Как выглядит холера, можно ли напугать болезнь и вырастут ли рога после прививки? Русские крестьяне и медицина.

Спикер: Мария Туторская – старший научный сотрудник Национального НИИ общественного здоровья имени Н.А. Семашко, отдел «Российский музей медицины»; историк медицины, автор статей и учебных пособий.

Доклад прозвучал 27 ноября 2022 г. на форуме «Ученые против мифов. Никто не уйдёт без диагноза» (организатор АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ).

https://vk.com/podcast-110924669_456239308

Стенограмма: Татьяна Сухонос, Елена Шеломенцева.

Александр Соколов: Мария, здравствуйте!

Мария Туторская: Здравствуйте!

Александр Соколов: Я предлагаю нашим зрителям проголосовать. Как вы думаете, какой из этих врачебных видов лечения пользовался наименьшей популярностью в народе России XIX века? Лекарства, вакцины или диеты? Перейдите, пожалуйста, по ссылке. Сделайте ваш выбор.

Мы уже узнали, что в древности были рак и кариес, в античности хватало всяких хворей. Но мы помним из курса истории, что XIX век – это промышленная революция, большие города, тесно и грязно. Наверное, где-то в селе оставался ещё очаг народного здоровья?

Мария Туторская: Это один из мифов, и именно с него я собираюсь начать. Мы уже видели, как безрадостна могла быть жизнь римского легионера. Была ли жизнь русского крестьянина лучше, благополучнее, здоровее? Я буду говорить о том, как выглядит холера с крестьянской точки зрения, можно ли напугать болезнь и вырастут ли рога после прививки.

Первый миф: существует медицина «барская» и медицина «мужицкая».

Врачи в первой половине XIX века писали, что крестьян достаточно обеспечить фельдшерской помощью, что они болеют простыми болезнями и болеют мало. Откуда появился этот миф? Как объясняли врачи ещё до появления земской медицины такой тезис?

Во многом не объясняли никак. Они опирались не на то, что видели в деревне, а на то, о чём читали в книгах. Опирались не на народную мифологию, а на научную мифологию и на труды великого просветителя Жана-Жака Руссо.

В частности, на его труд «Эмиль, или О воспитании», который выдержал огромное количество переизданий. Жан-Жак Руссо считал медицину лживым искусством. Он говорил, что воздержанность и труд − лучшие врачи человека, и что жизнь на лоне природы, жизнь в деревне уже сами по себе источник здоровья и благополучия.

Кроме этого, в формировании такого мифа сыграла роль живопись, живописные образы. Крестьянская жизнь – это не парадные портреты, не тот жанр живописи, который был популярен в XVIII-XIX веках. Картины Венецианова показывают нам эти крестьянские образы. Что же мы на них видим? Например, на картине «На пашне» мы видим крестьянку в белоснежной рубахе и нарядном сарафане, она работает в поле, но в то же время хороша как картинка. Рядом с ней играет её ребёнок, он доволен жизнью, здоров и розовощёк.

Картину Венецианова «Спящий пастушок» мы можем описать примерно теми же словами: прозрачный воздух, пастораль, спящий подросток, который тоже доволен жизнью и кажется совершенно здоровым.

Как изменились представления и как изменилась живопись во второй половине XIX века? Вот эти же крестьянские дети, но всё уже не так радужно: зима, холод, голод, детский труд. Связан ли с этот образ жизни с формированием здоровых взрослых? В это верится совсем с трудом.

Ещё картины передвижников − «У постели умирающей крестьянки» Лемоха и «Погорельцы» Прянишникова. Вот те крестьянские образы, образы крестьянского детства, которые распространяются во второй половине XIX века.

Кроме того, во второй половине XIX века о медицине «барской» и медицине «мужицкой» пишут земские врачи. Проходит земская реформа, появляется земская медицина, и земские врачи пишут, что все те болезни, которые есть в городе, есть и в деревне. Фельдшеров недостаточно, недостаточно липового цвета, банок, бань. Нужны все те же лекарства, что и для городского населения. Нужна специализированная медицинская помощь. Ни о какой отдельной медицине речи быть не может.

Жирную точку в этих всех взглядах поставили врачи-писатели. Одно из таких фундаментальных произведений − «Вымирающая деревня» Андрея Ивановича Шингарёва, в котором он рассказывает про свой труд в качестве земского врача в Воронежском уезде. Он описывает, как выглядит крестьянская изба, чем дышат люди, которые в ней живут (в частности зимой, когда в избе не только люди, но и животные). Полы часто земляные, и все испражнения, все продукты жизнедеятельности, оказываются на полу и никак из избы не удаляются. Кроме того, изба часто топится по-чёрному, люди дышат продуктами горения, окна маленькие и максимально закрытые. Ни дышать, ни видеть в этой избе невозможно. Как можно быть здоровым? В конце «Вымирающей деревни» у Шингарёва напрашивается вопрос: «Как люди вообще выживают в таких условиях?».

Соответственно, благодаря живописным образам и трудам врачей-писателей миф о «барской» медицине и медицине «мужицкой» был практически развеян.

Есть ещё один очень важный источник, на который я опираюсь в своем докладе сегодня − это труды, созданные благодаря Вячеславу Николаевичу Тенишеву. Он предложил спросить самих крестьян, что они думают о медицине, своей жизни, хозяйстве, мире в целом.

Тенишев создал Этнографическое бюро и «Программу этнографических сведений о крестьянах Центральной России».

В соответствии с этой программой были созданы несколько литературных работ. Цель анкетирования − пролить свет на поступки и поведение людей, с которыми нас связывает жизнь. Более того, Тенишев предполагал, что благодаря этим сведениям можно будет говорить не только о том, что есть сейчас, но и о том, что будет, как-то предвидеть действия людей.

По итогам анкетирования Тенишев планировал написать большой аналитический труд, но не успел этого сделать, потому что умер. Но три работы были опубликованы. Одна из этих работ – «Нечистая, неведомая крёстная сила». Вторая работа составлена его сыном − «Правосудие в русском крестьянском быту». И третья работа, которая интересует нас сегодня, − «Русская народно-бытовая медицина», составленная врачом Гавриилом Ивановичем Поповым.

В XX веке Тенишевский архив был доступен практически только исследователям, но в 2000-е годы Российский этнографический музей начинает публикацию этих анкет по региональному признаку. И вот уже, по-моему, около 20 книг «Русские крестьяне. Жизнь. Быт. Нравы» изданы к нашему времени. Мы все можем их прочитать, изучить и составить своё мнение.

Соответственно, три источника того, как был развеян миф о «мужицкой» (крестьянской) и «барской» (городской) медицине − изменение стиля в живописи, земская медицина, которая непосредственно взаимодействовала с крестьянами, и данные этнографических исследований.

Какие мифы были развеяны благодаря Попову? Какие разделы Попов представил в своей книге? Он говорил о причинах болезней в представлении крестьян, знахарстве, суеверных средствах лечения, родах, психических заболеваниях и о многом другом.

Второй миф из крестьянской медицины, который я хочу сейчас представить: болезни – они как люди.

В фольклорных источниках говорится, что все болезни связаны с сёстрами-лихорадками. Есть 12 сестёр (дочерей царя Ирода), каждая из которых, приходя к человеку, вызывает у него то или иное заболевание.

В начале ХХ века на санитарных плакатах болезни также часто изображались антропоморфными. Вот идёт страшная, безобразная женщина с воловьими пузырями вместо глаз. Как только она облизывает человека, тот заболевает оспой.

Эти плакаты из Российского музея медицины. Вот он – такой страшный, ужасный, весь зелёный тиф. Он тоже нападает на человека – и тот заболевает тифом.

Да, болезни выглядят так, как выглядят люди, и взаимодействуют с человеком. Это такая коммуникация, которая позволяет думать, что с болезнью можно договориться, можно её напугать и даже убить, что и обуславливает то лечение, которое предполагают знахари.

Третий миф: от прививки рога вырастут.

Этот миф появляется практически сразу, когда появляется вакцинация. Вакцинация разрабатывается английским врачом Эдвардом Дженнером в конце XVIII века. Для обозначения этого вида лечения Дженнер использует слово «vacca» − «корова». Это, наверное, самая известная антипрививочная карикатура. Здесь художник показывает, что как только привьёшься, у тебя тут же появятся рога и копыта, может даже вырасти хвост.

Верили ли крестьяне в то, что они станут немного коровой, если привьются? Попов говорит нам, что не верили. Как ни странно, крестьяне с достаточно большим доверием относились к прививанию.

Единственная часть населения, которая не доверяла вакцинации – это старообрядцы. Но они, опять же, думали не то, что от прививки вырастут вот такие рога, как изображено на плакате, а что прививка – печать антихриста.

О каких прививках для XIX века можно говорить? Это прививки от оспы (о чём мы уже сказали), бешенства и дифтерии. Как появляются прививки от бешенства? Французский микробиолог Луи Пастер разрабатывает эту вакцину в 80-е годы XIX века. В совершенно безнадежном случае он решается попробовать лечить ею пациента. Ему сопутствует успех, об этом пишут газеты и вся мировая пресса. И когда в Смоленской губернии бешеный волк кусает почти 20 крестьян, земский врач, зная об открытии Луи Пастера, уговаривает земство собрать деньги и отправить крестьян в Париж. Пастер полагал, что инкубационный период бешенства достаточно длинный и что все нуждающиеся в прививке смогут доехать до Парижа.

На этой гравюре мы видим первых пациентов Пастера, в частности русских крестьян, которые тогда приехали к нему лечиться. 16 из 18 человек были вылечены и выжили. Успех вакцинации от бешенства был доказан, но стало понятно, что далеко не все успевают доехать в Париж, и необходимы антирабические станции в регионах и в других странах. Первые антирабические станции появляются в Российской империи.

Пастер передаёт кролика (зараженного бешенством специальным образом в лаборатории и подготовленного для того, чтобы из него можно было делать вакцину) Николаю Фёдоровичу Гамалее – и появляется первая антирабическая станция, на которой начинают прививать от бешенства.

Как реагируют на эту прививку пациенты, в частности, русские крестьяне? Они считают, что это одна из умнейших выдумок докторов, что это средство, которое излечивает от верной смерти. Так же русские крестьяне относятся и к антидифтерийной сыворотке, к лечению ею детей. И часто, даже если у ребёнка нет дифтерии, крестьянки приносят его в амбулаторию и просят впрыснуть антидифтерийную сыворотку, потому что она всегда помогает.

Они видят в прививках панацею – то лекарство, которое способно спасти от неминуемой смерти и действует наверняка. То есть, мы видим, что крестьяне не боятся, что у них вырастут рога и кроличьи уши. Напротив, они относятся к вакцинации и к прививкам чаще всего излишне доверчиво.

Пастера часто изображают с кроликами, но о кроличьих ушах уже никто особенно не беспокоится.

Последний и, наверное, самый страшный, пугающий миф – о врачах-отравителях. Он напрямую связан с предыдущими. Мы говорили, что у всех болезней есть лица, они могут приходить в виде сестёр-лихорадок или безобразной женщины. Если они возникают в образе женщин и мужчин, то почему они не могут появляться в виде священника или врача? То есть, болезнь может прийти и в образе доктора. Кроме того, одни крестьяне говорили, что вот началась холера – и в деревне появились врачи. Другие исходили из обратной логики: появились врачи – и оказалось, что у нас эпидемия.

Ещё один аргумент – вера в прививки, вера в то, что врачи изобретают умнейшие и действеннейшие средства, в их распоряжении есть панацея от болезней. А почему её нет от холеры? Нет ли в этом какой-то злонамеренности?

Надо сказать немного о самой холере, о том, что такое холера в XIX веке. Это относительно молодое, новое, незнакомое для Европы заболевание. Холера появляется в 20-30 годы, и уже в 30-е годы возникает идея о том, что именно врачи вызывают её. Когда в 30-е годы эпидемия бушевала в Санкт-Петербурге, было разгромлено несколько госпиталей. Как развивается холера? Это стремительное заболевание. Человек умирает так внезапно, что появляется искушение заподозрить, что, может быть, его отравили. Так думали не только крестьяне, но и многие городские жители.

Что знали о холере сами врачи? Она была малоизучена, незнакома. Многие светила европейской медицины первой половины XIX века говорили, что мы многого не знаем холере, многое ещё непонятно. Но одно известно точно: это не контагиозное заболевание, оно не заразное.

Что было во второй половине XIX века? В медицинском сообществе прогремел спор Роберта Коха и Макса Петтенкофера – спор о том, вызывается ли холера холерным вибрионом, как говорил бактериолог Роберт Кох, или миазмами, как говорил глава Института гигиены в Мюнхене Макс Петтенкофер. Петтенкофер утверждал, что никакие «охотники за микробами» (так он называл микробиологов) не помогут уберечься от холеры. Нужно строить водопроводы, канализацию, очищать город от миазмов – и тогда болезнь не страшна. Для того чтобы подтвердить свою точку зрения, он даже выпил раствор с холерными вибрионами и не заболел, как ни странно. Тоже тёмная история, почему так произошло.

В российском контексте спор о миазмах и бактериях получил название «спора пера и пробирки». Фёдор Фёдорович Эрисман был сторонником своего учителя Макса Петтенкофера и говорил, что “бактериофанатики” не могут вас защитить, необходимы водопровод и канализация. «Ловцы запятых» (холерный вибрион чем-то напоминает запятую) не помогут спастись от холеры.

Что думали об этом крестьяне? Как я уже говорила, многие крестьяне связывали начало холерной эпидемии с появлением в деревне врачей.

Как они реагировали? Как предлагали бороться с холерой? Для того чтобы представить себе это, опять можно обратиться к живописи. Мы видим холерное шествие, которое изобразил Владимиров. Далеко не всегда с холерой крестьяне борются медицинскими методами.

Холера, так же как оспа и тиф, представляется в человеческом облике. Переходя с места на место, она заражает людей и собирает свой кровавый урожай.

Что предлагают врачи? Врачи говорят, что если они отправились в деревню и уже с конца 60-х годов изучают быт и нравы деревенских жителей, то они знают, как крестьяне думают, как видят болезнь, здоровье и лечение. И для того, чтобы крестьяне понимали, как следует бороться с холерой, необходимо познакомить их с собственным образом мыслей, необходимо санитарное просвещение, распространение гигиенических знаний в народе. Именно это, а не что-то другое, способно приоткрыть завесу тайны. Врачам следует отказаться от того, что медицина – тайное знание, доступное только посвящённым, и рассказать пациентам из-за чего начинается эпидемия, что вызывает болезнь, как можно профилактировать то или иное заболевание, как не заразиться.

Врачи тем самым отказываются от безграничного доверия, которое могут испытывать пациенты к их фигуре. Они предлагают опираться на науку, на научные данные, на то, почему можно заболеть, а можно и исцелиться. Считалось, что именно это станет достойным памятником товарищам, которые погибли во время холерной эпидемии в 30-е годы и в начале 90-х годов.

Как мы можем резюмировать рассказ о медицине и медицинских мифах, распространённых среди крестьянства в XIX веке? Далеко не всегда мифология − это плод невежества. Есть своя мифология и в науке. Часто люди, которых мы называем «просветителями», являются источниками мифов, как ни странно.

Методы, которые предлагают врачи XIX века для борьбы с эпидемиями и для лечения заболеваний, основываются на знании крестьянской среды, а лучшим методом узнать, что думают крестьяне о том или ином заболевании − спросить их самих, используя этнографические методы.

Кроме того, коммуникация с пациентами (с крестьянами) должна основываться не на вере во врача и не на его авторитете, а, скорее, на терапевтическом сотрудничестве, как бы мы сказали сейчас, и на эмпатии.

Александр Соколов: Большое спасибо! Мне интересно, как проголосовали наши зрители. Давайте посмотрим на результаты.

Итак, большинство зрителей считает, что вакцины. Видимо, они проецируют современную ситуацию на XIX век. На самом деле, как я понимаю, всё-таки не так.

Мария Туторская: Всё-таки не вакцина. О вакцинах я уже говорила достаточно много. Я расскажу немного о лекарствах и диетах. Лекарства, напротив, пользовались большой любовью, уважением и популярностью. Другое дело, что лекарства должны были отвечать представлениям крестьян о правильном лекарстве. Если оно прозрачное, если там несколько капелек, то, конечно, это что-то бессмысленное. Как капельки могут помочь?! Лекарства должно быть много, оно должно быть неприятного вкуса и какого-то некрасивого цвета.

Правильный ответ – диеты. Диеты − это то, что было крестьянам совершенно непонятно. Как можно отказаться от того или иного вида питания? От хлеба же не может быть плохо! Да, квас всегда помогает, и квашеная капуста тоже. Какую-то ерунду говорят доктора! Почему же они не могут дать нормальное лекарство? Его выпьешь – и болезнь как рукой сняло. Или использовать какую-то прививку: тоже должно помочь. Зачем долго не есть?

Александр Соколов: Я думаю, что ещё и выбор был невелик. Выкинуть пару блюд из того скудного ассортимента уже, наверное, было серьёзным испытанием.

Мария Туторская: Да, конечно. Шингарёв очень много пишет о крестьянском питании, о том, что животных жиров в нём почти нет. Например, у Эрисмана целый класс таких работ. Гигиенический институт занимался тем, что описывал те суррогаты, которые появились в 90-е годы во время голода: там и хлеб с лебедой, и хлеб с соломой. Эрисман говорил, что с продуктами, оставшимися после обработки свёклы, хлеб ещё ничего, его можно есть, а вот всё остальное, наверное, не стоит.

Александр Соколов: В общем, диета воспринималась плохо.

Мария Туторская: Да, речь о диете уже не идёт.

Александр Соколов: Давайте теперь перейдём к вопросам. Длинный вопрос от зрительницы Светланы Кудлай: «Безусловно, медицина в современных реалиях достигла небывалых высот, мы (в частности Вы) способны лечить огромное количество болезней. Но как думаете, нормально ли с этической точки зрения смеяться над медициной прошлого? Ведь она соответствовала тому, как люди видели мир, какое представление имели о нём. О медицине в XVI веке тоже думали, что она достигла своего пика. Не думали ли Вы, что лет через 200 наши потомки будут смотреть этот выпуск «Учёных против мифов» и смеяться над примитивными знаниями и варварскими методами?».

Мария Туторская: В этом вопросе я вижу три разных вопроса. Нормально ли с этической точки зрения смеяться над предками? Наверное, над предками смеяться неэтично.

Александр Соколов: Не очень умно, по крайней мере.

Мария Туторская: Да, и совершенно нелогично. Мне очень нравится последний вопрос – о том, что будут думать наши потомки. С этической точки зрения, конечно, не хотелось бы, чтобы наши дети смеялись над нами и как-то нас обижали. С другой стороны, какие чувства я испытываю? Я была бы очень рада, если бы они над нами смеялись, а не плакали и говорили, как же было хорошо в ваши времена. Вот люди-то жили! И это связано не с какими-то абстрактными эсхатологическими настроениями, а с тем, что, собственно, говорят врачи: сейчас у нас есть антибиотики, и мы этому счастливы, но будут ли наши потомки способны ими лечиться – это ещё большой вопрос. Есть масса работ об антибиотикорезистентности.

Александр Соколов: Вчера был целый доклад, кстати говоря.

Мария Туторская: Прекрасно! Тоже, наверное, всё в мрачных тонах?

Александр Соколов: Там по другому поводу. Посмотрите на досуге.

Мария Туторская: С удовольствием. Я очень надеюсь, что через 200 лет будут антибиотики, которые будут по-прежнему работать. И лучше, чтобы наши потомки над нами смеялись, а не плакали.

Александр Соколов: Знаете, перед Вами был доклад про античную медицину. Представьте, как римские врачи думали, что спустя 500 лет над ними будут смеяться. А потом наступило Средневековье…

Мария Туторская: Да-да-да.

Александр Соколов: Ладно, мы-то думаем, что так не будет. Вопрос от Андрея из Архангельска: «Какие заболевания были самыми распространёнными среди крестьян?».

Мария Туторская: Есть отчеты Медицинского департамента с массой сведений об инфекционных болезнях – это оспа, холера, туберкулез, сифилис; детские болезни – дифтерия, скарлатина и т.д. В отличие от счастливых нас, наши предки часто умирали от всех этих заболеваний. О чём ещё пишут земские врачи? О том, что нерациональное питание, в частности нерациональное вскармливание детей, вызывало огромное количество желудочно-кишечных заболеваний.

Александр Соколов: Вопрос от Вячеслава Антонова: «В научной среде есть мнение, что мы знаем крайне мало о древнерусской медицине, поскольку в то время на Руси не практиковали (как в Европе) активное создание письменных источников, а узкоспециальных – по медицине – и вовсе не было. Возможно, есть более свежие научные данные по этому вопросу?»

Мария Туторская: Мы действительно довольно мало знаем о древней медицине, если говорить о письменных источниках. Но сейчас есть масса археологических находок и новых, современных методов их исследования. Мы можем говорить если не о том, как лечили людей, то судить по костям, чем эти люди болели. То есть, я бы ориентировалась не на письменные источники, а на всевозможные методы палеопатологии.

Александр Соколов: Карл-Август Аванти спрашивает: «Баня в старину была местом, где проводились в том числе и медицинские манипуляции, но там не было икон и, согласно верованиям, обитала нечисть. Как простой народ относился к терапии, которая может стоить спасения души? Или знахари как-то защищали пациента и свой труд от вероятной помощи сатаны?». Такой вот вопрос.

Мария Туторская: Если мы ориентируемся на письменные источники, в частности на «Домострой», то нам предписано лечиться от болезней при помощи слёз, поста и молитв. Ни к врачам, ни к знахарям (они стоят на одной ступени) обращаться ни в коем случае не следует. Тут сатана наверняка как-то может вмешаться. Но я не уверена, что крестьяне читали «Домострой». Мне кажется, что знахари в своём лечении часто использовали заговоры, которые были очень похожи на тексты молитв, тем самым открещиваясь от сатаны.

Александр Соколов: вопрос зрителя Ещё Один Любопытный: «Героиня фильма «Нас венчали не в церкви» показывает своему товарищу рубец на руке с комментарием: «Это – оспа. Мы с подругой привились по пастеровскому руководству ещё в епархиальном училище». Насколько правдоподобна эта сцена в российской глубинке XIX века?».

Мария Туторская: В принципе она могла быть. Да, руководство Пастеровского института… Такое вполне возможно. В XIX веке (не помню, епархиальные ли это училища или какие-то другие церковные учебные заведения, в которых пытались ввести обучение медицине) была идея, что церковнослужители могут не только лечить душу, но, так или иначе, лечить и тело. Прививанием чаще занимались всё-таки представители вольноэкономического общества, но иногда практиковали и люди, с медициной напрямую не связанные.

Александр Соколов: Вопрос от Марии из Санкт-Петербурга: «Была ли практика вставлять здоровые зубы крестьян барам, потерявшим свои? Не подтверждает ли это то предположение, что крестьяне, ведущие простую естественную жизнь, были здоровее богачей, истощавших свой организм излишествами?».

Мария Туторская: У Попова про это ничего нет. Я помню какую-то душераздирающую историю из классической французской литературы, как девушка идёт на площадь и ей выдирают все зубы, потому что ей надо кормить больного ребёнка, который у неё в деревне. Это, мне кажется, для любителей французских романов.

Александр Соколов: Я слышал про зубы солдат, погибших на поле боя, и даже про раскапывание каких-то могил, про торговлю человеческими зубами для использования в зубных протезах. Причём, есть какие-то археологические находки, и в музеях выставлены такие челюсти из настоящих зубов. Наверное, всё-таки речь шла не о выдирании зубов из живого человека, а, скорее, о заполучении здоровых зубов уже мёртвого человека.

Мария Туторская: Да, разницы для протезов, наверное, нет.

Александр Соколов: Это сродни историям про продажу органов.

Мария Туторская: Страшно и так захватывающе… Это Гюго, да?

Александр Соколов: Наверное, да. Ирина Тохадзе спрашивает: «Какая была смертность при родах у крестьянок и помещиц? У кого она была выше?».

Мария Туторская: Всё-таки, трудно сказать.

Александр Соколов: Есть такая статистика?

Мария Туторская: Есть статистика детской смертности – смертность младенческая, до года и до пяти лет. В России младенческая смертность была самой высокой в Европе. В начале ХХ века появилось Общество охраны материнства и младенчества, которое потом, после 1917 года, стало отделом Наркомздрава. Символом этого общества был розовый цветок.

Из каких сословий чаще умирали? У дворянок долгое время причиной смерти при родах была мода. Наверное, потому что корсет вызывает огромное количество деформаций внутренних органов и грудной клетки. Мне кажется, у крестьянок все истории про родила в поле и всё хорошо – это истории про ошибку выжившего. Да, сто крестьянок рожали, одна выжила, она-то и рассказала, что всё было нормально.

Александр Соколов: Вопрос от Eugene Milov: «Есть ли сведения о заболеваемости и смертности среди солдат-рекрутов в XVIII-XIX веках? Кто дольше жил – солдат или крестьянин?». Смотрите, какие вопросы интересуют зрителей. Демография!

Мария Туторская: Статистика такая есть, но я её знаю не очень хорошо. Есть прекрасные статьи о медицине рекрутских присутствий. Лесков, когда был ещё совсем молодой, ездил к своему дяде в Киев. Дядя занимался изданием медицинской газеты, в которой Лесков как раз был корреспондентом. Среди медицинского сообщества он произвёл страшный скандал, потому что подробно описывал, как устроена медицина рекрутских присутствий. Это довольно пикантный текст. Всем рекомендую его почитать.

Александр Соколов: Почитаем. Вопрос от Cat_BehemotH: «Лечение на водах в XIX веке – насколько доступным, эффективным оно было, и с какими патологиями чаще всего отправлялись на курорт?».

Мария Туторская: На курорты направлялись с самыми разными патологиями. Врачи отправляли как на европейские, так и на российские курорты. О доступности этих курортов всё время пеклись, например, врачи, которые входили в Пироговское общество. Обращались они с ходатайствами к государству. Есть масса статей о том, что “давайте, наконец, разрешим пользоваться курортами этническим меньшинствам. Давайте разрешим и обеспечим бесплатный проезд по железным дорогам. Пусть этими курортами могут пользоваться все”.

Александр Соколов: Вопрос от Алексея Шотина: «Если с болезнью можно договориться, были ли обрядовые практики, которые подразумевали «кормление» болезни и через него – исцеление? Если такие обряды были, в чём они заключались? Кормили больного?».

Мария Туторская: Я думаю, что они были. Наверное, болезнь как-то можно задобрить, дав ей что-то вкусное. Но чаще болезнь пугали и наоборот давали что-то отвратительное (например, пожевать волосы), для того чтобы она вышла. Её прогоняли и убивали.

Александр Соколов: Рейг Шиль спрашивает: «Когда в России были зафиксированы последние случаи попыток изгнания болезней обрядами (крёстными ходами или какими-то языческими ритуалами)?».

Мария Туторская: Я думаю, если хорошо поискать, то мы и сегодня всё это обнаружим.

Александр Соколов: Вот я тоже так подумал. Елена Малинкина: «Как крестьяне относились к хирургии, и было ли им вообще доступно хирургическое лечение?»

Мария Туторская: Крестьяне по-разному относились к хирургии. С одной стороны, была идея, что не только с помощью холеры врачи могут убивать: вот ляжешь в больницу – точно зарежут. С другой стороны, хирургия – это часто быстрый способ лечения, а крестьяне верили в то, что лечение не должно растягиваться на месяцы и годы: раз – и готово. С хирургией это тоже работало.

Александр Соколов: Я помню, как у Булгакова в «Записках юного врача»: он назначил пациенту лечение на месяц, а тот выпил сразу всё. Чего тянуть?! Не пытайтесь так лечиться, друзья. Вопрос от Лиса А: «Что насчёт чумы? Правда ли, что на Руси народ от неё уберегла банная гигиена?».

Мария Туторская: Много же было эпидемий чумы. Как же она уберегла?

Александр Соколов: Наверное, это тоже из некой мифологии.

Мария Туторская: Да. Вот если б чумы совсем не было… А чума была! Какие страшные чумные бунты в XVIII веке, Московский чумной бунт. Может быть, без бань было бы хуже.

Александр Соколов: Вопрос от Анастасии Трубачёвой: «Читала, что плохая примета стряхивать крошки со стола от того, что с крестьянского стола можно поймать занозу и занести инфекцию. Почему «мудрость предков» двигалась по пути примет, а не гигиены?». Как-то очень своеобразно.

Мария Туторская: Да, очень сложные логические переходы.

Александр Соколов: Это рационализация приметы очень уж обратным путём.

Мария Туторская: Мне тоже так кажется.

Александр Соколов: Вопрос от NGORT: «Как отличались болезни знати и крестьян, была ли существенная разница в их диете?».

Мария Туторская: В их диете, разумеется, разница была. Тот же миф о том, что, например, подагрой болеют только богатые и умные, потому что они много сидят за столом и пишут свои труды, едят мясо и пьют вино. Поэтому вряд ли подагра – болезнь крестьян. Разница в заболеваниях есть из-за разного питания. Но основа питания детей в крестьянских и в городских семьях часто одна. Если у ребёнка есть кормилица, то замечательно, но часто ребёнка кормят жёванным хлебом, квашеной капустой и картошкой, если это уже начало ХХ века.

Александр Соколов: Тут ремарка от зрительницы Ирины Тохадзе: «У Фантины из «Отверженных» купили зубы. А так было понятие «зубы Ватерлоо»». И я вспомнил, что после битвы при Ватерлоо собирали зубы у погибших на поле боя.

Вопрос от Евы: «Крестьянки чаще всего рожали в бане в присутствии повивальных бабок. А как было у боярынь? Присутствовали ли при родах мужчины-врачи (акушеры) или всё равно были те же повивальные бабки?».

Мария Туторская: Зависит от того, о каком времени мы говорим. С появлением Аптекарского приказа при родах в придворной среде уже присутствуют лейб-медики. Но земские врачи и городские акушеры-гинекологи в конце ХIХ века сообщают, что так или иначе 99 % населения Российской империи появляется на свет в присутствии повивальных бабок. Многие методы, которые они используют, варварские, антинаучные и могут вызвать смерть пациента. Но иногда их действия разумны – давайте этим воспользуемся. Эдвард Дженнер, когда предлагает использовать вакцинацию, опирается на то, что он видит в народной среде: доярки не болеют натуральной оспой, потому что уже переболели коровьей. Есть ли что-то рациональное в народной медицине? Да, несомненно. Но вот как отделить рациональное от мифического – это как раз научная проблема.

Александр Соколов: Вам предстоит выбрать лучший вопрос. Кому достанется книга «Основы анатомии человека», изданная в центре «Архэ». Можете ли Вы выделить вопрос, который показался особенно интересным?

Мария Туторская: Можно не вопрос, а уточнение от девушки про зубы.

Александр Соколов: Она нам пояснила, как зубы забрали у Фантины. Ирина Тохадзе заслуженно получает книгу «Основы анатомии человека». Вам, Мария – наши подарки от партнёров форума «Учёные против мифов», в том числе, бюст Гиппократа работы мастерской Павла Краснова.

Сейчас на экране должен появиться рисунок художницы Юлии Родиной на тему Вашего выступления. Это, видимо, убегающий русский крестьянин. По крайней мере тут он боится прививок. Большое спасибо!

===================================================================

Поддержать проект

Наш Youtube

Мы ВКонтакте

Мы в Телеграм