Инстинкты: от муравья до человека. Мифы о врожденном поведении

Спикер: Софья Пантелеева – к.б.н., старший научный сотрудник лаборатории поведенческой экологии сообществ ИСиЭЖ СО РАН, доцент НГУ.

Доклад прозвучал 30 апреля 2023 года на форуме «Учёные против мифов. Ищи на третьей планете!» (организатор АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ).

Александр Соколов: Здравствуйте, Софья!

Софья Пантелеева: Здравствуйте, Александр! Не поделитесь ли вы с нами, как вы подбираете темы для УПМ и почему выбрали инстинкты?

Александр Соколов: Мы это делаем в диалоге с нашими подписчиками и зрителями. Тема инстинктов постоянно всплывает, вызывая споры, поэтому мы решили, что она достойна того, чтобы сделать доклад, и позвали вас издалека – из Новосибирска.

Софья Пантелеева: Спасибо! Действительно, тема инстинктов уже 150 лет вызывает обсуждение и споры. Давайте попробуем разобраться, что это такое.

Сначала я подумала, а не используют ли люди «инстинкты» в бытовом разговоре просто так. Таки используют. Например, «исходя из личного политического инстинкта, он не захотел видеть кровопролития». Это что-то вроде «нутром чую, что не надо». Никто не объяснял, никто не учил, неизвестно откуда, но знаю как.

Используют ли это слово учёные? Может быть, оно уже вышло из обихода? Я загуглила: на русском языке используют – и раньше, и сейчас – в совершенно разных контекстах.

И на нерусском языке тоже. Например, есть какие-то «инстинктивные» прачечные системы.

Давайте попробуем разобраться, что же биологи, изучающие поведение, понимают под инстинктом.

Посмотрите сначала на две картинки, на которых котёнок валяется в кошачьей мяте и волк – в вонючей кучке листьев. Не кажется ли вам, что их поведение импульсивно и они подверглись воздействию стимула, влечения или вдохновения?

Кстати, у нас есть для вас опрос. Вы видели волка, который валялся в вонючей кучке листьев, а хозяева собак знают, что порой те валяются, в общем, не буду говорить в чём. Подумайте почему. Вот несколько вариантов ответа (вы можете выбрать один): чтобы скрыть свой запах от добычи; чтобы сообщить своим сородичам об этой куче с помощью запаха; потому что чешется спина; чтобы избавиться от паразитов; ему просто нравится кататься в листьях; у этого поведения нет никакой цели.

Ладно, немного подержим интригу, а теперь возвращаемся к инстинкту. Так вот, валяется ли волк в листьях или кот в мяте, стимул, импульс, влечение, вдохновение – это и есть инстинкт – слово, вошедшее в обиход ещё со стоиков. В Средние века под инстинктами понимали божий дар, который неподвластен анализу человеческого ума. А раз так, то он, как и другие творения бога, совершенен. Значит, его не нужно улучшать. Поэтому, во-первых, он неизменен; во-вторых, противопоставляется научению, поскольку научение – как раз изменение в поведении.

Но не все думали, что инстинкт – это божий дар. Жан-Батист Ламарк считал инстинктами унаследованные привычки, служащие для достижения цели. С ним соглашался Дарвин, который, правда, понимал под инстинктом ещё и продукты естественного отбора. Причём ему в голову пришла любопытная мысль: мало-помалу определённые части мозга должны терять контроль над инстинктивными действиями. Таким образом у животных низкого филогенетического ранга будет больше инстинктов, чем у продвинутых. Это во-первых, а во-вторых, Дарвин показал нам, что потеря контроля – возможно, путь к разуму, к интеллекту.

К концу XIX века эта ажитация, это увлечение инстинктом привело к тому, что возникло много определений, имеющих противоречия. И они совершенно не нравились Конвею Ллойду Моргану, который столкнул их вот в таком тексте. Итак, инстинкты бессознательны, нементальны и одновременно зачаточно сознательны; отличаются наличием сознания или отличаются от индивидуально-приобретённых привычек; включают минимум в человеке или максимум.

За первые 20 лет XX века было опубликовано более 600 книг и статей, посвящённых инстинкту, притом только в Англии и США. Тогда в США развивался бихевиоризм, а бихевиористы считали, что любое поведение животного можно сформировать с помощью подкрепления – положительного и отрицательного. Таким образом, фокус с инстинктов сместился на обучение. Однако не до конца.

Вдохновлённые ученики Берреса Фредерика Скиннера, Келлер и Мариан Бреленды, создали что-то вроде цирка, в котором выступали животные. Например, вы видите профессора Пуха, барабанящего по роялю, или привередливую свинку Присциллу, толкающую коляску по супермаркету. Когда они научили чушку брать монету и заходить на платформу, чтобы бросить её в свинью-копилку, они обнаружили следующее (вы можете найти данный ролик на YouTube): свинья делает роющее движение головой. Это действие входит в видотипичный репертуар свиньи. Они поняли, что выученное поведение животных постепенно смещается к инстинктивному. Мы знаем это как принцип инстинктивного смещения Брелендов.

В России Павлов изучает безусловные рефлексы и сформированные на их основе условные рефлексы. Безусловные рефлексы – это простые, врождённые реакции. Представьте себя перед зеркалом, согните руку – ваше изображение тоже согнет руку (флексия – сгибание), то есть отражение как бы повторяет ваши действия. Так и организм отражает воздействие среды в виде простых рефлексов. Также есть рефлексы, которые передают изменения внутренней среды. Павлов считал инстинктами сложные цепочки безусловных рефлексов. Например, он описал, а точнее, назвал рефлексом «Что такое?» описанную Сеченовым реакцию животных на новизну.

В Европе развивается этология, которая рассматривает поведение как эволюционную адаптацию. Поведение, также как и морфологические признаки, адаптивно. Единицей поведения является фиксированный комплекс действий. Мы можем исследовать эволюцию этих комплексов, как мы исследуем эволюционные изменения в органах.

Поначалу Тинберген и Лоренц противопоставляли врождённое поведение приобретённому. Врождённое поведение стереотипно по форме; то есть стереотип – это пластинка, с которой делаются отпечатки, и все они будут одинаковыми. Значит, врождённое поведение, что мы обнаруживаем, одинаково у представителей вида. Оно видотипично, развивается у социально изолированных животных (выросших без контактов с другими или без воздействия какого-то стимула; их в этологии называют «наивными») и полностью реализуется без опыта по принципу «всё и сразу».

На экране вы видите гусыню, которая закатывает яйцо в гнездо. Если ей подложить другие предметы и они подойдут, она их тоже закатит. При этом, как пишет литература, Лоренц терпел нападки, его точку зрения критиковали. Он понимал под инстинктом такую модель: у животного как бы аккумулируется мотивационное состояние; чем дольше животное не демонстрирует инстинктивное поведение, тем больше оно накапливается; животное переходит к поисковой стадии – ищет стимул, находит его – и запускается тот самый врождённый фиксированный комплекс действий. Такая гидравлическая модель.

Но потом обнаружили следующее (кстати, факты копились постепенно): инстинктивное поведение может быть выучено. Здесь классический пример – красное пятно на клюве чайки. Птенец клюёт пятно, в ответ родитель срыгивает еду. Оказывается, эта вроде бы врождённая инстинктивная реакция постепенно становится всё лучше и лучше, и клевки всё точнее и точнее.

Фиксированный комплекс действий тоже не совсем фиксирован. Это пример из нашей лаборатории. Мы изучаем охотничье поведение грызунов. Да, некоторые из них охотятся как нормальные настоящие хищники, но остальные – факультативно, то есть хищническое поведение проявляется не у всех представителей вида, а от 25 до 50 %. Такое проявление мы называем «факультативным».

Мы выяснили, что, во-первых, наивные животные, которые никогда не контактировали с насекомыми, охотятся; во-вторых, поведения вариативно. На схеме изображён охотничий стереотип полевой мыши: буквы – это элементы поведения, стрелки – вероятности перехода между ними. Как охотятся? По-разному. Правда, существуют межвидовые различия, но и внутри вида есть вариативность.

Вариативность также есть и у беспозвоночных. Это опять наши примеры. Муравьи охотятся вариативно и даже демонстрируют антиинстинктивное поведение. Наивные самцы дрозофил предпочитают ухаживать за девственными самками. Вы видите здесь последовательность ритуала ухаживания. Но если им сначала предъявить оплодотворённых самок, которые могут не принимать ухаживания и будут давать от ворот поворот, то они получат отрицательное подкрепление. В результате этого, если самцам потом предъявлять девственных самок, они либо будут терять интерес, либо будут демонстрировать лишь часть ритуала.

Давайте подумаем, можем ли мы в одном лаконичном определении сказать, что такое «врождённое», если мы видим, что поведение вариативно и может проявляться факультативно. Патрик Бейтсон проанализировал случаи использования термина «врождённое»: например, врожденное – это поведение, присутствующее при рождении. Однако мы знаем, что не всё поведение, которое демонстрируют животные, есть у них уже при рождении. Пример – протандрический гермафродитизм у рыбы-клоуна: все они рождаются самцами и живут в группах, где есть самцы и самка; если самка погибнет, какому-то самцу повезёт – и он станет самкой.

Так вот, Патрик Бейтсон приводит 8 признаков, по каким мы можем судить о том, врождённое поведение или нет. При этом он говорит: «Все ли признаки должны присутствовать в вашем случае? Нет, это будет зависеть от конкретного эксперимента, который вы ставите». Например, врождённое поведение надёжно проявляется на определённом этапе жизненного цикла, эта черта является стандартной дарвиновской адаптацией и т.д. Не буду озвучивать все остальные, вы можете посмотреть на экране. Но я хочу зачитать его призыв: «Говорите то, что имеете в виду (даже если это займёт немного больше места), а не сбивайте с толку ваших читателей даже непреднамеренно, используя слово «врождённый», которое имеет так много разных коннотаций».

Итак, сделаем такое обобщению: типичное для вида поведение развивается под руководством типичного для вида опыта, происходящего в надёжных экологических контекстах. Информация, которую несёт геном, используется для создания уникального индивидуума на основе взаимодействия со средой в контексте с текущими событиями. Этими уникальными индивидуумами считаются не только люди, но и животные.

Теперь рассмотрим несколько тезисов, которые люди обсуждали во ВКонтакте.

Первый тезис: инстинкты есть только у животных, а у человека нет: человек руководствуется разумом. Вроде бы, люди иногда руководствуются разумом, а иногда нет. Но есть те, у кого разум ещё недостаточно развит для того, чтобы контролировать и руководить, – это дети. У детей происходит развитие поведения: в частности, развивается язык. Бихевиорист Скиннер называл «языком» вербальное поведение; он считал, что дети выучивают язык: сначала, подражая взрослым, воспроизводят звуки, слова, предложения и получают либо положительное подкрепление, если взрослый реагирует на высказывание, либо отрицательное. Постепенно копирования становятся более точными, а это поведение таким, как язык, который они слышат.

Конечно, Скиннера критиковали. Одним из критиков был лингвист Ноам Хомский. Его аргумент был следующим: дети находятся в ситуации так называемого «бедного» стимула, то есть примеры, которые они слышат, не включают всю грамматическую сложность языка. Поэтому он предположил, что у человека есть врождённый механизм усвоения языка. Мы не будем обсуждать этот механизм, а посмотрим на сам подход, послуживший образцом для исследования и других форм поведения. Оказывается, у детей есть врождённые предпосылки для формирования тех или иных представлений, на которых возникают человеческие когнитивные способности. Например, у человека есть врождённые знания о числе, пространстве, агентах и действиях. Дети уже имеют представление о живом и неживом. Так что ребёнок не рождается «чистым листом».

Есть ли какие-то действия, которые мы можем назвать врождёнными и считать эволюционным наследством? Именно действия, а не предпосылки к формированию тех или иных поведенческих программ.

Ученик Лоренца Иренеус Эйбл-Эйбесфельдт выявил реакцию, которую назвал «взмахом бровей». Когда человек узнает знакомого, например, на киноплёнке, брови поднимаются вверх на очень короткий промежуток от 1/6 до 1 секунды; это может сопровождаться улыбкой или поднятием головы. В дальнейшем было обнаружено, что взмах бровей присутствует и в других социальных контекстах. Скажем, когда человек (в данном случае ребёнок) соглашается с чем-то или узнает что-то.

В ХХ веке развивалась дисциплина под названием «этология человека», рассматривающая поведение человека как эволюционную адаптацию, которая досталась нам от предков. Глубокие эволюционные корни мы ищем и в других проявлениях. Например, улыбка и смех человека не уникальны: смеются и другие человекообразные обезьяны. Правда, смех человека отличается. Есть основание считать, что общий смех современных человекообразных обезьян и человека возник 11−16 миллионов лет назад, а наша улыбка происходит от игровой улыбки с открытым ртом, демонстрируемой приматами.

е

Третий тезис: существует материнский инстинкт, который диктует самке, как обращаться с потомством, а самцу ничего не диктует. Тезис состоит из двух частей – про матерь и про отца. Начнём с конца.

Есть примеры родительской заботы у самцов, и они широко распространены. Например, среди рыб это – рыба-игла и корюшка; среди млекопитающих – моногамные грызуны, волки, даже у некоторых собак есть такая отцовская забота; и, конечно же, птицы.

Рассмотрим такой случай. Здесь та же самая вонючая кучка листьев – это инкубатор большенога, или сорной курицы. Самец сделал его из растительных остатков, потому что прея они выделяют тепло. Самка отложила туда яйца и покинула место, а самец продолжает заботится о них. Если температура в инкубаторе падает, он нагребает кучу; если, наоборот, становится жарко, разгребает. Что любопытно: когда птенцы вылупятся, самец уйдёт, и дети не увидят заботливого отца. А как же они будут узнавать представителей вида? Потом они образуют одновозрастные группы. Так вот, в распознавании участвуют стимулы окраски и клюющие движения. Выяснили это с помощью роботов-большеногов, которые ходили и привлекали внимание птенцов.

Теперь поговорим о материнской заботе. На фотографии вы видите Национальный исследовательский приматологический центр университета Эмори (США), в котором выращивают приматов для медицинских и биологических целей. Однажды там родилась самка, которую назвали Барбара. Она появилась у заботливой, нежной матери, родившейся в дикой среде. Барбара установила социальные связи с сородичами, у неё было нормальное половое поведение, и она родила сына, которого назвали Уинстоном. Барбара склонялась над ним, реагировала на его плач и проявляла беспокойство, но на руки его не взяла. Исследователи немного подождали и забрали Уинстона, иначе он бы погиб.

Через какое-то время в ту часть жилой территории, где содержатся взрослые животные, перевели годовалого шимпанзёнка Конана, которого забрали у матери. Это было сделано, чтобы у неё восстановился менструальный цикл. Барбара очень заинтересовалась Конаном и была осторожна. Конан сначала её боялся, но через пару дней бросился к ней в объятия. Барбара брала его на руки, баюкала и даже кормила грудью. У них сформировалась настолько тесная связь, что исследователи решили не забирать Конона у приёмной матери.

Так что абсолютный материнский инстинкт у приматов – это миф. Оказывается, шимпанзе должны подвергаться некоторым воздействиям в подростковом возрасте – например, иметь опыт общения с младенцами, чтобы впоследствии у них сформировалось нормальное материнское поведение. Более того, в естественной среде самки приматов иногда жестоко обращаются со своими детёнышами. В контролируемых условиях тоже. За пять лет с 1987 года в приматологическом центре университета Эмори из 30 родивших шимпанзе 18 демонстрировали недостаточную заботу о потомстве. Казалось, что многие из них боятся своих детей. Мы не видим совершенства в этом поведении даже в природе. Для его развития необходимо воздействие условий нормального экологического контекста.

Четвёртый тезис: поведение людей управляется триадой главных инстинктов – питание, размножение, доминирование. Тезис, вроде, про людей, но на фотографии совершенно не люди. И вот почему.

Конечно же, нас интересует, что в нашем поведении является эволюционным наследием, а что – результатом культуры. Мы можем разматывать этот клубок, изучая поведение человека. Так поступают психологи, антропологи, физиологи, генетики и лингвисты. Но можно тянуть за ниточку и с другого конца, то есть исследовать поведение животных, точнее эволюционные корни нашего поведения. При этом мы изучаем не только проявление поведения, но и влияние внешних факторов (среды) на его развитие.

На картинке в центре вы видите доминанта и подчинённого. Вы, наверное, точно определили, кто есть кто. А слева – игра в доминирование, доминирование понарошку. Так вот, мы можем задуматься, почему одному волку везёт стать доминантом, а другому нет. Недавно вышла новость о том, что здесь очень важно воздействие среды.

В парке Йеллоустон (США) 27 лет наблюдали за поведением 229 волков, проанализировали образцы крови и обнаружили, что вероятность того, что волк покинет родную семью и стаю, в 11 раз выше, если он заражён токсоплазмой. Заражённые волки демонстрировали более рискованное поведение; вдобавок, они в 46 раз чаще становились доминантами, чем незаражённые. Эти цифры удивили даже исследователей. Токсоплазмой они заражаются от пум, охотясь на них или поедая их экскременты. Так что, если хотите стать доминантом, этого очень тяжело добиться.

Итак, давайте сделаем небольшой вывод: воздействие среды порой может драматически сказаться на развитии врождённого поведения.

Ещё один пример – чувство справедливости. Мы знаем, что у людей оно есть. Но можем ли мы сказать, что это исключительно человеческое свойство? Оказывается, нет. Чувство справедливости имеют и другие животные – например, волки и собаки.

В венском Центре изучения волков (у них содержатся и ручные волки, и собаки) провели следующий эксперимент: животных научили нажимать на кнопку по команде «Нажми». За это они получали положительное подкрепление. Потом брали пары животных и ставили в такие условия, когда одно наблюдает, что происходит с другим, и давали команду. Одно животное нажимало, но положительное подкрепление не получало. Справедливо? Несправедливо! Так считали и волки, и собаки и выходили из взаимодействия. Что это значит? Они просто не терпели и уходили. Причём волки терпели меньше.

Мы можем задаться вопросом: «В чём адаптивность чувства справедливости?». Подумайте – для вас лично и для волков. Про собак немного другой разговор. Мы знаем, что они охотятся коллективно. И чувство справедливости позволяет им выяснить, кто является надёжным партнёром по взаимодействию, а кто нет. Если они не отличают надёжных от ненадёжных, то могут второй раз пойти охотиться с тем, кто в прошлый раз не поделился с ними добычей.

Чувство справедливости есть и у приматов. На слайде вы видите, как проявляют недовольство несправедливым отношением капуцины. Это исследование Франса де Вааля. Вы тоже можете найти его рассказ на YouTube.

А мы переходим к заключению. С моей точки зрения, инстинкт доминирования, инстинкт размножения и материнский инстинкт – слишком расплывчатые понятия, которые из-за этой расплывчатости теряют продуктивность при обсуждении. Сами этологи имеют дело с действиями. Прежде чем приступить к изучению поведения, они вооружаются камерами и другим оборудованием, чтобы фиксировать и анализировать действия и их последствия или продукты. Поэтому, когда мы задаёмся вопросом о врождённости, лучше сразу формулировать в действиях – насколько то или иное действие является выученным, или же можно найти его эволюционные корни.

Изучать поведение животных очень приятно, потому что много приходится на них смотреть. Если вы ещё не определились с профессией, то добро пожаловать. Вы можете стать этологом. Спасибо!

Александр Соколов: Большое спасибо! Мы сейчас увидим результаты голосования.

Это онлайн-голосование, и вы видели, как зрители проголосовали в зале. Какой ваш комментарий?

Софья Пантелеева: Картинка отражает то, что я видела в зале. Больше всего голосов набрал вариант «Чтобы скрыть свой запах от добычи». Чаще всего люди так и думают, я встречаю такие гипотезы. Но правильный ответ другой.

Александр Соколов: Какой?

Софья Пантелеева: Второй – «Чтобы сообщить своим сородичам об этой кучке». Это называется ароматическим катанием. Представьте себе, что волк обходит свою территорию и находит дохлого лося. Как ему сообщить сородичам? Он валяется в этом дохлом лосе, а когда возвращается, они обнюхивают его и получают информацию о том, что творится на территории, что там лежит какой-то лось.

Александр Соколов: Вот так.

Софья Пантелеева: Ага, но есть ещё один ответ – «Ему просто нравится кататься в листьях». Очень интересный вопрос. Можно вернуть фотографии котёнка в мяте и волка в вонючей кучке листьев?

Вы можете посмотреть и подумать, им вообще приятно или нет. Давайте ещё проголосуем. Кому кажется, что им приятно? Лес рук, как говорят учителя. Отлично! Я тоже я голосую «за». Им приятно. А знаете, зачем кот катается в кошачьей мяте? Ему тоже приятно. Кстати, были гипотезы, что кошачья мята обладает галлюциногенным эффектом (я вам этого не говорила). Предполагалось, что ради галлюцинаций коты это и делают. Но потом оказалось, что они не просто катаются: они жуют мяту, нарушают целостность тканей, в результате чего выделяется клеточный сок, который содержит репелленты. Таким образом они защищают себя от паразитов. Конечно, если им повезёт мяту найти.

Смотрите, у инстинкта нет цели. Об этом тоже говорили учёные XIX века. Цель неизвестна животному; цель может быть потом, когда появятся назойливые насекомые или волк придёт к своим.

Александр Соколов: Сейчас посмотрим, помогут ли вам ваши инстинкты.

Спикер: Готовы ли вы ответить за свои слова? На сцене – вредный оппонент.

Александр Соколов: Конечно, не на сцене, а на связи. Внезапно из Новосибирска – Евгения Тимонова.

Евгения Тимонова: Здравствуйте!

Софья Пантелеева: Привет, Евгения! Как там Новосибирск?

Евгения Тимонова: Здравствуйте! Вчера было +24 °С, сегодня чуть поменьше, но всё равно очень тепло.

Софья Пантелеева: А здесь дождь.

Евгения Тимонова: Очень рада вас слышать и видеть. Софья, большое спасибо за замечательный доклад. Я сразу хотела бы солидаризоваться с вопросом, с которого вы его начали. Почему выбрали эту странную тему? Всякий человек, сталкивавшийся с донесением парадигмы инстинктов до широких масс, понимает, что люди реагируют на них не очень-то адекватно. Такое впечатление, что со времени изобретения термина «инстинкт» стоиком Хрисиппом уже много столетий все вкладывают в него какие-то свои смыслы. И это не удивительно. Как мне кажется, сейчас обсуждение инстинкта – по сути, обсуждение вопроса свободы воли. Поправьте меня, если у вас другое мнение. Оно наверняка будет лучше.

Вопрос свободы воли мало того, что краеугольный для нашего определения как людей, для нашей человечности, он ещё и не имеет методологического решения, поскольку у нас нет инструментов, чтобы выяснить, наличествует ли свобода воли или нет. В связи с этим вопрос: насколько нужно продолжать пользоваться термином «инстинкт» даже с теми уточнениями, про которые говорил Бейтсон (лучше трижды повторите, что имеете в виду)? Может быть, проще вообще отказаться от использования «инстинкта» по крайней мере в научном текстовом дискурсе и заменить его чем-нибудь другим? Если да, то какую бы альтернативу Вы бы предложили?

Софья Пантелеева: Отлично! В вопросе Евгении я увидела несколько уровней. Первый такой: почему людей интересует инстинкт. Действительно, есть ажиотаж. Я специально спрашивала у Александра и, если честно, была удивлена, что людям это надо. Есть разные углы, с которых мы можем на вопрос посмотреть. Нам хочется знать, почему конкретно я и всё человечество ведём себя так, а не сяк. Нет ли здесь чего-то непреодолимого, что досталось нам от предков и что мы могли бы назвать инстинктом. Тогда мы свободны – выдохнули и пошли расслабились.

Второй уровень. Интерес связан вот с чем: сравнительно недавно вышла статья известного мыслителя Эрика Пианки (те, кто изучал биологию, знают его учебник по эволюционной экологии), где он говорил об инстинктах человека и о том, как они заводят нас не туда. К инстинктам он относил в том числе жадность. Люди алчные, зарабатывают и накапливают кучу денег, выписывают себе баснословные гонорары и т.д. Это всё нехорошо, потому что приводит к неравенству. У людей есть инстинкт размножения – и они размножаются и размножаются. Смотрите, скоро Земля не вместит всех! Давайте всё-таки обратимся к этому инстинктивному поведению и посмотрим, что мы можем сделать. Нам пора остановиться.

Такой вот сигнал тревоги от Эрика Пианки. Наверное, он называет эти проявления человеческого поведения инстинктом, чтобы придать эмоциональность своему тексту. Вообще-то я спорить с ним не хочу. Наоборот, я бы сказала: «Да, давайте посмотрим, что происходит сейчас на Земле». Вот поэтому термин такой горячий.

Стоит ли заменить термин? Я не считала специально, в скольких случаях он используется. На самом деле я немного вас обманула, когда показывала табличку. В поисковике Академии Google я сначала ввела слово «инстинкт», но получилась какая-то ерунда. Потом написала «инстинктивный» (на английском языке) – и вот тогда вышло. «Инстинктивный» сейчас считается синонимом «врождённого». Да, мы используем слово «врождённый», поскольку нам нужно знать, как поведение формируется – к примеру, в результате исключительно научения, и есть ли для него какая-то основа. Так что чаще всего употребляют, наверное, термин «врождённый» и реже – «инстинктивный».

Вы совершенно правы. Лоренц, понимая всю сложность вопроса, тем не менее не отказался от понятия «врождённый». Он считал, что это всё-таки полезно для обсуждения.

Евгения Тимонова: Боюсь, фокус внимания всё-таки смещается от использования термина «инстинкт». Вот «врождённый инстинкт» в русском дискурсе, скорее, сбивает с толку, чем направляет. Количество сносок и примечаний становится слишком уж большим.

Мне очень нравится «врождённый поведенческий стереотип». Конечно, было бы хорошо, если бы Вы прокомментировали, насколько это – тот самый потерянный в качестве термина инстинкт. Но не будем отъедать время, поболтаем ещё когда-нибудь.

Меня крайне интересуют Ваши работы по распределённому социальному обучению, когда Вы рассказывали про муравьёв, часть из которых умеет ловить ногохвосток, а часть только учится. Элементарные врождённые поведенческие комплексы могут быть представлены у животных по-разному – у одних одна фаза, у других другая. Потом они собирают все эти пазлы – и, смотри-ка, они научили друг друга какому-то сложному поведенческому акту. Есть ли версии, предположения и гипотезы, на чём именно держатся элементарные врождённые поведенческие акты? Как они работают? Как они запускаются? Это химия или что?

Софья Пантелеева: Хороший вопрос, спасибо. Так я могу привлечь к нашим работам ваше внимание. Да, когда мы анализировали охотничье поведение у муравьев Myrmica (кстати, они очень сильно жалят, может быть больно; а охотятся они на подвижную добычу: ногохвостка прыгает так, что очень трудно поймать), то увидели, что они подходят очень медленно, делают выпад, хватают челюстями, сразу подгибают брюшко и жалят, а потом уже несут.

Так вот, мы посмотрели, как охотятся муравьи в дикой среде: когда они встречаются с ногохвосткой, как правило, запускается всё поведение. Дальше, как это происходит у нас в лабораторных условиях на наивных животных – как раз на тех, кого мы выращиваем: берём куколки, переносим, и они потом становятся имаго. И из этих муравьёв только меньше 10 % демонстрируют полный стереотип. В основном либо элементы, либо вообще ничего.

Мы предполагаем, что животным необходимы какие-то воздействия для того, чтобы поведение сформировалось. Какие? Например, они должны видеть, как это происходит у других. Возможно, в поведении животных большую роль играет социальное научение. Конечно, у тех, которым доступно наблюдать, как действуют остальные. Причём тот же Патрик Бейтсон в соавторстве с нашими российскими коллегами говорил о том, что социальное обучение участвует в формировании многих сложных форм поведения. Это экономнее, так как новые формы поведения могут образовываться и распространяться гораздо быстрее, чем в процессе естественного отбора.

Вопрос о том, как это реализуется, сложный. Похоже, что поведение состоит из небольших элементов, которые собираются в более сложное поведение. Теперь стоит изучать данные фрагменты.

Евгения Тимонова: Боги трансляции, у нас есть ещё пара минут? Я хочу, чтобы Софья прокомментировала одну вещь.

Александр Соколов: К сожалению время ку-ку.

Евгения Тимонова: Хорошо.

Александр Соколов: Мы тебя сегодня ещё увидим, точнее услышим, а увидим твоих осьминогов.

Евгения Тимонова: Между прочим, вопрос об осьминогах был к Софье. Ладно. Огромное спасибо!

Софья Пантелеева: Спасибо, что поболтали.

Александр Соколов: Спасибо, Женя! Друзья, сейчас на экране появится QR-код, по которому я прошу перейти и оценить вредность Евгении Тимоновой.

А мы продолжаем. Сейчас я обращаюсь к зрителям. Напоминаю, что нас ещё ждут интересные полчаса. Я знаю, что некоторые из вас собираются покинуть зал, не дожидаясь перерыва. Но…

Спикер: Помните, Пингвинопитек следит за вами!

Александр Соколов: Его ещё называют Пингвином Смерти. Пожалуйста, покажите видеовопрос, который прислал наш самый-самый независимый зритель.

Захария Деникин: Всю жизнь я до ужаса боялся змей. Гадость какая! Замечу, я никогда не сталкивался с этой мерзостью в лесу или на даче. Меня ни разу не пыталась ужалить ни одна гадюка. Но в зоопарке при одном взгляде на змею – отвратительное, склизкое, уродливое создание – у меня темнеет в глазах, я задыхаюсь, мне плохо. Воздуха! Позовите врача скорей!..

Никто меня этому не учил. Совершенно очевидно, что этот инстинкт достался нам от предков, которых подстерегали в первозданных джунглях огромные, чудовищные рептилии.

Александр Соколов: Что скажете?

Софья Пантелеева: Спасибо Захарии за прекрасный вопрос, отвечая на который, можно хорошо поговорить про инстинкты. Итак, Захария боится змей и не просто боится. Насколько я поняла, речь идёт о фобии.

Александр Соколов: Ему плохо стало, откачивали его.

Софья Пантелеева: Наверное, у него-таки фобия. Но некоторые люди змей ловят и едят. Захария говорит: «Вот у меня фобия, значит, это – инстинкт». А те, кто ловит и едят, возразят: «Да нет, нет у нас такого страха». Почему так? Да, приматы боятся змей, змеи для них – страшный враг. В общем ядовитые змеи опасны, да и неядовитые тоже. И люди от них гибнут. Ежегодно около 100 тысяч человек умирает от укусов ядовитых змей. Когда дикие приматы видят змею, они демонстрируют страх, ужас и избегание, даже если им предъявляют не настоящую змею, а игрушечную. Приматы, выращенные людьми, такую реакцию, как правило, не демонстрировали.

В чём разница? Оказывается, что это поведение формируется, но на основе некоторых генетических предпосылок. У приматов, в том числе у человека, существует врождённое узнавание змей по каким-то признакам. Приматы, скорее всего, узнают по признакам покровов, а человек может распознавать их даже в зашумленных условиях, потому что многие ядовитые змеи имеют криптическую окраску.

Так вот, есть врождённое узнавание. А как происходит формирование страха, демонстрируемого животными в естественной природе? Любопытный эксперимент был проведён с макаками-резусами. Наивным животным, то есть выращенным без всякого контакта со змеями и не боящимся их, показали на экране фильм про то, как их сородичи демонстрируют ужас перед ними. Потом им предъявили змею, и эти наблюдатели, посмотревшие кино, тоже стали демонстрировать эту реакцию. Что мы видим? Есть врождённая способность распознавать змей (очень быстро, кстати) и воздействие окружающей среды, которые должны подействовать для того, чтобы сформировалось видотипичное поведение.

Но, когда макакам-резусам показали отредактированный фильм, в котором животные ужасались цветка, это реакция у них не сформировалась.

Александр Соколов: Цветок не страшный. Наша зрительница Мария Бепле прислала вопрос заранее: «Почему ленивый Баранкин, превратившись в муравья, ощутил острую необходимость поработать?». Кто-то смотрел или читал про Баранкина, превратившегося в муравья?

Софья Пантелеева: Я там слайд заготовила.

Александр Соколов: Включите, пожалуйста.

Софья Пантелеева: Ничего, что я рассказываю, что выбрала этот вопрос? Или это секрет?

Александр Соколов: Ничего, вопрос был прислан заранее. Всё нормально.

Софья Пантелеева: В детстве мне казалось, что эта книга очень весёлая, я её очень любила. Почему ленивый Баранкин так делал? Нико Тинберген сформулировал четыре вопроса, которые мы используем для анализа поведенческого акта.

Первый вопрос: почему поведение адаптивно? То есть почему для Баранкина поработать было адаптивно? Вы можете, наверное, ответить. Если честно, я не помню, что он там делал.

Александр Соколов: Таскал какие-то прутики.

Софья Пантелеева: Да, точно. Это, конечно, адаптивно, это – гнёздостроительная деятельность.

Второй вопрос связан с механизмами поведения: на какой стимул возникает реакция, которая запускает это поведение? В случае с Баранкиным, возможно, то, что может стать гнездовым материалом, и было стимулом, запустившим реакцию.

Третий вопрос связан с формированием поведения в процессе индивидуального развития, то есть онтогенеза. По книге мы знаем, что он сначала был человеком, потом стал муравьём – и давай работать. А как у самих муравьёв? Мы выращиваем наивных муравьёв, и я много на них смотрю. Знаете, иногда, когда спрашивают, как там у животных, хочется ответить: «Да у всех по-разному». И у наивных муравьёв так же.

Слева на экране вы как раз видите только что вылупившегося муравья: он светленький, нежненький, у него ещё очень тонкие покровы. Но одни из них, еле держась на ногах, уже начинают перебирать расплод, а другие не сразу. Мы ставим их в экспериментальные условия: некоторые точас действуют активно, а некоторые как-то не очень. Возможно, дело в порогах реагирования. Кто-то реагирует на небольшое воздействие стимула, а кому-то нужен стимул подольше.

И четвёртый вопрос Тинбергена заключается в том, как это поведение возникло в процессе филогенеза. То есть как возникла забота о потомстве и коллективная деятельность у муравьёв?

Теперь давайте попробуем переформулировать вопрос…

Александр Соколов: Только я прошу помнить, что у нас ещё есть вопросы из зала, на которые тоже бы хорошо успеть ответить. Хотя бы на парочку.

Софья Пантелеева: Да, я сейчас быстренько. Представьте себе, что Баранкин превратился в гуся, и тогда у него возникла острая необходимость полетать. Казалось ли бы это нам странным? Нет. Следовательно, можно сказать, что муравьи работают, потому что они муравьи.

Александр Соколов: Там кто-то машет буклетиком. Пожалуйста, дайте микрофон.

Виталия, Москва: Здравствуйте! Считается ли зевок инстинктом? Я слышала, что зевок – это потенциальное желание вдохнуть больше кислорода перед сном или после. Но тогда почему мы зеваем и в подражание кому-нибудь зевающему – даже не человеку, а, например, кошке?

Софья Пантелеева: Да, это заразительное поведение. Возможно, оно необходимо для того, чтобы усилить кровообращение, чтобы остыл мозг. Также животные таким образом приходят в активное состояние. Представьте себе, жизнь-то сложная, и мы не знаем, что произойдет в следующий момент. Вдруг, что-то ужасное! Если кто-то решил взбодриться, то, может быть, и мне стоит? Вот так.

Александр Соколов: Теперь вопрос из чата от Olga Okman: «Софья, большое спасибо за презентацию. Я гордый обладатель уток породы Call Ducks – миниатюрных уток с белыми перьями, оранжевыми клювами и милыми лапками. Нормально ли для меня, как для человека, испытывать материнский инстинкт к утятам? Я не сплю ночами, кормлю их по часам, обнимаю и целую, обучаю и волнуюсь за них».

Софья Пантелеева: Я думаю, это – норма. Но кто-то может со мной не согласиться. Почему люди когда-то приняли к себе волков? Есть одна из гипотез одомашнивания собак: пришли, забрали и усыновили. Кстати, Фрэнсис Гальтон (двоюродный брат Чарльза Дарвина) собрал большой материал о таком усыновлении по всему миру. Где кого только не растят – медвежат, обезьянок, кенгуру, динго в Австралии и т.д. Наверное, ничего плохого сказать про это не могу.

Александр Соколов: Вот там кто-то машет флагом. Дайте человеку микрофон поскорее.

Дмитрий, Москва: Спасибо за рассказ. Есть достаточно примитивные животные, которые живут только на инстинктах. Можно ли сказать, что они – живые машины? И сопутствующий вопрос: когда такие животные погибают из-за хищников, испытывают ли они ужас или другие эмоции?

Софья Пантелеева: Являются ли они живыми машинами? Не могу ответить на этот вопрос. Я иногда сама думаю, не живая ли я машина. Зависит от того, что вы понимаете под «живой машиной». Испытывают ли они ужас? Трудно сказать. Возможно, они испытывают боль. Есть основания считать, что насекомые её чувствуют. Мне иногда трудно понять даже, что другой человек думает и ощущает.

Александр Соколов: Чтобы понять насекомое, надо стать насекомым.

Софья Пантелеева: Да, да. Я не могу отвечать на такие вопросы.

Александр Соколов: Баранкин бы ответил.

Софья Пантелеева: Да, ответил бы. Может быть, и мы когда-нибудь это узнаем.

Александр Соколов: Наталья Ливотова спрашивает: «Заметила, что идея «у человека нет инстинктов» порой вызывает сильнейшее отторжение. Особенно часто она возмущает почему-то мужчин. В чём дело? Казалось бы, наоборот, должно льстить: «Мы такие умные и сложно устроенные, что ни в какой геном человеческую личность не запишешь»».

Софья Пантелеева: Так, мне надо понять мужчин?

Александр Соколов: Почему отторжение вызывает идея, что у человека нет инстинктов? Особенно у мужчин.

Софья Пантелеева: Почему оно возникает? Наверное, потому что мы хотим быть хозяевами своей судьбы и своих действия. А тут какие-то инстинкты вмешиваются.

Александр Соколов: Наоборот, идея, что у человека нет инстинктов, вызывает отторжение.

Софья Пантелеева: Ой, надо переобуться.

Александр Соколов: Может, людям нравится оправдывать своё поведение какими-то инстинктами? Я так себя веду, потому что мне велит инстинкт. Это же так удобно.

Софья Пантелеева: Оправдать себя? Ну, наверное, да. Люди, занимайтесь чем-нибудь другим.

Давайте скажем так: поведение человека имеет глубокие эволюционные корни. Некоторые формы поведения унаследованы, но развитие этого поведения находится под обязательным контролем внешней среды. Мы как люди развиваемся исключительно в социуме. Если человека лишить воздействия сообщества, он не станет человеком. Поэтому мы сложные. Да, у нас есть часть, являющаяся базовой, врождённой, на которой формируется сложное человеческое поведение.

Александр Соколов: Дайте-ка микрофон кому-то на балконе.

Полина, Москва: Здравствуйте! Конечно, Вы меня частично убедили в том, что инстинкт – на самом деле врождённый паттерн поведения. Может быть, так же как птица толкает яйцо в гнездо с помощью клюва, мышление и сознание человека – тоже врождённый паттерн? У нас же есть почва для этого – большой мозг, развитый гиппокампус и т.д. Можно ли сказать, что эволюция диктует инстинкт?

Александр Соколов: Краткий ответ, пожалуйста.

Софья Пантелеева: Хорошо. Можно маленькую метафору? Предположим, у нас есть город, в нём есть дороги, по которым ездят машины. Город растёт, развивается, увеличивается его плотность и размеры. Люди строят новые дороги, и машины теперь ездят и по старым, и по новым. Так вот, это иллюстрация того, что есть инстинкты, как старые дороги, но происходит развитие человека – и теперь мы сворачиваем со старых дорог на новые. В поведении порой сложно отделить врождённое от приобретённого. Поэтому приходим к вопросу, а стоит ли вообще отделять.

Александр Соколов: Теперь вам предстоит выбрать лучший вопрос. Их было немного, но я напомню: присланный заранее про Баранкина; про зевание; про животных, которые живут только инстинктами; про мышление и сознание как врождённый паттерн; про миниатюрных уточек и про отторжение идеи, что у человека нет инстинктов. Кому достанется книга Франса де Вааля «Наша внутренняя обезьяна» издательства «Альпина нон-фикшн»?

Софья Пантелеева: Можно уточкам?

Александр Соколов: Прекрасный выбор! Итак, Olga Okman, у которой такие классные уточки, теперь будет читать им вслух книгу Франса де Вааля.

Давайте сейчас посмотрим на результаты оценки вредного оппонента. Как оценили Евгению Тимонову?

Как доброго друга. Бесспорно! Надеюсь, вы с ней ещё побеседуете.

Сейчас я прошу вручить Софье подарки от форума «Учёные против мифов» и от наших партнёров, в том числе Пингвинопитека-космонавта от Павла Краснова.

Софья Пантелеева: Спасибо!

Александр Соколов: На экране должен появиться скетч Юлии Родиной – шутливая картинка на тему вашего выступления. Вот такой весёлый муравей.

Софья Пантелеева: Большое спасибо! Все вопросы мне очень понравились.

Александр Соколов: Их осталось много. Мы обязательно устроим с вами дополнительный эфир.

===================================================================

Поддержать проект

Наш Youtube

Мы ВКонтакте

Мы в Телеграм