«Народная монархия» №1.3. Два полюса.

ОБЕЗДОЛЕННОСТЬ

Л. Тихомиров утверждает, что «Царь заведовал настоящим, исходя из прошлого и имея в виду будущее нации». Интересы России были и будут интересами её крестьянства. Российская монархия всегда стояла на стороне верований, инстинктов и интересов русского крестьянства. Это основная традиция российской монархии, которая отделяет её от всех остальных монархий в истории человечества.

Мировая общественность обвиняет русскую монархию в том, что она создала русскую нищету. В. Ключевский: «Государство пухло, а народ хирел».

Это обвинение было бы правильно, если бы направлялось не по адресу монархии, а по адресу географии. Русский народ не разбогател, но В. Ключевский и другие не догадались спросить: какие шансы были у русского народа выжить? И в какую географию поставила его судьба?

Экономическая отсталость России не подлежит сомнению. По цифрам 1912 года доход на душу населения составлял: в САСШ 720 рублей, в Англии — 500, в Германии — 300, в Италии — 230 и в России — 110. Даже хлеб — основное наше богатство — был скуден. Англия потребляла на душу населения 24 пуда, Германия 27 пудов, САСШ целых 62 пуда, а Россия только 21,6 пуда — включая и корм скоту. При этом, в пищевом рационе России хлеб занимал такое место, как нигде в других странах он не занимал.

Русский народ имел рациональную кухню — богатую солями и витаминами, но кладовка часто пустовала. Русский народ был и остаётся земледельческим народом, но на душу сельскохозяйственного населения он имел 1,6 га посевной площади, в то время как промышленная и «перенаселённая» Германия имела 1,3, а САСШ — 3,5. При этом урожайность полей в России была в 3-4 раза ниже германской.

Основная масса населения жила на нищенском уровне. Самым нищим был центр страны — любая окраина, кроме Белоруссии, была богаче. На «великорусском империализме» великороссы выиграли меньше всех народов России.

Тем не менее, именно Великороссия построила Империю, И. Ползунов первый изобрёл паровую машину, П. Яблочков — электрическую лампочку накаливания и А. Попов — беспроволочный телеграф. Россия дала литературе Толстого и Достоевского, химии Бутлерова и Менделеева, физиологии Сеченова и Павлова, театру — Станиславского, Дягилева и Шаляпина, музыке Чайковского, Глинку, Мусоргского и Скрябина, войне — Суворова и Кутузова, и в самых тяжких условиях построила самую человечную государственность.

Изобретения Ползунова, Яблочкова, Попова и Махонина (синтетический бензин) реализовать в России было почти невозможно, ибо не было базы. Наша автомобильная промышленность не развивалась, ибо для автомобилей не было дорог. Дорог не было потому, что на каждого жителя пришлось бы слишком большое количество вёрст шоссе, и 3-5 месяца в году русская зима делала ненужными никакие шоссе. Автомобильная промышленность была связана путами, которые не имели отношения к политическому строю страны.

Наша бедность тоже не имеет к строю никакого отношения. Наша бедность обусловлена географической обездоленностью России. История России — история преодоления географии России и история того, как дух покоряет материю, а история САСШ — история того, как материя подавляет дух.

ДВА ПОЛЮСА

Нет более крайних противоположностей, чем история России и САСШ.

САСШ — наиболее республиканская страна в мире, страна, которая основала свою национальную самобытность на революционном восстании против английской монархии. Россия — страна, которая сохранила своё национальное существование, благодаря монархии. Россия воевала больше всех. САСШ воевали меньше всех. Основные наши войны были оборонительными. САСШ вели исключительно наступательные войны: Германия и Япония завоёвывать САСШ не собирались.

Ещё сто лет назад на юге и западе САСШ правительство платило за скальп взрослого индейца пять долларов, за скальп женщины и ребёнка по три и два доллара. В то же время завоёванные кавказцы делали свои миллионы на «русской нефти», из русских — не сделал никто. Завоёванный князь Лорис-Меликов был премьер-министром, а Гончаров повествует о том, как русское правительство боролось против «спаивания туземцев» и запретило продажу спиртных напитков к востоку от Иркутска — и для русских в том числе. Всё это отличается от политики Англии в Ирландии или Швеции в Финляндии. Англия ограбила ирландцев до нитки и превратила их в полубатраков. Швеция захватила в Финляндии огромные земельные богатства, и финское крестьянство вело свои знаменитые «дубинные войны». Россия отвоевала от Швеции Прибалтику и Финляндию, не ограбила никого, оставила в Прибалтике и в Финляндии их старое законодательство, администрацию и даже аристократию — прибалтийские немцы стояли у русского Престола, и генерал Маннергейм был генерал-адъютантом Его Величества.

Наши оборонительные войны были безмерно тяжки. Американские наступательные войны были чем-то вроде наших черемисских войн или похода Ермака Тимофеевича: в основном это были войны с дикарями.

С начала семнадцатого века, примерно триста лет, в исключительно благоприятных условиях американцы «делали доллары», но кроме долларов они не сделали ничего. Им не мешал никто. Мы за это же время пережили, если не считать Смутного времени, а до него сожжения Москвы Девлет-Гиреем (1571) — такие блага мира и свободы:

· Войну с Польшей за Смоленск, Полоцк и Псков, а не за Варшаву или Краков;
· Войну со Швецией, которая была разбита у Полтавы, а не у Стокгольма;
· Войну с Францией, которая была решена у Бородина и Березины, а не у Нанси или Парижа;
· Крымскую войну, которая велась в Крыму, а не в Нормандии.
· Первую мировую войну 1914-1918 гг.;
· Вторую мировую войну 1941-1945 гг.

Начиная от Болеслава Смелого, захватившего Киев в начале тринадцатого века, кончая захватом Киева Иосифом Пилсудским в начале двадцатого — через Смоленск, Псков, Полоцк и Москву Польша 700 лет подряд разбивала себе голову о Россию. И, разбивши окончательно, плакалась всему миру на русский империализм.

Нам пришлось решать силой и татарское иго, и 700-летние польские интервенции и 140-летнюю блокаду России со стороны Польши, Швеции и Ливонского Ордена (1551-1703) — блокаду сознательную и планомерную, которая отрезала Россию от Запада. Пришлось силой ликвидировать блокаду России на берегах Чёрного моря, длившуюся 340 лет (1475-1812) и дополненную работорговыми налётами крымчаков на русскую землю. Ничего подобного САСШ и в помине не знали.

В последнее столетие существования Московского Царства, Россия, при населении в пять миллионов человек, держала в мирное время армию в 200 тыс. бойцов, то есть 4 % населения страны, 8 % мужского населения и четверть взрослого мужского населения страны. Для САСШ это означало бы постоянную, кадровую армию в шесть миллионов в мирное время, а мирные времена были для Москвы и Петербурга исключениями. Армия предвоенного времени в три миллиона уже кажется САСШ почти невыносимым бременем. Что было бы, если бы САСШ были вынуждены содержать шестимиллионную армию всё время и пятнадцатимиллионную почти всё время? Что осталось бы от американских свобод и от американского богатства?

Для сохранения «национальной независимости» и бытия каждого человека от нашествий Батыя в XIII веке и Германии в XX страна была вынуждена держать под оружием миллионы человек. Этих людей нужно было вооружать, одевать и кормить. Для этого нужен был аппарат, который реализовал бы воинскую повинность и собирал бы налоги. Для этого необходима была сильная и централизованная государственная власть. В войнах не на жизнь, а на смерть отсутствие этой власти означало бы гибель. Весь ход истории вёл Россию к созданию «самодержавия», для которого адекватного иностранного термина нет.

Первые поселенцы Северной Америки и её последние «пионеры» воевали только за «расширение территории». Россия воевала за своё существование. Американские поселенцы боролись с дикими и разрозненными племенами индейцев, нам пришлось ломать такие завоевательные машины, как татарские, польские, французские и германские. Мы лили кровь и деньги. Америка сберегала и то, и другое. У нас выросла некоторая гипертрофия государственной дисциплины, в САСШ — гипертрофированное чувство свободы, которое сейчас сказывается в нежелании взять на себя какую бы то ни было ответственность.

В результате тысячелетнего расширения России и четырёхсотлетнего расширения САСШ, обе нации оказались обладательницами совершенно разных территорий.

Территория САСШ охраняется от всякого нашествия двумя океанами. САСШ не имеют ни одной замерзающей гавани. Их северная граница имеет среднюю температуру Киевской губернии. Их естественные богатства огромны и расположены в самых старых областях страны.

Россия от нашествий не охранена ничем. Её реки упираются или в Ледовитый океан, или в Каспийский тупик или в днепровские пороги. Россия не имеет ни одной незамерзающей гавани — единственное государство мира, отрезанное от морей даже климатом. Из-за замерзающих рек и морей русский торговый флот бездействовал 3-6 месяцев в году — уже это ставило наш морской и речной транспорт в чрезвычайно невыгодные условия по сравнению со ВСЕМИ остальными странами мира. Половина территории России (48 %) находится в области вечной мерзлоты. Естественные богатства России, как и её реки, расположены издевательски: в центре страны нет ничего. Там, где есть уголь — нет руды и где есть руда — нет угля. В Кривом Роге есть руда, но нет угля, в Донбассе есть уголь, но нет руды. На Урале есть руда, но нет угля, в Кузбассе есть уголь, но нет руды. Пока Урал работал на древесном угле, Россия вывозила лучшее в мире железо. Когда истребление лесов и прогресс техники потребовали соседства угля и руды, то русская промышленность оказалась в заколдованном кругу. Для того, чтобы «освободить» Донбасс, нужно было покончить с кочевниками. Когда с ними было покончено — нужны были железные дороги, чтобы возить руду в Донбасс или уголь в Кривой Рог. Для железных дорог нужно железо. Для железа нужны железные дороги. Эту проблему до сих пор не решили экономически: да, можно возить руду с Урала в Кузбасс или уголь из Кузбасса на Урал — но сколько это стоит?!

Золото и нефть, уголь и руда разбросаны по окраинам страны. В её центре нет ничего. В Германии, Англии и САСШ всё расположено в центрах и рядом: Рур, Пенсильвания, Бирмингэм. Для транспорта имеются незамерзающие реки и порты. Есть и незамерзающая земля: строительный сезон в средней Германии равен десяти месяцам в году, а в Южной России — пяти-шести месяцам, и в северной — только трём. Даже в нашем сельском хозяйстве, традиционном промысле Святой Руси, не всё благополучно: чернозём страдает от засухи, достаточное количество влаги получает только северный суглинок. Отсюда ещё одно парадоксальное обстоятельство: на нашем тощем севере сельское хозяйство рентабельнее, чем на нашем жирном юге.

Исходное ядро русской государственности выросло в географических условиях, которые не давали никаких предпосылок для роста. В Москве не было никаких «естественных богатств», если не считать леса, который давал пушнину и в котором можно было спрятаться от татарских орд. Как торговый пункт, любой пункт нашей территории был лучше Москвы — Новгород, Киев, Вильна или Галич. Все они были ближе к культурным центрам тогдашнего мира, все они, кроме Киева, были вдали от татарских нашествий, Новгород и Киев занимали узловые пункты водного транспорта, Галич располагал богатейшими соляными копями. Москва не имела даже пахотной земли: хлеб доставлялся из-за Оки, из «Дикого поля», открытого кочевым набегам.

История САСШ повествует о благоговейном изумлении, которое охватывало первых переселенцев в Северную Америку. Джон Смит писал: «Никогда ещё небо и земля не были так согласны в создании места для человеческого жительства». Действительно: мягкий климат, плодородная земля, обилие леса и дичи, незамерзающее море с обилием рыбы, возможность почти любой сельскохозяйственной культуры умеренного климата, лесные промыслы давали сырьё для судостроения, гавани обеспечивали судостроению материальную и транспортную базу — и никаких нашествий: индейцы без боя отступали вглубь страны, поставляя оттуда меха для дальнейшего товарооборота. Это была, действительно, «Господа Бога собственная страна». Что было в Москве? Тощий суглинок, маленькая Москва-река, суровый климат, ближайшие моря отрезаны со всех сторон, и из-за Оки, с «Дикого поля» — непрерывная угроза смертоносного татарского набега.

Если в Северной Америке «небо и земля» как будто сговорились в «создании места для человеческого жительства», то в России небо и земля, климат и география, история и политика как будто сговорились, чтобы поставить народ в казалось бы совершенно безвыходное положение: а ну-ка, попробуйте!

Если диаметрально противоположные геополитические предпосылки создали два разных, но сильнейших государства последнего столетия, то ясно, что решение вопроса лежит не в геополитике, а в психологии, не в материи, а в духе.

Краткий обзор преодоления материи — духом, организацией, государственными дарованиями и боеспособностью:

Ядро русской государственности к концу XV столетия имело два миллиона населения и 50 тысяч кв. километров территории. Оно было расположено в самом глухом углу тогдашнего мира, было изолировано от всех культурных центров, но открыто всем нашествиям: с севера (шведы), с запада (Польша), с востока и юга (татары и турки). Эти нашествия раз в пятьдесят лет сжигали на своём пути всё, в том числе и столицу. Оно не имело никаких сырьевых ресурсов, кроме леса и мехов, даже хлеба своего не хватало. Оно владело истоками рек, которые никуда не вели, не имело доступа ни к одному морю, кроме Белого, и по всем геополитическим предпосылкам не имело никаких шансов сохранить своё государственное бытие. За четырста лет это «ядро» расширило свою территорию в четыреста раз — от 50.000 до 20.000.000 кв. километров.

Это ядро 400-500 лет долго и напряжённо воевало за своё государственное бытие и за личное бытие его граждан. Наши основные войны — со Швецией, Польшей, татарами и турками — длились веками, это были войны на измор и на выносливость. После всех этих войн наши противники перешли на задворки современного человечества. Если в 1480 году население Царства Московского составляло 6 % населения Австрии, Англии, Германии, Испании, Италии и Франции вместе взятых, то перед Первой мировой войной Российская Империя имела 190 миллионов населения, из них 130 миллионов русского, против 260 миллионов населения перечисленных шести держав Европы вместе взятых. Без революции 1917 года население Российской Империи превышало бы население этих держав.

Государственная организация Великого Княжества Московского, Царства Московского и Империи Российской всегда превышала организацию своих конкурентов, противников и врагов — иначе ни Великое Княжество, ни Царство, ни Империя не выдержали бы этой борьбы не на жизнь, а на смерть. Все наши неудачи и провалы наступали именно тогда, когда нашу организацию мы подменяли чьей-либо иной. Неудачи и провалы выправлялись тогда, когда мы возвращались к нашей организации.

В русской монархии концентрировались все организационные данные русского народа и русской государственности. И так будет в дальнейшем.

И.Л. Солоневич