Интервью Петербургским художником-кукольником Александром Лузановым

У каждого из нас своя метафизическая реальность. Уже не первый век одушевляя кукол, мы давали такую реальность и им, наделяли их уникальной судьбой, дарили возможность двигаться и испытывать эмоции. Но кто придает этому большое значение? Мы ведь даже не замечаем, как много вокруг нас кукол.

«Сцены и эпизоды» поговорили с Александром Лузановым, кукольником, актером и педагогом «Школы авторской куклы», автором проекта «Между_Эколо» о том, в каком мире живут куклы, а в каком мы, о переезде в Питер, о театре и истории.

Давай начнем с вопроса о том, как ты пришел к куклам. Почему они?

Я больше всего не люблю этот вопрос! (Смеется)

Для меня это было всегда естественно, всегда рядом. Мы вообще живем в кукольной культуре. В ХХ веке кукла проникли везде: стала занимать кино, телевидение, магазины. Мы все выросли на «Спокойной ночи, малыши», где каждый вечер встречались с куклами, смотрели кукольные мультфильмы. Получается, что кукла крепко проникла в нашу повседневную жизнь. Мы все живем рядом с ними, но кто-то интересуется ими больше, чем остальные. И этим кем-то оказался я, вот и все! (Смеется)

Ты же, как я знаю, учился на актера еще. Расскажи подробнее.

Я ходил в театральную студию лет с 11. Театр для меня оказался таким миром, из которого я мог выйти в общемировую культуру. От этой студии мы часто ходили в музеи, где от экскурсоводов я узнавал о художниках Европы, Азии, о местных тоже. На экскурсиях я узнавал о том, что было раньше, и что происходит сейчас в мире искусства.

А ты ходил в эту школу не в Питере?

Это было все в Томске, в Сибири. Когда я окончил школу, я сначала, после 9 класса, пошел на столяра – резчика по дереву в профессиональный лицей, а потом поступил на актера в Екатеринбурге.

Очень актуальный вопрос ребром и в лоб: можно ли хорошо зарабатывать, играя в театре?

Вот тебе ответ в лоб и ребром! (Смеется)

Театр переживает наихудшие времена. На мой взгляд, это началось с того момента, когда в театр пришли режиссеры. С тех пор актерская профессия начала постепенно терять свои позиции, терять свою значимость. Актеры начали уходить в кино или еще куда-нибудь, растворяться. В начале 2000-х был еще один сокрушающий удар – это реалити-шоу, которые показали, что человек может быть интересен и без специального актерского образования. После этого, на мой взгляд, актерская профессия стала непрестижной: ее перестали воспринимать как вид искусства, хотя, это действительно искусство, наука. Но сейчас не время театра, сейчас время каких-то прикладных видов искусств.

Это одна из причин, по которой ты ушел к кукольники?

Да. Когда я оказался в Питере, выяснилось, что актеры тут не особо нужны, а вот куклы весьма востребованы. Умея их делать, зная что-то о них, я могу быть более полезен, чем актер.

Как ты изучал историю кукол? Просто по статьям в интернете и книгам?

Мы живем в таком уникальном городе, что это все рядом. Когда я приехал в Питер, у меня был просто шок от того, что я могу ходить по той же брусчатке, по которой ходил Достоевский. Как можно ходить по этой брусчатке, если по ней ходил Достоевский? (Смеется)

Как можно не думать о том, что вот тут рядом были проруби, из которых люди в блокаду брали воду? Это культурное наслоение, которое есть в Питере, настолько тебя пропитывает, что ты просто не можешь не заниматься искусством.

Появился легкий флер депрессии после переезда в Питер?

Да, конечно! (Смеется)

Как это отразилось на твоих куклах? Было такое, что в Сибири ты делал что-то жизнерадостное, а тут все твои куклы резко загрустили?

Нет-нет-нет. (Смеется)

Слушай, в России есть несколько центров, в которых кукла активно развивается, на которых можно ориентироваться, всегда интересно, что там происходит. Например, в Перми. У них там вообще своя история: в этом регионе не удалось до конца изгнать все местные культы, и языческие деревни продолжали бороться за своих маленьких божков. Вокруг Перми это начало приобретать очень интересные формы: в XVIII веке у них колоссально развилась деревянная скульптура. Чаще всего мастера изображали Христа, самый популярный образ был «Иисус накануне распятия»: когда он сидит, пригорюнившись (в фильме «Иван Васильевич меняет профессию» обыгрывается эта история). И вот церковь начала с этим явление бороться, потому что люди делали не просто скульптуры, они делали идола, поклонялись этим скульптурам. Из-за этого у пермяков сформировалось отдельное, специфическое видение кукол.

Но мы говорили не про это, а про то, что есть несколько центров: Пермь, Москва, Екатеринбург, (который долгое время играл весьма значимую роль, да и сейчас за Уралом тоже происходят очень интересные вещи) и Санкт-Петербург.

Знаешь, чем отличалась петербургская кукла от других? На ней всегда были более сдержанные цвета. Вообще, петербургские художники, даже, если работают яркими красками, у них все равно получается сдержанно, с легкой сероватостью. Все такое немножечко заюзанное, застаренное, на всем чувствуется печать времени. Это такой общегородской почерк. (Смеется)

Все приезжие начинают рано или поздно им проникаться. Это же красиво! (Смеется)

Меняется эстетическое восприятие мира и цветов?

Ну, да, наверное. Есть же старая шутка про то, что петербуржец в среднем различает 365 оттенков серого. И вот в кукле и в живописи это очень хорошо видно.

Сколько лет ты уже занимаешься куклами?

Лет 30 уже.

А тебе сейчас сколько?

36. Я помню момент, который для меня является точкой отсчета: я был с мамой, и попросил ее помочь слепить из пластилина фигурку. Я слепил золотую рыбку и старичка, а маму попросил слепить бабку. Бабка получилась очень примитивная и в три раза больше старичка, и мне стало жутко обидно из-за того, что придется переделывать за маму. (Смеется)

И вот этот момент для меня стал такой внутренней точкой отсчета. Кажется, мне было года 4.

Как ты придумал «Между_Эколо»? И, забегая вперед, в чем разница между скульптурой и куклой?

Мы с тобой сейчас сидим в Летнем саду, и здесь есть статуи, смотря на которые, мы понимаем, что они находятся в каком-то своем измерении, отдельной художественной реальность. Например, вот чуть подальше стоит статуя Артемиды, на бегу вытаскивающей стрелы из колчана и вставляющей в лук. Мы прекрасно понимаем, что она сейчас охотиться в каком-то другом, метафизическом лесу: в Летнем саду ведь нет зверей, ей тут бегать не за кем. У куклы понятие художественной реальности одновременно присутствует и отсутствует: она присутствует рядом с нами, мы можем ее посадить рядом на скамью, кукла будет в одной реальности с нами. Но в то же время она может легко оказаться в том метафизическом лесу, по которому бегает Артемида с луком. Этот прием очень любят в мультипликации. Какой-нибудь мальчик разговаривает с куклой, а потом говорит ей: «Отправляйся, кукла в волшебный лес» - «Вовка в тридевятом царстве», помнишь, был такой мультик.

И вот эта дуальная природа куклы всегда роднила ее с идолами. Как вот те пермские божки-идолы. Язычник молится не образу, как православные, а молится конкретному изображению. Для него вот этот пенек-идол есть и воплощение бога, и сам бог. Кукла обладает такой же природой, поэтому ее всегда немного отстраняли от главных культурных процессов, она всегда оказывалась на окраине и использовалась обычно как инструмент. Соответственно, отношение всегда было немножко несерьезное.

Эти позиции были переосмыслены в ХХ веке, когда в художественной реальности возник большой интерес к игре. Игровая реальность стала инструментом в работе как художников, так и ученых: в психологии, например, используется очень много таких приемов.

Еще я недавно подумал, что скульптура дотягивает до своего уровня все пространство нашей реальности, которое ее окружает. Летний сад – это тоже своего рода художественная реальность. И то пространство, в котором мы сидим – это не то, которое описывала Ахматова в своих стихах.

Это все присказка. (Смеется)

Давай теперь сказку!

Несколько лет назад я познакомился с уличными художниками и принял участие в паре неоднозначных, интересных для меня проектов, связанных с современным искусством. И на меня это произвело большое впечатление! Я понял, что есть целое поле непаханое для творчества, для поиска новых форм, и решил поэкспериментировать с куклами.

Какое-то время я это все обдумывал, со всеми советовался, но никто не мог дать каких-то рецептов, потому что рецептов нет! (Смеется)

Ты всегда должен сам все пробовать, что-то новое открывать. И я начал экспериментировать недалеко от мастерской на Петроградке. Я расклеивал в трещинах домов фигурки кукол, мне нужно было решить тогда чисто технические задачи: какой материал лучше подходит, как ведет себя на улице. Пока я все это клеил, мои друзья потихоньку втягивались, узнавали. И вот один мой знакомый, фотограф Вадим Штейн, предложил приклеить куклы около его дома, чтобы была возможность понаблюдать за тем, как развивается ее жизнь дальше. Так я перекочевал на Васильевский остров.

Летом приехали туристы, и кто-то из них сфотографировал куклу и выложил снимок на фейсбуке, где он моментально разлетелся и привлек очень много внимания. Очень быстро к этому подключились газеты, и начали публиковать материалы о загадочных куклах на Васильевском острове. Если честно, я был не готов к этому нежданному хайпу: я же был еще в процессе, а они уже начали фотографировать! (Смеется)

Самый смак – это подробности, которые начали разворачиваться вокруг всего этого: накануне того дня, когда появились первые снимки, у меня в квартире прорвало подводку трубы с горячей водой, когда дома никого не было. Все вещи плавали, соседи начали звонить в коммунальные службы – это было очень страшно! (Смеется)

А на следующий день после потопа мне приснился сон, в котором я видел лошадей, которые мчались мимо меня: на большой скорости передо мной проносилось много-много прекрасных коней, а я стоял в этом потоке, который не сносил, а плавно огибал , и стоял, заворожённо наблюдая. Когда я проснулся, в течение дня начала нарастать лавина постов в фейсбуке.

Первое время я старался уйти в тень, надеялся, что это все быстро пройдет. Но нет. Кто-то в интернете выдвигал версии, что мои куклы – протест против плохой работы ЖКХ, кто-то предполагал, что это следы цивилизации, которая была на месте Питера до основания города. (Смеется)

Было очень много классных комментов. И в какой-то момент я поймал себя на мысли, что я ничем не был занят, кроме отслеживания информации, которая появляется обо мне: если я видел коммент, который раскрывал мою личность, то я просил автора его убрать. Многие кукольники были в курсе этой истории. Но я достаточно быстро понял, что ситуацию нужно отпустить, потому что из-за нее я совсем не могу нормально работать.

Сама идея квеста тоже возникла в комментариях. И, когда ко мне пришли журналисты, я предложил его провести. Под хэштегом #входчерезсувенирнуюлавку люди, нашедшие куклу по моей подсказке, выкладывали свои фотографии.

Проект «Между_эколо» был как раз посвящен том, о чем мы с тобой говорили: существованию куклы в двух параллельных реальностях – нашей и художественной. Сам эксперимент заключался в том, что я помещал куклу и не в городское, и не в художественное пространство, а между. Мы как бы видим фарфоровую статуэтку в конкретной трещине здания, понимаем, что ее туда приклеил я, но в то же время композиция похожа на то, будто кукла выходит из пещеры в наш мир – вот она, художественная реальность. Часто место само диктовало правила игры, вносило свои коррективы, и статуэтка оказывалась на пересечении разных контекстов: моего авторского видения, информации из сети, истории локации, отношения жителей, контекста времени того, когда кукла возникла на данном месте, что с ней было дальше, сколько она там продержалась.

Вообще, судьба куклы – это тоже очень интересная часть проекта. Город же тоже влияет на статуэтку: фарфор, с которым я работаю, не боится ни холода, ни жары, но при этом очень хрупок под человеческими руками. Поэтому одна из основных задач проекта «Между_эколо» была как раз в изучении взаимодействия куклы и города.

Скажи, какие куклы можно считать произведение искусства, а какие нельзя!

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, нужно разобраться в том, что вообще такое кукла. А этого определения не существует! (Смеется)

Как так?

Ну, вот так! (Смеется)

На самом деле, определение крайне условное и неточное. Были попытки изучать куклу как вид искусства. В нашем городе этим занимался Юрий Михайлович Лотман, известный искусствовед, но его это интересовало в рамках театра. Он анализировал механизм как раз театральной куклы, с которой тоже происходит очень интересная история: она существует в рамках художественной реальности пьесы, но еще через нее ребенок понимает, что происходит на сцене, то есть она выступает в роли переводчика. Кроме того, во время представления еще присутствует актер, который передает кукле свои движения, жизнь: очень сложно отделить, где заканчивается актер и начинается кукла. Наглядно эту проблему выразил Сергей Образцов через этот свой символ «шарик на руке»: обнаженная рука, на которую надет шарик является уже телом куклы, но в тоже время это все еще рука актера.

Если говорить о других видах кукол, то это все становится еще запутаннее и интереснее, потому что, если мы говорим о кукле в игре, то какие-то определения вообще теряются.

Все очень сложно!

Да. (Смеется)

Принято считать, что кукла – это какое-то антропоморфное создание и материальный объект культуры, созданный для разных форм игрового взаимодействия. Но буквально в каждом слове этой формулировки есть свои отступления. То ли у Гюго, то ли у Дюма есть такой пример: если ребенок берет бревнышко и укутывает его в одеяльце, то бревнышко автоматически превращается в куклу, при этом в нем все еще нет ничего антропоморфного, но в процессе игры с этой «куклой» обращаются как с ребенком. Поэтому, вообще невозможно понять, где начинается определение куклы, а где заканчивается! (Смеется)

Но бревнышко то точно не объект искусства!

Не скажи! (Смеется)

В умелых руках актера-кукольника это будет объект искусства. Руслан Кудашов в БТК как раз делает ставку на взаимодействие актера и предмета. Предмету не обязательно быть антропоморфным, чтобы хороший актер смог вытащить из него какую-либо историю.

Хорошо, я поняла, что в театре все очень сложно и совсем размыто. А если абстрагироваться от таких кукол и взять интерьерную. Или вот кукла Барби – это искусство или неискусство?

Да, кукла Барби – это искусство.

Даже фабричная?

Да! Фабричная тем более. До ХХ века существовало несколько типов кукол (кстати, Лотман ввел эту самую кукольную типологию), и были те, которые, например, существовали для демонстрации одежды – куклы-пандоры, из явления которых потом возник манекен. Манекен – это ведь тоже кукла. Были игрушки – пупсики.
А вот кукла Барби собрала на себе несколько ролей сразу. Для нас это уже привычно, такая игрушка для девочки: мы можем покупать платья для нее в магазине или шить сами, кукла может рожать или иметь свой велосипед. Но, когда эта кукла возникла, произошел настоящий разрыв шаблонов! До Барби никто не мог и подумать, что кукла может иметь целый свой мир, вокруг которого строится множество историй. И самое удивительно, что владелицей этого мира может быть не какая-то одна особа, а любая девочка в мире, которая купит Барби, тем самым приобщившись к вселенной этого персонажа.

Я считаю, что это явление на уровне вселенных, которые возникают в фентези. И это ведь очень круто! Проработка мира, биографии и всяких разных деталей – это ведь колоссальный труд. Есть коллекционеры, которые собирают именно Барби и по их собраниям можно отследить, как менялась кукла, отвечая требованием времени, как деформировались пропорции и роли. Сначала она возникла просто как красавица, потом она начала пробовать разные профессии, что для того времени очень необычно. В 70-е она поймала волну моды на Вудсток, у нее было много костюмов, связанных именно с хипповой культурой. В 80-е Барби начала обрастать своим миром: заниматься теннисом, плаванием, встречаться с подругами. Где-то в 90-е она начала становиться общебуржуазной в общественном представлении: такой, какой кажется нам сейчас.

За 5 минут, что я отвечаю на твой вопрос, я вон сколько всего рассказал про куклу Барби! как это можно не назвать искусством?

Вообще, если кукла соответствует цели, для которой ее делали, и на это работают ее выразительные возможности, то тогда можно говорить о том, что она и является искусством.

То есть все зависит от наличия или отсутствия художественного образа?

Не совсем. Например, театральная кукла должна быть еще и невероятно подвижной, передающей все эмоции – кукольнику должно быть с ней легко. Если кукла интерьерная, то она должна быть выразительна со всех сторон, просматриваться с любой точки помещения. Такая кукла хороша еще и тогда, когда начинает менять интерьер, создавать вокруг себя какое-то пространство.

Если художник смог создать такую куклу, то она, безусловно, является предметом искусства.

Хорошо! Скажи, что такое искусство? Ты как раз закурил – будет проще отвечать. Если сложно так сходу, то скажи вначале, кто такой художник.

Художник – это тот, кто меняет взгляд на мир.

Поясни!

Есть люди, которые приносят в этот мир нечто новое: первооткрыватели, философы, изобретатели. Задача художника сделать это зримым, ощутимым, воплотить это в мире.

По этой причине на художнике всегда лежит нравственная ответственность за то, что он делает. Если он начинает увлекаться какими-то деструктивными поисками, то, прежде всего, начинает страдать от этого сам. Поэтому художественная деятельность всегда несет на себе такой риск.

Но многие (что уж там, большинство) художники как раз занимались деструктивными вещами и прослыли гениями.

Да, я это не отвергаю, в этом их подвиг. Я просто развиваю мысль о нравственной ответственности. Деструктивный опыт художника нужен тогда, когда необходимо изменить общество к лучшему.

Мне сейчас очень хочется ответить на твой вопрос о том, что же такое искусство. Это деятельность в общении с Богом. Но я не уверен, что это точно. (Смеется)

Но многие художники же не религиозны.

Это не имеет значения!

Может, стоит называть это не Богом, а просто чем-то Высшим?

Я бы сказал, что не с Высшим, а Творцом. Все-таки творческий процесс от слова «творить». И, когда ты занимаешься искусством, ты обращаешься к проблемам Творца, и ты находишься в диалоге с Творцом, как бы ты его не называл.

Как мне кажется, тут стоит говорить не только о божественном, сколько о своем внутреннем Творце. Ведь, когда ты занимаешься искусством, ты находишься в первую очередь в диалоге с самим собой.

Мне кажется, в этом разница между европейским взглядом на творчество и славянским, русским, православным – называй, как хочешь. Часто же возникает диалог между художниками разных эпох, за этим интересно как наблюдать, так и участвовать. То есть ты начинаешь копаться в тех вопросах, на которые пытались ответить люди много поколений назад, ты начинаешь замечать что-то общее. Природа явления может быть разной, но суть то одна и та же. Для меня очень важна эта вещь.

Эта традиция очень древняя. Как ты, наверное, помнишь, русские иконописцы не подписывали иконы: их цель была не в том, чтобы утвердиться в своем творчестве, а в том, чтобы понять исконный, первоначальный замысел создаваемого произведения. Через приобщение к идеалу происходило формирование художника, его взаимодействие с общекультурным миром. В этом, как мне кажется, ничего не поменялось. Можно быть современным художником, нести какие-то свои мысли, но они приобретут особую ценность, если будут сделаны в диалоге с миром.

Ты делаешь куклы по наитию или ты все детально продумываешь заранее и очень тщательно?

В театре принято считать, что хорошая импровизация – это результат долгих репетиций. Наитие возникает тогда, когда для него уже вспахано поле, когда ты хорошо разбираешься в материале, когда ты к нему готов.

Откуда ты берешь вдохновение? Что тебя толкает на диалог с Творцом?

Да ни откуда не беру! (Смеется)

А вдохновение вообще есть?

Да, конечно. Мне кажется, вдохновение – это как раз результат труда, времени, которое ты потратил на подготовку материала, отработку технических навыков. Вдохновение возникает, когда ты уже силен в техническом плане и стремишься ответить на постоянно возникающие внутренние вопросы.

А в какую сторону сейчас развивается кукольное искусство?

Мне кажется, что одна из проблем, которая давно остается актуальной – это демаргинализация мира кукол. Человек может восхищаться твоими скульптурами, работами и мыслями, но потом ты говоришь ему, что занимаешься куклами и видишь, как твоя оценка постепенно падает вниз. (Смеется)

Профессия кукольника не воспринимается как что-то серьезное – в глазах большинства это какое-то дамское рукоделие. Хотя, культурный вклад, который внес этот вид искусства очень значим. Тот же ХХ век уже невозможно представить без мира кукол.

Сейчас все уходит в виртуализацию, это затрагивает, в том числе, и мою деятельность. Мне нравятся современные сериалы, «Мир Дикого запада» в частности, которые поднимают этические вопросы, связанные с куклой – с каждым днем это становится все более и более актуальным. Потому что те персонажи, которых мы видим в сериале – это куклы.

Да, сейчас же еще в Москве открыли первый кукольный бордель.

Уже открыли? Вообще, это же начали японцы, которые сделали куклы для секса, которые имитировали все: от слюноотделения до температуры тела. И вот одна из тем, которую поднимает сериал «Мир Дикого запада» - этичность действий по отношению к куклам, насколько объект материальной культуры имеет право на свои эмоции. Здесь возникает следующая проблема: являются ли эмоции робота материалом для художника или же полноправная территория самого объекта.

Будущее уже наступило, но породило еще больше вопросов.

Сказка на закуску

Афродита дарит счастье тому, кто верно служит ей. Так дала она счастье и Пигмалиону, великому кипрскому художнику. Пигмалион ненавидел женщин и жил уединенно, избегая брака. Однажды сделал он из блестящей белой слоновой кости статую девушки необычайной красоты. Как живая стояла эта статуя в мастерской художника. Казалось, она дышит; казалось, что вот-вот она начнет двигаться, пойдет и заговорит. Целыми часами любовался художник своим произведением и полюбил наконец созданную им самим статую. Пигмалион целовал ее холодные уста, разговаривал с ней, называя самыми нежными именами. Он дарил статуе драгоценные ожерелья, запястья и серьги, одевал ее в роскошные одежды, украшал голову венками из цветов и сделал ей ложе из сидонского пурпура. Как часто шептал Пигмалион:

— О, если бы ты была живая, если бы могла отвечать на мои речи, о, как был бы я счастлив!

Но статуя была нема.

Наступили дни празднеств в честь Афродиты. Пигмалион принес богине любви в жертву белую телку с вызолоченными рогами, он простер к богине руки и с молитвой прошептал:

— О, вечные боги и ты, златая Афродита! Если вы можете дать все молящему, то дайте мне жену, столь же прекрасную, как та статуя девушки, которая сделана мной самим.

Пигмалион не решился просить богов оживить его статую, он боялся прогневить их такой просьбой. Ярко вспыхнуло жертвенное пламя перед изображением богини любви Афродиты; этим богиня как бы давала понять Пигмалиону, что боги услышали его мольбу.

Вернулся художник домой. Он подошел к статуе и — о счастье, о радость! Статуя ожила! Бьется ее сердце, в ее глазах светится жизнь. Славя великую богиню любви Афродиту и полный благодарности ей за то счастье, которое она ему послала, Пигмалион в восторге обнял прекрасную девушку, спустившуюся к нему с пьедестала. Так дала богиня Афродита красавицу жену Пигмалиону.

Н.А. Кун. «Мифы Древней Греции»

Поговорила Ефимова Елизавета

Источник: https://vk.com/scenes_episodes

#интервью@artdollclub
#авторскаякукла #художественнаякукла #искусствокуклы #куклы #скульптура #художниккукольник #коллекционнякукла #искусство