Цветущая Сахара, зелёная Гренландия и обледеневшая Европа: что мы знаем о климате прошлого?
Спикер: Ольга Соломина, доктор географических наук, член-корреспондент РАН, директор Института географии РАН, научный руководитель факультета Географии и геоинформационных технологий НИУ ВШЭ, автор 150 научных статей и нескольких монографий.
Доклад прозвучал 19 августа 2023 г. на форуме «Учёные против мифов. Тихо, идут раскопки!» (организатор АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ).
Стенограмма: Ирина Долгининская, Ирина Мельникова
Александр Соколов: Здравствуйте, Ольга Николаевна.
Ольга Соломина: Здравствуйте, Александр.
Александр Соколов: Друзья, проголосуем. Итак, 10 тысяч лет назад на нашей планете было:
- теплее, чем сейчас;
- холоднее, чем сейчас;
- было примерно так же;
- было по-разному в южном и северном полушариях;
- 30% суши было покрыто ледниками
- и, наконец, никто не знает, как было.
И, соответственно, совершенно очевидный вопрос: а действительно, откуда мы можем что-то знать о климате прошлого, если наблюдения за погодой систематически ведутся только от силы последние лет 200?
Ольга Соломина: Это правда. Половина Вашего утверждения — правда. Наблюдения за климатом прошлого ведутся совсем недавно. И, собственно говоря, главный вопрос сегодняшней лекции будет о том, как же мы узнаём, что было раньше. Прежде чем я начну, дисклеймер! Мне очень жаль поклонников динозавров и всяких неожиданных, катастрофических импактных факторов, которые считают, что вот именно так меняется климат.
Про это мы сегодня говорить не будем, потому что это была совсем другая планета. По-другому были устроены материки, океаны, ледники, атмосфера.
А будем мы говорить сегодня о том, как менялся климат в последние 11,7 тысяч лет. Это время называется «голоцен». Это время небольших изменений климата, но для нас оно очень важно, потому что это время, когда появились, начали развиваться и, надеюсь, будут развиваться современные цивилизации.
Вот так мы ограничим сегодня наши временные рамки. Слово «голоцен» я попрошу вас запомнить, потому что я буду его несколько раз сегодня употреблять. Итак, главный вопрос — откуда мы знаем, что было раньше? На самом деле, утверждение про 200 лет — это не совсем точно, потому что первые наблюдения за климатом начались в середине XVII века, но они были точечные, в отдельных странах, и, конечно, нас это всё равно не устраивает. Нам надо подлиннее. Нам надо, чтобы они были в разных местах, в том числе в тех, где не живёт человек, например, в Антарктиде, в океане, в высоких горах, в тропической Африке и так далее.
И, конечно, чем дольше, тем лучше.
Какие существуют подходы к решению этой проблемы? Первое, что приходит в голову, — это, конечно, исторические источники. Вот в Англии мы видим одну из первых попыток реконструировать температуру и осадки по историческим данным за последние тысячи лет. Но, как видите, это довольно грубая реконструкция во временном смысле.
Вот посмотрите вот на эти «усы», например, — это всё ошибки. Здесь даже несколько кривых приведено, потому что автор был не уверен, какая из них правильная. Но, тем не менее, хочу обратить ваше внимание на эту первую реконструкцию. Она количественная до той степени, до какой можно полагаться на исторические источники, и сделана для Англии. И вот на этой кривой мы видим как бы две части. Начало тысячелетия, конец первого тысячелетия, начало второго тысячелетия, — это тёплый период, потом начинается похолодание, потом кривая чуть-чуть лезет вверх. Обращаю ваше внимание, что заканчивается эта реконструкция в 1900 году, то есть это не доходит до момента современного активного потепления, но, тем не менее, кривая уже немножко поднимается. Но мы понимаем, что это очень ограниченный по месту и времени регион.
Есть ли другие подходы? Да, скорее есть. Давайте попробуем зайти с геологической, стратиграфической стороны. Здесь мы видим реконструкции по пыльцевому анализу. Можно делать такие реконструкции по морским отложениям (фораминиферы) или озёрным (диатомеи).
Какой принцип заложен в основу этих реконструкций? Про пыльцу сказать проще всего. Мы понимаем, что растения в тундре и растения в лесу разные. Мы также понимаем, что эти сообщества зависят от климата. Поэтому если мы по пыльцевому анализу видим, что у нас здесь, например, широколистный лес, то мы примерно знаем, какие климатические параметры этому соответствуют, и можем выяснить примерно, какой был климат в прошлом в том или ином месте.
Вот пример, по-моему, удачной реконструкции. Как это происходит на практике: вы видите, мы тут радостно держим канализационную трубу, которая полна озёрного осадка. На озере Хуко на Западном Кавказе мы погрузили эту трубу в осадок, в глину (не без проблем) потом вытащили её, наполненную озёрными отложениями.
Затем мы эту трубу разрезали вдоль. На схеме вы видите, как она выглядит изнутри. Оказалось, что этот осадок накапливался 10 тысяч лет. Потом мы провели множество всяких анализов и выяснили, что климат менялся, выяснили, как он менялся. Судя по всему, здесь росло множество широколистных пород растений. Чем больше этих пород, тем теплее климат. Понятно, что это очень качественные оценки, но тем не менее. Вот эти две колонки показывают изменения во времени содержания пыльцы древесных пород.
Долгое время существовала огромная проблема, связанная с тем, что мы должны как-то датировать отложения. Мы понимаем, какой слой какого возраста у нас наверху, а сколько времени формировалось эта толща, мы не знаем. Конечно, можно примерно прикинуть скорость осадконакопления, которую мы понимаем по другим объектам, но она может быть непостоянной во времени. Так что пока не появился радиоуглеродный анализ, мы были, можно сказать, как без рук.
Напомню, что радиоуглеродный анализ заключается в том, что мы используем радиоактивный углерод, который постоянно образуется в атмосфере под действием космических лучей. Обращаю ваше внимание на картинку. Этот радиоуглерод включается в состав атмосферы, его поглощают растения, потом этими растениями питаются симпатичные лошадки, а потом лошадки умирают. И после того, как лошадка умирает, включаются радиоуглеродные часы. То есть в тот момент, когда лошадка перестаёт обмениваться этим самым углеродом с окружающей средой, и возникает замкнутая система. С этого момента мы можем посчитать, сколько атомов радиоуглерода распалось, сколько осталось, и, соответственно, выяснить, когда лошадка умерла. Вы видите, что предел этого метода 50 тысяч лет. То есть для изучения голоцена (ещё раз напомню, это 11700 лет), и даже для более древних периодов это нам как раз подходит. Поэтому многие наши палеоклиматические реконструкции основаны на использовании этого метода.
Но, как вы понимаете, этот метод имеет довольно большую аналитическую ошибку, а нам хочется подробностей. И для последних тысячелетий мы имеем возможность такие подробности получить. Здесь вы видите отложения и годичные кольца - это палеоклиматические индикаторы, отличающиеся полосатостью. Эта полосатость не случайна, она для нас очень полезна, потому что мы понимаем, что она, скорее всего — годичное разрешение. Мы понимаем, когда образовался тот или иной слой в этих палеоклиматических индикаторах. И можем посчитать эти слои, чтобы установить более точную хронологию. Можем даже сравнить с метеорологическими данными. И таким образом получить гораздо более полную информацию о климате прошлого.
Приведу пример, который мне близок.
Это дендрохронологический метод, один из самых старых, вернее, наверное, самый старый среди методов высокого разрешения. Эта картинка, мне кажется, довольно хорошо показывает, как это работает. Мы берём и получаем керн. Керн — это такая же часть, карандашик из дерева, какой мы получали из озера. И измеряем ширину колец. Кстати, я вот утащила из лаборатории, за что меня не похвалят, два образца таких кернов. Если вы хотите их потрогать, посмотреть, я вас приглашаю подойти ко мне после выступления.
Итак, мы знаем последний год образования этого кольца, правильно? Потому что мы пробурили сначала кору, потом первое подкоровое кольцо, которое образовалось в тот год, когда мы бурим. И, отсчитывая назад, мы можем понять, сколько лет это дерево росло.
Если мы потом в том же районе найдём сухую древесину или археологические какие-то остатки, или сухое дерево, и нам нужно будет определить их возраст, то, в принципе, мы можем сделать радиоуглерод, но у нас получится очень большой плюс-минус. Однако, если мы сопоставим измеренное значение ширины колец, как вы видите на этом рисунке, на нашем дереве и на древесине, возраст которой мы не знаем, мы получим взаимно однозначное соответствие. То есть мы точно сможем узнать, в каком году это дерево росло и погибло. И соединив эти данные между собой, мы можем построить длинные ряды.
Эти ряды называются древесно-кольцевые хронологии с абсолютно точным датированием. Например, мы знаем среднюю ширину кольца за 3655 год до нашей эры. Сейчас такие хронологии построены на весь голоцен для некоторых районов. В частности, в нашей лаборатории мы этим тоже занимаемся.
И вот просто навскидку я взяла пример, который справа, чтобы показать, что мы делаем дальше. У нас есть осреднённые серии для многих деревьев. А мы точно знаем, что все наши серии осреднены правильно, потому что мы точно знаем хронологию. У каждого дерева это ширина кольца за тот же самый год. И таким образом вот эту осреднённую кривую, которая здесь чёрным показана на картинке (это ширина колец, или индекс ширины колец), мы сравниваем с метеорологическими данными, с наблюдениями. И мы получаем хорошую корреляцию. Мы её получаем в том случае, если мы работаем в районе, где определённые виды деревьев хорошо реагируют на определённый тип метеорологических параметров (например, в лесотундре, это будет, скорее всего, температура летняя). А в нашей Воронежской области это сочетание температуры и осадков, то есть увлажнённость. Мы получаем вот такую модель, которая нам позволяет делать такие реконструкции климатических параметров для прошлого.
Вот это одна из самых симпатичных, по-моему, реконструкций, которая была сделана по дендрохронологии. Это юго-запад США. Вы видите, что наши американские коллеги пытаются выяснить, насколько современные климатические условия, в частности, засушливость в этом районе, аномальны в масштабах последнего тысячелетия. Верхняя кривая — это современность, а нижняя — засухи в Средневековье.
И мы хорошо видим, что современные засушливые условия, которые вызывают у нас, вообще говоря, большую тревогу, — они гораздо более мягкие, чем те, что были в Средневековье. Мне кажется, это полезная информация, хотя сейчас, в XXI веке, ситуация уже изменилась и теперь приближается к средневековым аномалиям.
Самый интересный и самый богатый источник палеоклиматической информации — это ледниковые керны. Вы, наверное, знаете, что есть такие места, где снег не тает, он превращается сначала в фирн, потом в лёд. На этой картинке показано, как замыкаются поры. И, так же, как у годичных колец, вы видите, что в верхних слоях этих самых ледниковых кернов можно наблюдать годовое стратифицирование, то есть они различаются по годам.
Эти слои не тают, и на этой основе можно реконструировать множество разных параметров: по изотопам, по включениям пыли, по толщине слоёв можно много всего узнать.
Вот на этой картинке показаны точки, где сейчас у нас известны данные реконструкции о климате голоцена, то есть о климате за последние 11,5 тысяч лет. Вот так выглядит, когда все эти данные осредняются. Есть ещё способ смоделировать эти данные, зная некоторые входные параметры. Получается такая кривая. Здесь 12 тысяч. То есть резкий подъём температуры в начале, затем плато, довольно тёплые условия, затем отрицательный тренд - похолодание, и потом последний «хвостик» поднимается, это уже наше современное потепление. Собственно, вот это тот бэкграунд, который нам необходим для того, чтобы дальше рассматривать мифы, которые существуют у нас по поводу палеоклимата.
Ещё одно замечание. Сейчас ледники повсеместно отступают, и мы находим деревяшки, которые были покрыты ледником ещё 10 тысяч лет назад. И когда мы их датируем по радиоуглероду, оказывается, что эти деревяшки пролежали там, под ледником, тысячи лет.
Они датируются ранним и средним голоценом. То есть, это подтверждает все манипуляции с кривыми. Это такие артефакты, по которым мы хорошо понимаем, что когда-то здесь был лес, то есть было теплее. Это просто так, для сведения.
Чуть-чуть о том, каково место этого самого голоцена в более широком контексте. Это 400 тысяч лет. Мы видим, что голоцен — это когда у нас на Земле нету почти льдов, и максимум последнего оледенения, когда было как раз 30 процентов суши покрыто ледником. Мне кажется, это очень интересная картина. Я, к сожалению, не могу на ней останавливаться. Только замечу, что период межледниковья, в котором мы живем, короткий, а периоды оледенения длинные. Межледниковья наступают быстро и резко. А оледенения начинаются медленно, долго продолжаются и так далее. Сейчас, по крайней мере, учёные это объясняют ритмикой, связанной с орбитальными параметрами Земли. Видите, какая тут цикличность чёткая. Поэтому всё это небезынтересно и для нашего будущего — когда кончится этот голоцен, чем он кончится и так далее. Но это другая история.
Теперь, обогащённые всеми этими знаниями, мы рассмотрим несколько мифов. Миф номер два. В эпоху Древнего Египта в Африке было гораздо более влажно. Сахара была зелёной, вокруг пирамид цвели сады. Наверное, вы все знаете про эти чудесные картины, которые есть в Африке, где пальмы, стада, лодки, медузы и так далее. Естественно, это интересовало и по-прежнему интересует палеоклиматологов. Сейчас мы понимаем, что Сахара действительно была гораздо более влажной в период с 11 до 6 тысяч лет назад.
На этой карте показано, насколько отличался уровень озёр и рек. Сверху — то, что есть в настоящее время, снизу — как этот же район выглядел в начале и середине голоцена. Жёлтым окрашена саванна.
Как видите, это было совсем другое природное окружение. Тёмно-синий — это уровень озёр. Итак, в Сахаре этот цикл увлажнённости связан с тем, насколько далеко проникает на север муссон. И мы понимаем, что в начале и в середине голоцена он проникал гораздо дальше и был более интенсивным.
десь я попыталась показать то же место в более длительном контексте. Оказывается, что не только в начале голоцена здесь была саванна, а 125 тысяч лет назад, то есть в период предыдущего межледниковья. И сравните: на карте в середине ранний и средний голоцен, а справа наше время, значит, здесь было ещё более влажно! Конечно, это наталкивает на мысль, что тут что-то такое периодическое имеется. Вот эти вот отложения, которые рядом находятся, они тоже полосатые. Только понятно, что это не годичная слоистость, а слоистость с разрешением 21000 лет, которая связана с орбитальными изменениями. То есть в Сахаре периодически происходят такие вот драматические перемены.
А теперь про пирамиды. Пирамиды были построены позже, не успели они насладиться этой Сахарой. Вот слайд, где показано распределение поселений в Сахаре 8 тысяч лет назад и от 8 до 6 тысяч лет назад. Как видите, они тут по всей Сахаре расселены, большая влажность. А потом 5-6 тысяч лет назад люди были вынуждены сосредоточиться вокруг Нила, и это изменение произошло довольно резко.
Ещё два мифа. Теперь мы переместимся в Арктику.
Гренландия когда-то была полностью зелёной, не замерзала, именно тогда в Гренландию прибыли викинги.
И второй — в Средние века был малый ледниковый период, было очень холодно, до него можно было пользоваться северным морским путём.
Тут есть смысл рассмотреть оба этих утверждения вместе в контексте изменений климата в последние два тысячелетия.
И тут я напомню вам ту кривую, которую мы рассматривали первой. Здесь мы тоже видим потепление в конце первого — начале второго тысячелетия и похолодание малого ледникового периода, и вот это зелёное современное потепление. То есть та, первая, реконструкция, конечно, была гораздо менее надёжной, точечной, но, тем не менее, она нас правильно сориентировала.
Мне хотелось бы вам показать не только кривые, но и пространственное распределение. Мы сравниваем средневековый оптимум с современностью температуры и малый ледниковый период тоже с современностью. Вы видите, что для обоих периодов, даже для тёплого, современные температуры в целом по Земле выше. Вот эта реконструкция показывает нам Арктику по десятилетиям: чем краснее, тем теплее. Вот средневековый оптимум, видите, в серединке тоже тепло, потом наступает холодный период, и потом современные уже ярко-красные. Понимая вот этот контекст, дальше уже нам довольно просто ответить на эти вопросы.
Первое, какую Гренландию видели викинги? Сильно ли отличался ландшафт и климат Гренландии от её современного состояния? Мне очень нравится эта картинка, которая показывает, что будет, если с Гренландии содрать весь лёд. Видите, она превратится вообще в совершенно какое-то совсем другое место. Но должна вас разочаровать, конечно, викинги увидели такую же Гренландию, какую мы можем с вами увидеть сегодня. Красные точки на этой карте показывают места, где бурили скважины. И все они уходят далеко за средневековый оптимум, когда сюда прибыли викинги. То есть, в общем, всё было на месте. Но по историческим данным, это было немножко более тёплое время, хотя ледники были на том же месте.
Кстати сказать, вот интересная недавняя работа. Под маленьким ледником в Гренландии нашли сосновую шишку, возраст которой оказался 2 миллиона лет, а сократился этот ледник 10 лет назад, то есть она пролежала в леднике 2 миллиона лет, и ледник этот оставался в тех размерах, которые там были 20 лет назад. Это аргумент к тому, что больших изменений за последние несколько тысячелетий в этом районе не произошло.
Теперь несколько слов про Северный морской путь. Конечно, было бы здорово по нему двигаться, но тут есть некие препятствия помимо температуры. Они косвенно с температурой связаны. Основное препятствие — это морской лёд.
Пока не изобрели ледоколов, через такой лёд двигаться на примитивных кораблях было практически невозможно.
Это картинки, которые показывают состояние льда на начало зимы 2013 года. Это близко к минимуму распределения морского льда, но и сейчас доплыть в это время до Новой Земли можно, а дальше уже, видимо, не получится. То есть исторических данных о том, что Северный морской путь в Средневековье как-то использовался, у нас нет.
Но если вернуться к историческим данным, например, исландским, то мы увидим, что когда викинги прибыли в Гренландию, действительно морского льда было меньше, и когда начались первые попытки освоения Северного морского пути, в XV-XVI веке, тоже была небольшая ледовитость, а потом уже начался малый ледниковый период, и стало совсем тяжело там двигаться.
Так что если мы вернемся к нашим мифам, то действительно, когда прибыли викинги, было теплее, но ледник был на месте, и условия не очень отличались от современных.
По поводу малого ледникового периода: действительно, во время малого ледникового периода было холоднее, чем сейчас, примерно на 1-2 градуса. Ледники были больше современных почти везде на Земле. Перед этим был тёплый период, однако он был недостаточно тёплый, недостаточно длинный, и технологии были ещё недостаточно развиты для того, чтобы двигаться по Северному морскому пути.
Но теперь вот любимое. Климат меняется вследствие глобальных катастроф, падения астероидов, извержения вулканов и так далее.
Вот на этих сложных картинках я попыталась показать основные факторы, которые влияют на климат в последний миллион лет, в период голоцена и в последнее тысячелетие. За последний миллион лет видна определённая ритмичность. Она связана с орбитальными изменениями и положением Земли: наклоном, прецессией равноденствия и эксцентриситетом земной орбиты. Для голоцена более сложная картинка. Здесь орбитальные параметры тоже влияют на климат Земли, но кроме них также есть влияние вулканов и солнечной активности. А самое главное, здесь на протяжении 10 тысяч лет показано, как менялись парниковые газы. Они почти не менялись, потом чуть-чуть начали подниматься, когда начало развиваться земледелие. А потом наступает современная постиндустриальная эпоха, и идёт вот такой взлёт. Ну, и на последнем тысячелетии здесь примерно то же самое, просто видно масштабы, что похолодание, которое происходит после извержения крупных вулканов, короткое, но серьёзное, до градуса. Солнце тоже меняет климат, но в меньшей степени, по крайней мере, согласно нашим нынешним представлениям. И парниковые газы тоже. И вот то, что получается, когда мы соединяем наши палеоклиматические реконструкции и модели.
Ну вот, теперь выводы. Я тут специально даже жёлтым написала, что учёные НЕ против мифов. Я лично к мифам отношусь очень трепетно, очень люблю Проппа и все эти истории, потому что действительно считаю, что в них много рационального. Но только надо понимать, что мы хотим узнать. Вот это было бы хорошо иметь в виду для следующей части нашего вечера. И, мне кажется, что мы уже довольно много знаем о климате прошлого. По крайней мере, поскольку я много десятилетий уже занимаюсь этой проблемой, я вижу, какой колоссальный прогресс произошёл в этой области. Но ваши вопросы помогают нам остановиться, оглянуться, что называется, и подумать о том, чего мы не знаем. И вот рекомендую вам несколько книжек, особенно последнюю. Сама читаю с большим удовольствием. Спасибо.
Александр Соколов: Спасибо большое. Вот сейчас как раз посмотрим, как проголосовали наши зрители. Это будет часть обратной связи.
Ну-ка, смотрите! Значит, большинство считает, что всё-таки было холоднее, чем сейчас. Да. А было теплее.
Ольга Соломина: А было теплее.
Александр Соколов: Не было 30% суши, покрытой ледниками.
Ольга Соломина: Но зато тут 17 человек считают, что никто не знает, что было. Всё-таки есть среди нас уверенные в том, что ещё есть над чем поработать.
Александр Соколов: Да, но в данном случае их получилось меньше ста. Но имейте в виду, что всё-таки наша аудитория довольно специфична. А сейчас видеовопрос, который прислал наш эксперт Александр Чернокульский. Он у нас выступал, кстати, неоднократно. Кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник лаборатории теории климата Института физики и атмосферы имени Обухова РАН. Включите видеовопрос.
Александр Чернокульский: Приветствую участников форума. Ольга Николаевна, добрый день! Вопрос. Смотрите, все мы знаем, что сбор информации о прошлом — занятие непростое. И если ледниковые керны и кольца деревьев вряд ли нас будут обманывать, сознательно, по крайней мере, то как быть с летописями? Или, что ещё тяжелее, с художественными произведениями? Иногда они, конечно, помогают. Например, Байрон в 1816 году написал стихотворение «Тьма». Там, напомню, были такие строчки:
Я видел сон… не всё в нём было сном.
Погасло солнце светлое — и звёзды
Скиталися без цели, без лучей
В пространстве вечном; льдистая земля
Носилась слепо в воздухе безлунном.
(Дж. Г. Байрон, пер. И.С.Тургенев)
Если мы вспомним, то в 1815 году извергался вулкан Тамбора, закрывший своим пеплом землю и охладивший климат на пару градусов. Следующий за ним 1816 год, когда Байрон и написал своё стихотворение, был назван «Годом без лета». Так что слова поэта достаточно точно передавали климат того года.
Но иногда свидетельства обманывают. Например, все мы хорошо помним строчки Александра Сергеевича Пушкина
В тот год осенняя погода
Стояла долго на дворе,
Зимы ждала, ждала природа.
Снег выпал только в январе
На третье в ночь.
(А.С. Пушкин, «Евгений Онегин»)
Казалось бы, ценная информация, но редкие метеорологические летописи тех лет вообще-то не подтверждают таких аномально тёплых зим в тот период, когда писались эти строки. Ну, в связи с этим, собственно, сам вопрос. Как ученые-палеоклиматологи трактуют художественные произведения? Используется ли этот источник информации или нет? Есть ли какие-то строгие критерии?
Ольга Соломина: Спасибо, Александр. Я могу отвечать, да?
Александр Соколов: Да, конечно.
Ольга Соломина: Коллеги, я позволю себе тогда разделить свой ответ на две части. Первая по делу, вторая про «Евгения Онегина».
По делу. Историки, которые занимаются палеоклиматологией, прежде всего интересуются однородными данными, однородными рядами. И такие ряды есть. Например, список фараонов сопровождается списком разливов Нила. И это несколько тысяч лет таких однородных сведений. Есть сведения, когда наступал праздник цветения сакуры в Японии, в Киото, 1300 лет одинаковых, педантичных записей. Европа немножко отстаёт, но, тем не менее, есть данные о том, когда собирали урожай Пино Нуар в Бургундии с XIV века. То есть вот такие сведения — это прямо золотой фонд палеоклиматологии. Ещё есть особенно экзотические списки. Например, в Чехии есть записи о количестве сожжённых ведьм, которые портили климат во время малого ледникового периода.
Так что, в принципе, есть нам чем поживиться.
Александр Соколов: То есть ведьм жгли, углерод выбрасывался в атмосферу?
Ольга Соломина: Можно и так сказать, да. Но, в основном, мы имеем дело с другими данными. Вот очень хорошо, когда старожилы припомнят какую-нибудь деталь. Ну, например, некоторые старожилы могут припомнить, что Темза в такой-то год замёрзла, поэтому у нас был базар на этой самой Темзе, и по ней водили слона. Понимаете, это уже кое-что. То есть, мы уже понимаем, что придумать он про этого слона, скорее всего, не мог. Ну и так можно прикинуть прочность льда и прочее.
А про «Евгения Онегина» я не могу сдержаться и немножко не прокомментировать. Но на этом примере я покажу, как работают палеоклиматологи с такими вот нарративными источниками. Значит, «Зимы ждала, ждала природа. Снег выпал только в январе на третье в ночь». Прежде всего, это не на третье в ночь, понятно, да? Это по старому стилю. Он выпал ещё позже, на 16-е в ночь. Потом нам надо узнать, он где выпал. Где жила Татьяна? Известно, что они семь суток ехали до Москвы. Въехали они со стороны Академии Жуковского. «Львы на воротах и стаи галок на крестах». То есть ехали они с северо-запада, ехали семь суток, ехали на своих лошадях, поэтому их жалели, ночью ночевали. Короче говоря, очень издалека они приехать не могли. Даже есть сомнения, что они ехали из Псковской области, из Псковской губернии, потому что вроде как не доедешь на своих 760 километров, но тем не менее — Псковская, Новгородская. Теперь последний вопрос. А в каком году это было? Там же не написано: «Татьяна русская душою, сама не знаю почему … любила русскую зиму 1822 года». Она когда-то её любила. Пушкин начал писать это в 1824 году. И есть один признак, по которому, собственно говоря, можно определить дату, когда это случилось. Ленский с Онегиным были званы на татьянины именины, на Татьянин день. И в черновиках был четверг, а в окончательном тексте — суббота. Так вот, суббота пришлась на Татьянин день в 1824 году. Итак, в 1824 году в Псковской области снег выпал в ночь на 16 января. И, как ни странно, для этого времени уже есть ранние метеорологические данные, которые показывают, что это было в действительности! Это была не аномально тёплая, но всё-таки тёплая зима. Есть данные по Таллину, по Риге, по Москве. В Москве было минус 7 в этот год. Ну, вот в эту декаду.
Александр Соколов: Так, всё, разобрались с Пушкиным. А вот вопрос от Марии Белле, присланный нам. Насколько полна на данный момент палеоклиматическая карта, и как она составляется? Коллаборации из разных стран и институтов составляют одну карту, или каждый коллектив учёных составляет свои собственные карты?
Ольга Соломина: Спасибо. Вообще, это важный вопрос, и, я бы даже сказала, в каком-то смысле политический. Вот мы, так сказать, муравьи, чернорабочие-палеоклиматологии, мы сами этим занимаемся. Мы едем, добываем материалы для какого-то места, для какого-то района.
Александр Соколов: Это что, керны?
Ольга Соломина: Это керны, да, дендрохронологические. Соответственно, вот я позавчера с Камчатки прилетела, ребята там до сих пор остались. Мы делаем такие региональные реконструкции, и дальше нам, конечно, хочется как-то обменяться данными и получить более осмысленную пространственную картину. И палеоклиматологи давно поняли, что надо эти данные открывать, в Америке есть базы данных, куда можно сдать свои данные. Они проходят контроль качества и туда помещаются, и открыты для всех, для каждого. Наберите в интернете — и попадёте в эту базу данных, где море всего, можно всё проверить. В Европе такого не получилось, потому что разные страны, у них по-разному организована наука, а в Америке, если вы получаете грант, то обязаны выложить в открытый доступ свои данные, как бы вам это было бы не жадно. И потом когда кто-то хочет сделать, например, глобальную реконструкцию, у него есть все возможности, понимаете, и именно это обеспечило вот такой взрывной прогресс. Ну, это тоже, новые технологии, и вот взрывной прогресс — это доступность данных. Так что вот так вот мы и работаем.
Александр Соколов: Предлагаю Вам блиц. Это значит, что сейчас будет много вопросов, а Вы постараетесь отвечать. Я думаю, у Вас получится лаконично. Так, ну что, на старт. Время пошло. Всегда ли серьёзные изменения происходят по всей Земле климатические?
Ольга Соломина: Мне кажется, вы видели на карте, что нет.
Александр Соколов: Насколько далеко в прошлое можно проследить климатические изменения и с какой точностью?
Ольга Соломина: Ну, вы хотите быстрые ответы. Ну, чем дальше в лес, тем больше дров. Чем дальше во времени, тем хуже точность.
Александр Соколов: Какие способы верификации климатических моделей в последнее время используются и какая ваша любимая?
Ольга Соломина: Ой, нет, вы знаете, что мы всегда ссоримся с модельерами, потому что нам кажется, что они используют наш детский труд, берут всё и загоняют в модель. Ну, какая моя? Нет, не скажу, какая моя любимая, не знаю, нет.
Александр Соколов: Возможно ли глобальное похолодание и что должно произойти, чтобы оно началось?
Ольга Соломина: Конечно, возможно. И было многократно, и будет, наверное, если мы ничего не изменим.
Александр Соколов: Какие технологии могут помочь нам адаптироваться к изменению климата?
Ольга Соломина: Я показала.
Александр Соколов: Если керны ила берут водопроводной трубой, то как материал отсекается снизу? Почему при подъёме не выпадает вниз?
Ольга Соломина: А, короночка там есть такая, лепестки железные, которые закрываются.
Александр Соколов: А какие примеры климатической пилы Вы можете посоветовать как аргумент в споре об изменении климата?
Ольга Соломина: Извините.
Александр Соколов: Климатической пилы.
Ольга Соломина: А, это речь идёт о том, что называется форсинги, то есть то, что движет климатом. Но вы видели, наверное, вот в этой презентации, что они разные, друг на друга накладываются, и на разных масштабах временных работают по-разному: где-то больше работает это, где-то больше то. То есть на этот вопрос ответить однозначно нельзя.
Александр Соколов: Как учёные будущего смогут понять, что было глобальное потепление, если оно гипотетически завтра закончится?
Ольга Соломина: О, это хороший вопрос. Было глобальное потепление. Ну, я думаю, что годичные-то кольца нам точно покажут. Ледники-то уже во многих странах совсем почти исчезли, это по геологическим следам тоже будет видно. А самое ужасное происходит в холодных районах с ледниками, где мы получаем уникальную информацию из ледниковых кернов, они начинают таять. Когда они начинают таять, то вода просачивается вглубь и убивает весь наш сигнал. Так что это всё будет заметно.
Александр Соколов: Вас как климатолога не бесят постоянные вопросы про климатическое оружие?
Ольга Соломина: Про климатическое оружие? Я что-то про оружие даже и не знаю.
Александр Соколов: Не спрашивают вас постоянно?
Ольга Соломина: Мирная жизнь.
Александр Соколов: Кто изучает климат на планете? Только климатологи?
Ольга Соломина: Только ли климатологи? Сейчас, мне кажется, все.
Александр Соколов: Блиц закончился, сейчас у нас вопрос уже в обычном режиме.
Зритель из зала: Здравствуйте, меня зовут Ксюша и Пончик, мы из Москвы. Задаём такой вопрос. И всё-таки можно ли как-то приблизить глобальное похолодание и как это сделать?
Ольга Соломина: Коллеги, мне кажется, ответы на все эти вопросы вы уже знаете заранее. Во-первых, нужно ли нам это глобальное похолодание? Нам надо как-то удержаться в рамках хотя бы потепления в 2 градуса. Я других нетрадиционных ответов на эти вопросы о современном изменении климата не знаю, прям вы меня даже особенно и не спрашивайте. Ну да, надо есть вегетарианское, не летать на самолетах, сокращать выбросы, что там ещё.
Зритель из зала: Здравствуйте! Татьяна, Москва. Мне бы хотелось задать вопрос, ну мы знаем таких старожилов из деревьев, как баобабы или другие виды. Скажите, насколько они информативны в плане изменения климата?
Ольга Соломина: Скорее информативны не баобабы, а остистая сосна какая-нибудь в Америке, или секвойя — они информативны. Но вы понимаете, что в тех краях, где не меняются сезоны, у деревьев нет годичных колец, так что они могут показывать, например, ложную сезонность. То вы вдруг видите более тёмное кольцо, а оказывается, что это просто засуха локальная.
Александр Соколов: Вопрос от Светланы Филимоновой: из лекции следует, что потепление и похолодание — цикличное явление, завязанное аж на космосе, а сейчас СМИ пугают нас исчезновением Гольфстрима и течения западных ветров. Так насколько всё-таки человек способен повлиять на климат?
Ольга Соломина: Ну, вот показывает, что способен. Мы, конечно, до сих пор не можем этого осознать, мне всё время кажется, что, ну нет, ну где климат, а где мы, а всё же судя по тому, что половина площадей распахана, последнее вымирание всех этих видов, человек — это уже сила, поэтому надо ответственно относиться, понимая, что мы сильно влияем.
Зритель из зала: Александр Казимиров, Подмосковье. Переосмысливая старинный знаменитый вопрос о том, кто кого победит, слон или кит, если слон на кита налезет, то каково Ваше вот личное отношение к противоборству тенденции к похолоданию, которая должна бы вроде бы уже давно наступить, и тенденции к потеплению, которое явно наступает, как по-Вашему, кто победит — слон или кит?
Ольга Соломина: Есть модели, это вот Александра Чернокульского лучше спросить, он расскажет, что значит. Мы с вами просто гадаем, а те люди, которые занимаются моделированием, они понимают, что надо заложить туда некоторые параметры, того, сколько мы выбросим, какой будет состав атмосферы, какая будет подстилающая поверхность и так далее, когда всё это произойдёт, какие характерные времена мы туда закладываем, и тогда они нам ответят, будет новое оледенение или нет. Я до сих пор не знаю, но хочу заметить интересный момент: очень важно, что люди, которые получали образование в 70-е годы, когда ещё не было вот всего этого хайпа и когда было некоторое замедление, потепление, они не верят ни в какое потепление, они считают, что будет похолодание и наступит оледенение новое, потому что малый ледниковый период — это уже признак наступления нового оледенения, вы видели эту пилу. Собственно говоря, мы уже живём в тёплом периоде на протяжении почти 12 тысяч лет, и это характерная продолжительность межледниковья. В принципе, оно должно бы вот вроде бы сейчас уже и наступить, но те люди, которые учились в университетах на 30 лет позже, вот они, наоборот, считают, что нет, всё мы хорошо сейчас измеряем и действительно это опасно и так далее, то есть это в каком-то смысле ещё и возрастной, так сказать, феномен.
Александр Соколов: Вопрос от Ольги Окман, Нидерланды, деревня Херде. Вы сказали, что похолодание длится дольше, чем потепление. Безумно интересно узнать, как быстро сможет растаять Антарктида и когда это может случиться? Можете посмотреть это в своём магическом шаре.
Ольга Соломина: Да, вот нет у меня с собой своего магического шара. Для того, чтобы растаяла Антарктида, всё-таки нужны столетия и столетия. Не дай Бог, чтобы она растаяла, потому что тогда на много десятков метров поднимется уровень Мирового океана. И вообще нам довольно трудно предсказывать, на самом деле, мы хотя и изучаем все эти истории, что будет, если, например, вот таким кардинальным образом изменится подстилающая поверхность в районе полюса. Она перестанет быть белой, она станет чёрной, значит, изменится альбедо и многое другое, ну, то есть много-много-много последствий. Тоже надо к модельерам.
Зритель из зала: Александр, Нижний Новгород. Вопрос про верифицируемость результатов. Вот вы из озера вынули керн, там образовалась пустота, в неё, соответственно, что-то хлынуло, всё там перемешалось. Если кто-то захочет посмотреть ваши результаты, насколько далеко от этой точки им придётся вынимать новый керн?
Ольга Соломина: Хорошо, это хороший вопрос, и так же, как с дендрохронологией, мы стремимся сделать несколько повторений, то есть пробурить несколько кернов, сделать в них анализы и посмотреть, насколько они между собой согласуются.
Иногда бывают такие приятные озёра, где всё согласуется, а бывает, что и нет, что, значит, там есть какая-то внутренняя динамика, что-то туда принесло-унесло, и какая-то у них внутренняя история, которая разные места делает немножко отличающимися. Но там есть какая опасность, что часть керна может, например, пропасть. В одном месте глубоком вся последовательность сохранилась, а в более мелком чего-то не хватает. Собственно говоря, для этого мы стараемся делать повторно, чтобы ничего не пропустить. Но, конечно, пыльцевой дождь, он будет и там, и здесь, важно не ошибиться в хронологии, то есть, он будет похож.
Александр Соколов: Так, вопрос от Алексея. Наблюдается ли какая-либо цикличность изменения климата каждые 12 или 24 тысячи лет? Знакомые постоянно говорят про конец очередного цикла. Чем они и объясняют текущее потепление.
Ольга Соломина: Про что говорят?
Александр Соколов: Текущее потепление они объясняют тем, что вот конец очередного цикла.
Ольга Соломина: А, конец очередного цикла. Понятно, но раз конец очередного цикла через 12 лет, то должно быть, наоборот, похолодание, как я понимаю, да? Это же конец голоцена, то есть 12 тысяч лет уже тёплый период продолжается, а дальше должно наступать очередное похолодание. Но там все не так просто, не так линейно. Действительно, есть очень хорошая связь с циклами Миланковича, то есть с орбитальными характеристиками. Эти гармоники складываются, там такая сложная математика. В результате получается модель, которая довольно хорошо описывает результаты, которые получены по ледниковым кернам и по морским осадкам, что, вообще говоря, удивительно. Потому что эти две истории очень сильно разведены во времени. То есть теория Миланковича, которая появилась в первой половине XX века, а керны добыли гораздо позже. Тем не менее, увидели вот это согласие, но там всё гораздо тоньше, если внимательно посмотреть. Навскидку очень похоже, но если детали посмотреть, то там надо разбираться.
Зритель из зала: Здравствуйте, Арсений из Москвы, большое спасибо за рассказ. Скажите, пожалуйста, учитывая накопленные исторические знания о том, как менялся климат, есть ли какие-то долгосрочные прогнозы, как он будет меняться на тысячелетия, учитывая накопленные знания и закономерности, которые удалось вывести? Спасибо.
Ольга Соломина: Ну, вам надо явно пригласить человека, который моделирует на будущее. Знаете, как Нильс Бор говорил, прошлое предсказывать сложно, особенно будущее, вот я прошлое предсказываю. Очень важно, зачем мы всем этим занимаемся, какой был диапазон естественной изменчивости до того, как человечество начало так активно менять климат. Поэтому там есть некоторые цикличности, есть некоторые закономерности, в частности, есть, например, солнечный цикл, который по годичным кольцам очень хорошо виден, и, соответственно, эта цикличность должна быть заложена в модели современные.
Ещё есть разные циклы, разные продолжительности. В голоцене, например, 1500-летний цикл есть, мы знаем, что он более-менее выдержан, но всё это, насколько мне известно, пока в современные модели не заложено, это как-то не удаётся им сделать, поэтому работаем мы вместе с ними, пытаемся их убедить, что надо.
Александр Соколов: Вам сейчас предстоит выбрать, кому достанется за лучший вопрос книга издательства Альпина нон-фикшн «Воды мира».
Ольга Соломина: Так как больше всего мне нравится, как вы понимаете, поехать куда-то и отобрать образцы, а вовсе даже не прогнозировать климат, то я отдам предпочтение вопросу, как там у вас не выпадает этот самый осадок из трубы.
Александр Соколов: Такой практический вопрос про водопроводную трубу. Михаил Сычёв задал этот вопрос. Михаил Сычёв смотрит нас, видимо, онлайн, и ему достаётся книга «Воды мира» издательства “Альпина нон-фикшн”.
Вам от нас большая благодарность и подарки, в том числе пингвинопитек-археолог, но, может, с климатологией тоже поможет, от Павла Краснова и студии «Артефакт»; медаль с логотипом форума от Андрея Гребенюка, оригинальный научно-спортивный центр СКФО, город Ессентуки.
Сейчас на экране появится скетч нашей художницы Юлии Родиной.
Спасибо большое!
===================================================================