Прошлое не такое, каким кажется: незнакомая древняя Земля
Спикер: Эдуард Мычко — к.г.-м.н., ст.н.с. Института Океанологии имени П.П. Ширшова РАН. Автор более 50 научных публикаций, в т.ч книг «Ископаемая летопись Янтарного края: Естественная история Калининградской области» и «Атлас древней жизни»
Доклад прозвучал 4 июля 2026 г. в рамках научно-просветительского форума «Ученые против мифов. Содержит НЛО» (организатор АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ)
Стенограмма: Ирина Долгининская
Александр Соколов: Здравствуйте, Эдуард.
Эдуард Мычко: Здравствуйте.
Александр Соколов: Друзья мои, сейчас на экране появится для вас опросик, каким был уровень свободного кислорода в атмосфере 2,7 млрд лет назад по сравнению с сегодняшним днём (21%)?
Сейчас 21%, а было, может, значительно выше, может, примерно так же, может, крайне низко, менее 1%, и кислород отсутствовал вообще полностью, атмосфера была инертной. Пожалуйста, перейдите по ссылке или с помощью QR-кода проголосуйте. Эдуард, у нас форум вообще называется «Ученые против мифов», мы 10 лет рассказываем, что прошлое было не таким. Вы нас хотите чем-то удивить?
Эдуард Мычко: Я попробую. Начну я лекцию с преамбулы, фабула немножко будет позднее. Вообще задумывались ли когда-нибудь, что нашей планете и нам с вами невероятно повезло? Повезло, причем во многом. Я не говорю про наличие жизни на нашей планете, это всем понятно, что в отличие от других планет Солнечной системы у нас есть такой феномен, как углеродная жизнь. Но, и я думаю, многие из вас знают, что наша планета находится в зоне обитаемости, это зона Златовласки. В ней еще расположены Венера на более теплой границе и Марс на более холодной, но благодаря вот этому расположению, уникальному расположению, у нас есть жидкая вода и поддержание углеродной жизни.
Еще меньше, я думаю, слушатели знают, что мы оказались, наша Солнечная система оказалась в зоне обитаемости Галактики. Если б мы были ближе к ядру, вряд ли жизнь могла быть сформирована, появиться и существовать, поскольку там высокая радиация, звезды расположены близко друг к другу. А на окраинах Галактики вот эти звезды, они обеднены различными элементами, которые у нас встречаются в твердой нашей литосфере. У нас есть активное магнитное поле, которое защищает нас от солнечного ветра, губительного для биосферы. У нас есть другой уникальный процесс, который, например, отсутствует на Марсе – это тектоника литосферных плит. Наша литосфера, она подвижна, состоит из плит, происходит субдукция, рифтогенез и прочее, всё двигается. Сама литосфера насыщена, богата различными элементами, в том числе и редкими металлами. Это очень интересно, поскольку они были сформированы не в самой Земле, эти атомы этих металлов, а в звезде первого поколения, которая существовала до нашей Солнечной системы, была взорвана, и уже из газопылевой туманности этой древней звезды сформировалась наша Солнечная система. По этому поводу поэтично заметил Карл Саган: мы сотканы из звездной пыли.
На нашей планете много уникальных, необычных феноменов, процессов, явлений, которые делают саму Землю уникальной. Есть даже такая гипотеза уникальной Земли. Она в научной среде считается такой несколько спекулятивной, антропоцентричной, но имеет место быть.
А что же еще уникального, необычного из процессов и феноменов, которые отличают нашу планету от других планет Солнечной системы? Дело в том, что у нас на Земле информация о прошлом сохраняется в геологической летописи. Это очень интересно, потому что, например, на газовых гигантах (Юпитере, Сатурне, Нептуне, Уране) просто-напросто геологическая летопись не образуется, это газовые гиганты. Мы никогда не узнаем, что происходило на Юпитере миллиарды лет назад. Все это растворилось в атмосфере. А у нас на планетах земной группы, в частности на Земле, Марсе когда-то давно, и Венере существует осадконакопление. Это уникальный процесс, и именно он формирует геологическую летопись.
Я в паре слов скажу, не буду долго останавливаться на этом процессе. Существуют разные типы осадконакопления, различные обстановки осадконакопления. То есть осадки, я говорю об осадках не атмосферных, я говорю об осадках геологических – это вот переход из рыхлого состояния осадка в твердое, про которое я немножко скажу. Осадки образуются в океанах, в морях, в реках, в горах, ледники формируют осадки, и всё это формирует вот так называемую стратосферу планеты, состоящую из геологических слоев.
Ну это, собственно, показаны биономические зоны моря, куда привносятся осадки с континента. В основном в океаны поступают осадки от центров континентов, разрушенных гор. Вот те же самые пески, и сформированные из них уже отложения песчаников – это разрушенные некогда горы.
Разные типы осадков существуют. Это вот эвапориты, соли выпадают, хемогенные осадки в морях. Это вот биогенные осадки, здесь на фотографии изображены раковинки микроскопических организмов, радиолярии, фораминиферы. Фораминиферы имеют карбонатный скелетик, радиолярии – кремнистый, и они вот тоже формируют биогенные осадки.
Существует другой процесс, из которого осадки переходят вот из такого неплотного, рыхлого состояния в твердые отложения, называется он по-научному диагенезом. Собственно, например, те же самые пески со временем, за миллионы лет, становятся песчаниками твердыми, песчаники переходят в кварциты.
Там те же самые илы становятся алевролитами, какие-то карбонатные илы – известняками, и так далее. Но вот в эти осадки во время их формирования попадают различные минералы, и там же формируются разные минералы, различные элементы, и остатки животных и растений, которые становятся во время диагенеза окаменелостями. И именно благодаря окаменелостям, благодаря вот геохимическим маркерам, минералам, палеонтологи и геологи могут читать вот эту геологическую летопись как книгу. Не полную, она обрывистая, ее сложно читать, сложно понимать, но у нас есть некие вот такие буквы и слова.
Окаменелости тоже бывают очень разные. Вот петрифицированная там древесина, инклюзы (включения в янтарях), отпечатки, псевдоморфозы. Вот трилобитик, замещенный пиритом. То есть различная минерализация разных остатков происходит по-разному.
И когда мы вот эту геологическую летопись читаем и пытаемся реконструировать миры прошлого, мы сталкиваемся с фундаментальными и сложными проблемами реконструкции, поскольку у нас в современном мире вот такие вот какие-то вымершие миры, которые мы изучаем, не встречаются.
Вот посмотрите на первую, верхнюю картинку, кто что там видит. Она когда-то в 2010 году гуляла по интернету с подписью, так якобы видит человек мир после инсульта. На самом деле это неправда. И многие люди там какие-то лекарства видели, какой-то мусор, какие-то там плюшевого медвежонка или еще чего-то. На самом деле там ничего нет. Это одна из первых генераций нейросетей, по-моему, Midjourney, вот когда ее там обучили, она еще не понимала, как рисовать, но что-то рисовала. И вот для человека нужна какая-то точка отсчета, опора, чтобы понять. Поэтому он по аналогии ищет какие-то предметы в этом вот непонятном изображении, сравнивает их и пытается найти. Ниже просто картинка генерации более современной нейросети.
И в геологии, в палеонтологии есть такой метод, который помогает нам находить аналогии и реконструировать миры прошлого. Это вот уже я подошел к фабуле. Это метод или, точнее, принцип называется принципом актуализма.
В западной литературе чаще всего встречается термин «униформизм», но на самом деле это одно и то же. Вообще о том, что какие-то явления, какие-то феномены, которые происходят сейчас, происходили аналогичным образом в прошлом, не нова. И высказывали и в Новое время, и там Михаил Ломоносов когда-то об этом говорил, много кто. Но вот популяризовал, наверное, в геологии этот принцип актуализма отец-основатель геологии, наверное, Чарлз Лайель, в своем таком многотомнике основ, начал геологии. О том, что настоящее – это ключ к прошлому.
Вот посмотрите, пожалуйста, слева изображена волновая рябь во время отлива на мягком илу. Да, ну вот это современная фотография, современное море, современный ил. Вот так формируется волновая рябь. А рядом ископаемая волновая рябь, там возрастом около миллиарда лет. Это вот даллапесчаники так называемые из Швеции, миллиард 300, если быть точнее, миллионов лет. Ну, мы видим, что они выглядят аналогично. Значит, так же само происходил отлив, таким же образом формировалась эта волновая рябь. Ну вот актуалистический подход.
Но чем глубже геологи и палеонтологи изучают вот эти процессы с актуалистической точки зрения, приходим к тому, что на самом деле не все было таким, как сейчас. И мы можем сильно заблуждаться. И актуализм требует дополнительных проверок, дополнительных исследований, и всё на самом деле в мире довольно сложно. И вот есть такой миф, что условия в прошлом не отличались, исходя из этого самого актуализма.
На ум приходит очень интересная в палеонтологии такая концепция, «дилемма Уилера» называется. Был такой палеоэнтомолог, занимался он муравьями древними, Уильям Уилер, американский палеоэнтомолог, и ему в 1905, по-моему, году была передана коллекция инклюзов (включений в янтарях) с муравьями из Кёнигсберга, которую он изучил и написал в 1910 году такую толстенную монографию, посвященную древним муравьям из балтийского янтаря. А напомню, что балтийский янтарь формировался около 34-35 миллионов лет назад.
Виды муравьев, которые он изучил и описал, они все вымершие. А роды, как более высокие таксономические единицы, они некоторые встречаются и в современном мире, то есть дожили. И он обратил на очень интересную такую вещь, что в этих инклюзах встречаются муравьи, роды которых живут сейчас исключительно в холодных условиях, и муравьи теплолюбивые, которые сейчас живут только в теплых условиях. Как он это интерпретировал? У него две были модели. Первое – то, что янтарь формировался очень продолжительное время, и чередовались теплые и холодные эпохи. Ну, в теплые эпохи обитали теплолюбивые муравьи, в холодные – холоднолюбивые. Либо янтарь формировался в высокогорьях. И в высокогорьях, как мы знаем, есть высотная зональность. Холоднолюбивые муравьи обитали в более высоких зонах, а теплолюбивые – в долинах.
Но впоследствии геологи доказали, что тектоническая активность там была минимальной, гор не было, а янтарь формировался примерно в одно и то же время, и температура не менялась, это довольно теплое время было. А потом появились находки сининклюзов. Это инклюзы, которые содержат множество включений, в том числе муравьев разных видов. И оказалось, что есть сининклюзы, где встречаются одновременно теплолюбивые и холоднолюбивые муравьи. Что это значит? Да просто-напросто раньше эти роды муравьев обитали вместе в теплых условиях, а потом разошлись. И ранние теплолюбивые муравьи стали холоднолюбивыми. Мы актуалистически полагаем, основываясь на современные виды, что вот в прошлом было так же. Да, вот находим какое-то насекомое древнее, сравниваем с современными, и говорим о палеоусловиях. А на самом деле всё было иначе. И, собственно, янтарный лес, в котором обитали эти муравьи, он был совершенно не похож на современные биомы. Там одновременно росли разнообразные хвойные, сциадопитисы, какие-то сосны, ели, при этом произрастали пальмы, дубы, какие-то растения, которые... их потомки этих растений обитают в Южной Африке. Совершенно ни на что не похожий биом. Ну просто ничего похожего в современности нет, нам не с чем сравнить.
Есть такое явление, эволюционный анахронизм называется. Все вы знаете авокадо, я думаю, многие полюбили этот плод. Родиной авокадо является Мезоамерика. Сейчас его активно культивируют, ну вот оно в дикой природе там произрастает. Но, как мы знаем, что растения эволюционируют очень часто, особенно семенные растения, коэволюционируют вместе с животными.
Да, какие-то птицы поедают семечки, распространяют их вместе с отходами производства, какие-то млекопитающие питаются. Но сейчас авокадо никто не ест, потому что оно имеет огромную вот эту такую семечку, и оно при этом еще ядовитое. Если его разгрызть, оно имеет в себе кислоту, синильную. Но как это растение коэволюционировало? Зачем такие большие плоды нужны были? И вот последние исследования говорят, что раньше-то обитали животные в Мезоамерике и в Южной Америке, которые этим авокадо питались. Это вот древние мегатерии, гигантские ленивцы. Оказалось действительно, они питались, свободно проглатывали это семечко, и распространяли растения. Сами мегатерии вымерли, а авокадо остались.
И таких примеров тоже анахронизмов эволюционных довольно много. Вот, например, стробил араукарии, очень крупные плоды, плоды чилийской пальмы. Их сейчас никто проглотить не может, и нет там таких животных, которые их ели. А раньше были, вот гомфотерии, оказалось, что на зубах у них есть остатки этой растительности, этих плодов.
Вот очень интересная такая штука в палеонтологии. Ну, вы знаете, да, стрекозы, поденки, ручейники, все видели, что у них личинка водная. Да, ну вот видели наверняка ручейника, домик у него из песчинок состоит, или вот у стрекоз хищная личинка в воде обитает. И это очень древние насекомые. Они известны с каменноугольного, пермских периодов. Но вот парадокс. Насекомых мы отпечатки находим, а личинок водных нет. Казалось бы, в водной среде сохранность ископаемых и вообще фоссилизация происходит и происходила намного лучше. И мы актуалистически раньше полагали... то есть это был такой парадокс научный: как так, вот у них личинки должны быть водные и должны лучше сохраняться, а их попросту нет. И первые вот эти вот отпечатки личинок водных появляются только с мезозоя. А что это значит? Ну, просто появились они позднее, то есть это эволюционное приобретение новое для их геолого-эволюционной истории. И актуалистический подход в этом плане неверен.
Сменялись сильно ландшафты Земли. Вот мы знаем все наверняка про последний ледниковый период, который еще не закончился, и, как мы знаем, мы живем во время межледниковья очередного, которое началось 12 000 лет назад. Но на протяжении фанерозоя и докембрия, на протяжении 4,5 миллиардов лет чередовались ледниковые эры, ледниковые периоды. И у нас есть свидетельства, что в криогении, около 700 миллионов лет назад, Земля промерзала целиком, то есть Земля была покрыта полностью льдом. Откуда мы это знаем? У нас есть свидетельства этих древних ледниковых процессов в виде древних морен — это несортированный материал, который формируется при таянии ледника, и вот таких вот валунов, которые ледник притащил. И вот такие валуны встречаются на древних экваториальных палеоширотах. То есть насколько вот совсем другая планета. То есть сложно представить, что Земля целиком промерзла, но вот, вероятно, так было.
Температура планеты и климат сильно менялись. Вот на этом графике показана кривая изменения температуры. Вот мы жалуемся, что у нас изменение климата и климат... температура средняя температура планеты поднялась там на 1-2 градуса. А, например, во время так называемого палеоцен-эоценового термического максимума, около 50 миллионов лет назад, температура, средняя температура по планете была на 16 градусов выше, чем сейчас. И никакого вымирания классического массового не было, наоборот, была диверсификация организмов. Это было такое продуктивное время для биосферы.
Изменялся состав атмосферы, очень сильно. Потому что вот там вопрос на голосование был про кислород, а вот в каменноугольном периоде благодаря увеличению площадей вот этих вот интересных лесов, которые состояли из лепидодендронов, это такие плауновидные, предки папоротникообразных, каламиты (хвощевидные), совершенно не похожие на современные леса, их было очень много. Мало того, что благодаря им сформировались залежи, гигантские залежи каменного угля, продукция кислорода увеличилась настолько, что по подсчетам ученых она достигала... процент кислорода в атмосфере достигал 35%. Сейчас это 21.
И некоторые исследователи считали и считают, что благодаря вот такой высокой концентрации кислорода именно в каменноугольном периоде обитали крупные гигантские членистоногие. Вот, например, артроплевра, многоножка, достигавшая 2 метров, меганевра – стрекозоподобное насекомое, размах крыльев у которого был около 70 см. Поскольку у насекомых пассивная трахейная система, поэтому увеличенная концентрация кислорода способствует увеличению размера. Но на самом деле это не совсем так, это, кстати, палеонтологический миф такой, поскольку очень крупные насекомые встречаются и в более поздних отложениях, например, в триасовых отложениях встречаются такие титаноптеры, гигатитаны, которые не уступали по размерам меганеврам, тоже около 60-70 сантиметров, но в триасовом периоде кислорода уже не было так много, как в каменноугольном. Вот такой интересный парадокс.
Состав гидросферы менялся. Вот, кто знаком с геологией, наверняка знает, что на протяжении фанерозоя чередовались кальцитовые и арагонитовые моря, когда больше было кальцита, меньше арагонита и так далее. Но, например, в далеком от нас архейском эоне, 4 - 2,5 миллиарда лет назад, растворы океанов представляли собой не хлорид натрия, как сейчас, а хлорид кальция. И формировались очень интересные такие вот кристаллы, ботроидные структуры в виде шариков, причем гигантской величины, до там метров в диаметре. А сейчас если они формируются, то очень маленькие.
Миф второй, что ландшафты не менялись, что вот планета имела, представляла такие же ландшафты. Этот миф вытекает из первого.
На самом деле, реконструируя ландшафты прошлого, мы сталкиваемся с тоже с фундаментальными проблемами. Вот здесь на реконструкции представлена тундростепь – это такой биом, который раскинулся на обширные территории Северной Евразии и Северной Америки около там 30-60 тысяч лет назад. И там обитали мамонты, и другая мамонтовая фауна, шерстистые носороги, туры, бизоны и так далее. И когда часто вот в научно-популярной литературе, в СМИ, освещая вопросы тундростепи, многие и художники, и те, кто пишет эти статьи, представляют себе современную тундру. Холодную, влажную, и туда, значит, помещают этих мамонтов. На самом деле нет. Тундростепь – это совершенно не похожий на современные ландшафты биом. Это такое продуктивное разнотравье, похожее на современные саванны, но холодные.
И вот есть такие очень интересные проекты, например, Плейстоценовый парк в Якутии, где пытаются интродуцировать животных, которые обитали с ледниковой эпохи, в современную тундру. Но сталкиваются с фундаментальными проблемами, например, нет тех насекомых, нет тех членистоногих, которые могут перерабатывать навоз этих животных, потому что экосистема совершенно другая.
Вот интересная такая тоже палеонтологическая штука, «улыбка чеширского кота» называется. В эдиакарском периоде обитали очень интересные организмы, эдиакарцы, большая часть из которых называется вендобионтами. Совершенно не похожие на современную и фанерозойскую фауну, мягкотелые, безраковинные, с интересной симметрией, симметрией зеркального скольжения, были с трехлучевой симметрией. И они на границе вот эдиакарского периода и кембрийского периода, около 530 миллионов лет назад, исчезают из геологической летописи. Ну, логично было предположить, и палеонтологи предполагали, что они просто вымерли. Они заместились другими животными, более прогрессивными.
Но последние находки начали говорить о том, что в кембрийских отложениях также встречаются остатки вендобионтов. Но в таких неких рефугиумах, в определенных областях. То есть они не вымерли, их не заместили, просто они перестали сохраняться в то время. Почему? Потому что в кембрийском периоде во время кембрийского взрыва появились разнообразные роющие организмы, и появилось такое явление, биотурбация, осадок перемешивался. А вот эти вот животные интересные, да, эдиакарцы, вендобионты, они обитали, паслись на бактериальных матах, и там же сохранялись в виде таких слепков. То есть осадок стал перемешиваться, перестал этот тафономический цикл происходить. И поэтому да, вот улыбка чеширского кота, улыбка осталась, кот пропал, улыбка осталась.
Ну, из этого вытекает другой миф: процессы в прошлом были такими же, как сейчас, или нет.
Ну, вот река, да, когда мы говорим о реке, мы представляем себе какую-то там Волгу, например, да, или Амазонку, или там в деревне у бабушки речку какую-то. Ну вот у ней есть какое-то русло у этой реки, она там может меандрировать и так далее. И казалось бы, ну, ну река и река, что она там сейчас так же протекает, что там 10 миллионов лет назад, что 20, что 30. А нет.
Когда геологи начали изучать аллювиальные, речные отложения древности, особенно палеозойской эры, раннего палеозоя, оказалось, что там отсутствуют русла, постоянные русла. То есть там в то время (там 400-500 миллионов лет назад) реки были, но они выглядели иначе.
Это вот такая, так называемая русловая многорукавность. А почему? Потому что почва появляется только в девонском периоде, около 400 миллионов лет назад, появляется растительность, которая формирует почву, появляется растение со сложной корневой системой, и формируются тогда же появляются реки с постоянным руслом. Вот это очень интересно, то есть реки не всегда были такими же, как сейчас. На самом деле вот такая русловая многорукавность и сейчас встречается, вот фотография из Новой Зеландии, но таких рек довольно мало в настоящее время, а раньше все реки были такие в палеозое.
Капли дождя, вот это очень интересно. На фотографии изображены капли дождя, отпечатки капель дождя на туфах возрастом 2,7 миллиарда лет. Когда начали изучать, а собственно размер этих капель, оказалось, что самые-самые крупные капли, они уступают современным, потому что атмосфера была менее плотная, чем в современности.
Ну, я думаю, это много кто знает, но изменялась продолжительность года и дня. В том же самом раннем палеозое, в кембрийском, ордовикском периодах год составлял около 400-420 дней. И Земля вращалась быстрее, за 20 часов сутки сменялись.
Луна, наша вот двойная система Земля-Луна. Мы знаем, что Луна от нас каждый год на несколько, пару сантиметров убегает, а когда-то очень давно, в том же самом гадейском эоне, около 4 миллиардов лет назад, Луна располагалась намного ближе, около 24 тысяч километров. И когда Луна проходит вокруг Земли, что происходит? Приливы и отливы. Тогда тоже были приливы и отливы, но не океана, не воды. Воды не было. Тогда были приливы и отливы ранней литосферы, то есть литосфера вздымалась, то есть горы такие образовывались, когда происходило вот вращение Луны.
Изменялись и факторы, силы эволюции. Мы, говоря о современной эволюции, говорим, имеем в виду не только там естественный отбор, и микромутации, там, гетеротопии, гетерохронии, аллометрии, очень много различных факторов. Но мы их, как правило, применяем к эукариотам, к организмам, у которых есть оформленное ядро в клетках. А древняя биосфера, доэукариотическая, была представлена исключительно бактериями и археями. Вот как происходила эволюция, что способствовало эволюции вот этой древней биосферы? А в первую очередь горизонтальный перенос генов, который для эукариот менее распространен.
Породы. Вот это тоже очень интересно. Например, на фотографии гранит рапакиви. Вот из них колонны Исаакиевского собора, например, состоят. Называют иногда его гнилым гранитом. Довольно распространенная горная порода, является такой важной частью древних платформ. И вот почему-то она в докембрии активно образовывалась, а в фанерозое таких гранитов именно нет, хотя есть другие граниты. Вот почему граниты рапакиви перестали образовываться? Это такая геологическая загадка.
И вот есть такой еще интересный миф, расширяющаяся Земля.
Я не могу сказать, что это псевдонаучная гипотеза, скорее всего, она паранаучная. Она родилась в недрах геологии, и все-таки геологами была популяризирована в свое время. О том, что когда-то Земля была маленькая, а потом она, значит, расширилась, разорвалась, все континенты образовались таким образом. Но ее популяризовали и распространяли в то время, до того как узнали, что существует тектоника литосферных плит.
Вот теории расширяющейся Земли пытаются объяснить крупных существ, которые жили в геологическом прошлом, например, динозавров, якобы гравитация была меньше, вот, и могли существовать какие-то гиганты. Но вот на этом графике хорошо видно, что самые крупные животные – это мезокайнозойское время, это такое, более, для геологической истории Земли, это более современное время. Тогда почему если Земля была совсем-совсем маленькая, почему тогда не появилось крупных организмов? То есть теория расширяющейся Земли имеет множество контраргументов, например, как могут образовываться горы за счет коллизии? Вот если она распалась, она должна быть гладкой. А мы видим горы на местах столкновения континентальных плит. Например, Индостан, Евразийской плиты, сформировались Гималаи и так далее. На самом деле очень много контраргументов, с которыми сталкивается эта гипотеза. Ну и, собственно, нет никакого механизма, который мог объяснить увеличение либо объема, либо массы. И метеоритное вещество часто приводит такой миф, что метеоритное вещество способствовало увеличению. На самом деле нет. Во-первых, литосфера не состоит из метеоритного вещества, и несложно посчитать, сколько за год выпадает метеоритного вещества, чтобы сформировать такую гигантскую планету, как Земля.
Ну, заканчивая лекцию, хочется вспомнить великого Анри Пуанкаре, у него такая последняя работа была, книга так и называлась «Последние мысли», где он задался вопросом, были ли законы природы такими же, что и сегодня, будут, останутся они такими завтра, и были ли такими, как вчера. И он приходит к выводу, что нет никакой уверенности, говорит именно так. Но возвращаясь к актуализму, к методу актуализма, просто у нас ничего другого нет. Да, мы используем этот метод, аналогии, сравнивая современные процессы с древними, просто нужно более детально вникать в это всё. Спасибо.
Александр Соколов: Спасибо, Эдуард. Давайте посмотрим, как зрители распределились по поводу количества кислорода, да? Ну, вы рассудите, правильно это или нет. Смотрите-ка, на первом месте крайне низким. А правильно?
Эдуард Мычко: Правильно, низким ответили, 48%, да. Нет, на самом деле таким же, как сейчас, потому что это было уже после события кислородной катастрофы, когда за счет фотосинтезирующих бактерий атмосфера насытилась кислородом. И по подсчетам ученых концентрация была примерно такой же, как сейчас. Но позже она повышалась в том же самом каменноугольном периоде.
Александр Соколов: Угу. Ну что ж, а сейчас геология против. Готовы ли вы ответить за свои слова?
На сцене вредный оппонент. Елена Мухина Ph.D., ведущий научный сотрудник Сколковского института науки и технологий, автор более 50 научных работ. 10 минут.
Елена Мухина: Спасибо, коллеги. Я не знаю как вы, я на самом деле нахожусь просто на грани своего возмущения. Если бы вы, уважаемый Эдуард, если бы вы защищали курсовую, замечательную лекцию, то вам пришлось бы на пересдачу отправиться.
Эдуард Мычко: Ничего себе.
Елена Мухина: Давайте по порядку. Просто я сначала прокомментирую коротко, а потом перейдем к вопросам, в которых вы все прекрасно поймете. Мы сейчас вроде как прослушали лекцию про мифы актуализма. Но я думаю, что большая часть самых внимательных это уже заметила. Эдуард нисколько не развенчал эти мифы, сколько больше, наверное, даже сгенерировал. Потому что давайте опять же сначала начнем. Во-первых, то, что мы только что услышали, это просто мешанина из фактов, мифов, скажем так, каких-то противоречий, логических несостыковок. Например, вы начинаете с гипотезы редкой Земли, которая по факту является популизмом и, можно сказать, такой ошибкой выжившего. Потому что, ну, по сути, это тот самый актуализм, с которым бы по-хорошему надо было бы бороться. Лучше бы вы вот эту гипотезу развенчали, вместо того, что вот потом рассказывали. Потому что дальше, собственно, пошли вот эти мифы актуализма, которые... Вот давайте так. Вот у нас был вот этот опрос, но давайте я сейчас спрошу зал. Уважаемые друзья, поднимите, пожалуйста, руку, кто до вот этой лекции Эдуарда не предполагал, что атмосфера менялась за 4 миллиарда лет жизни на Земле, что климат был другим, что ландшафты не менялись вообще. Ну, вот как бы вы прекрасно видите, что ответ сам собой напрашивается, что самый главный миф здесь это существование этих мифов. Вот. А потом, что еще? А, самое интересное, это гипотеза вот, которой вы закончили, гипотеза расширяющейся Земли. Ой, это вообще отдельная песня, отдельная история, потому что, по сути, это отличный миф действительно, который можно развенчать. Но с тем же успехом действительно можно было бы развенчать миф о плоской Земле. Почему бы этим не заняться? Потому что это, ну, такая же научная гипотеза. Ладно, давайте мы перейдем... А, да, тут единственный момент, который прямо хочу подчеркнуть, что вы действительно не просто вы ввели людей в заблуждение. Я скажу прямо, не побоюсь этого слова. Да, потому что ваша, ваша лекция создала миф о том, что актуализм это вот, как сегодня есть, так и вчера было. Вот это то, как люди могли подумать. Но на самом деле, здесь есть очень много тонкостей. И, по сути, актуализм – это всё-таки закономерности, которые, там, физические законы, законы, опять же, физики, причинно-следственные связи, какие-то поведенческие паттерны. И вот это вот все в каждом из ваших примеров прослеживалось напрямую. То есть в каждом примере вы, я думаю, что опять же внимательные зрители это уже заметили, использовали принципы актуализма, чтобы критиковать актуализм. И вот если кто-то еще, для кого-то это еще становится неочевидно, то вот, собственно, я свои вопросы и задам. Давайте с первого вопроса.
Эдуард Мычко: То есть это был еще не вопрос?
Елена Мухина: Это не вопрос был, это комментарий короткий. Короткий, но у меня...
Александр Соколов: Критика. Всего 10 минут.
Елена Мухина: Мы успеем. Мы успеем. У меня большая, большая часть вопросов риторическая. Итак, вы приводите примеры системы, которым нет аналогов, то есть это там реки древние и так далее. То есть сегодня им аналогов нет. Но тем не менее, каким вот, собственно, мой вопрос. Каким образом палеонтологи, геологи на сегодняшний день интерпретируют и реконструируют вот те события, те процессы, которые были тогда, если вот сегодня нет прямого аналога. Расскажите нам, пожалуйста.
Эдуард Мычко: Ну, во-первых, если вы внимательно смотрели презентацию, то аналоги у вот этой русловой многорукавности и сейчас тоже есть.
Елена Мухина: Ну, какие-то другие, то есть, ну в любом случае.
Эдуард Мычко: И когда мы реконструируем вот реки раннего палеозоя, мы же не говорим, что это непосредственно как сейчас в Новой Зеландии эта многорукавность. Мы сравниваем гранулометрический состав, у нас есть химический состав этих отложений, вот, и создаем эту реконструкцию. Просто я не очень сам понимаю вопрос, в чем...
Елена Мухина: Ну, вопрос в том, что вы, по идее, сами вот даже сейчас ответили уже на свой вопрос, что чтобы реконструировать эти реки, пусть вы не опираетесь на текущие аналоги, но вы опираетесь на законы физики, и химии, и геологии, которые есть на данный момент. И используете по сути актуализм.
Эдуард Мычко: Да, совершенно верно. Просто есть вот по актуализму есть очень важные работы, например, у Валерия Владимировича Черныха, палеонтолога из Екатеринбурга. Где он говорит, точнее пишет, что есть твердые аналогии, и такие легкие аналогии. Вот то, что вода H2O, как она сейчас состоит из H2O, так и 20-30 миллионов лет назад. Константы современной Вселенной, я не говорю про раннюю Вселенную, вот константы современной Вселенной, они были одинаковыми, физические законы были. Мы от этого отталкиваемся. А вот какие-то условия, процессы, они были разными. Я не говорил, я не критиковал актуализм.
Елена Мухина: Ну, вот это было неочевидно, что вы не критиковали актуализм. Ваш основной тезис был в том, что актуализм не работает.
Эдуард Мычко: Я не говорил такого. Я говорил, что нужно подходить к актуализму... Нет, это не говорил, я даже в конце сказал, что к актуализму, вот современный подход к актуализму, он более чуткий, он более глубокий, чем во времена там Хаттона того же самого. Я это имел в виду. И что вот такие мифы, о которых говорят, что их нет, я их не просто так написал. А, дело в том, что я давно занимаюсь популяризацией, например, у меня есть паблик ВКонтакте «Палеонтология, эволюция биосферы» называется, 100 тысяч подписчиков. Я постоянно встречаю комментарии, и встречал комментарии, посвященные этим вопросам. Что вот раньше было так же. Это все ерунда. Вот. Это не просто так выдумано из головы. Я, это не критика актуализма. Может быть критика наивного актуализма.
Елена Мухина: Вот, и это очень важный аспект, потому что, по сути, вот, возможно, зрители думают, что они прослушали лекцию по геологии, по палеонтологии, но на самом деле актуализм – это философский термин, это термин философии науки. И это очень важный момент, потому что несоблюдение принципов философии науки, по сути, рождает вот эти самые мифы. И вот вы подали актуализм таким образом, что люди могут подумать, что это вот тот самый наивный актуализм, значит это актуализм есть, значит ученые дурачки и думают, что вот если русла сегодня такие, значит они такие вчера были. Ну вот это...
Эдуард Мычко: Это может быть вы так поняли? А зрители потом думают все-таки.
Елена Мухина: Давайте у нас не так много времени осталось, перейдем к следующему, хотя бы второму вопросу. Это про личинки. Тут вообще на самом деле, я очень расстроилась тем вашим упрощенным сильно подходом, потому что мы можем тут усложнить, скажем так, несколько. Знаете ли вы, что такое конвергентная эволюция?
Эдуард Мычко: Я не просто это знаю, я про это книгу написал. Потому и спрашиваю. И во-первых, то, что вы имеете в виду, это не конвергентная эволюция, это параллелизмы. Конвергентная эволюция, именно конвергенции возникают у таксонов, неродственных друг другу.
Елена Мухина: Я именно об этом и говорю. Я здесь именно издалека начинала. Да.
Эдуард Мычко: А это называется параллелизмы в эволюции.
Елена Мухина: А я поправила вас.
Эдуард Мычко: Это называется параллелизмы в эволюции, когда таксоны с общим, общим предком приобретают со временем сходные признаки. И действительно личинки у приведенных насекомых возникли в разное время и являются параллелизмом. Но это никак не противоречит палеонтологическому возмущению. Раньше это в литературе встречалось: как так, почему личинок нет?
Елена Мухина: То, что они делали, вот здесь это другой вопрос, потому что вы свидетельствуете, что по актуализму можно сказать, что если сегодня личинки водные, то вчера они тоже были водные. Но на самом деле это не совсем так, мы должны задать немного другой вопрос. То есть если у нас нет личинок водных, вот, например, с эдиакарским вымиранием, вы напрямую провели аналогию, что мы не видим организмов, останков организмов после эдиакарского вымирания, потому что изменились условия захоронения. Почему же вы эти эти же выводы не делаете в рамках вот этих вот личинок? Потому что в палеозойском периоде точно так же могло что-то поменяться. Более того, в вашем, одном из ваших предыдущих выступлений, лекций, вы сами подчеркивали момент о том, что условия жизни, точнее, место жизни и место фоссилизации могут не совпадать. И наличие воды само по себе не гарантирует эту фоссилизацию. Разве не так?
Эдуард Мычко: Ну нет, это конечно так, но озерных отложений палеозойских очень много. Это разные фации, это там необязательно там какие-то алевриты, там пески, карбонаты различные.
Елена Мухина: А знаете ли вы, что в 2009 году была написана статья, в которой описывались вот эти самые палеозойские личинки каменноугольные, именно стрекозообразных. Так что они существуют.
Эдуард Мычко: Да, знаю, но это другая группа. Я говорил просто про стрекоз, это уже позднее открытие, это другая группа стрекозоподобных насекомых. Просто вот про этот интересный случай, это такая палеонтологическая история была, она даже в учебниках писалась о том, что как такое может быть, личинок нет. Вот...
Елена Мухина: Давайте за последние 5 секунд я просто подытожу, что все-таки моя задача была показать, что вы использовали актуализм, чтобы развенчивать актуализм, но актуализм стоит уважать. Спасибо.
Александр Соколов: Спасибо. Пожалуйста... оцените зловредность Елены. Пожалуйста. А у нас видеовопрос от очень вредного независимого исследователя.
Захария (независимый исследователь): Здравствуйте. Вы утверждаете, что в прошлом все было по-другому. Реки текли не так, дожди капали иначе. Ну а как насчет физических констант? С чего вы взяли, что физические константы за эти ваши миллионы лет не изменились? И как повлияли эти радиоактивные элементы на эти ваши якобы научные методы датирования? Выходит, все датировки можно смело отправить на свалку?
Эдуард Мычко: Да, Захария молодец. Интересный вопрос. Но, я по крайней мере, три контраргумента приведу. Актуализм, как мы вот сейчас дискутировали, это конечно не вера, что в прошлом было что-то так же, как и сейчас, да? Это все требует проверки. И на самом деле, о том, что изотопы распадаются с одной скоростью, можно проверить. А взять какой-то минерал из отложений, который сформировался именно в том месте, именно в то время, и отправить в разные лаборатории на разные анализы. Кроме там радиоуглеродного анализа, существуют очень много других. Там рубидий-стронциевые, калий-аргоновые, аргон-аргоновые, уран-ториевые и так далее. Помимо радиоизотопии существуют другие методы абсолютной хронологии. Оптико-люминесцентная, например. Палеомагнитная и так далее. И вот мы этот же минерал отправим в кучу разных лабораторий на разные методы. И он покажет, эти лаборатории покажут примерно тот же самый результат. Вот если бы изотопы распадались с разной скоростью в разное время, то и результат был разный. Вот, второй такой интересный момент. В Габоне есть природный ядерный реактор, Окло называется. Вот он уже перестал функционировать, а функционировал на протяжении 2 миллиардов лет. И ученые изучали на вот этом природном реакторе константы древние. И оказалось, что они не изменились за 2 миллиарда лет. И, кстати, самое интересное, что мне в голову пришло, полураспад изотопов сопровождается чем? Выделением тепла. Если бы все это происходило, этот распад, не за 4 миллиарда лет, а за 7 тысяч лет, столько бы тепла выделилось, что планета просто переплавилась. Вот. По крайней мере три вспомнил, придумал вот.
Александр Соколов: Хорошо. Вопрос от нашего зрителя Тимура Антохина: С какой скоростью перемещались трилобиты? Был ли им резон быть под водой шустрыми, как тараканы, или таких быстрых угроз для них просто не было?
Эдуард Мычко: Ну, это замечательный вопрос, потому что я занимался и занимаюсь трилобитами, и кандидатская диссертация у меня была по трилобитам. Но нужно сказать, что трилобиты – это целый класс животных, да, вымерших животных, аналогов которых в современной биосфере нет. Сравнивать их с тараканами, конечно, здорово, но это не тараканы. Размер трилобитов это на самом деле первые сантиметры. Крупные виды были, вот изотелус рекс достигал там до метра. Но в основном трилобиты маленькие были, это там два, три, четыре сантиметра. И конечно, они передвигались сравнительно медленно по дну. Вот, если они ползали. Были зарывающиеся трилобиты, были плавающие трилобиты. И вот, которые формы ползали по дну, это тоже сантиметр там в минуту, несколько сантиметров в минуту, наверное. Есть следовые дорожки трилобитов, где можно посчитать, с какой скоростью они передвигались. Ну они не могли быть шустрые, как тараканы, поскольку вода все-таки ограничивает передвижение, это же не воздушная среда.
Дмитрий (зритель): Здравствуйте, Дмитрий, Москва. А вот вопрос такой, вот опять же, касается изменений, ну вот если недавнего периода, вы немного коснулись темы тундростепи и ну и вот, собственно, симбиома плейстоцена. А вот как объяснить, что Африка современная при плотности фауны, в частности наличии мегафауны, она фактически находится в каком-то режиме плейстоцена, в то время как остальные континенты как бы перешли в голоцен. И вот даже люди, которые остались в Африке, многие как бы остались на палеолите в каком-то состоянии, там ну если не ошибаюсь там их больше всего. А дальше уже вот пошло дальше какой-то такой период. Вот что вот с Африкой вот не так в итоге?
Эдуард Мычко: Не, ну тут несколько подмена понятий. Все-таки геологические эпохи их нельзя сравнивать с исторической периодизацией, да, вот где-то бронзовый век в одно время происходило, в другом месте. Все-таки геологические эпохи имеют четкие границы. То есть Африка не осталась в плейстоцене, она сейчас в голоцене, как и все. Вот. Плейстоцен вот закончился в последнее межледниковье 12 500 лет назад. Поэтому не знаю, как ответить на этот вопрос, поскольку он поставлен не совсем корректно. Вот. Она в голоцене, в общем-то.
Александр Соколов: Три минуты максимально лаконично. Блиц. Раскопки в каких местностях приносят больше всего артефактов, которые сложно объяснить сразу?
Эдуард Мычко:Ну, в лагерштеттах.
Александр Соколов: Как геологам понять, что они видят следы реальной климатической катастрофы, а где просто химическую порчу камня за долгие века?
Эдуард Мычко: Еще раз...
Александр Соколов: Как геологам понять, что они видят следы реальной климатической катастрофы, а где просто химическую порчу камня за долгие века?
Эдуард Мычко: Не, ну это смотрится отложения, геохимические маркеры и анализируется распространенность этих отложений. Например, вот иридиевая прослойка от падения астероида 66 миллионов лет назад, она встречена по всей планете. То есть это не какая-то локальная порча камня, это субглобальный и глобальный какой-то процесс был.
Александр Соколов: Существуют ли морские стрекозы?
Эдуард Мычко: Нет.
Александр Соколов: Вендская биота является нашими прямыми предками или это отдельная ветка?
Эдуард Мычко: Вендская биота включала в себя вымершие вот эти группы вендобионтов, но там были рядом вместе с ними обитали животные, которые являлись предками и моллюсков, червей, брахиопод и так далее. Поэтому, частично да.
Александр Соколов: При смене магнитных полюсов меняется ли направление рек?
Эдуард Мычко: Нет.
Александр Соколов: Химический состав породы помогает определить химический состав воды, которая была в этом месте раньше?
Эдуард Мычко: Ну да, иногда да, особенно минералов.
Александр Соколов: Если есть теория расширяющейся Земли, есть ли теория сужающейся?
Эдуард Мычко: Ну, надо придумать.
Александр Соколов: Если условия с течением времени значительно менялись, каким образом применяются методы, связанные с хронологией?
Эдуард Мычко: Ну это на самом деле повтор вопроса предыдущей, по сути.
Александр Соколов: Известны ли примеры возвращения ландшафтов? Если человечество вымрет, голоценовая степь все равно не вернется?
Эдуард Мычко: Ну есть такая штука, необратимость эволюции, и, по-видимому, существует необратимость геологической эволюции. Наверное, нет.
Александр Соколов: Трилобиты родственники кому из современных животных?
Эдуард Мычко: Ну, наверное, ближе к хелицеровым.
Александр Соколов: Иногда ископаемые мигрируют между слоями. Какое ископаемое забралось дальше всего по палеонтологической шкале от дома?
Эдуард Мычко: Ну вот на крымской геологической практике в МГУ, когда у нас она была и сейчас, наверное, не знаю, проходит или нет, некоторые преподаватели брали окаменелости из музея и подсовывали в более молодые отложения. Вот. А студенты приходили и удивлялись, открытия хотели сделать. Вот как-то там что-то палеозойское было в меловых отложениях. Вот. Асинхронный перенос такой был.
Александр Соколов: Хранит ли Земля следы первых клеточных организмов?
Эдуард Мычко: Хранит в виде биосигналов, каких-то вот маркеров, структур, похожих на строматолиты, но непосредственно вот каких-то отпечатков клеток возраста там 4 миллиарда лет, конечно, нет.
Александр Соколов: Правда ли, что на Земле существовали гигантские насекомые?
Эдуард Мычко: Ну, правда, да.
Александр Соколов: Сердце кровью обливается, когда вижу следы лап древних животных в камне, омываемом водой или ветром. Как быстро они будут разрушены внешними факторами, есть ли способы законсервировать?
Эдуард Мычко: Ну, эпоксидкой залить, наверное.
Александр Соколов: Теория расширяющейся Земли предполагает расширение за счет каких-то пород... Забыл название. Это в принципе невозможно геологически?
Эдуард Мычко: Невозможно.
Александр Соколов: Спасибо. Значит, блиц... 14 вопросов.
Михаил: Михаил, Северск. Такой вот, наверное, вопрос. Любые катастрофические события большого масштаба, там, какое-нибудь катастрофическое извержение вулкана, супервулкана имеется в виду, или падение астероида, как 65 миллионов лет назад, они очень, ну я так понимаю, очень сильно портят нам картину исследования. Но у нас как бы Земля довольно хорошо защищена. Что вот по поводу, например, других тел, как, например, Венера? Ну хотя ладно, Венера тоже неплохо защищена, Марс. Там же, наверное, намного хуже все с этим, и в плане самого размера планеты, и в плане поврежденности. Вот как там геологам действовать, это такой вот микромоментик такой вопрос. И по поводу вот кислородной катастрофы, вот у меня есть подозрение, что она началась немножко попозже. Я вот ответил, что 1%, потому что вроде как там совпадает. Есть уже какие-то новые исследования по этому поводу, которые...
Александр Соколов: Палпатин, это не вы?
Михаил: которые, ну, сдвигают ее немножко влево или нет?
Эдуард Мычко: Есть новые исследования, которые сдвигают еще в архей. Дело в том, что по последним исследованиям, есть находки остатков строматолитов возрастом 4 с чем-то миллиардов лет. И есть две такие конкурирующие гипотезы, что была кислородная катастрофа, и на самом деле не была, и что вот увеличение кислорода было плавным с архея. Это вот дискуссионный, дискуссионный вопрос. По поводу Марса я, честно говоря, не понял. Ну ладно, я не понял вопрос.
Вадим: Здравствуйте, я Вадим из Смоленска. У меня такой вопрос: находят ли ученые симбиозы разные, с какого времени их находят и какие вы можете привести интересные примеры? Спасибо.
Эдуард Мычко: Спасибо, очень интересный вопрос. Ну не только симбиотические отношения, и вообще коэволюционные, разные мутуалистические отношения, они встречаются в геологической летописи. Вот не так давно описали кембрийских раковинок томотиид – такие вымершие животные, у которых были дырочки высверлены каким-то моллюскоподобным животным. И вот по геологической летописи, вот по тем отложениям кембрийским начали смотреть, что чем дальше, чем выше мы двигались по этим отложениям, тем раковинки этих томотиид утолщались и дырки становились глубже. То есть это была коэволюция хищника и жертвы. Это гипотеза Черной королевы. Вот. И есть интересные находки вот с кембрийского лагерштетта – брахиоподы с такими вот трубочками наросшими. Это какие-то паразиты, которые еще как-то губительно на этих брахиопод влияли, что раковинка, где у тех брахиопод, где очень много таких трубочек, она менее толстая. То есть они как-то способствовали уменьшению толщины. Такие находки есть, это вот с кембрия как раз встречаются в кембрийских отложениях достоверно мутуалистические отношения.
Анна: Добрый день, спасибо за лекцию. Анна, Москва. Вот есть, например, аммонит, замещенный пиритом. Есть у нас кусок древесины, замещенный, ну, кварцем, каким-нибудь простым. Насколько нужно, насколько должно повезти животине, чтобы она стала окаменелостью?
Эдуард Мычко: Да. Хороший вопрос. Собственно, вот прошлый мой доклад на "Ученые против мифов" я как раз рассказывал про тафономический цикл, о том, чтобы стать окаменелостью, нужно очень сильно повезти. Есть такие тафономические циклы, тафономические решетки. Окаменелостями становятся организмы, которых жило очень, очень, очень много, которые попали в осадки ниже базиса эрозии. То есть мы никогда не узнаем о животных, которые жили в высокогорье, потому что они не сохранились в этих отложениях. Вот. Это чистое везение. Поэтому окаменеть – это повезти.
Александр Соколов: Сейчас мы посмотрим, как оценили вредность Елены.
Эдуард Мычко: Ого!
Александр Соколов: Да, да, у нас заявка на победу! Хотя, конечно, еще не вечер. Заслуженно, заслуженно. Вот. Ну что ж, вам от нас подарки от форума "Ученые против мифов", от наших коллег. Спасибо, спасибо. Юлия Родина, конечно же, нарисовала фантазию на тему вашего выступления. Это, видимо, та самая гигантская стрекоза. Друзья, я еще раз призываю вас поддержать наш проект...
Чтобы не пропустить ролики и трансляции:
Подпишитесь на АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ, нажмите колокольчик и выберите «ВСЕ»
