MysteryGrove: Хемингуэй и Оруэлл

Перевод твитов MysteryGrove о Хемингуэе, Оруэлле и журналистике.

«Каждый, кто любит свободу, находится в таком долгу у Красной Армии, который он никогда не сможет оплатить», — Эрнест Хемингуэй.

Некоторые говорят, что Хемингуэй был первым реддитором. В духе современных журналистов Хемингуэй прославился на весь мир своим репортажем о Гражданской войне в Испании, напиваясь в гостинице и повторяя за НКВД. Он был хвастливым пьяницей, который писал политическую пропаганду враждебных стран. Некоторые его рассказы неплохие, но, в целом, он — переоценённый писатель.

Из пропаганды Хемингуэя больше всего мне нравится эпизод, когда он «докладывал» с Лозаннской конференции 1923 года. Хемингуэй заявлял, что он видел, как Муссолини читает французско-английский словарь вверх ногами, хотя Муссолини несколько лет преподавал французский язык и владел разговорным английским. Если ты пишешь для крупной газеты о важных мирных переговорах, то, наверное, нужно рассказывать читателям о происходящем, а не нелепо врать об иностранных лидерах, которые тебе не нравятся. Хуже всего то, насколько ограниченной тогда была информация. Читатели не могли запросто изучить биографию Муссолини и опровергнуть ложь. «Журналисты» постоянно так врали. И когда проходит какое-то время, люди начинают слепо верить этой лжи.

Хемингуэй написал и профинансировал фильм, «Испанская земля», который поставил Йорис Ивенс. До Гражданской войны в Испании Ивенс снял в СССР несколько спонсированных государством «документальных фильмов», один из которых защищал губительную пятилетку Сталина.

Хемингуэй был жирным пьяницей, который рекламировал сам себя: «О, идёт большая война, мы с приятелями поплывём на яхте искать подводные лодки — как необычно, вот бы об этом опубликовали статью». Он застрелился из ружья, и, я уверяю вас, его труп выглядел хуже трупов Муссолини и его любовницы (которую никогда ни в чём не обвиняли, а убили из чистого садизма) после того, как их убили.

Вы ни за что не поверите, какой романтической жизнью жил «журналист», который разбогател на распространении коммунистической пропаганды во время межвоенного периода. [Из статьи:] «Он любил меняться ролями в постели, иногда его [четвёртая] жена притворялась мальчиком, а он — девочкой».

Хемингуэй всегда был соевым, реддитным светочем американской литературы, хотя его ранние рассказы неплохие. Оруэлл (который жил так, как Хемингуэй пытался жить) написал отличную критику Хемингуэя.

Забавно, что Оруэлл и Хемингуэй виделись в 1945 году. Хемингуэй по-разному рассказывал об этом после смерти Оруэлла, а Оруэлл ни разу не упомянул об этой встрече в дневнике и в множестве писем. Авторы статей считают, что Хемингуэй выдумал эту встречу, но, скорее, Оруэлл подумал, что Хемингуэй — глупый придурок, и не хотел его обсуждать.

Хемингуэй рассказывал о встрече так: истощённый Оруэлл пришёл к нему, чтобы позаимствовать пистолет, т.к. он боялся, что его убьют коммунисты (которых Хемингуэй тайно поддерживал); он предложил ему лишь нож. Показательная история, т.к. во время Второй мировой войны Хемингуэй демонстративно путешествовал с полными оружия чемоданами в сопровождении членов «Сопротивления» (партизан-коммунистов). Но когда другой писатель, которого он якобы уважал, попросил о помощи, большого и сильного Хемингуэя и след простыл. Этот случай отлично показывает характер Хемингуэя: он рассказал эту историю только после смерти Оруэлла и выставил себя дофига крутым по сравнению с ним, хотя, очевидно, что Хемингуэй был неправ. Он всю жизнь пытался казаться важнее, чем он был.

Энди Руни из программы «60 минут» работал корреспондентом во время Второй мировой войны рядом с Хемингуэем и ненавидел его. Накачанный Хемингуэй угрожал избивать стариков, которые жаловались на хамское поведение его и его окружения.

Оруэлл был либтардом, но достойным человеком. На него повлияла пропаганда времени, но он боролся с ней в конце своей литературной карьеры. Люди же вроде Хемингуэя производили пропаганду того времени.

«В газетах никогда не пишут правду, но в Испании я впервые увидел газетные сводки, которые не были связаны не только с фактами, но даже с реальностью. Я читал о крупных сражениях, хотя на деле не прозвучало ни выстрела, и не находил ни строки о боях, когда погибали сотни людей. Я читал о трусости полков, которые проявляли отчаянную храбрость, и о героизме победоносных дивизий, которые находились за километры от передовой, а в Лондоне газеты подхватывали все эти вымыслы, и интеллектуалы выдумывали глубокомысленные теории, основываясь на событиях, каких никогда не было. Я увидел, как историю пишут, исходя не из того, что происходило, а из того, что должно было происходить согласно различным партийным доктринам», — писал Оруэлл в «Памяти Каталонии» о «журнализме» во время Гражданской войны в Испании.

«Памяти Каталонии» — норм книга. Оруэлл слишком романтизировал анархистов, но он всё равно показал республиканцев менее привлекательно, чем практически все его современники, что заслуживает уважения. Оруэлл — хороший писатель.

Во время войны Оруэлл был добровольцем в ополчении анархистов на стороне республиканцев. Позже всё ополчение ликвидировала советская тайная полиция после небольшого политического разногласия. Казни замяли и выставили в прессе попыткой фашистского переворота.

Я не думаю, что журналистов обманывали; они знали, что врут в своих статьях о Гражданской войне в Испании. Хемингуэй прямо сотрудничал с НКВД. Оруэлл поддался влияниям общества, но, как минимум, не врал о своём опыте. Оруэлла (который не перестал быть либералом) так потрясли события в Испании, что после войны он начал сообщать полиции о деятельности британских коммунистов.

Оруэлл писал: «Я уже проработал на BBC шесть месяцев. Обстановка там напоминает нечто между школой для девочек и психушкой. Всё, что мы делаем, бессмысленно или даже хуже. Наша радио стратегия безнадёжнее нашей военной стратегии. Тем не менее, каждый переориентируется на пропаганду и приобретает невиданное ранее коварство. Например, я постоянно предсказываю в рассылке, что японцы нападут на русских. Я не верю в это, но рассуждения таковы:

1) Если японцы нападут на русских, то мы скажем, что мы предупреждали об этом.
2) Если русские нападут первыми, то мы скажем, что это японцы начали войну, т.к. мы уже описывали планы японцев.
3) Если войны не будет, то мы заявим, что японцы слишком боятся русских».

MysteryGrove