Диалог «Похороны скептицизма»

Диалог «Похороны скептицизма»

Шадов: Здравствуйте.

Оппонент №1: Привет. Че, каких взглядов придерживаешься?

Шадов: Ну, если это можно назвать взглядами, то скептицизм.

Оппонент №1: А, ну, понятно, то есть надо во всем сомневаться! Глупая концепция.

Шадов: А кто из скептиков говорит, что НАДО во всём сомневаться? В скептицизме не имеется никакого аспекта принуждения.

Оппонент №1: Да надо, надо. Ты еще и распространяешь скептицизм же!

Ха! Понятно всё! Думаешь, что все должны быть скептиками! Ха-ха-ха! Но это догматично!

Шадов: Да нет. Скептики не считают, что все должны быть скептиками. И не считают, что все не должны быть скептиками.

Оппонент №1: Ну, глупая же концепция! Учение глупое! Догматичное! Позиция дурацкая! Слабая!

Шадов: Проблема заключается в том, что скептицизм - это не позиция, не концепция и не учение, а состояние, притом временное, в котором отсутствуют убеждения.

Оппонент №1: Но ведь нельзя быть скептиком вечно! Ха-ха! Нельзя всегда быть скептиком! Ты противоречишь своему скептицизму!

Шадов: Вы меня вообще слушаете? Скептицизм - это временное состояние. Скептик - это тот, кто может в него входить. Не более того.

Оппонент №1: Ой, да хрень! Я слышал про Сикста Импирика, ну который врач был и эмпиризмом занимался. Вот он вообще солипсист был! Ха! И он говорил, что всегда был скептиком!

Шадов: Нет, он такого не писал. Более того, сам Пиррон, если судить по текстам историков, сам периодически поддавался убеждениям. Буквально ни один абсолютный скептик не претендовал на то, что он всегда находится в состоянии скептицизма.

Оппонент №1: Но для сомнения ты ДОЛЖЕН приводить разумные основания! А! ты не приводишь их! Дурак! Ха-ха!

Шадов: Практически по поводу любого вопроса я привожу те основания, которые покажутся разумными, возможно, моему потенциальному собеседнику, но для скептика сам разум и всё его средства в корне сомнительны. Всякий критерий, который мы прилагаем к миру, создаётся людьми в виде некой базовой догмы, которая в конечном итоге ничем не подтверждается. Вопрос лишь в том, насколько глубоко зарыта эта базовая догма. Любое доказательство и формальная система строятся на той или иной изначальной догме, которая берется в качестве основания без всякого доказательства, а потому само доказательство имеет такую же ценность, как и его отсутствие. Сколько из священного текста не сделай логических ходов, от этого содержание этого текста достовернее не станет. Как сильно не верь в очевидность того или иного начала, это всё равно останется верой. В основании любого рассуждения лежит вера, а потому само рассуждение - суть вера и ничто большее.

Оппонент №1: Но есть факты! Объективные факты! Это начала! Факты!

Шадов: Факты существуют только в языке, и только таким образом они могут быть обработаны с помощью формальных систем, логики и математики, но язык сам задаёт свои правила по трактовке фактов. Тем более, многое зависит от того, какой словарь мы используем, к какой философии апеллируем и так далее. Факт - это всегда словесная интерпретация, зависящая от нашего словаря, мыслительных предрассудков и методологии.

Оппонент №1: Но ты только что произнес суждения! Ха-ха-ха! Глупая концепция!

Шадов: Да, проблема в том, что скептицизм - не есть рассуждение и не есть убеждение. Я могу усомниться в том, что все факты таковы, как я описал. Но если вы не можете доказать обратного, то это уже не моя проблема. Скептик фиксирует проблемы, но не верит их. Скептик подстраивается под собеседника, но не излагает никакую веру.

Оппонент №1: Тогда он должен вообще молчать!

Шадов: Нет. Не должен. В скептицизме нет запрета на произнесение тех или иных формулировок, потому что коренным образом отличны друг от друга утверждения и убеждения. Сказать можно всё, что угодно, но при этом не верить в это.

Оппонент №1: Глупо! Глупо! Глупо! Но зачем тогда говорить?!

Шадов: А зачем люди вне познания говорят? Разве, у языка имеется только познавательная функция? И почему нельзя с помощью языка выводить людей в сферы, которые находятся за пределами языка? Там и находится скептицизм. Но он не запрещает скептику говорить, спорить, критиковать. Более того, он даже не запрещает иметь некоторые убеждения, которые, правда, уже затронуты скептицизмом и не являются объектом фанатической веры. Всё же человек существо догматическое, и его почти сразу же захватывают убеждения. Отличие скептика от всех остальных заключается в том, что он умеет ими управлять. Догматик перетекает от одной догмы к другой, догмы им управляют, догмы им повелевают. Тут ему командует логика, там - математика, в другом месте - язык, в четвертом - религия, в пятом - этика. Он всегда подчиняется тому или иному потоку убеждений, которые не контролирует и не понимает. Убеждения стоят над человеком и разрывают его на куски. Убеждения принимают решения за самого человека.

Оппонент №1: Скептицизм без аргументов ничем не лучше догматизма без аргументов! Ха-ха! Дурак! Глупо!

Шадов: Аргументы — догма. Но в догмах нет ничего плохого. Скептик вообще не измеряет мир по мерке лучше или хуже. Я понимаю ваши рациональные предрассудки. Вы находитесь в рамках длительной философской традиции, которая запудрила вам мозги своей схоластикой. Вы хотите аргументов, но не пытаетесь взглянуть глубже. В основании любого аргумента лежит догма, то есть вера. Феномены — существуют и скептики их не отрицают, ибо к ним нельзя задать вопрос, — но они немы и из них толком ничего не следует. Воздушные замки человеческих рассуждений обволакивают феноменальный мир и пытаются его трактовать, обретая некую форму аргументов, ведущих нас к некоторому обобщению, но мы так и не решили вопрос о том, имеем ли мы вообще познавательное право проводить такой перенос от языка к логике и от логики к миру. Я, например, так и не разобрался в том, что такое язык, но он мне видится частью такого большого и целостного комплекса, который не ограничивается лишь формальными системами, но и на феноменальном уровне он привязывается к образам, воспоминаниям и эмоциям. В логике нет средств, позволяющих ухватить и малую долю языка. В языке нет средств, позволяющих достоверно ухватить малую долю реальности. Я в это, конечно, не верю, но мне бы хотелось, чтобы вы с абсолютной бесспорностью доказали обратное, и только тогда я смогу развеять свои сомнения. И так по поводу каждого мельчайшего вопроса. Сомнение имеет смысл, то есть не может быть безапелляционно отвергнуто как невозможное, если вы не можете дать абсолютного и бесспорного доказательства, а его вы дать, вероятно, не можете, потому что придется доказывать придётся, в том числе, логику, математику и вообще все возможные положения, за которые будет цепляться ваш язык. Да, я прошу у вас невозможного. Наверное, невозможного. Не знаю. Но, мне думается, ни один человек не может с абсолютной точностью и очевидностью доказать все (или хотя бы некоторые) основания, аксиомы, верования, на которых базируются его убеждения, а именно поэтому сомнение может иметь место.

Оппонент №1: Глупости, конечно! Полные глупости! Если радикальный скептик “воздерживается от суждений” без каких-либо рациональных оснований, то непонятно, чем его позиция эпистемически превосходит позицию догматика, который без каких-либо оснований для этого верит в то, во что он верит?

Шадов: Разве вообще имеет смысл ставить вопрос о том, кто и кого превосходит? Мы здесь в детскую игру играем? Или измеряем длину половых органов? Почему я вообще должен придерживаться «концепции», которая в чем-то превосходит все остальные? Вопрос не в превосходстве, а в том, что скептик может выйти за пределы догматизма и, например, обрести покой от бесконечных споров и склок, как это делали греки, либо же начать изучать эти мнения со стороны, складывая методологию особого типа, как это делаю я.

Оппонент №1: Чем необоснованное сомнение лучше необоснованной уверенности? Глупый человек! Очень глупый! Абсолютный дурак!
Шадов: А кто сказал, что оно должно быть лучше? Но я от себя добавляю, что обоснованная уверенность не лучше необоснованной. И обоснований в мире много. Существуют разные системы, которые достаточно хорошо сами себя доказывают. Да, может быть, это и красиво, хотя, я в этом сомневаюсь, но какая познавательная ценность в обосновании, если сама онтологическая способность что-то обосновывать не доказана?

Оппонент №1: Дурак! Ты не являешься радикальным скептиком, потому что у тебя есть убеждения! Ты их сейчас излагаешь! И придаешь им нормативную силу! Ха-ха-ха!

Шадов: Я уж сам решу, придаю я им нормативную силу или не придаю. Кроме того, не следует говорить «радикальный скептик». Радикальный скептицизм указывает на совершенно другую позицию. В дополнении скажу, что ни один скептик не претендовал на то, что он постоянно живет без убеждений. Это исключительно ваша выдумка. Есть состояние абсолютного скептицизма, являющееся временным. В него люди в сознательном состоянии входить по обыкновению не могут без определенной практики и сноровки. Но скептик — это тот, кто может. А вне этого состояния он может иметь любые убеждения. Хотя, вероятно, они будут затронуты скептицизмом, то есть станут подвижными и готовыми к работе, подобно пластилину.

Оппонент №1: К чему нас призывает аргумент, выводом которого является положение об бесполезности любых аргументов? Что мы должны делать с доказательством, которое доказывает, что доказательства невозможны? Каков статус рационального довода, согласно которому рациональные доводы бессмысленны?

Шадов: Собственно, к сомнению призывает. Я понимаю, что многие люди не понимают, что такое подлинное сомнение. Чистое. Оторванное от всяких убеждений. Более того, скептик не знает, полезны или бесполезны аргументы. Он думает об этом. Скептик не доказывает невозможность доказательств. Он спрашивает о том, а возможны ли они и обоснована ли ваша уверенность в них? Может быть, познание можно осуществлять без помощи языка, а, следовательно, без помощи логики. Возможно, Бог или Будда ниспошлёт нам знание, но не в виде логических и математических моделей, а, собственно, истинны как таковой? Может быть, вы зря тратите время на логику и математику, при этом имея возможность уделить внимание другим способностям человека? Возможно, логика, математика и языки — это вообще лишние звенья в познании. И, соответственно, если у нас есть в этом сомнения, то разве можно с тотальным фанатизмом и уверенностью использовать эти формальные системы и, что самое неприятное, принуждать к их использованию других? Конечно, можно, но насколько это правильно?

Оппонент №1: Никаких значимых выводов о природе человеческой рациональности подобные аргументы не могут содержать просто потому, что эти значимые выводы делали бы невозможными их самих. Ха-ха! Дурак! Ты этого не понимаешь! Глупец! Идиот! Ха-ха-ха! Твоя аргументация слаба!

Шадов: Нет. Твоя слаба. Если с помощью аргументации можно опровергнуть аргументацию, то это играет против неё. Если логика опровергает логику, то это тоже нельзя считать ей плюсом. И проблема заключается в том, что скептик не делает собственно искреннего и чистого вывода. И в этом есть некое значимое для эпистемологии свойство человека, то есть открытие чистого скептицизма. Человек после выхода из своей догматической веры в формальные системы может оказаться в пространстве без слов и символов, без образов и эмоций и понять, что в нём можно оперировать некоторыми убеждениями и реконструировать себя. Абсолютное сомнение — это очень сильное состояние, которое доступно не каждому. Более того, каждого мы и не призываем к тому, чтобы он научился погружаться в это состояние. Те, кто готовы услышать зов скептицизма, смогут узреть пустоту сквозь многочисленные речи и споры. Те, кто готовы услышать зов скептицизма, опознают тишину за бесконечными разговорами. Это настолько тонкая эпистемологическая материя, что до неё крайне трудно добраться, но добравшийся получит плод тишины и пустоты, который сможет использовать в мире догматов как для успокоения, так и для собственных исследований.

Оппонент №1: Ты считаешь, что каким-то образом тебе удалось исследовать все убеждения по всем существующим вопросам и выяснить, что ни одно из этих мнений не является надёжным, достойным того, чтобы его придерживаться! Ха-ха! Дурак! Идиот! Ха-ха! Хреново аргументируешь!

Шадов: Не считаю. Скептицизм — это такое состояние, которое не задаётся вопросом об истине. Даже если и есть такое убеждение, которого следовало бы придерживаться, это не отменяет сомнения, потому что это убеждение необходимо отыскать и в абсолютной степени доказать. Сомнение — не активный акт. Это не отрицание. Это забвение. Сомнение — это молчание наших убеждений. Классические скептики из Греции так вообще не стремились изучить все возможные мнения. Они ограничились существующими. Я же, создав философскую дисциплину, исследующую мнения, стараюсь изучать даже мнения возможные, но всё это обрамляется и поддерживается сомнением. Я не задаюсь вопросом об истине и истинности этих мнений и не исследую их с точки зрения того, какое из них лучше, а какое хуже. Для меня мнения, их онтология, их сущность и есть предмет исследования. Вопрос об истине я оставил на потом.
Оппонент №1: Но из этого тезиса никак не следует, что “воздержание от суждений” является хоть сколько-нибудь привлекательным состоянием и что к этому состоянию стоит стремиться! Дурак, глупец!

Шадов: А кто говорит о привлекательности? Для греков состояние скептицизма было способом прийти к безмятежности и прожить прекрасную и спокойную жизнь, в которой избавление от страданий происходило благодаря достижению безразличия ко всему. Это и есть абсолютный скептицизм греков, то есть один из путей решения фундаментальной этической проблемы. Для меня это часть куда большей методологической структуры, которая выполняет функцию новой герменевтики. Опять же, вопрос об истине снят. Понимание — не есть знание. Особенно, если оно представляет собой лишь попытку, подвергающуюся сомнениям.

Оппонент №1: Но почему ты, дурак, говоришь о необходимости воздержания от суждений?!
Шадов: А я говорю? Я уже несколько раз говорил, писал и даже проговаривал в нашем общем диалоге, что нет никакой необходимости воздерживаться от суждений. Её никто не распространяет. Если человек смог добраться до состояния скептицизма, достаточно редкого и сильного, то его мышление от этого в значительной мере изменится, и, вероятно, он уже никогда не станет тотальным догматиком снова. Он просто не сможет найти оснований, чтобы перестать осмыслять свои позиции, контролировать их и сдерживать. Он как человек, освобождённый от рабства, не захочет возвращаться назад к оковам, сдерживавшим его ранее. Это кружение между миром догм и сомнений станет для него естественной формой существования, которая будет наполнять его содержанием и жизненной силой. Нет никакой необходимости в воздержании от суждений. И нет в этом никакой догмы. Но если вы войдёте в это состояние, то у вас, вероятно, не получится покинуть его, не изменившись.

Оппонент №1: Каким образом вообще возможно “воздержание от суждений”, если под ним понимать отсутствие каких-либо убеждений? Убеждён ли радикальный скептик, пребывающий в этом состоянии, что он в нём пребывает? Как он поймёт, что достиг этого состояния? Дурак! Глупец! Я тебя заовнил! Ха-ха-ха!
Шадов: Убеждение — это базовый элемент человеческого бытия. Когда ты просыпаешься, то можешь заметить такое состояние, при котором у тебя нет никаких мнений, а только лишь туман мыслей и образов перед глазами. Пока ты не подумаешь о новом дне, у тебя нет убеждения в том, что наступил новый день. А, может быть, ты всё ещё спишь, но тебе приснилось, что ты проснулся. Как ты можешь быть уверен в том, что наступил новый день? Ты нажимаешь кнопку на компьютере и знаешь, что он включится. Но вдруг он не включится? С чего ты взял, что это действие будет повторяться бесконечно? С чего ты взял, что твой год рождения верен? С чего ты взял, что существуют люди вокруг тебя? С чего ты взял, что это не симуляция? Главный вопрос, можешь ли ты это всё доказать в абсолютной степени, то есть так, чтобы нельзя было привести какую-нибудь неопровержимую (нефальсифицируемую) теорию, разбивающую твоё убеждение? Задумайся о том, как много вещей ты принимаешь на веру. Задумайся о том, как много люди тебе наговорили за эти долгие годы и как много языковых игр ты освоил. Задумайся о том, что существуют или существовали множество философских школ и культур, в которых почти все наши убеждения отсутствуют. Они были не очевидны для многих людей. Что из всего известного тебе ты реально проверил сам? И проверил на каких основаниях? На основаниях индукции, в рамках которой уверовал в то, феномен включения компьютера будет повторяться раз за разом и даже сегодня, когда он сломается? О форме нашей планеты ты, например, читал из книг и, вероятно, не летал в космос и не был космонавтом. Ты веришь людям вокруг себя по наибольшему числу вопросов, хотя сам толком не знаешь, насколько им можно верить. Прочувствую всю глубину собственной наивной веры. Просмотри все свои убеждения с максимальным упорством и рефлексией. Вспомни, кто и что тебе рассказал, кто и что внушил. Прочитай свою память и низвергни её во временное забвение. Ощути поток пустоты внутри себя. Услышь тишину, которая находится за мельтешением убеждений. Они сражаются за тебя. Они пытаются вернуть тебя обратно. Они хотят владеть тобой. И они твои хозяева. До этого самого момента, пока ты не откажешься от поиска истины. Пока ты не сделаешь шаг в бездну. Описать это можно лишь образно. И прийти к этому можно лишь через длительную практику. Убеждения — фундаментальная вещь, но при должном умении можно на время покинуть их владения.
Оппонент №1: У! Лох! Дурак! Скептик ничего не смог бы делать! Ему нужно было бы только молчать! Если бы он был искренним! Лох! Дурак! Фу! Глупости какие! Идиотизм! Ужасная аргументация!

Шадов: Так скептик и не обязан уничтожать все убеждения в себе на всё время своего существования. Он вообще ничего не обязан. Более того, ни один абсолютный скептик не претендовал на нечто подобное. Ни Пиррон, ни Тимон, ни Эниседем, ни Агриппа, ни Секст Эмпирик, ни Шадов. Это гипертребование напоминает мне требование атеистов к христианам абсолютно отказаться от греха, забывая, что христианство описывает грех как некую необходимую часть природы человека. Такое гипертребование кажется довольно странным. Если ты совершил хотя бы один грех, то ты уже не христианин! Если в тебе существует хотя бы одно убеждение, то ты уже не скептик! В таком смысле, да, никто не скептик, но и ты производишь борьбу с соломенным чучелом. Скептицизм — состояние. Я всегда об этом говорил и многократно подчеркивал. Скептицизм никак не противоречит практике. Мы можем делать всё, что угодно. И, соответственно, допускаются разного рода желания, цели и прочие частные убеждения, особенно если к ним мы относимся безразлично. Впрочем, в состоянии абсолютного скептицизма действительно не поешь и ничего толком не скажешь, так как нет для этого никаких причин, но это состояние не длится постоянно. Скептицизм не является и никогда не являлся представлением о том, что нам нужно отказаться от всех убеждений как по рациональным причинам, так и про нашему желанию. Скептицизм — это лишь состояние, доступное человеку. А ты просто не понимаешь фундаментальных вещей, но стремишься что-то оспаривать, что, как мне видится, крайне нелепо ввиду того, что я в своё время не пытался принижать ни христианство, ни твою позицию, потому что, как ни странно, моё сомнение удерживает меня от того, чтобы делать однозначные и радикальные суждения об этой большой и сложной концепции. Я в целом ожидал взаимного уважения.

Оппонент №1: Но радикальный скептицизм как представление о том, что нам нужно стремиться к отказу от всех убеждений, не может быть сколько-нибудь серьёзной философской программой, потому что на каждом уровне рассмотрения он скатывается либо в более слабую версию скептицизма, либо в полную бессмыслицу! Дурак! Идиот! Ха-ха! Я победил! Я такой умный! Разнес противника! Какой же я молодец! А ты полный дурак! Драчок!

Шадов: Знаешь, мне кажется, что ты сам дурак…
Оппонент №1: Что, сука?! Мудак! Дурачок! Все слышали?! Он обозвал меня! Спровоцировал! Ты вообще где учился?! Ха, я никогда не видел такого тупого человечка! Ваган! Медоед! Пиздим его! За Иисуса Христа! Вот дебил! А еще я помню, ты на меня косо посмотрел год назад! Я тогда ничего не сказал! но сейчас! Пиздец! На христиан нарвался, мудак тупой! Я тебя разъебу на любых дебатах, дурачок! Ты просто чмо! Ничтожество! Ха-ха-ха-ха! Анус! Анус! Анус! ИгорьСтавровский, вызываю тебя! Ты там говорил, что статью его читал! Разнеси её! Скептицизм — говно! А ты дурачок! Ха-ха-ха! Приезжай в Орехово-Зуево! Мы тебя ножичками потыкаем, мудак тупой! Анус! Ха-ха-ха! Медоед, срочно! Пиши ему сообщение с угрозами! Поднимайся, Йалдабогов! Все мои подсосы и фанатики! Пишите ему гадости! Следите за ним! Обсирайте его стихи! Прозу! И философию! Ха-ха-ха-ха! Как тебе нормативная сила моего ануса! Сука! Семантика бычей йалды!