Анабасис, цитаты

Некоторые цитаты «Анабасиса» Ксенофонта. Статья о книге.

КНИГА I

Клеарх: «Я не знаю, правильно ли я поступлю, но я выберу вас и вместе с вами претерплю всё, что выпадет на нашу долю. Никто никогда не вправе будет сказать, что, приведя эллинов к варварам, я предал эллинов и предпочёл им дружбу варваров. Раз вы не хотите мне повиноваться, я последую за вами и претерплю всё, что бы мне ни пришлось испытать. Ведь вы являетесь для меня и отечеством, и друзьями, и соратниками, и, не разлучаясь с вами, я буду в почёте, где бы я ни находился, а без вас, думается мне, я не смогу ни оказать услуги другу, ни отомстить врагу. Итак, знайте, я буду с вами, куда бы вы ни пошли».

Клеарх сказал: «Я советую немедленно уничтожить этого человека, чтобы впредь не нужно было его остерегаться, и у нас была бы возможность делать добро тем, которые оказываются преданными людьми». То же самое мнение, по его словам, было высказано и другими.

Кир, по мнению всех близко его знавших, самый достойный занять царский престол из всех персов, живших после Кира Старшего.

Кир сразу объявил, что выше всего он ставит отсутствие обмана при заключении договора и союза, а также когда даётся какое-либо обещание. Поэтому подвластные города и частные лица верили ему. Даже и враг, если Кир заключал с ним договор, был уверен, что он не испытает ничего противоречащего условиям договора. Поэтому, когда он воевал с Тиссаферном, все города, кроме Милета, добровольно предпочли Кира Тиссаферну.

Он стремился превзойти всех, кто делал ему добро и причинял ему зло. Многие только ему одному стремились отдать и своё достояние, и города, и даже жизнь. Никто не мог сказать, будто он позволяет злодеям и дурным людям насмехаться над собой, т.к. он наказывал их более беспощадно, чем другие. Можно было видеть вдоль больших дорог людей без ног, рук или глаз. И во владениях Кира всякий эллин или варвар, не сделавший ничего дурного, мог безопасно ездить со своим имуществом, куда хотел.

Он особенно отличал людей — храбрых на войне. Он назначал начальниками покорённых областей тех, в ком заметил готовность подвергаться опасности, а затем чтил их и другими дарами. Храбрые оказывались достойными самых больших богатств, а трусы должны были стать их рабами. Поэтому у него не было недостатка в людях, готовых подвергнуться опасности. Если кто-либо выделялся своей справедливостью, то, желая показать пример, он давал ему возможность жить богаче, чем жили те, которые достигли богатства путём несправедливым. Поэтому у него были дельные помощники и надёжное войско. Стратеги и лохаги понимали, что выгоднее хорошо служить Киру, чем просто получать месячное жалованье. В случае удачного выполнения его поручения, он никогда не оставлял усердия без вознаграждения. Поэтому самые лучшие помощники в каждом деле были у Кира.

Если он замечал хорошего хозяина, который справедливо управлял вверенной ему областью и увеличивал доходы путём удачных мероприятий, он никогда ничего у него не отнимал, но всегда увеличивал его богатства.

Об искренних друзьях и помощниках он особенно хорошо заботился. Полагая, что ему самому друзья нужны для того, чтобы иметь помощников, он старался стать помощником своих друзей, если замечал у них недостаток. Кир получал подарков больше любого другого человека; и всё это он преимущественно отдавал своим друзьям, наблюдая за образом жизни каждого из них и сообразуясь с его потребностями. Ему присылали много украшений, но он говорил, что столько драгоценностей не уместится на нём, а хорошо одетые друзья — лучшее украшение мужчины. Часто, когда Кир получал особенно хорошее вино, он посылал друзьям до половины наполненные сосуды и передавал им, что долгое время ему не попадалось более приятного вина: «Посылаю его тебе и прошу распить сегодня в обществе тех, кого ты больше всего любишь». Нередко он посылал половину гуся, половину хлеба и другое, приказывая посланному сказать: «Кир ел это блюдо, и он хочет, чтобы и ты его отведал». Когда случался недостаток в сене, и он сам мог сделать запас, он посылал сено друзьям и приказывал отдать его их верховым лошадям, чтобы его друзей не возили голодные лошади. Во время путешествий, когда многие стремились его увидеть, он призывал своих друзей и говорил с ними о важных делах, чтобы все видели, кого он почитает. Поэтому, я думаю, ни одного эллина или варвара не любили так сильно столь много людей. Когда Кир был вассалом, ни один перс не ушёл от него к царю, кроме пытавшегося это сделать Оронта. А от царя многие перешли к Киру, когда они стали врагами, так как они полагали, что, став приближёнными Кира, они будут в большем почёте, чем оставаясь у царя. Когда он умер, все его приближённые, друзья и соратники, кроме Ариейя, погибли, сражаясь за Кира.

КНИГА II

Послы объявили приказ царя эллинам: ввиду его победы и смерти Кира, сдать оружие, явиться к дверям царя и там снискать себе его милость. Клеарх ответил только, что победителям не пристало сдавать оружие.

Клеанор-аркадянин, старший стратег, ответил, что они умрут, но не отдадут оружия. А Проксен-фиванец сказал: «Я недоумеваю, требует ли царь наше оружие как победитель или он просит сдать его в порядке дружеского дара. Ведь если он требует как победитель, то почему он просит, а не приходит и не берёт его сам?»

Афинянин Феопомп сказал: «У нас ничего не осталось, кроме оружия и доблести. С оружием в руках мы сможем проявить нашу доблесть, но, сдав его, мы лишимся и самой жизни».

Клеарх сказал: «Фалин, я с радостью увидел тебя, как, вероятно, и все остальные: ведь ты эллин, — и все мы тоже эллины. Оказавшись в таких тяжёлых условиях, мы спрашиваем твоего совета, как поступить. А ты, перед лицом богов, дай нам самый лучший и прекрасный, по твоему мнению, совет, и это принесёт тебе славу в будущем, когда будут рассказывать, что Фалин, некогда посланный царём к эллинам с приказом сдать оружие, на совместном совещании посоветовал им то-то. Ты ведь знаешь, что бы ты нам ни посоветовал, в Элладе непременно будут об этом говорить».

Подобный стратегический план не мог дать ничего, кроме сокрытия и бегства, но судьба оказалась лучшим стратегом.

Ночью на эллинов напал страх, и произошло смятение и шум, какие обычно случаются при панике. Клеарх приказал глашатаю призвать всех к тишине и объявить, что начальники обещают вознаграждение в один талант тому, кто укажет человека, выпустившего осла в лагерь. Когда об этом объявили, солдаты поняли, что страх был пустым и их начальники невредимы.

Вестники сказали, что явились для заключения союза. Клеарх ответил: «Сперва нам придётся сразиться, ибо у нас нечего есть, и нет такого человека, который бы решился говорить с эллинами о союзе, не позаботившись о том, чтобы они были сыты».

Клеарх был человек не только искусный в воинском деле, но и в высшей степени воинственный. Пока лакедемоняне воевали с афинянами он оставался в своём отечестве, но когда наступил мир, он убедил своё правительство в том, что фракийцы обижают эллинов, и отплыл для ведения войны. Изменив своё решение, эфоры пытались вернуть его обратно, но Клеарх не послушался и продолжал плыть к Геллеспонту. Тогда, за неповиновение, высшая власть в Спарте приговорила его к смерти. Будучи изгнанником, он направился к Киру. Кир дал ему 10000 дариков, и Клеарх не предался праздности, но собрал на эти деньги войско и воевал с фракийцами. Победив их в сражении, он грабил и разорял их страну и жил войной до тех пор, пока войско не потребовалось Киру. Тогда он отбыл для того, чтобы снова воевать вместе с Киром. Мне кажется, что такие поступки свидетельствуют о воинственности человека: имея возможность жить мирно, не унижаясь и ничего не теряя, он предпочитает воевать; вместо того чтобы предаться праздности, он трудится (т.е. воюет) и спокойному наслаждению богатством предпочитает трату денег на военные цели. Клеарх так же охотно бросал деньги на войну, как другие на какую-либо утеху. Вот до какой степени он любил войну.

Он умел лучше всех заботиться о продовольствии для войска и заготовлять его, а также внушать окружающим повиновение. Он был мрачен на вид, имел резкий голос и наказывал жестоко, иногда в порыве гнева, и порой потом раскаивался. В трудных обстоятельствах солдаты слушались его одного и не обращались ни к кому другому. Они говорили, что тогда его мрачность как бы становилась более светлой, а суровость направлялась против врагов и оказывалась спасительной, а не страшной. Когда солдаты под его предводительством одолевали врагов, то многое побуждало их совершать блестящие подвиги: тогда проявлялась смелость перед лицом врага, а страх наказания поддерживал в них дисциплину. Таков был Клеарх как военачальник. А служить под началом другого он, как говорят, не любил. Он умер, когда ему было около 50 лет.

КНИГА III

«Наше тело более способно переносить стужу, зной и труды, чем их тело. И дух наш, слава богам, тоже твёрже их духа и если только боги, как и в прежнее время, даруют нам победу, то в удел им достанутся раны и смерть».

Ксенофонт сказал: «Странный человек! Ты не понимаешь того, что у тебя перед глазами, и не помнишь воспринятого твоими ушами».

«Вы знаете: не многочисленность и не сила дают на войне победу, но враги по большей части не выдерживают натиска тех, кто устремляется на них с мужеством в сердце и уповая на помощь богов. Те люди, которые всеми способами стремятся остаться в живых на войне, по большей части кончают свою жизнь плохо и постыдно, а те, которые полагают смерть общим и неизбежным уделом человека и добиваются славной смерти, эти люди, согласно моим наблюдениям, вернее достигают старости и при жизни пребывают в более счастливых обстоятельствах».

«Когда персы и их союзники нахлынули огромными полчищами, стремясь уничтожить Афины, то афиняне сами осмелились подняться на них и победили. Тогда они дали обет Артемиде принести ей в жертву столько коз, сколько ими убито врагов, но они оказались не в состоянии добыть такое количество коз и решили ежегодно приносить ей в жертву по 500 штук, и это жертвоприношение совершается и по настоящее время. Когда Ксеркс затем собрал бесчисленное войско и пошёл на Элладу, то тогда наши предки победили его предков на суше и на море. Самым великим свидетельством победы является свобода тех государств, в которых мы родились и выросли, ибо вы не преклоняетесь ни перед одним смертным правителем, а только перед богами. Вот, от каких предков вы происходите».

«Я боюсь, что, приучившись жить в лености и проводить дни в изобилии и в обществе красивых и величавых женщин и девушек мидийцев и персов, мы, подобно лотофагам, забудем дорогу домой».

Ксенофонт говорил: «Заметили вы, эллины, что враги уже считают эту страну вашей? Ведь то, на чём они настаивали при заключении договора, а именно, чтобы мы не жгли владений царя, теперь они совершают сами и жгут страну, словно она чужая».

КНИГА IV

Это прекрасные стрелки из лука, а величина их лука равнялась примерно 3 локтям и длина стрел 2 локтям с лишним; во время стрельбы они натягивали тетиву, наступая левой ногой на нижнюю часть лука. Стрелы их пробивали щиты и панцыри. Когда эллины овладевали стрелами, то пользовались ими как дротиками, снабдив их ремнями.

Они шли по глубокому снегу, и много людей изнемогало от голода. Ксенофонт подбирал упавших и недоумевал, что у них за болезнь. Но когда один из сведущих людей сказал ему, что они истощены голодом и что, съев чего-нибудь, они встанут на ноги, он прошёл к обозу и, найдя запасы съестного, стал раздавать их сам и рассылать их через людей, способных дойти до голодающих. Вкусив пищи, они вставали и шли дальше.

Скоро они услышали, что солдаты кричат «Море, море!» и зовут к себе остальных. Тут все побежали вперёд, в том числе и арьергард, и стали гнать туда же вьючный скот и лошадей. Когда все достигли вершины, они бросились обнимать друг друга, стратегов и лохагов, проливая слёзы.

Макроны спросили, могут ли эллины поклясться в этом. Стратеги ответили согласием дать и получить клятвы. Тогда макроны дали эллинам варварское копьё, а эллины макронам — эллинское, так как по представлениям макронов в этом и состоит клятва.

КНИГА V

Когда Ксенофонт стал изгнанником и поселился благодаря лакедемонянам в Скиллунте, Мегабиз прибыл в Олимпию и передал Ксенофонту вверенное ему на хранение. Приняв деньги, Ксенофонт купил для богини небольшой участок земли по указанию бога. Получилось замечательное совпадение, так как через этот участок протекает река Селинунт, и в Эфесе около храма Артемиды протекает река того же названия, и в обеих реках есть рыба и раковины. На предназначенные для богини деньги Ксенофонт также построил алтарь и храм и с этого времени всегда выделял десятую часть плодов с полей и приносил её в жертву богине, причем все местные граждане и окрестные жители, мужчины и женщины, участвовали в празднестве.

Этот участок расположен на проезжей дороге из Лакедемона в Олимпию и отстоит от храма Зевса в Олимпии примерно на 20 стадий. Храм в малых размерах повторяет великий эфесский храм, а сделанная из кипарисового дерева статуя богини походит на золотую статую в Эфесе. Около храма стоит стела с надписью: «Священный участок Артемиды. Владелец, собирающий с него доходы, обязан ежегодно приносить в жертву богине десятую их часть, а из остальных средств содержать храм. Если он этого не исполнит, ему воздаст богиня».

«Однако вам теперь надлежит быть наготове, чтобы доказать дружественным нам варварам ваше преимущество перед ними, а враждебным моссинойкам, — что они теперь будут сражаться с людьми совсем иного склада, чем солдаты, с которыми они бились, когда те не были в строю».

В амфорах была обнаружена солонина из мяса дельфинов и в различных сосудах дельфинья ворвань, которую моссинойки употребляют так же, как эллины оливковое масло. На крышах лежало много плоских каштанов без поперечных стенок. Моссинойки употребляли их в пищу, отваривая их и выпекая из них хлеба. Встретилось и вино, которое в несмешанном виде показалось кислым и горьким, но разбавленное водой имело приятный запах и вкус.

При проходе через страну дружественных моссинойков эллинам показали откормленных сыновей богатых родителей, упитанных варёными каштанами, изнеженных, чрезвычайно белых и почти одинаковых в вышину и ширину; спины их размалёваны, а спереди они сплошь покрыты татуированными цветами. Все, как женщины, так и мужчины, у них белы.

Когда попросили его дать эллинам совет, он помолился и сказал: «Если я дам вам совет по моему разумению действительно лучший, то пусть и на мою долю выпадет всяческое благополучие; если же я обману вас, то да случится обратное, так как я полагаю, что пословица "совет — дело священное" особенно приложима к настоящему случаю. Ведь если я дам хороший совет, то многие будут хвалить меня, а если я дам совет плохой, то многие из вас меня проклянут».

«Один человек отстал, не имея сил итти дальше. Я знал о нём только то, что он принадлежал к нашему войску. Я приказал тебе везти его вперёд и спасти от гибели, так как, насколько я помню, враги настигали нас». Солдат подтвердил это. «Разве, — продолжал Ксенофонт, — после того, как я послал тебя вперёд и затем подошёл с арьергардом, я не застал тебя роющим яму, чтобы похоронить того человека, и разве я не похвалил тебя? Но пока мы все стояли кругом, тот человек пошевелил ногой, и все присутствующие закричали, что он жив, а ты сказал: «Пусть себе живёт сколько хочет, а я его дальше не повезу». Тут я ударил тебя — это ты говоришь правду, — ибо ты, как я видел, знал что он жив». «Ну и что же? — сказал солдат, — разве он всё-таки не умер после того, как я показал его тебе?». «Все мы смертны, — сказал Ксенофонт, — но разве поэтому надо погребать нас живыми?».

КНИГА VI

Пришло к концу единоначалие Хирисофа на шестой или седьмой день после его избрания.

У одной из сражающихся сторон оказалось много раненых, а у другой ни одного. Эллины не могли уйти с этого места и, в конце концов, фракийцы даже отрезали их от воды. Очутившись в безвыходном положении, эллины вступили в переговоры о перемирии. Так сложились дела у аркадян.

Они постановили: если кто-нибудь в будущем помыслит о разделении войска на части — карать его смертью; войско вернуть к тому порядку, в котором оно находилось в прежнее время.

Солдаты решили подарить ему общественный мелкий скот. Он принял, но затем снова отдал обратно.

КНИГА VII

Византийцы при виде силы вторгающегося войска побежали с рынка, одни к кораблям, другие в дома, а те, что находились в домах, выбегали на улицу; некоторые спускали триэры в море, чтобы спастись на них, и все ожидали гибели, словно город был взят неприятелем.

«Представьте себе, что получится, если мы последуем нашему влечению, отомстим находящимся здесь лакедемонянам за обман и разграбим ни в чём не повинный город. Мы станем тогда открытыми врагами лакедемонян и их союзников. А какая, начнётся тогда война — об этом легко догадаться тем, кто видел и помнит недавние события. Ведь мы, афиняне, вступили в войну с лакедемонянами и их союзниками, владея 300 триэрами, обладая огромными денежными суммами и располагая ежегодным доходом с собственной страны и с чужих областей, равным 1000 талантам. Мы властвовали над всеми островами и владели многими городами в Азии и в Европе, в том числе и тем самым Византием, где мы сейчас находимся. И, несмотря на это, мы довоевались до того конца, который всем вам известен».

«Слова людей, не достойных доверия, остаются суетными, бессильными и презираемыми, а люди, известные своей любовью к правде, могут словами получить то, что другим даёт сила».

«Я, Севф, считаю, что для всякого человека, а особенно для начальника, не существует ничего более достойного, чем доблесть, справедливость и благородство. Ведь человек, обладающий этими качествами, — богат, так как у него много друзей, и другие стремятся стать его друзьями; в благоденствии у него есть с кем поделиться радостью, а если его счастье поколеблется, то у него не будет недостатка в людях, готовых оказать ему поддержку».

Ксенофонт