ШАХМАТЫ ОСТРОВА ЛЬЮИС

Находка и её судьба

Архипелаг Гебриды включает около 500 островов и простирается более чем на 400 километров вдоль западного побережья Шотландии. Льюис - самый большой и самый северный остров архипелага. Изрезанная линия побережья, пещеры, бухты и разветвлённая сеть озёр - характерные особенности острова, ни одна точка которого не находится вдали от воды. Вода определяет климат, особенности естественного освещения и характер людей. Вода задаёт направление истории и средства существования. Остров Льюис - дикая и весьма пустынная земля, тщательно хранящая свои секреты.

Шахматы острова Льюис были найдены на побережье залива Уиг (на западе острова) вместе с 14 шашками и пряжкой для ремня. Каждый предмет искусно вырезан из моржового клыка, и лишь несколько шахматных фигур изготовлены из китового зуба.

Впервые ценная находка была показана публике 11 апреля 1831 года в Эдинбурге - на заседании Общества антиквариев Шотландии. Два месяца спустя появились сообщения в прессе: местный крестьянин обнаружил на песчаном побережье "до семидесяти фигур". К сожалению, точное число найденных фигур не было зафиксировано, и это обстоятельство со временем превратилось в сложную проблему. Позднее газеты уточнили, что крестьянина зовут Малькольмом Маклеодом, а живёт он в деревне Пенни Дональд округа Уиг. Желая обратить клад в звонкую монету, Малькольм обратился в агентство Родрика Пири, купца из Сторновея - единственного города на острове.

Всего до нас дошло 78 шахматных фигур, образующих по меньшей мере четыре неполных комплекта; недостаёт 1 коня, 4 ладей и 45 пешек. Возникает дразнящий вопрос: может, отсутствующие фигуры были распроданы так же скрытно? Если да, может, они до сих пор находятся в частных коллекциях?

С самого начала льюисские шахматы стали связывать с легендарным монастырём, населённым "чёрными женщинами" из Уига. Мэдден ссылается на этот миф в своей первой публикации 1832 года, и ему вторит Шарп в Памятной записке для Общества антиквариев Шотландии. Тем не менее, у нас нет ни документальных, ни археологических свидетельств существования в тех местах какого-либо религиозного здания.

В 1851 году, когда на рынке антиквариата снова появились 11 фигур из коллекции Шарпа, было опубликовано обширное исследование Дэниэла Уилсона под названием "Археологические и доисторические анналы Шотландии". Уилсон живописует, как море постепенно смыло часть песчаного пляжа, открыв взгляду маленький каменный зал; как местный крестьянин наткнулся на это помещение и как он был встревожен, увидев там собрание эльфов или гномов, чьи таинства он нечаянно прервал. Дрожащий от страха крестьянин прибежал домой и рассказал о находке сварливой жене, которая заставила его вернуться и подобрать "необыкновенные маленькие фигурки из слоновой кости, отнюдь не случайно показавшиеся крестьянину карликовыми духами кельтского фольклора". В изложении Уилсона снова появляются таинственные монахини: он предполагает, что одинокие женщины могли вырезать шахматные фигуры, чтобы скрасить унылую монастырскую жизнь.

Национальный музей Шотландии приобрёл 11 шахматных фигур, найденных в каменной полости, которая была обнажена действием моря. Утверждалось, что полость находилась на глубине в 15 футов (4.6 метра), а фигуры были слегка покрыты песком и находились рядом с кучей золы. Место находки было обозначено как близкое к "Тай нан Каллахан дху нан Уиг" - "Дому чёрных женщин в Уиге".

Главные герои

78 известных нам фигур распределены следующим образом: в Британском музее находятся 6 королей, 5 ферзей, 10 ладей, 13 слонов, 14 коней и 19 пешек; в Национальном музее Шотландии - 2 короля, 3 ферзя, 2 ладьи, 3 слона и 1 конь.

Льюисские шахматы изготовлены в тот самый период интеллектуального и культурного расцвета. Они появились не раньше чем в 1150 году и, вероятно, не позже 1200 года - даты, определённые по стилю резьбы и деталям одежды фигур-персонажей. Однако вопрос о месте их происхождения вряд ли может быть решён достоверно. Было выдвинуто большое количество гипотез: Англия, Шотландия, Ирландия, Исландия, Дания, Норвегия... Иногда даже предполагалось, что шахматы сделаны на самом острове Льюис, однако отсутствие археологических данных делает эту версию крайне маловероятной. В то же время стилистическая связь шахмат со Скандинавией, и в частности с Норвегией, отлично соотносится с культурными и политическими связями Гебридских островов в XII веке: скандинавский мир включал в себя тогда Данию, Швецию, Норвегию, Финляндию, Фарерские острова, Исландию и Гренландию, а вместе с ними и западные шотландские острова.

Короли

8 льюисских королей восседают на богато декорированных тронах, сжимая двумя руками лежащий на коленях меч.

Королевские мантии прикреплены над правым плечом: это даёт правой руке необходимую свободу при обращении с мечом. По традиции меч символизирует как обычную физическую силу, так и неподкупное правосудие. Патерналистские черты королей у большинства из них подчёркнуты бородой. Борода одного из королей особенно роскошна; она обозначена множеством надсечек.

Два короля гладко выбриты. Волосы королей в соответствии с королевской модой того времени уложены вдоль спин и плеч в толстые косы.

Один король носит более короткую причёску - с волосами до плеч.

Королевы (ферзи)

Все 8 королев сидят на тронах примерно такой же конструкции, как и у королей. Под короной они носят покрывало - по обычаю конца XII века. Этот обычай представлен, например, в изображении Мадонны с младенцем на алтаре из Лисбьерга, хранящемся в Национальном музее Дании в Копенгагене и датированном примерно 1150 годом. В покрывало одета и символизирующая Церковь женская фигурка, использованная для креста королевы Грюнхильд; крест, изготовленный из моржовой кости, принадлежит к той же музейной коллекции и относится к 1150-1180 годам.

Характерна поза льюисских королев: они опираются подбородком на правую руку, в большинстве случаев поддерживая её за локоть левой рукой. Имеются три разновидности этого жеста: одна королева сжимает покрывало или кусок мантии между большим и остальными пальцами левой руки, а две других держат в левой руке рог. Вероятно, это винные кубки, но их символизм неясен - ведь кубки использовались во всех слоях общества и могли изготавливаться как из моржового клыка, так и из скромного коровьего рога. Природная форма рога такова, что его нельзя поставить; и потому рог приходилось держать в руках, покуда всё его содержимое не было выпито (что порой происходило очень быстро!). Можно предположить, что королевы держат кубки своих мужей.

Одеяния королев представлены в двух существенно различных вариантах. Один стиль экономичен; его поверхности гладкие и полированные. Для другого стиля характерны резкие линии и теснее расположенные складки. Эта разница в стилях, вероятно, свидетельствует о том, что шахматы создавал не один человек. Были ли фигуры изготовлены и в разных мастерских, сказать трудно.

Епископы (слоны)

Из 16 епископов семь сидят на тронах, а девять стоят. Все они носят митру (церемониальный головной убор епископов) и держат посох - закруглённую сверху палку, используемую во время службы в качестве опоры. Некоторые из стоящих епископов опираются на посох обеими руками; другие держат в одной руке посох, а в другой - Библию, либо второй рукой делают благословляющий жест. Они облачены либо в застёгнутые на шее мантии, либо в ризы, покрывающие тело целиком.

Наличие среди фигур епископов очень важно для датировки шахмат. Около 1150 года установилась мода носить митры так, чтобы её углы "смотрели" не в стороны, а прямо, как у фигур с острова Льюис. Это изменение во внешнем облике епископов хорошо заметно на печатях, которыми снабжены документы XII века. Кроме того, нам вообще не известно более раннее изображение шахматного слона в виде епископа! И хотя представляется маловероятным, чтобы епископы впервые появились на доске именно в шахматах с острова Льюис, мы, по крайней мере, можем смело утверждать, что это нововведение принадлежит XII веку.

Но что послужило тому причиной? Хотя церковь осуждала настольные игры, её служители относились к шахматам с большим энтузиазмом, так что введение в игру священника могло быть сатирой. Впрочем, к концу XII века позиция церкви смягчилась, и в XIII веке шахматная терминология стала широко применяться даже в проповедях.

Появление в шахматах епископа отражает его статус в социальной системе того времени. Фигура епископа ниже короля и королевы, однако само его присутствие на доске свидетельствует о важной роли и силе духовенства, в реальной жизни приобретавшего всё больший политический вес. Столкновения между церковью и государством в XI-XII веках стали привычными. Так, кощунственное убийство в 1170 году Томаса Бекета, кентерберийского архиепископа, дало церкви нового мученика. Смерть Бекета была прямым следствием его несогласия с королём Генрихом II в вопросе о церковных привилегиях. В 1173 году Томас объявлен святым, а Генрих принёс публичное покаяние.

Наиболее жаркий период гражданских войн в Норвегии был осложнён участием в них отрядов епископов, известных под именами "багларов" и "посошников". Под предводительством епископа города Осло они сражались с 1196 по 1202 год, выступая против дальнейшего уменьшения церковных привилегий. Не могут ли льюисские шахматные епископы находиться в прямой связи с появлением багларов? В любом случае, существование епископов-воинов делает вполне логичным их появление на шахматной доске. Шахматы - игра военного типа, а со времён первого Крестового похода количество епископов на полях сражений только возрастало. К примеру, во время третьего Крестового похода епископы Лода и Акры участвовали в битве при Хаттине - 4 июля 1187 года у Галилейского моря они шли впереди войска с частицами Животворящего креста.

Рыцари (кони)

15 рыцарей сидят верхом на крепких пони, чьи косматые гривы уложены в исландском стиле. Рыцари одеты в шлемы и вооружены для битвы; в руках у них - копья и щиты, а через плечо висят мечи.

Фигуры рыцарей дают богатую информацию об оружии и доспехах второй половины XII века. Остроконечный конический шлем с защитой для ушей и носа, введённой в употребление в XI веке, очень похож на шлемы, изображённые на знаменитом гобелене из Байо (ок. 1066-82 гг.). Некоторые рыцари носят характерный закруглённый шлем (с ободом или без), напоминающий шляпы-котелки и известный как "шапель-де-фер" - "железная шапка". Этот тип шлема присутствовал на печатях конца XII - XIII веков с изображением рыцарей на конях.

Парусоподобные щиты рыцарей имеют либо круглый, либо плоский верх. Изысканный дизайн каждого щита имитирует геральдические гербы, получившие широкое распространение к концу XII века.

Стражники (ладьи)

Сохранилось 12 стражников, каждый из которых прикрывается щитом, декорированным в том же стиле, что и щиты рыцарей. Стражники изображены как пешие воины, держащие мечи. Все, кроме одного, в шлемах, а четверо кусают верх щита. Отличное знание норвежских саг - длинной истории северных народов - помогло сэру Мэддену понять значение этого загадочного телодвижения. В 1832 году Мэдден изложил своё открытие в журнале "Археология", процитировав "Хеймскринглу" Снорре Стурлусона (ок. 1179-1241).

Стурлусон родился в Исландии, в христианском обществе с ярким, но зачастую причудливым представлением о своём языческом прошлом. Он писал:

Солдаты Одина шли в бой без доспехов, кусая свои щиты; яростные, как собаки или волки, а силой равные разъярённому быку или медведю. Враги падали к их ногам: ни огонь, ни оружие не причиняли им вреда; это неистовство было известно под названием "берсеркгангр".

Слово "берсеркер", давшее жизнь современному "берсерк", описывающему яростное неистовство, изначально могло означать "лишённый рубашки" ("bare-shirt") или "медвежья рубашка" ("bear-shirt", т. е. рубашка, выделанная из кожи медведя). Оба значения отражают дикость. Берсеркеры с острова Льюис защищены доспехами (как упомянуто выше, лишь у одного нет шлема), так что именно характерное покусывание щита передаёт их ярость и делает версию Мэддена несомненной.

Пешки

19 пешек изготовлены в одной и той же, весьма простой форме. Только они из всех фигур не имеют человеческого облика. История шахмат подсказывает, что пешки должны изображаться в виде пеших солдат, однако этот статус в льюисских шахматах уже занят ладьями. Здесь пешки представлены как неодушевлённые вертикально поставленные куски моржовой кости, не имеющие в социальном мире шахматной доски никакой индивидуальности. Позднее, в последней четверти XIII века, итальянский проповедник Якоб де Чессолис персонифицировал пешки как ремесленников, чернорабочих, трактирщиков и торговцев.

Большинство пешек представляют собой восьмигранную призму, немного сужающуюся кверху и увенчанную скруглённой верхушкой. В одном случае наверху находится подобие кнопки. Наименее заострённая пешка имеет слегка вогнутые поверхности.

Другие вариации представлены двумя "плоскими" пешками с гравировкой на боковых поверхностях и одной "плоской" пешкой повыше с маленьким трёхчастным гребешком.

Льюисские пешки сильнее других фигур различаются по размерам, и, следовательно, именно они понесли наибольшее число потерь (в предположении, что в каждом отдельном комплекте пешки были одного размера). Это обстоятельство может также означать, что в песчаной дюне было спрятано более четырёх комплектов.

Стилистические особенности

Если оставить в стороне незначительные различия в одежде, бороде, волосах или позах, все фигуры имеют одни и те же черты лица: выступающие широко раскрытые глаза, изогнутый вниз рот и слегка выдающаяся вперёд верхняя губа. Подобная однородность была вполне обычна во времена, когда никто не думал об индивидуальных портретах.

Намного больше энергии вложено в гравировку на спинках тронов. Эти маленькие пространства отведены для декоративных рисунков - от анималистического орнамента до архитектурных сюжетов.

Буйно распустившаяся листва свита в гирлянды; с геометрической точностью чередуются переплетённые арки; причудливые твари изрыгают остовы тронов, располагаясь друг напротив друга среди водоворота завитков, или в неистовстве кусают сами себя. Резьба каждого трона уникальна и состоит из форм, использовавшихся в украшениях манускриптов, в церковной архитектуре и при обработке металлов.

Наиболее близкие к льюисским шахматам черты имеют другие изделия из моржовой кости. Хранящийся в Британском музее реликварий, искусно вырезанный из цельного моржового клыка, датируется серединой XII века; схожесть его замысловатых орнаментов с украшениями некоторых льюисских фигур очевидна. Любопытно, что до переделки в реликварий, совершённой в XIV веке, этот клык, вероятно, был ножкой кресла или трона и мог быть декорирован совершенно в том же стиле, что и троны льюисских фигур. Скандинавское происхождение изделия подтверждает металлическая оправа, появившаяся в процессе трансформации в реликварий. В Национальном музее Дании в Копенгагене хранится пряжка, изготовленная во второй половине XII века; она очень похожа на пряжку, найденную на острове Льюис вместе с шахматами.

Намного сложнее оценить, в какой мере стиль резьбы льюисских шахмат определялся архитектурными формами. Дело в том, что влияние церкви и кафедральной архитектуры на произведения малых форм, гораздо менее публичные, вообще исследовано мало. Считается, что различные новшества появлялись именно в архитектуре, однако недостаток документов о других областях искусства не позволяет установить, в каком направлении шло заимствование в реальности.

Некоторую возможность для сравнения предоставляет каменная скульптура церквей Тронхейма (Норвегия), относящаяся ко второй четверти XII века. Тронхейм привлекателен тем, что там обнаружены весомые свидетельства существования мастерских, специализировавшихся на моржовой кости. Фрагмент ферзя, обнаруженный в XIX веке в алтарной части приходской церкви св. Олафа в Тронхейме, сейчас существует лишь в виде рисунка, но обнаруживает явное сходство с льюисскими ферзями.

Несколько отдельных фигур, имеющих отношение к льюисским шахматам, хранятся в музеях Ирландии, Швеции, Италии и в Британском музее. В 1832 году Мэдден описал ещё одну, найденную на западном побережье Шотландии, но впоследствии утраченную. Всё это заставляет предположить, что образные фигуры такого рода пользовались устойчивым спросом. Определить точную причину их привлекательности для людей того времени - задача сложная. Но вдруг на самом деле они были шуткой?