Понимание как социальный эпизод

«Мировые гипотезы» (1942) Стефена Пеппера оформляет разнообразные интерпретации «объективных фактов» в эпистемологические паттерны. Он разрабатывает метод основных метафор и описывает четыре относительно адекватные концептуальные системы: формизм, органицизм, механицизм и контекстуализм. Книга обсуждает их преимущества, недостатки, и парадоксальные последствия попыток объединения.

Точка зарождения контекстуализма в терминологии здравого смысла и его основная метафора — это «историческое событие».

Обычно, история — это попытка оживить событие в настоящем. Но реальное историческое событие происходит сейчас. Его можно назвать «действием» — но не изолированным, а включенным в обстоятельства. Действие в контексте.

Чтобы увидеть эту основную метафору в языке, нужно использовать только глаголы: строить лодку, бежать марафон, смеяться над шуткой, выступать на собрании, узнавать тайну, решать задачу, устранять препятствие, путешествовать по стране, общаться с другом, сочинять стихотворение.

Эти сложные события состоят из взаимосвязанных активностей с постоянно меняющейся структурой, как события в сюжете романа. Мир сквозь оптику контекстуалзима состоит из действий-в-контексте.

(Пеппер, 1942, стр. 232-233).

Дескриптивный контекстуализм сталкивается с проблемой бесконечного регресса. Контекстуализм адекватен в комбинации с прагматизмом, который останавливает раздевание луковицы на полезном действии. Я разберу понимание через фреймворк функционального контекстуализма и покажу, что:

• понимание происходит снаружи;
• для понимания нужны другие люди;
• невозможно понимать что-то неправильно;
• понимание современного искусства — это активное участие в жизни сообщества, а не рефлексия в одиночестве.

Функциональный анализ разговора

Функциональный контекстуализм видит язык как активность говорящих и анализирует его как любое другое поведение — ищет провоцирующие разговор события и контролирующие его последствия. Термины здравого смысла представлены в форме разговора — как активности-в-контексте. Вопрос «Что есть понимание?» превращается в «В каком контексте появился разговор о понимании — себя или своего окружения?». Важно не то, как выглядит активность — структура , а в каких обстоятельствах появляется и как влияет на слушателей (функция). Функциональный анализ «понимания» идет в параллель со «знанием».

Философское разделение знания на процедуральное и декларативное — «знание как» делать что-либо и «знание о» чем-либо — это различие, возникающие при наблюдении за активностями на растянутом временном промежутке, и при наблюдении за контекстами, относительно которых дискриминирована активность. Еще одна граница — между знаниями о других людях и о себе, но контекстуальная метафора размывает границу между Я и Другими.

Процедуральное знание

Знание французского можно трактовать как название группы активностей. Например, окружающие могут сказать, что человек знает французский, если он:

• отвечает на французском, когда к нему обращаются на французском;
• участвует в переписке на французском;
• смеется и грустит в нужные моменты при просмотре фильма на французском;
• может перевести текст с французского и на французский;
• читает газеты на французском и позже говорит о прочитанном.

На практике в большинстве случаев достаточно демонстрации трех-четырех пунктов, чтобы человека признали «знающим французский». Разговор о категории появляется в контексте растянутых во времени наблюдений — мы говорим, что человек знает французский, даже когда он спит.

Если «Он» в высказывании заменить на «Я», то все останется прежним. Контекст фразы «Я знаю как плавать» — это не столько вид плавающего человека, сколько вода, изменение динамики телодвижений при входе в нее и относительная частота попадания воды в легкие. Если я тону в воде, то вряд ли я затем скажу, что умею плавать.

Разговор о процедуральном знании появляется в контексте категорий активностей при растянутых во времени наблюдениях.

Декларативное знание

Утверждения о знании различий модернизма и постмодернизма проверяются вопросами наподобие «Почему субъект превращается в локус социальных взаимодействий?» и «Что такое деконструкция?». Человека признают знающим, если ответы совпадают с ответами других людей. Чем больше деталей я укажу при ответе — тем больше шансов, что окружающие скажут, что я что-то знаю.

Аналогично возникает мое заявление о том, что я знаю что-то. Если в прошлом в контексте вопросов о деконструкции я издавал нечленораздельные звуки, а окружающие старались поскорее сменить тему, то маловероятно, что я буду называть себя знающим. Единственное различие между разговорами о декларативном знании от третьего и первого лица — в количестве наблюдений.

Контекст разговора о декларативном знании — контекст, относительно которого дискриминирована активность.

Социальный контекст понимания

Контекстуальная интерпретация знания как превращает вопрос понимания абстрактных концептов в документацию контекстов, относительно которых дискриминирована активность. В таком смысле голуби понимают сложные идеи. В работе Ричарда Геррнштейна и Дональда Лавленда (1964) голуби распознавали людей на изображениях. Если поведение голубя меняется в контексте людей на фотографии, то он «знает, кто такие люди». В работе Ватанабэ, Сакамото и Вакита (1995) голуби знали разницу между произведениями Моне и Пикассо.

Исследования с голубями наглядно показывают контекстуальность «понимания», потому что единственный способ менять активность невербальных организмов — управлять контекстом. Для стороннего наблюдателя очевидно, что голубь понимает разницу людей и не-людей, импрессионизма и кубизма. Но на широких масштабах наблюдения вскрывается, что понимание — доступ к кормушке в определенных контекстах.

Все контексты человеческой активности — социальные. В эпохе модерна доступ к ресурсам организован через взаимодействие с другими людьми. Социальных взаимодействий становится настолько много, что их начинают не замечать — возникает риторика несоциального одиночества. Времяпровождение в одиночестве — социальная активность, поскольку возникает только в определенных сообществах:

Человек, желающий остаться наедине с собой, считается антисоциальным или совершившим что-то постыдное. Слово, обозначающее активности, совершенные в одиночестве, означает «скрытность» и используется при разговоре о постыдных или нелегальных поступках (Шеффелин, 1976, стр. 151, о племени Калули из Папуа-Новой Гвинени).

Концепт живущего отдельно человека абсурден в контексте племенной религиозности. Сложность племенной жизни и взаимозависимость членов племени делают обособленную жизнь невозможно в лучшем случае, ужасной потерей идентичности — в худшем (Делория, 1994, стр. 195).

О понимании можно говорить при наблюдении за активностью — если человек работает на ноутбуке, он понимает как устроена операционная система. О понимании можно говорить как о контексте поведения — ответы человека совпадают с ответами людей из определенного сообщества. Аналогично ситуации с голубями, интерпретация понимания как социального эпизода превращает вопрос в исследование практик, происходящих внутри сообществ, и их взаимодействия.

Разговоры о неправильном понимании чего-либо возникают при столкновении контекстов разговора о произвольной теме. Если я говорю, что мой собеседник не понимает, в чем состоят ценности модернизма, это означает, что контекст моего разговора о модернизме отличается от контекста разговора о модернизме моего собеседника. В этом смысле мой собеседник понимает тему так же правильно — его активность дискриминирована относительно другого социального контекста. «Ты неправильно понимаешь» возникает как трансмиссия практик между двумя сообществами по механизмам аналогичным биологической гибридизации.

Понимать что-то правильно, значит беспрепятственно участвовать в динамике ресурсов сообщества. Говорящий понимает, о чем говорит, если слушатели отвечают информативно — инвестируют в дальнейшие эпизоды общения на заданную тему. Информативный ответ предполагает дальнейшие взаимодействие с членами сообщества, следовательно динамику ресурсов. «Я не понимаю концепт» — наблюдение за собой, что окружающие не инвестируют в дальнейшие эпизоды общения.

Текст: Тимур Курицын.