Эссе о догматизме и моем отвратительном самочувствии

Догматизм извечен. Догматизм изначален. Человеческое мышление принципиально догматично. Невозможно просто так принять скептические убеждения и подвергать всё сомнению. Это противоестественно для человека. Религии не скрывают свой догматизм. Они зрело относятся к тому, что некоторые свои утверждения они не могут подвергнуть сомнению. Наука и философия — незрело относятся к собственному догматизму. Они жаждат проверенного и обоснованного знания.

Но как его обосновать? Не нужно ли принять для этого что-то на веру? Оказывается, нужно (и даже больше, чем в случае с религией). Любой научный метод — догма. Логика — догма. Человеческое восприятие и вера в него — догма. Математика — догма. Эмпиризм — догма. Рационализм — догма. Всё это искусственные построения. Любые факты — на деле лишь вербальные интерпретации немых феноменологических вещей, которые сами по себе ничего не значат. Они не встроены в систему, не встроены в классификацию. Любая топология — догма. Язык — догма. Вера в то, что на языке можно выразить истину — догма. Веры в то, что человек может или не может достигнуть истины, — догмы.

О каком скептицизме говорят сциентисты и философы? Абсурд. Это слово, потерявшее свое значение. У него больше нет изначального смысла, а потому всё: эмпирики, идеалисты, материалисты, убийцы-коммунисты, мистики, йоги, ученые, попы в церквях, гомосексуалисты, нацисты, клоуны, феминистки и т. д. — могут назвать себя скептиками. Почему? Потому что это слово теперь ничего не значит. Сомнение подчинено догме — любой из вышеперечисленных. Оно теряет свое изначальное значение чистого акта недоверия, в котором нет и примеси идеалистической (математической) и эмпирической (напоминаю, что античные скептики критиковали эмпиризм, а большая часть тропов скептицизма была посвящена как раз эмпирическим проблемам) догматики.

На фоне всех этих персонажей, насилующих понятие скептицизма, я определенно ощущаю себя чужим. Впрочем, я думаю, и меня они видят чужим, абсолютно неуместным, совершенно нежелательным. В итоге я со своим скептицизмом и новой герменевтикой, не привязанной к христианской, оказываю совершенно чужеродным для современной догматики чужаком. Я не атеист, не христианин, не сциентист, не антисциентист, не агностик, не гностик, не буддист, не конфуцианец, не коммунист, не либерал, не националист, не антинационалист — в современной системе мира я Никто, а моя философия, построенная на совершенно других принципах, — Ничто.

Как бы убедителен я ни был, ко мне не будут относиться серьезно, потому что я вне всех известных человечеству догматических дискурсов. Я есть выход из них, перерождение, вечное перевоплощение. Именно поэтому хваленные научные скептики видят во мне мракобеса. Они считают, что надо во всём сомневаться. Но я и сомневаюсь во всем, например, в науке. Но именно это вызывает негодование, грубость, насмешки. Я же понимаю, что у их сомнения есть определенные границы. Отрицать это может только безумец или слепой.

И вот я нахожусь между молотом признающих свою веру, но при этом свято придерживающихся её религий, и инфантильных отрицателей собственной догматической природы в лице создающих многочисленные учения философов, а также не менее догматичных рационалистов-ученых, создавших наиболее догматическую систему за всю историю человечества, если считать по количеству догм. Вы не найдете ни в одной религии такое количество убеждений, которое можно встретить в науке.

И, конечно, на фоне успехов научного сообщества и массового наивного поклонения науке в лице как ученых, так и обывателей, я оказываюсь в невыгодном для себя положении. Я в данной ситуации похож на средневекового еретика, только в современном обществе самым эффективным средством казни для несогласных служит молчание.

Я полагаю, что мои взгляды не так уж и просто понять, так как невероятно сложно достигнуть уровня подлинного абсолютного сомнения (к которому античные скептики только подбирались). Особенно их трудно понять в условиях абсолютного догматизма, прикрытого лже-скептицизмом. Для современного интеллектуала оскорбительно признавать свою догматическую природу. Ему проще инфантильно цепляться за череду культурных случайностей, которые привели к тому, что слово «скептик» стало комплиментом, но при этом настолько распространенным, что растеряло свое содержание.

Вероятно, я обречен. Мои идеи не будут услышаны. Мой философский проект, а вместе с ним и весь массив поэзии и прозы — канут в Лету, потому что всё это в наши дни крайне не уместно. Впрочем, я никогда не сдавался, а потому, видимо, буду до конца жизни бороться за свои открытия и периодически страдать от того, что людям по природе свойственно отрицать механизмы формирования мнений, потому что сами люди и есть эти мнения. Если бы они смогли понять механизмы, то это было бы подобно самоуничтожению, разрушению самоидентификации, профессионализма, ценностей, этики, эстетики и науки.

Я не потакаю желанию слушателей, не даю им того, чего они могли бы хотеть. Я работаю не ради общественного удовлетворения, но ради того, чтобы приблизиться к пониманию этого мира и других людей. При этом я сожалею о том, что с моей смертью исследования в данном направлении прервутся, если я не смогу в достаточной мере популяризовать свою философскую дисциплину и свои художественные произведения. По сути, я нахожусь в патовой ситуации, когда для продвижения следовало бы нагло врать и разбрасываться обещаниями, а также концентрировать внимание на практической пользе. Но это бы радикально противоречило духу моей философии. Вполне вероятно, что после меня ничего не останется. И я даже могу понять причину этого.

Однако очень жаль, что всё меньше людей находит со мной общий язык. Я становлюсь всё более оторванным от человечества и его достижений. И в итоге я остаюсь в этом своем исследовании совсем один, будто отвергнутый всеми умными (и не очень) людьми идиот, несущий несусветную ересь. И в итоге я имею лишь незначительную поддержку от некоторых единичных людей, периодические налеты троллей и критиканов на мой паблик, а также полное безразличие подавляющего большинства (включая подписчиков моего паблика). Порой мне кажется, что я просто сумасшедший. Мне тяжело так жить, но по-другому я не умею и даже не могу себе позволить с учетом всего сделанного.