Развитие восприятия речи

Перевод отрывка из монографии «A behavior analytic view of child development» Генри Шлингера мл. 1995 года про поведенческую детскую психологию.

Одна из основных проблем при обсуждении развития языка — определить, что такое язык и чем он не является. Разумеется, постановка вопроса таким образом соответствует распространённой практике в психологии и философии — спрашивать об истинной природе различных человеческих феноменов. Например, психологи часто задаются вопросом, является ли какой-либо поведенческий эпизод языком, мышлением, признаком интеллекта и т. д. Такие вопросы ошибочны потому, что они основаны на эссенциалистском подходе в психологии. Применительно к поведению, которое мы называем языком, эссенциализм предполагает, во-первых, что существует некоторое качество или сущность, которую можно назвать языком. Одно из следствий этого исходного допущения состоит в том, что эта сущность языка существует независимо от наблюдаемого поведения. Как только такое допущение сделано, психологи и философы начинают искать свидетельства наличия языка.

Следуя картезианским философским традициям в психологии, эссенциалисты-исследователи предполагают, что истинная сущность языка находится где-то в психике. К сожалению, поскольку знания о ментальных событиях выводятся опосредованно и никогда не наблюдаются независимо, психологам приходится искать иные свидетельства их существования. Единственное свидетельство существования эссенциалистских качеств в разуме — поведение индивидов. Это значит, что в исследовании формирования речи теоретики языка должны взять жестовое и вокальное поведение маленьких детей и задаться вопросом, действительно ли ребёнок «использует» некоторый конкретный поведенческий эпизод в качестве символа, или каково «реальное» значение высказывания или является ли это истинным языком. Этот традиционный подход к изучению языка также предполагает, что язык отражает некое сущностное значение, будто значения существуют отдельно от наблюдаемого поведения в его контексте. К сожалению, словарное определение языка как «выражения или передачи мыслей и чувств посредством вокальных звуков и сочетаний таких звуков, которым приписывается значение» также отражает эссенциалистский и в основе своей философский подход, который до настоящего времени доминировал в психологических исследованиях языка.

В настоящей главе термин «язык» используется так, как это делал Беррес Фредерик Скиннер — для обозначения вербальных «практик языкового сообщества». Под «практиками» Скиннер понимал условия подкрепления в данном вербальном сообществе, которые отвечают за определённые формы и функции языкового поведения. Скиннер также отмечал, что внутри более широкого вербального сообщества существуют более специализированные сообщества или слушатели — например, социальные или научные группы, — которые контролируют более специализированные формы языкового поведения. В настоящей главе речь идёт о поведении индивидов — прежде всего говорящих, а не слушающих — внутри вербальных сообществ, определяемых действующими в них условиями подкрепления. Хотя «вербальное поведение» — термин Скиннера для обозначения языка индивида — может принимать множество форм (например, вокальную, жестовую, письменную), в этой главе обсуждается только устная речь и используется стандартный подход к её рассмотрению, представленный во многих учебниках по развитию и в других работах о развитии языка. Как и в предыдущих главах, мы ограничимся обсуждением развития языка во младенчестве — приблизительно в течение первых двух лет жизни — хотя слово «младенец» (infant), происходящее от латинского infans, буквально означает «неспособный говорить». Начнем с развития восприятия речи.

Восприятие речи

Психологи и лингвисты часто различают продуцирование и понимание языка. В этой эссенциалистской манере язык разделяется на экспрессивные (продуктивные) и рецептивные формы. Нередко утверждают, что дети могут понимать язык прежде, чем способны его продуцировать; то есть что рецептивный язык развивается раньше экспрессивного. В качестве доказательства приводится то, что поведение детей может находиться под контролем вербальных стимулов (например, как дискриминативных стимулов, Sᴰ) ещё до того, как они могут произносить «осмысленные» слова. Например, ребёнок возьмёт стакан молока и выпьет его, когда родитель скажет: «Пей молоко», — ещё до того, как ребёнок сам может произнести слово «молоко». Из таких данных неизбежно следует не только то, что рецептивный язык развивается раньше экспрессивного языка; более того, подобные данные, по-видимому, укрепляют представление, что развивается некая сущность языка.

Контроль поведения речевыми стимулами позволяет когнитивным психологам говорить о языке как о наборе «символов», «значение» которых должно быть «декодировано», чтобы быть «понятым». Позиция, отстаиваемая в настоящей книге, состоит в том, что язык не является символическим обозначением чего бы то ни было. У него нет значения отдельно от функциональных отношений, включающих поведение, поэтому слушателям не нужно ничего «декодировать».

Традиционные исследователи языка знают, что дети не «понимают» язык сразу после рождения; однако некоторые авторы утверждают, что основы понимания речи не только присутствуют у новорождённых, но и являются врождёнными. Считается, что исследования по категориальному восприятию (определяется в следующем разделе) поддерживают эту гипотезу врождённости. Однако более поздние исследования оспаривают эти первоначальные выводы и утверждают, что опыт играет более значимую роль в перцептивном поведении, связанном со звуками речи.

Категориальное перцептивное поведение у младенцев

«Категориальное восприятие» — так называют склонность младенцев реагировать по-разному (т. е. осуществлять дискриминацию) в зависимости от «категории» фонем. Фонема — это «наименьшая единица звука, которая обозначает различие в значении в данном естественном языке». В терминах анализа поведения фонемы — это наименьшие структурные единицы, которые осуществляют стимульный контроль над поведением. Первые экспериментальные данные, позволившие предположить, что люди рождаются со способностью к категориальному восприятию, были получены в исследовании Аймаса и коллег. Они использовали процедуру высокоамплитудного сосания (high-amplitude sucking, HAS) с младенцами в возрасте от 1 до 4 месяцев. Аудиальные стимулы представляли собой слоги вида согласный-гласный со смычно-взрывным (взрывным) согласным — ba и pa.

Кроме того, исследователи запрограммировали компьютер на генерацию искусственных речевых звуков, которые можно было бы варьировать в зависимости от параметра стимула, называемого «время начала озвончения» (voice onset time, VOT), — именно на нём основано различение между такими слогами согласный-гласный, как pa и ba. Время начала озвончения относится к моменту, когда голосовые складки начинают вибрировать до или после того, как мы размыкаем губы. Для звуков, которые мы воспринимаем как b, озвончение начинается либо до, либо одновременно со взрывом согласного, а для звуков, которые мы воспринимаем как p, озвончение начинается после взрыва. Компьютер может предъявлять стимулы вдоль этого континуума VOT — от –150 до +150 миллисекунд (мс) — относительно интервала от взрыва смычки до озвончения. При использовании процедуры HAS младенцы демонстрируют выраженные «смещения относительно того, где должна проходить граница между фонемами, что приводит к скачкообразному изменению восприятия при пересечении определённой границы VOT». Для англоговорящих младенцев граница VOT между ba и pa находится примерно на +20 мс, что близко к показателю у англоговорящих взрослых (25–30 мс). Англоговорящие взрослые и младенцы также не реагируют по-разному на значения VOT, которые лежат либо существенно выше, либо существенно ниже границы. Таким образом, считается, что взрослые и младенцы реагируют на различия между перцептивными категориями, но не внутри них. То, что младенцы демонстрируют такую перцептивную дискриминацию в первые недели жизни, послужило основанием для утверждений, что дискриминативное поведение наследуется и не является результатом научения.

Недавние данные оспаривают этот вывод. Первое возражение состоит в различных экспериментальных данных, показывающих, что и взрослые, и младенцы реагируют категориально как на неречевые (чистые тоны), так и на речевые звуки, то есть если существуют врождённые репертуары дискриминации, то они относятся и к неречевым звукам. Вторая линия данных исходит из исследований, демонстрирующих категориальную дискриминацию звуков человеческой речи у нечеловеческих видов, например у шиншилл. Третье возражение против врождённости категориального восприятия связано с исследованиями, показывающими, что взрослые, воспитанные в разных языках, по-разному реагируют на одни и те же значения VOT. Например, граница VOT между ba и pa у англоговорящих взрослых составляет примерно 25–30 мс, тогда как та же граница у испаноговорящих взрослых значительно ниже. Такие результаты указывают на «то, что должна существовать изменчивость в формировании речевых категорий, включая возможность смещений положения границ и добавления или исключения целых категорий». Согласно статье Элизабет Бейтс и коллег:

Мы слишком поспешили с выводом, что способности человеческого младенца к восприятию речи основаны на врождённых механизмах, специально эволюционировавших для речи. Способности младенца действительно, по-видимому, включают значительный объём врождённо заданной обработки информации. Но у нас пока нет твёрдых доказательств того, что какой-либо из этих врождённых механизмов специфичен именно для речи. Мы предполагали, что человеческая слуховая система эволюционировала, чтобы отвечать требованиям языка; возможно же, наоборот, язык эволюционировал, чтобы отвечать требованиям слуховой системы млекопитающих. Этот урок следует помнить, когда мы оцениваем другие утверждения о врождённом механизме усвоения языка (language acquisition device, LAD).

Понятно, почему некоторые исследователи предполагают, что различия в языковых способностях между людьми и другими видами обусловлены исключительно различиями в генах. В 1971 году, когда появилось исследование Питера Эймоса и коллег, в изучении языка доминировала — по крайней мере в Соединенных Штатах Америки — «теория» Хомского о врождённых механизмах порождающей грамматики. Однако в случае восприятия речи демонстрация того, что другие виды также могут реагировать по-разному на фонемные категории, ослабляет допущение о наследовании. Прежде чем рассматривать специфический механизм, должны быть полностью исключены объяснения, основанные на опыте (т. е. средовые). В случае восприятия речи существует значительный массив данных в пользу научения. Один пример, упомянутый выше, — различия в категориальном восприятии у взрослых носителей разных языков.

Другой пример связан с утратой ранней дискриминативной способности. Было обнаружено, что японские младенцы легко различают в ra и la, хотя японские взрослые испытывают трудности с этой дискриминацией даже после обширного тренинга. Ричард Аслин сделал вывод, что ещё рано классифицировать восприятие речи у младенцев как фонемное, хотя оно, видимо, начинает становиться языково-специфичным со второй половины первого года жизни. Следовательно, раннее категориальное восприятие у младенцев происходит исключительно на основе акустических, а не фонемных свойств. Этот вывод Аслина поддерживает утверждение Элизабет Бейтс и её коллег: язык эволюционировал, чтобы отвечать требованиям слуховой системы млекопитающих, которая эволюционировала для контекстов, вероятно не связанных с коммуникацией.

Когнитивная психология предполагает, что язык является набором символов, связанных с теми или иными значениями и требующими расшифровки. Поведенческий подход не согласен с такой интерпретацией и рассматривает речь как поведение, приобретающее функцию в процессе своего существования в конкретном языковом сообществе. Из этого следует иная трактовка задокументированных психологами феноменами. Например, легкость, с которой младенцы переходят к дискриминированному реагированию на слова, может быть следствием не их врожденной предрасположенности к восприятию языка, а удивительным свидетельством, что язык сформирован исходя из устройства работы нашей акустической системы.

Переводил Артем Ефремов, редактировал Иван Чистяков, иллюстрации Вероники Романовой. Подписывайтесь на не.психологию, чтобы не пропустить новые материалы!