собрали 30-тысячную армию.

25 тысяч добровольцев фрайкора контратаковали 21 мая и вынудили поляков перейти к обороне. Как только немцы начали наступать, французы и британцы вмешались, чтобы навести порядок. В октябре Лига Наций передала Польше почти треть оспариваемой территории. На предоставленной Польше части проживало 40% населения Верхней Силезии. Там сосредотачивалась добыча цинка, свинца, железа и угля.

Только 15 из 400 тысяч жителей Данцига были поляками. Подавляющее большинство жителей выступало за союз с Германией, но Мирная комиссия предпочитала Польшу. Данциг стал «Вольным городом» под юрисдикцией Лиги Наций.

Во времена Веймарской республики каждая немецкая администрация и все влиятельные политические партии выступали против Польши. Такое отношение преобладало в министерстве иностранных дел и в рейхсвере.

Польское правительство угнетало меньшинств своей страны, что злило другие европейские государства. Еврейское, русское и немецкое население Польши лишали гражданских прав, политического влияния или принуждали к эмиграции. Правительство увольняло немецких чиновников, закрывало немецкие школы, отбирало немецкие фермы. Четверть немецкого населения покинуло Польшу к 1926 году.

Генрих Брюнинг, канцлер Германии в 1930-1932 годах, проводил торговую политику, которую поляки считали невыгодной для своей торговли. В ответ Пилсудский проводил военные маневры и стягивал войска к границе Германии. Польская армия сосредотачивалась вокруг Восточной Пруссии. В 1930 году газета Mocarstwowiec («Лига великих держав»), отражавшая взгляды Пилсудского, опубликовала такую редакционную статью: «Мы знаем, что войны между Польшей и Германией не избежать. Мы должны готовиться к этой войне систематически и энергично… В этой войне не будет пленных. В ней не будет места гуманным чувствам». Польский генеральный штаб рассматривал варианты вторжения в Германию с 1921 года. Немецкие дипломаты считали назначение на пост министра иностранных дел Польши Юзефа Бека, армейского полковника и сторонника Пилсудского, в ноябре 1932 года признаком более воинственной политики Польши.

Перед тем как Гитлер стал канцлером в январе 1933 года, отношения Германии с восточным соседом были напряжены до предела. Польская пресса начала поливать грязью нового канцлера. Пилсудский подвел боевые подразделения к Данцигу и усилил гарнизон Вестерплатте. Подчиненный Пилсудского писал в полуофициальной «Польской газете»: «О западных территорий, Польша может и будет говорить только голосом своих пушек».

В апреле 1933 года Пилсудский во второй раз за два месяца попросил Париж присоединиться к «превентивной войне» против Германии. Французы не заинтересовались. Германский представитель в Варшаве Ганс фон Мольтке узнал об этом плане и предупредил Гитлера. Фюрер не пошел на конфронтацию.

В ноябре Гитлер предложил Пилсудскому пакт о дружбе и ненападении. Только после еще одной безуспешной попытки привлечь Францию к участию в «превентивной войне» маршал согласился. В январе 1934 года правительства двух стран подписали десятилетний договор, заключили новые торговые соглашения. Гитлер запретил писать в газетах о притязаниях Германии на Востоке. Варшава ослабила антигерманскую направленность своей прессы. Фюрер сказал сенату Данцига прекратить жаловаться в Лигу Наций на польские нарушения правовых соглашений.

Немцы не одобряли примирение с Польшей, но Гитлер не менял своего курса.

После смерти Пилсудского в мае 1935 года два чиновника фактически получили автономию в своих министерствах, что ухудшило польско-германские отношения. Это были министр иностранных дел Бек и главнокомандующий армии маршал Эдвард Рыдз-Смиглый. Оба были сторонниками экспансионистской внешней политики.

После договора о дружбе с Германией в Польше не считали, что они должны соблюдать его. Из Варшавы Мольтке сообщил своему начальству: «Поляки считают, что им больше не нужно ограничивать себя в действиях против немецкого меньшинства. Из-за отсутствия реакции в германской прессе они, должно быть, думают, что немцы без возражений примут любые нарушения». В феврале 1936 года генеральный консул Германии в Торне Кюхлер написал в Берлин о передаче немецких ферм в польские руки c помощью земельной реформы правительства: «Как можно больше немецкой собственности собираются разделить до истечения десятилетнего соглашения».

В январе 1936 года Варшава объявила, что она сократит от 50 до 80 процентов немецких железнодорожных перевозок до Восточной Пруссии. Польское министерство транспорта во время переговоров грозило полностью заблокировать их. В марте Бек сообщил французам, что Польша готова присоединиться к Франции в войне против Германии. Маршал Рыдз-Смиглый посетил Париж в сентябре. Он убедил французов одолжить Польше 500 миллионов долларов наличными и военную технику для модернизации польской армии. Польша уже тратила треть бюджета на вооружения. Рыдз-Смиглый приказал генералу Тадеушу Кутшебе разработать план войны против Германии. Завершенное в январе 1938 года исследование предусматривало войну с Германией в 1939 году. На то время Гитлер не делал ни одного угрожающего жеста в сторону Польши.

Ирвинг

[20 сентября 1938 года] Гитлер принял Юзефа Липского, посла Варшавы в Берлине. Гитлер охмурял Польшу с середины июля; Геббельс приказал редакторам газет пока не печатать об антигерманских инцидентах в Польше. 6 сентября Ганс Фриче повторил приказ Геббельса: «Не должно публиковаться никаких отчетов об инцидентах в Польше… как бы мы ни сожалели об этом».

Теперь Гитлер получил награду за свое терпение: польский посол лукаво подтвердил хищнический интерес варшавского правительства к Тешину и заверил Гитлера, что поляки «не откажутся от применения силы». Через день или два, когда Гитлер, Риббентроп и Геббельс отправились в Бад-Годесберг, Гитлер повторил им, что посол Липский «обещал», что Польша применит силу против Чехословакии.

Поляки не только оккупировали Тешин, но также захватили моравский Острау, а также важные и преимущественно немецкоязычные города Витковиц и Одерберг.

Когда в декабре Риббентроп отправился в Париж, чтобы подписать совместную декларацию, которую Гитлер предложил Франсуа-Понсе, министр иностранных дел Жорж Бонне умолял его не наводнять Францию немецкими евреями, т.к. им хватало своих евреев. Риббентроп сообщил Гитлеру: «Они рассматривают для этой цели Мадагаскар».

Поляки думали не лучше. 21 октября Юзеф Липский заверил Гитлера, что, если ему когда-нибудь удастся решить еврейскую проблему Европы, Варшава с радостью воздвигнет статую в честь этого достижения. Опасаясь, что после оккупации Австрии Гитлером он репатриирует тысячи польских евреев из Вены, в марте они быстро приняли Закон об экспатриации, призванный лишить таких евреев их родного польского гражданства.

Кемп

Пилсудский стал абсолютным диктатором и серьезно ущемлял права меньшинств Польши: немцев, русских и евреев.

Польша не сопротивлялась расширению Германии — пока не встал вопрос о Польше. Польские солдаты стояли на границе Чехословакии и были готовы захватить Тешин в 1939 году. Польша, наряду с Германией и Венгрией, выиграла от расчленения Чешского государства в результате Мюнхенской конференции 1938 года. Польша принимала активное участие в расчленении Чехословакии. Она получила около 1036 кв. км чешской территории.

Предложения

Тедор

Чтобы задобрить собственных граждан и устранить препятствие на пути улучшения отношений с Варшавой, Гитлер хотел хотя бы символически скорректировать Версальский договор. Он ограничил свое предложение двумя изменениями. Во-первых, он попросил построить автобан и железную дорогу, чтобы соединить Германию с Восточной Пруссией. Германский дипломат Юлиус Шнурре уже предлагал это Беку в 1935 году, не получив ответа. Во-вторых, Гитлер хотел, чтобы Данциг перешел под суверенитет Германии. Взамен он был готов признать окончательной восточную границу Германии, которую установила комиссия Союзников, чего не делала ни одна веймарская администрация, и предложить Польше 25-летний пакт о ненападении.

Этот предложение означало, что Гитлер был готов отказаться от целой провинции в обмен на территорию для шоссе. Финансируемый Германией проект предполагал использование польских рабочих и строительных материалов, что помогло бы с их безработицей. Возвращение Данцига требовало еще меньше от Польши, т.к. он был под юрисдикцией Лиги Наций, а не Польши. И полякам больше не нужна была гавань Данцига, т.к. в 1926 году они открыли порт в Гдыне.

Предложение Гитлера означало отказ от Верхней Силезии с ее ценной промышленностью, Позена и Западной Пруссии. Эти провинции веками были немецкими и принадлежали Германии менее 20 лет назад. Оно оставило бы почти миллион немцев под иностранным правлением несмотря на то, что с марта 1933 года министерство иностранных дел Германии задокументировало 15 тысяч случаев жестокого обращения с немцами Польши. Фюрер был готов публично объявить, что с Польшей больше нет территориальных разногласий. Ни одна веймарская администрация не пережила бы такое предложение.

Встретившись в Берхтесгадене с польским послом Липским 24 октября 1938 года, Риббентроп изложил предложенные изменения. Его гость не согласился с тем, что статус Данцига — «продукт Версаля». Липский утверждал, что только из-за Польши город перестал быть «незначительным». Варшава письменно подтвердила позицию Липского 31 октября. В письме говорилось, что Польша готова гарантировать право «немецкого меньшинства Данцига» на сохранение своей национальной и культурной самобытности. Называть 96% населения города меньшинством было продуманной провокацией, которую Гитлер решил проигнорировать. Кампания польской прессы против Германии возобновилась.

5 января 1939 года Бек посетил Германию для переговоров с Гитлером. Фюрер настаивал на том, что возвращение Данцига Германии должно быть частью любого окончательного соглашения с Польшей. Бек попросил время обдумать ситуацию.

В середине января Бек сообщил Рыдз-Смиглому о своем решении отклонить предложение Германии, хотя две недели спустя он лживо заверил Риббентропа, что все еще обдумывает этот вопрос. Новая волна преследований захлестнула немцев Польши. 25 февраля посол Британии в Польше Говард Кеннард доложил [министру иностранных дел] Галифаксу о разговоре с Мольтке о фермерах и рабочих в Польше, которых «увольняли, потому что они немцы». Немецкие школы насильно закрывали, и немцам в Польше становилось практически невозможно зарабатывать на жизнь. Кеннард заключил, что «польские власти вряд ли что-то сделают для улучшения ситуации».

Ирвинг

После Мюнхена Гитлер осторожно высказал свое первое требование к Польше — возвращение Данцига и сухопутный доступ к Восточной Пруссии. Но Польша отказала ему.

Гитлер уже давно поклялся вернуть Германии Данциг, «северный Нюрнберг». Он носил запонки с эмблемой Данцига — серебряным кораблем, плывущим по синим волнам. С сентября 1938 года он лелеял надежду на то, что сможет договориться с Польшей о бескровном возвращении Данцига в обмен на Подкарпатскую Русь, которую хотела Польша. Риббентроп высказал эту идею польскому послу Юзефу Липскому 24 октября. Липский уклонился от ответа. Не отчаиваясь, Гитлер пригласил польского министра иностранных дел полковника Юзефа Бека приехать на Новый год. Их тайная встреча состоялась в Бергхофе 5 января 1939 года. Бек не заглотил наживку. Поэтому Гитлер решил вместо этого договориться со Сталиным. Его продолжительное общение с Мерекаловым было первым шагом; явное воздержание от критики СССР в его юбилейной речи 30 января — вторым.

Мемель

Столфи

Мемель был основан Тевтонским рыцарским орденом в 1252 году и сначала назывался Новым Дортмундом. Морской порт на песчаном участке Балтийского побережья оставался населенным германцами и находился под властью различных германских правительств 667 лет, пока не столкнулся с Версальским договором. Союзники вынудили Германию уступить Мемель «Союзным и связанным державам». Союзники предложили новообразованной Литве принять Мемель со статусом Вольного города под контролем Лиги Наций. Литовцы отказались и вместо этого внезапно захватили Мемель в январе 1923 года, их войска вынудили французский гарнизон сдаться и эвакуироваться. Литовское правительство утверждало, что население Мемеля, 90% которого составляли немцы, восстало, чтобы стать частью Литвы.

Тедор

22 марта 1939 года немцы вернули себе Мемель, узкую полосу северо-восточной Пруссии площадью 1800 кв. км, которую литовцы силой захватили в 1923 году. Лига Наций требовала, чтобы эта территория управлялась в соответствии с демократическими принципами. На выборах 1925 года 94% голосов было отдано за немецкие партии. Правительство Литвы в Каунасе отказалось признавать эти результаты. В следующем году страна оказалась под властью диктатуры. Власти начали сажать в тюрьму жителей Пруссии, признанных виновными в «сохранении немецкого наследия».

В ноябре 1938 года Каунас предложил провести переговоры с Берлином о будущем региона. В декабре на плебисците под международным наблюдением 87% избирателей проголосовали за объединение с Германией. После передачи Мемеля Германии литовцы нанимали собственных рабочих и администрацию в порту. Они также обслуживали железную дорогу через германскую часть территории Мемеля, соединяющую порт с Литвой. Это было то же самое решение, которое Гитлер предлагал Варшаве в отношении Данцига и Коридора.

Ирвинг

21 марта 1939 года Риббентроп предъявил Литве ультиматум с требованием вернуть Мемель; министр иностранных дел Литвы Юозас Урбшис был спешно вызван в Берлин, и он подписал необходимые документы после того, как Риббентроп и Вайцзеккер надавили на него. Одновременно Риббентроп вызвал польского посла Липского и повторил октябрьское предложение о Данциге. Он даже намекнул, что Словакия может стать предметом последующих переговоров с Польшей — после того, как будет решен данцигский вопрос.

Липский отправился в Варшаву для получения ответа. 25-го марта Гитлер заверил генерала фон Браухича, что он не хочет прибегать к силе против Польши. Очевидно, что Гитлер ожидал успешной сделки с Польшей.

Литва оказалась более сговорчивой в отношении Мемеля. Древний тевтонский город был аннексирован Литвой после Великой войны. Утром 23 марта Гитлер прибыл в Мемель на борту корабля «Дойчланд» и совершил поездку по городу с Роммелем и Мильхом.

Эскалация

Тедор

За несколько недель до окончательного урегулирования с Каунасом Берлин перевел три дивизии Восточной Пруссии на границу с Мемелем. Рыдз-Смиглый заявил, что это означает, что Германия собирается аннексировать Данциг. 23 марта 1939 года он мобилизовал большую часть польского резерва. Т.к. Мемель находился на противоположном конце провинции от Данцига, три дивизии отходили от города, который, по словам Рыдз-Смиглого, они собирались захватить. Мемельская ситуация совпала с оккупацией Германией обрубка Чехии 15 марта. Бек воспользовался этим, чтобы договориться с Лондоном о союзе против Германии.

26 марта Липский направил Риббентропу письмо, в котором официально отклонил предложение Германии о Данциге и автобане. Липский прямо сказал: «Любое дальнейшее преследование этих планов, особенно возвращения Данцига Германии, будет означать войну с Польшей». Эта угроза, наряду с частичной мобилизацией Рыдз-Смиглого против Германии, нарушала договор о ненападении и дружбе 1934 года.

Британцы согласились на союз с Польшей. Западные демократии только что потеряли Чехословакию как союзника на фланге Германии. Ее военно-промышленные ресурсы теперь принадлежали Германии. Начальник штаба британской армии предупредил Чемберлена, что в случае войны с Германией было бы хорошо иметь Польшу в союзниках. 30 марта Лондон передал Кеннарду британское предложение о гарантии Польши. Бек сразу на него согласился. На следующий день Чемберлен объяснял детали в Палате общин: «В случае любого действия, которое явно угрожает независимости Польши и которому польское правительство противостоит своими силами, правительство Великобритании обязуется немедленно оказать польскому правительству всяческую поддержку».

3 апреля Бек посетил Лондон, чтобы согласовать детали альянса. 23 апреля Варшава мобилизовала еще 334 тысяч армейских резервистов, снова без угрозы со стороны Германии.

Гитлер выступил в рейхстаге 28 апреля. Он сказал, что англо-польское соглашение противоречит германо-польскому соглашению 1934 года. Он был бы рад, если бы поляки инициировали переговоры о новом договоре о польско-германских отношениях.

Соглашение Варшавы и Лондона запустило раздувание войны и враждебность в польской прессе. Генеральный консул Германии в Позене сообщил в Берлин 31 марта: «Почти каждый день позенские газеты публикуют агрессивные статьи или оскорбления немцев». Хотя, по приказу Гитлера, на переговорах не было «никаких разговоров о войне», посол Франции в Варшаве Леон Ноэль доложил в Париж: «Патриотические настроения среди поляков достигли апогея благодаря немецким угрозам».

Немцы в Польше страдали от последствий польского шовинизма, порожденного средствами массовой информации. 13 апреля консул Германии в Данциге телеграфировал в Берлин, что сельские немцы в Коридоре «настолько запуганы, что уже закопали самое ценное имущество. Они больше не рискуют днем пересекать дороги и поля. Ночи они проводят в укрытиях».

11 мая польская газета Dziennik Bydgoski («Еженедельник Бромберга») опубликовала редакционную статью, в которой утверждалось, что немцы в Польше «знают, что в случае войны ни один местный немец не уйдет живым. Фюрер далеко, а польские солдаты рядом». Месяцем ранее польский мэр Бромберга, города со сравнительно большим немецким населением, сказал журналистам, что, если Гитлер вторгнется сюда, он будет перешагивать через трупы немцев Бромберга.

Благодаря личным наблюдениям и беседам с дипломатами в Берлине [посол Британии] Гендерсон доложил в Лондон реалистичное мнение немцев. В мае он писал Галифаксу: «Данциг и Коридор были главным вопросом до 1933 года. Одним из самых непопулярных действий Гитлера был его договор с Пилсудским в 1934 году. Против него была вся его партия. Сегодня самые умеренные немцы, которые выступают против мировой войны, поддерживают его в его нынешнем предложении Польше». Гендерсон добавил, что иностранные дипломаты в Берлине также считают предложения Гитлера оправданными: «По словам моего бельгийского коллеги, здесь почти все дипломатические представители считают германское предложение удивительно выгодным».

Гендерсон понимал, что в своем предложении Гитлер не требовал польскую территорию, а принимал большую потерю бывших немецких земель. 17 мая Гендерсон писал Галифаксу: «Германия щедро предлагала 25-летнюю гарантию нынешних границ с Польшей в обмен на удовлетворительное решение вопроса Данцига и Коридора. То, что поляки наотрез отказались от этого, возмутило не только лично Гитлера, но и всю страну».

16 мая Гендерсон писал: «Гитлер, как и все немцы, с горечью относится к полякам. Они захватили все, что могли, после Вены и Мюнхена [от Чехословакии], а затем кусали руку, которая кормила их. Так считают немцы, и все немцы считают предложение Гитлера Польше очень щедрым».

Берлин продолжал получать сообщения из своих консульств в Польше о жестоком обращении с тамошними немцами. О польских СМИ Гендерсон писал: «Фантастические притязания безответственных поляков на господство над Восточной Пруссией и другими германскими территориями только подливают масла в огонь».

В июне Хуберт Глэдвин Джебб и Уильям Стрэнг из министерства иностранных дел Британии посетили Варшаву. 9-го числа Джебб отправил домой отчет, в котором кратко изложил обсуждения с министрами и армейскими офицерами Польши. Он процитировал польского экономиста из министерства иностранных дел Варшавы, описавшего, как польские фермеры ожидают щедрых грантов немецкой земли после войны с Германией. Джебб посчитал, что польский генеральный штаб был «слишком оптимистичен» и что чиновники в Варшаве стали «удивительно высокомерными» после британской гарантии. В следующем месяце Польшу посетил британский генерал Эдмунд Айронсайд. Рыдз-Смиглый сказал ему, что война с Германией неизбежна. Ни один из британских дипломатов ничего не сказал полякам, чтобы смягчить их воинственное отношение.

Мольтке сообщил, что с июня 70% немцев в Верхней Силезии остались без работы, [хотя] по стране уровень безработицы был 16%. Правительство Германии зарегистрировало 70 тысяч немецких беженцев, которые недавно покинули территорию Польши. Еще 15 тысяч человек нашли убежище в Данциге. Кеннард выразил протест польскому правительству по поводу жестокого обращения с немецким меньшинством. Протест, «видимо, не привел к каким-либо результатам», — уведомил он свое начальство.

Данцигом управлял комиссар Лиги Наций Карл Буркхардт, но город находился в таможенном союзе Польши. Сенат города постоянно разбирался с поведением польских тарифных инспекторов. Польские чиновники ходили в местах за пределами их юрисдикции, интересовались военными подробностями.

3 июня 1939 года президент сената Данцига Артур Грейзер выразил протест польскому комиссару в Данциге Мариану Ходацкому по поводу таможенных инспекторов. Ходацкий пригрозил Данцигу экономическими санкциями. В записке от 4 августа Ходацкий заявил, что польские таможенники отныне будут вооружены, вмешательство в их деятельность приведет к немедленным репрессиям против Данцига. Поляки пригрозили заблокировать импорт продовольствия. Бек сообщил Кеннарду, что Польша осуществит военное вмешательство, если сенат Данцига не выполнит польские условия.

Ирвинг

Поляки отреагировали на новый триумф Гитлера [Мемель] воинственно, частично мобилизовавшись, как сообщил Канарис 25 марта. Липский вернулся из Варшавы 26-го числа с резким отказом от предоставления Данцига Германии. Он предупредил, что, если Гитлер будет настаивать, это будет означать войну. Доктор Геббельс разгневанно писал: «Поляки всегда будут нашими естественными врагами, как бы сильно они ни старались в прошлом из чисто корыстных интересов оказать нам редкую услугу».

27 марта Вайцзеккер подвел итоги в своем дневнике: «Теперь, когда мы израсходовали зарубежную доброжелательность на Прагу и Мемель, решить проблему Данцига уже невозможно. Немецко-польский конфликт сейчас обернул бы против нас многие страны».

25 марта Гитлер заверил Браухича, что пока он не будет заниматься польской проблемой, которая отличалась от проблемы Данцига. Сперва должны быть созданы благоприятные политические условия.

В Берлине его ждало потрясение: из Лондона пришло известие, что Невилл Чемберлен собирается объявить в парламенте, что «в случае любого действия, которое явно угрожает независимости Польши и которому противостоит польское правительство… Правительство Его Величества обязуется немедленно оказать польскому правительству всяческую поддержку».

Это была первая из множества необдуманных гарантий, данных британцами. Ее эффект оказался не таким, как надеялся Чемберлен. В 12:45 Гитлер послал за Кейтелем. Какими бы ни были причины английских гарантий, к тому времени, когда Гитлер покинул Берлин в 20:47 31 марта, он приказал ОКВ приготовить все необходимое для войны с Польшей.

Следует подчеркнуть, что он еще не отдал приказа о войне. Новая директива ОКВ, «Вайс» [«Белый»], изданная 3 апреля, просто описывала политическую ситуацию, которая могла бы сделать необходимым нападение на Польшу 1 сентября или впоследствии. Между тем, ОКВ постановило, что трений с Польшей следует избегать, что было тяжело, т.к. поляки определенно не вели себя доброжелательно по отношению к своему немецкому меньшинству.

Гитлер, вероятно, надеялся, что одна лишь «заточка клинка» заставит поляков передумать. Помощник Геринга, генерал люфтваффе Карл Боденшац, жирно намекнул польскому военному атташе, что, если Гитлер посчитает, что Германию окружают, то он заключит союз с самим дьяволом. «И мы с вами хорошо знаем, кто этот дьявол», — пригрозил Боденшац, намекая на Советский Союз. Первоначально Гитлер использовал сближение с Кремлем только для дипломатического давления на Польшу, но интерес Сталина не вызывал сомнений.

Геббельс писал 1 мая: «Поляки ведут яростную агитацию против нас. Фюрер приветствует ее. Пока нам не следует отвечать, только брать это на заметку. Варшава однажды кончит так же, как Прага». Через пару дней Геббельс приказал своим редакторам не критиковать Москву до дальнейших указаний.

Гальдер, допрошенный в середине 1945 года, хорошо помнил заверения Гитлера, что он будет держать западные державы подальше от «Вайса»: «Нужно быть полным идиотом, чтобы ввязаться в мировую войну — как дураки 1914 года — из-за несчастного Польского коридора».

В мае 1939 года исследовательская группа под руководством генерала Герда фон Рундштедта предсказала, что полякам придется спланировать свою оборону так, чтобы сдерживать немцев достаточно долго, пока не придет помощь со стороны России или Запада.

Геббельс получил последнюю информацию от фюрера в Кельштайнхаусе 20 июня. Гитлер предсказывал: «Польша сначала окажет сопротивление, но после первого же поражения она с треском развалится. Чехи более реалистичны. Поляки довольно истеричны и непредсказуемы».

Гитлер уполномочил Геббельса произнести яркую и провокационную речь в Данциге 17 июня. Геббельс проинформировал немецких редакторов: «Этот пробный шаг должен проверить международную атмосферу в вопросе урегулирования Данцигского вопроса».

25 июля Гитлер предсказал Геббельсу, что демократии будут шаг за шагом отказываться от войны; и что Варшава тоже рассыпется, когда запахнет жареным.

Как писал Вайцзеккер в своем дневнике: «Риббентроп гарантирует, что британцы и французы сохранят нейтралитет, если мы сокрушим Польшу в первые три дня».

Август 1939-го

Тедор

9 августа Эрнст фон Вайцзеккер встретился с поверенным в делах Польши в Берлине Михаилом Любомирским. Он выразил протест против польского ультиматума Данцигу от 4 августа. На следующий день заместитель министра иностранных дел Польши заявил поверенному в делах Германии, что любое вмешательство правительства Германии в дела Данцига Польша посчитает актом войны. Рыдз-Смиглый ухудшил ситуацию в публичном выступлении: «Скоро мы пойдем войной против нашего наследственного врага, Германии, чтобы, наконец, выбить ее ядовитые клыки. Первым шагом этого похода будет Данциг… Будьте готовы ко дню расплаты с этой высокомерной германской расой!» Буркхардт описал намерения Польши как «чрезмерно воинственные».

Гитлер спросил Буркхардта: «Не могли бы вы сами поехать в Лондон? Если мы хотим избежать катастрофы; дело довольно срочное». Галифакс, определенно не друг Германии, телеграфировал Кеннарду 15 августа: «У меня сложилось впечатление, что Гитлер все еще не определился и стремится избежать войны». Днем ранее Роджер Макинс в британском министерстве иностранных дел написал делегату Англии в Женеве, Фрэнку Уолтеру, что фюрер хочет начать переговоры, чтобы предотвратить вооруженное столкновение.

Историки утверждают, что Гитлер непреклонно намеревался вторгнуться в Польшу. Но если бы это было так, то он мог бы поручить сенату Данцига принять резолюцию, которая отменила бы юрисдикцию Лиги Наций и вернула бы город под суверенитет Германии. Это спровоцировало бы польскую военную реакцию, о которой предупреждал Бек, и тогда Германия могла бы вмешаться со своей армией, чтобы защитить право жителей Данцига на самоопределение. Учитывая деликатный вопрос о демократических принципах и тот факт, что Польша наносила бы первый удар, Британии было бы трудно оправдать поддержку Польши в соответствии с условиями своей гарантии.

Польское правительство подбирало «нелояльных» немцев и отправляло их в концентрационные лагеря. Власти Польши закрыли ежедневное транспортное сообщение между Верхней Силезией и Германией. Польские береговые зенитные батареи стреляли по пассажирским самолетам Люфтганзы, летевшим над Балтийским морем в Восточную Пруссию. Истребители Люфтваффе начали сопровождать пассажирские самолеты. Вопреки уставу Лиги Наций Данциг вооружился. 18 августа «отряд самообороны „Данциг“» (SS Heimwehr) численностью 1500 человек прошел парадом на майском поле Данцига.

23 августа Германия заключила пакт о ненападении с Советским Союзом. Пакт содержал секретный протокол, определяющий сферы интересов двух стран. Немцы надеялись, что новости о сближении СССР и Германии покажут Беку, что положение его страны стало шатким, что вынудило бы его вернуться за стол переговоров. Однако Бек отмахнулся от альянса из-за серьезного идеологического соперничества СССР и Германии. В варшавском коммюнике говорилось: «Заключение пакта о ненападении никак не влияет на положение и политику Польши».

23 августа Гитлер сказал своему адъютанту, что армия должна быть готова вторгнуться в Польшу к утру 26-го. Затем фюрер отложил атаку, объяснив генералу Кейтелю, что ему нужно «выиграть время для дальнейших переговоров», он все еще искал «решения без кровопролития». Без провокации со стороны Германии поляки закрыли границы Данцига. Т.к. город импортировал большую часть своих продуктов питания, это создало критическую ситуацию для населения.

Гитлер и Геринг попросили британского посредничества, чтобы убедить Варшаву возобновить переговоры. Но 25 августа Кеннард телеграфировал из Варшавы в Лондон, что, если бы Бек или Липский попросили аудиенции у Гитлера, фюрер счел бы это «признаком слабости» и ответил ультиматумом. Чемберлен заключил союз с Польшей в тот же день.

Вдоль германо-польской границы польские пограничники открыли огонь по немцам, которые пытались бежать в Германию. Германские пехотные патрули пересекли территорию Польши, чтобы защитить их. 26 августа польская кавалерия проехалась по немецким деревням близ Нейденбурга в Восточной Пруссии. 57-й артиллерийский полк германской армии вступил с ними в бой.

29 августа Лондон вяло пообещал Гитлеру призвать поляков вступить в переговоры, не называя даты. В Варшаве совещались Бек, Рыдз-Смиглый и министр обороны Тадеуш Каспшицкий. Они решили объявить всеобщую мобилизацию на следующее утро.

Утро 30 августа немецкие дипломаты и юристы потратили на подготовку предложения по Мариенвердеру из 16 пунктов в качестве основы для переговоров с поляками. Гендерсон сообщил Лондону, что Гитлер обдумывает, насколько щедрым он может быть. Кабинет Чемберлена пришел к выводу, что это предложение не вредит интересам Польши и не угрожает ее независимости. Французское правительство рекомендовало полякам провести переговоры. Лондон проинструктировал Кеннарда выразить официальный протест против недавней практики Польши стрелять в немецких беженцев.

Министерство иностранных дел Польши полагало, что Гитлер посчитает слабостью любую готовность Польши вести переговоры, хотя получение германских 16 пунктов никак не угрожало Польше. Поляки могли бы прекратить переговоры, если бы Берлин выдвинул ультиматум, но Бек не хотел проводить никаких переговоров. 31 августа он сказал Липскому сообщить Риббентропу, что Варшава «взвесит рекомендацию британского правительства [вести переговоры или нет] и даст официальный ответ через несколько часов».

В том же сообщении Бек сказал своему послу ничего не обсуждать с немцами и что он не уполномочен получать их предложения. В то же утро Джордж Огилви-Форбс попытался передать копию 16 пунктов Липскому в польском посольстве в Берлине. Поляк отказался, ответив, что «в случае войны в этой стране вспыхнет гражданская война, и польские войска успешно дойдут до Берлина».

Станция радиоконтроля министерства авиации Германии [Форшунгсамт] перехватила передачу Бека, в которой он приказывал Липскому не принимать копию предложений Германии по Мариенвердеру. Гитлер теперь знал, что Польша не уступит Данциг и Коридор. Гитлер, тем не менее, снова отложил военную операцию, т.к. Геринг в последнюю минуту попросил провести беседу с Гендерсоном и шведским посредником Биргером Далерусом. Геринг показал Гендерсону расшифровку инструкций Бека для Липского. Гендерсон написал Галифаксу: «Правительство Германии получило доказательство того, что Польша тянула время и отказывалась от серьезных переговоров».

Встреча между Гендерсоном и Герингом была дружеской, но ни к чему не привела. Встреча Липского и Риббентропа в тот же вечер также была безрезультатной.

Министерство иностранных дел Германии считало юридическим прецедентом Мюнхенское соглашение 1938 года, согласно которому Германия вернула Судетскую территорию, где в чужой стране жили немцы: «Право на защиту от материнского государства было признано раз и навсегда в международном акте, в котором участвовали четыре великие державы и три других государства». В августе 1939 года Гитлер столкнулся с серьезной ситуацией, связанной с Данцигом и немецким меньшинством в Польше. Немецкое население Вольного города находилось в польской блокаде с 24 августа, оно столкнулось с экономическим крахом и потенциальным голодом. В последние дни месяца польские радикалы убили более 200 немцев, проживающих в западной Польше.

Помимо моральных и юридических вопросов, дело касалось национальной безопасности. Немцы обнаружили в Вене и Праге документы, раскрывающие тайную политику министерства иностранных дел Великобритании, направленную на ослабление Германии. Решение Чемберленом Судетского кризиса 1938 года удовлетворило Гитлера, но также спасло Чехословакию; в то время Великобритания и Франция не были готовы вести войну для защиты этого небольшого, но полезного союзника. Когда Чехословакия распалась в марте 1939 года, англичане и французы потеряли неотъемлемую часть своего альянса «коллективной безопасности». Сразу после этого Лондон публично гарантировал Польшу. Гитлер предположил, что этим заявлением Чемберлен хотел настроить Польшу против Германии, заменить одно враждебное государство на восточной границе Германии другим.

9 августа 1939 года Гендерсон написал заместителю министра иностранных дел Кадогану в Лондон, что и немцы, и итальянцы считают, что Польша попытается урегулировать спор с Германией силой в этом году, прежде чем британская поддержка угаснет. В Варшаве армейские командиры и некоторые политики рекомендовали побыстрее бросить вызов Германии, ибо содержание такого количества солдат на действительной службе слишком сильно нагружает национальный бюджет.

Ирвинг

Германское агентство по прослушке и дешифровке Форшунгсамт подслушивало разговоры иностранных дипломатов в Берлине и по часам передавало Гитлеру стенограммы откровенных и неосторожных телефонных разговоров между Прагой и чешскими дипломатами в Лондоне и Париже в сентябре 1938 года. После Мюнхена и до начала войны с Великобританией Гитлер мог практически ежечасно следить за тем, как его враги реагировали на каждый немецкий ход, и к 22 августа 1939 года он пришел к верному выводу, что, хотя западные державы вполне могли официально объявить войну Германии, они не воевали бы на самом деле — как минимум, поначалу.

В 19:45 [25 августа] Формана послали к Гальдеру с письменным приказом об отмене планируемого наступления. Когда Гитлер позвонил Герингу, фельдмаршал спросил его, надолго ли он собирается откладывать «Вайс». Гитлер многозначительно ответил: «Я хочу узнать, сможем ли мы устранить британскую интервенцию». Геринг ответил скептически: «Вы действительно думаете, что четыре-пять дней многое изменят?»

26 августа Гитлер выглядел более расслабленным. Армии удалось остановить наступление на Польшу в последний момент.

Малодушие Франции было очевидно в письме премьер-министра Эдуарда Даладье, которое посол передал Гитлеру в семь часов вечера 26 августа.

В отличие от сентября 1938 года, на этот раз противники войны [в германском генштабе] были в меньшинстве. Генштаб армии ждал «Вайса» с едва скрываемым удовольствием. Единственный влиятельный голос против операции — Геринга — не был услышан.

Форшунгсамт знало, что Гендерсон посоветовал польскому посольству позвонить в Варшаву для получения срочных инструкций. В 8:30 утра [31 августа] Гендерсон снова позвонил в посольство и предупредил, что надежный источник сообщил ему, что, если Польша не предпримет каких-либо действий в течение следующих двух или трех часов, начнется война. Однако польский посол Липский отказался даже подойти к телефону.

Вскоре после полудня перехваченные инструкции Варшавы Липскому оказались в руках Гитлера: Липский должен был «не вступать ни в какие конкретные переговоры», он должен был просто передать правительству Рейха сообщение польского правительства. Таким образом, немцы знали, что поляки просто тянут время. Липский залег на дно. Геббельс писал: «Его не могли найти часами. Польша явно тянет время».

Когда Риббентроп наконец встретился с Липским в шесть часов вечера, он спросил посла, уполномочен ли тот вести переговоры. Первый разговор между дипломатическими представителями Польши и Германии с марта 1939 года завершился за считанные минуты. Когда посол уехал, все телефонные линии с польским посольством были отключены.

Три часа спустя по немецкому радио передали «весьма разумное» предложение Германии из шестнадцати пунктов, на которое Варшава отказалась даже смотреть. В 22:30 по радио появились первые упоминания о серьезных пограничных инцидентах, включая вооруженный «польский» рейд на радиостанцию в Глайвице. Сообщалось о других «провокациях поляков» вблизи Кройцбурга и Хохлиндена. Более двух миллионов немцев находились в боевой готовности, и преданные и неподкупные государственные служащие Форшунгсамта видели признаки того, что западный альянс рушится.

Уолш

Настоящий агрессор — Польша. Польшу изображают мирной, невинной жертвой ненасытного стремления Германии к жизненному пространству. Хотя до сентября 1939 года Польшу считали воинственным смутьяном Восточной Европы. Польша воевала с большинством своих соседей, включая 1.5 миллиона немцев Силезии, чьи земли Польша занимала с 1920 года. Жестокость и подлость поляков ужасали даже создателей Версальского договора. Международный Красный Крест называл цифру в 3000 погибших за 20 лет с 1919 года. Только в 1939 году поляки убили более 500 немцев.

Нынче не любят упоминать, что первой мобилизовалась Польша [а не Германия], которую поощряла Британия. Редко вспоминают, что Польша, подстрекаемая Британией, в нарушение Версальского договора блокировала немецкий город Данциг и Коридор, от которого зависели его жители. Немцы отреагировали на месяцы, если не годы польских угроз. Польша много раз вторгалась на территорию Германии, совершала зверства против немцев Польши и уклонялась от переговоров и соглашений.

Когда Германия приняла ответные меры против польской агрессии, польская полиция арестовала и убила множество невинных людей. В Торне 34 человека расстреляли за то, что они якобы сигнализировали зеркалами и флагами. Несмотря на то, что в польской армии воевали и немцы, примерно 7000 немцев убили только потому, что они были немцами.

[До войны] польский маршал Рыдз-Смиглый заказал картину, на которой он скачет на коне по Берлину после его разрушения польской армией.

Довоенная агрессия Польши основывалась на ее внушительной армии, которая превосходила германскую. За двадцать лет Польша создала армию в миллион человек. Польша обладала тридцатью модернизированными пехотными дивизиями, подкрепленными 100,000 резервистов. Польскую пехоту поддерживала бронетанковая бригада из 300 танков.

У поляков было 37 конных полков, которые были и у других стран, включая Британию и США (в 1939 году более 50% оборонительной техники Германии перевозили лошади). Поляки располагали современным военно-морским флотом из пяти подводных лодок, четырех эсминцев, шести тральщиков и минного заградителя. Воздушный флот поляков насчитывал более 1000 самолетов, включая средние бомбардировщики большой дальности, предназначенные для ведения наступательной войны. Средний бомбардировщик ПЗЛ-37 «Лось» был значительно быстрее своего немецкого аналога Хейнкель He 111 H-16. Ведущим истребителем польских ВВС был маневренный PZL P.11. ВВС Польши уничтожили 285 самолетов люфтваффе.

Поляки наивно полагали, что британские и французские войска, как обещали, придут им на помощь. Энтузиазм французов не выходил за рамки разговоров, а Англия не отправила обещанное снаряжение.

Верховный главнокомандующий польскими вооруженными силами генерал Казимеж Соснковский напомнил своим солдатам, что «Польша вступила в эту войну по настоянию Великобритании и ее обещанию поддержки». По настоянию Черчилля Соснковского лишили командования.

Столфи

По переписи 1931 года в Польше жило 22 миллиона поляков и 9.9 миллионов представителей других народов. В Коридоре между Данцигом и Померанией примерно поровну проживали немцы и поляки.

Правительства Великобритании и Франции начали войну против Германии якобы из-за территориальной целостности Польши, хотя фактически — для сохранения своего политического и военного контроля над континентом. Правительства Франции и Великобритании хотели начать общеевропейскую превентивную войну против Германии.

Англичане и французы были готовы вести превентивную войну из-за Польши при благоприятных условиях. Польское правительство, далекое от реальности, не обязательно было готово к войне, но полностью было готово воевать.

Война

Кемп

«Молниеносная война» Германии разгромила поляков.

В начале войны германская армия насчитывала 1.5 миллиона человек против 1.8 миллиона польской армии. Однако немцы извлекли уроки из Первой мировой войны и разработали высокомобильную боевую стратегию, основанную на танках и бронетехнике. Польская армия ожидала статического конфликта в стиле Первой мировой войны и в результате была разгромлена германским блицкригом.

За две с половиной недели немцы захватили большую часть Польши и окружили Варшаву. Поляки были разбиты во всех крупных сражениях кампании.

Ирвинг

Польша была захвачена за три недели. Бензиновый двигатель, танк и пикирующий бомбардировщик не должны были застать поляков врасплох, но они это сделали. Видимо, думая, что немецкие танки — всего лишь жестяные манекены, польская кавалерия атаковала их копьями.

Около семи тысяч [мирных] немцев были убиты поляками в Бромберге.

Путин

Свою роль в провале переговоров [СССР и западных стран] сыграла Польша, которая не хотела никаких обязательств перед советской стороной. Даже под давлением западных союзников польское руководство отказывалось от совместных действий с Красной армией в противостоянии вермахту. И только когда стало известно о прилете Риббентропа в Москву, Юзеф Бек нехотя, не напрямую, а через французских дипломатов уведомил советскую сторону: «В случае совместных действий против германской агрессии сотрудничество между Польшей и СССР при технических условиях, которые надлежит определить, не исключено». Одновременно своим коллегам он разъяснил: «Я не против этой формулировки только в целях облегчения тактики, и наша же принципиальная точка зрения в отношении СССР является окончательной и остается без изменений».

Поводом здесь также послужило наследие Версаля — судьба Данцигского коридора. Последовавшая затем трагедия Польши — целиком на совести тогдашнего польского руководства.

В 1939 году, после того как Польша посотрудничала с Гитлером, и Гитлер предлагал Польше заключить мир, договор о дружбе и союзничестве, но требовал, чтобы Польша отдала назад Германии Данцигский коридор, который связывал основную часть Германии с Кёнигсбергом и Восточной Пруссией. Гитлер упрашивал их отдать мирно — поляки отказались. Но тем не менее сотрудничали с Гитлером и вместе занялись разделом Чехословакии.

Всё-таки поляки вынудили, они заигрались и вынудили Гитлера начать Вторую мировую войну именно с них. Почему началась война 1 сентября 1939 года именно с Польши? Она оказалась несговорчивой. Гитлеру ничего не оставалось при реализации его планов начать именно с Польши.

Война началась, и теперь уже сама Польша стала жертвой той политики, которую проводила в отношении Чехословакии.

Приложения

Из донесения посла Польши в Германии Ю. Липского министру иностранных дел Польши Ю. Беку 20 сентября 1938 г.: «Канцлер конфиденциально, подчёркивая, что я могу сделать из этого надлежащие выводы, довёл до моего сведения, что уже сегодня, в случае если между Польшей и Чехословакией дело дойдет до конфликта на почве наших интересов в Тешине, рейх станет на нашу сторону. Из других пространных высказываний следовало, что за линией известных германских интересов мы имеем совершенно свободные руки».

Из записи беседы посла Германии в Польше Г. Мольтке с министром иностранных дел Польши Ю. Беком 1 октября 1938 г.: «Г-н Бек хочет направить германскому правительству запрос, может ли Польша рассчитывать на доброжелательную позицию Германии в случае вооруженного конфликта с Чехословакией. Г-н Бек выразил большую благодарность за лояльную трактовку польских интересов на Мюнхенской конференции».

Из письма министра иностранных дел Польши Ю. Бека послу Польши в Германии Ю. Липскому 19 сентября 1938 г.: «Чехословацкую Республику мы считаем образованием искусственным».

Из донесения французского военного атташе в Польше Ф. Мюсса министру национальной обороны и военному министру Франции Э. Даладье 24 августа 1939 г.: «Положение, в самом деле, коренным образом изменилось. Необходимо, чтобы Польша рассталась со своей непреклонной позицией, перечеркивающей всякую возможность переговоров с Советами».

Телеграмма министра иностранных дел Польши Ю. Бека дипломатическим представительствам Польши 23 августа 1939 г.: «Наша же принципиальная точка зрения в отношении СССР является окончательной и остается без изменений».

[О послевоенной Польше.]

[Тедор писал: «Пилсудский вторгся на Украину в апреле 1920 года и завоевал территории, где поляки составляли менее 5% населения».]

Из шифртелеграммы полномочного представителя СССР в Великобритании И.М. Майского в Народный комиссариат иностранных дел СССР 17 октября 1939 г.: «Я завтракал сегодня с товарищем министра иностранных дел Батлером. Из разговора с ним отмечу следующее.

Польша. Батлер рассказывал, что приезжавший недавно в Лондон Залесский [министр иностранных дел в правительстве Польши в изгнании] не претендовал на возвращение „будущей Польше“ Западных Украины и Белоруссии, но зато требовал Восточной Пруссии. По словам Батлера, в английских правительственных кругах считают, что не может быть никакого вопроса о возврате Польше Западных Украины и Белоруссии».

Из шифртелеграммы полномочного представителя СССР в Великобритании И.М. Майского в Народный комиссариат иностранных дел СССР 7 октября 1939 г.: «Черчилль пригласил меня к себе в Адмиралтейство и повел разговор о состоянии англо-советских отношений. Англия не имеет оснований возражать против действий СССР в Прибалтике. Черчилль прекрасно понимает, что СССР должен быть хозяином на восточном берегу Балтийского моря, и он очень рад, что балтийские страны включаются в нашу, а не в германскую государственную систему. Черчилль заявил, что хотя, конечно, кабинет не может отвечать за каждый нюанс его высказываний, тем не менее, в основном он отражает мнение всего правительства».

Д. Ллойд-Джордж подчеркивал: «Русские армии заняли территории, которые не являются польскими и которые были силой захвачены Польшей после Первой мировой войны…»

В неформальных беседах с советским полпредом И. Майским английские высокопоставленные политики и дипломаты говорили более откровенно. Заместитель министра иностранных дел Великобритании Р. Батлер 17 октября 1939 года поделился тем, что: «… в английских правительственных кругах считают, что не может быть никакого вопроса о возврате Польше Западных Украины и Белоруссии. Если бы удалось создать этнографическую Польшу скромных размеров с гарантией не только СССР и Германии, но также Англии и Франции, то британское правительство считало бы себя вполне удовлетворенным».

27 октября 1939 года главный советник Н. Чемберлена Х. Вильсон сказал: «Польша должна… быть восстановлена как самостоятельное государство на своей этнографической базе, но без Западной Украины и Белоруссии».