ОПРОСНИК ДЛЯ КУРЬЕРОВ
1) Как вы рассматриваете свою работу? Как временную на период учебы? Или, просто, как подработку на лето?
2) Работаете ли вы по трудовому договору или по гражданско-правовому? Выдали ли вам оригинал (копию)? С кем у вас заключен договор (кто является второй стороной договора)?
3) Сколько вы работаете часов в день? Правда ли, чтобы вас поставили на смену, нужно в графике писать большое кол-во часов (допустим 11)?
4) Как рассчитывается зарплата? Сколько в среднем получаете?
5) Есть ли задолженность перед вами у работодателя (агента)?
6) Сильно ли влияют штрафы на вашу получку?
7) В целом довольны работой? Что говорят другие курьеры?
8) Слышали ли вы о забастовке курьеров в Москве? Как вы к ней относитесь?
Появившиеся несколько лет назад на улицах крупных российских городов ребята и девушки в ярких костюмах с большими квадратными сумками за спиной обозначили новую волну распространения неустойчивой занятости на рынке труда. В условиях пандемии внимание к ним увеличилось — именно их труд обеспечивает существование тех, кто сегодня «сидит дома». Однако риски заболеть новой болезнью далеко не самая главная проблема курьеров.
Год назад на всю страну прогремела гибель 21-летнего курьера «Яндекс.Еды», умершего на работе от сердечного приступа и получившего штраф за прогул на следующий день после своей смерти. Травмы и смерти в ДТП в погоне за доставкой очередного заказа вовремя (иначе штраф), отсутствие больничных и отпусков, снижение зарплаты в одночасье — те реалии, с которыми сталкиваются работники курьерских компаний-платформ повседневно.
И в этом подходе, который вполне укладывается в метафору «адская потогонка», просматриваются мрачные перспективы для работников, чьи отношения с работодателем пока ещё находятся в рамках Трудового кодекса. Без широкого и организованного сопротивления наступлению капитала на трудовые и социальные права наёмных работников такая перспектива наступит очень скоро. И курьеры сегодня — на передовой этой классовой борьбы.
Неустойчивая занятость — вперёд в позапрошлый век!
Модель аутстаффинга, когда работник устраивается не на предприятие, а в кадровое агентство, лишаясь социальных прав и гарантий на занятость, существовала и раньше. Многие заводы использовали и продолжают использовать этот метод, чтобы сократить расходы на персонале (специализированные охотники за рабочей силой знают, где найти её подешевле) и обезопасить себя от профсоюзной деятельности (юридически такой рабочий не имел отношения к предприятию).
Но компании-платформы возвели этот подход на качественно новый уровень: формально предоставляя услугу доступа к базе клиентов, по факту они не только извлекают прибавочную стоимость у тех, кто выполняет те или иные задачи внутри платформы, но и избавляются от какой-либо социальной ответственности перед работником, а зачастую заставляют его самостоятельно обеспечивать свои средства производства, ведь юридически он «фрилансер», то есть не наёмный работник, а мелкий собственник.
Подход, который правящая идеология называет «экономикой фрилансеров», характеризуется ей как способ предоставления наёмным работникам свободы и беспрецедентной мобильности. На практике для подавляющего большинства такая форма отношений несёт повышение интенсивности и продолжительности труда, и соответственно, постоянный стресс, связанный с неустойчивым характером труда.
Квинтэссенция таких отношений — стремительно распространяющийся в западных странах «нулевой контракт», согласно которому компания оплачивает только фактически отработанные часы, не давая никакой гарантии на занятость вовсе. Вместе с тем наёмный работник с неустойчивой занятостью чаще свободен лишь формально, так как на деле весь период отдыха он находится в режиме ожидания телефонного звонка. По сути, он превращается в вещь на полке, которую капиталист может взять в любой момент, когда ему понадобится.
Мировая капиталистическая система возвращает общество в позапрошлые века, где подённая работа была естественным явлением, а фундаментальные социальные и трудовые права, потом и кровью завоёванные работниками, отсутствовали.
В борьбе за право быть работником
Конечно, такая тенденция вызвала сопротивление работников в различных странах с богатым опытом организованной пролетарской борьбы. В конце 2016 года в английском городе Дарем прогремела двухдневная забастовка учителей-ассистентов против перевода на временные контракты, остановившая работу порядка сотни учебных заведений. Курьеры британской логистической корпорации CitySprint смогли добиться повышения зарплат на четверть. А уборщикам Лондонской школы экономики удалось заставить институт отказаться от аутсорсинга и нанять всех работников непосредственно в штат. Во Франции велокурьеры объединились в профсоюз для борьбы за свои права и активно проводят акции протеста в разных городах, вынуждая работодателя идти на официальные переговоры.
Есть примеры результативности борьбы и на институциональном уровне. В результате продолжительной борьбы работников Uber и Lyft, выразившейся в забастовках и судебных тяжбах, сенатом Калифорнии был принят закон, согласно которому работники цифровых платформ будут считаться официальными сотрудниками этих компаний, а не независимыми подрядчиками, и на них будут распространяться такие социальные гарантии как страховка, декретный отпуск, минимальная заработная плата, оплата сверхурочной работы. В конце 2018 года Независимый профсоюз Великобритании, отстаивающий интересы работников в сфере неустойчивой занятости, выиграл борьбу с Uber за право водителей войти в штат компании.
Молодым — опасная дорога
В нашей стране, как и во всём мире, неустойчивая занятость, навязываемая компаниями-платформами, проявляется в разных сферах производства товаров и услуг. Но на острие классового противостояния оказывается в первую очередь курьерская молодёжь. Именно в крупных компаниях-платформах, осуществляющих доставку продуктов питания, типа Яндекса, Delivery, Самоката едва ли не острее всего чувствуются дикие формы эксплуатации. Администрации компаний ради выгоды в лёгкую меняют условия труда и принципы оплаты. Недавняя забастовка работников Delivery была вызвана тем, что неожиданно для всех курьеров компания увеличила зону доставки, что привело к сокращению зарплат и повышению количества штрафов. Администрация пошла на попятную, но участники забастовки задумались о создании профсоюза, который будет защищать их права системно.
Когда явный произвол отсутствует на уровне компании в целом, его компенсирует произвол на уровне конкретных складов, чьи директора могут в нарушении договора сами назначать смены, вводить свои штрафы, заставлять возить больше заказов за те же деньги. С этим сталкиваются, например, работники Самоката в Питере.
Отдельно стоит сказать о проблемах логистики и иных организационных вопросах, находящихся в компетенции начальства — все они решаются за счёт рядовых работников, будь то переизбыток заказов («Значит ускоришься!») или нехватка велосипедов («Ничего, пешком дойдёшь»).
Ещё одно интересное явление, когда компания-платформа использует аутстаффинг: в этом случае и так бесправный работник теряет ещё больше в зарплате, которую у него откусывает посредник-паразит. С такой схемой столкнулись, например, курьеры «ВкусВилла».
Всё это, конечно, заставляет задуматься о том, как противостоять этому беспределу сверхэксплуатации?
Что делать?
Часто можно слышать аргумент в пользу невозможности самоорганизации в курьерских компаниях-платформах, что работа там воспринимается людьми как временная, никто не планирует там оставаться навсегда.
Оставим за скобками житейскую мудрость «нет ничего более постоянного, чем временное», а также обстоятельства пандемии (оборотной стороной которой стал разворачивающийся мировой экономический кризис и, как следствие, резкий рост безработицы), резко повысившие средний возраст курьеров. Динамично развивающийся рынок курьеров в условиях слабого профсоюзного движения задаёт для капитала магистральный подход по отношению к рабочему классу — распространяя временную занятость через развитие компаний-платформ, позволяет и вовсе не биться за изменение Трудового кодекса, который попросту там не действует.
Поэтому без борьбы здесь и сейчас на смену Яндекс.Еде придёт не только Яндекс.Такси, но и Яндекс.Завод, где бесправный работник будет работать до Яндекс.Гроба. И донести это объективное знание, которое уже и так понимают всё больше и больше работников, одна из первых наших задач.
Именно поэтому молодёжь «Российского Объединённого Трудового Фронта» сегодня разворачивает работу по отстаиванию прав работников-курьеров, начиная от информационно-просветительской работы и заканчивая полноценной классовой самоорганизацией.
Алексей Пряхин