Заложница времени. Часть 1. Сломанные крылья. Глава 17. Гипатия и карбонадо

Взгляд Виолетты, несмотря на всё изобилие магических диковинок вокруг, словно магнитом притянуло к дальнему углу — туда, где рядом с грудой рваных, покрытых дорожной пылью палаток и выцветших рюкзаков, небрежно лежал ОН.

Тёмно-серый чемодан на колёсиках с потёртой до металла чёрной ручкой выглядел так, будто его целый век таскали по вокзалам всех континентов. Простой, совершенно неказистый, с облупившейся краской по металлическим краям и бесчисленными царапинами, каждая из которых рассказывала свою историю — историю тысяч путешествий, бесконечных дорог, чужих рук. Обычная дорожная рухлядь, самое место которой — на свалке или в углу чьего-то чердака.

Но его крышка...

О, Мерлин, его крышка!

Она буквально пылала россыпью камней — чёрных, настолько глубоких и тёмных, что казались осколками самой ночи. По цвету они напоминали одновременно таитянский жемчуг с его перламутровыми переливами и каменный уголь с его матовой, поглощающей свет поверхностью. Форма у них была грубая, неотшлифованная, будто их только что выкопали из земли, но в тусклом свете магазинных ламп неровные грани дышали чем-то живым, пульсирующим.

Камни были самых разных размеров — от мелких, как горошины, до крупных, размером с грецкий орех. Они располагались по всей поверхности крышки в кажущемся хаосе, но Виолетта чувствовала — всей сутью сороки, всеми инстинктами мага, любящего руны, — что в этом хаосе была строгая система, скрытая закономерность, древний узор, который просто ждал, когда его разгадают.

Внезапно по чемодану пробежала волна чистой кристальной магии — едва заметная даже её обострённому восприятию, как лёгкая рябь по поверхности тихого горного озера в лунную ночь.

И чемодан превратился.

В изящный стеклянный столик с идеально гладкой зеркальной поверхностью, в которой отразились тёплые жёлтые лампы магазина, заваленные товарами полки, её собственное поражённое лицо с широко раскрытыми глазами.

Одно моргание — и он снова стал чемоданом, словно ничего не происходило.

Ещё одно мгновение — и на месте чемодана лежал самый обычный серо-коричневый валун, будто его выкопали из придорожного оврага после дождя. На нём виднелись пятна засохшей грязи, клочки настоящего мха, даже чувствовался запах сырой земли.

Сердце Виолетты пропустило удар, а потом застучало так бешено, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди и покатится по полу. Сорока внутри взвыла от неконтролируемого восторга, застрекотала так оглушительно и требовательно, что в ушах зазвенело.

Камни, магия, постоянные превращения — это было её до дрожи в кончиках пальцев, до жгучего жжения в груди, до звона в крови. Каждый инстинкт кричал одно и то же: схватить немедленно, спрятать подальше от всех чужих глаз, унести в безопасное место и никогда, никогда не отдавать.

Виолетта с колоссальным усилием воли — таким, что аж вспотела — отвела взгляд от чемодана, чувствуя, как ладони покрылись липкой испариной, а во рту пересохло, словно она неделю бродила по пустыне.

Морроу посмотрела на продавца, что всё ещё стоял у прилавка, беззаботно теребя свёрток с отложенной палаткой и, судя по всему, совершенно не заметивший магических превращений за его спиной.

— Эта палатка... — начала она по-французски, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы голос звучал как можно более ровно и незаинтересованно, хотя сорока в груди билась, как птица в клетке, требуя немедленно вернуться к чемодану.

Она небрежно кивнула на отложенный свёрток — лёгкую палатку, но со слишком большим количеством защитных чар.

— В целом она подходит. Но если есть ещё что-то подобное, с отдельной спальней и объединённой гостиной с кухней, я бы посмотрела.

Виолетта сделала паузу, стараясь собраться с мыслями — что было совсем не просто, когда всё внимание притягивал он, драгоценный, волшебный, её по праву...

— Главное, — с усилием продолжила она, — чтобы была лёгкой, без лишних чар. И чтобы выглядела как обычная магловская палатка.

Морроу добавила это последнее небрежно, словно это было совсем незначительное пожелание, хотя маскировка была критически важна.

Продавец задумчиво почесал затылок. Внимательно оглядел её с головы до ног оценивающим взглядом опытного торговца, прикидывая платёжеспособность, и медленно кивнул.

— Хм, пожалуй, есть пара довольно интересных вариантов, мадемуазель, — быстро пробормотал он, и в его голосе зазвучали нотки профессионального энтузиазма. — Дайте минутку, я проверю в подсобке. У меня там как раз завалялось то, что вам определённо понравится!

Он юркнул за потрёпанную серую занавеску в глубине магазина, откуда немедленно донеслось внушительное громыхание — то ли стопка коробок рухнула, то ли тяжёлый котёл с грохотом покатился по полу. Звуки лихорадочной перестановки, приглушённое, но вполне различимое ругательство на французском.

Виолетта, тщательно изображая, что с интересом разглядывала причудливый фонарь на ближайшей полке — он игриво мигнул ей ярко-зелёным огоньком, словно заговорщически подмигивал, — медленно, максимально естественно шагнула к заветному углу.

Теперь чемодан изображал... муравейник. Самый настоящий серовато-коричневый холмик рыхлой земли с множеством крошечных ходов и аккуратных бороздок, по которым деловито сновали муравьи. Вернее, их иллюзии — потому что, приглядевшись внимательнее и прислушавшись к инстинктам сороки, Виолетта поняла: они ненастоящие, всего лишь тени и отражения, гениальная игра света и магии.

«Потрясающе искусная маскировка!» — восхищённо подумала она, и пальцы прямо зачесались от непреодолимого желания прикоснуться к этому чуду.

Чемодан словно почувствовал её пристальное жадное внимание — едва заметно мигнул и снова стал самим собой: потёртым, видавшим виды дорожным чемоданом с россыпью загадочных чёрных камней, что слабо, но завораживающе мерцали.

Убедившись, что продавец всё ещё увлечённо возится в подсобке — оттуда по-прежнему доносились звуки перетаскиваемых тяжёлых предметов и разнообразные тихие проклятья, — Виолетта осторожно присела рядом с чемоданом, делая вид, что поправляет ремешок на туфле.

Оглянувшись ещё раз и убедившись, что никто не смотрит, она украдкой провела кончиком указательного пальца по самому краю крышки.

Камни оказались горячими, словно их только что вытащили из кузнечного горна. А ещё жар был каким-то живым, пульсирующим в такт неслышимому сердцебиению.

«Это точно не жемчуг и не уголь», — мысленно отметила Морроу, стараясь запомнить каждое ощущение. Она не знала, что это за минерал, но он буквально дышал магией и чем-то... пламенным.

— Нашёл! — радостно крикнул продавец, внезапно выныривая из подсобки с двумя аккуратными свёртками в руках.

Его ботинки звонко, решительно застучали по деревянному полу, приближаясь к прилавку.

Виолетта мгновенно вскочила на ноги, тщательно скрывая волнение и небрежно отводя взгляд от чемодана, который в этот самый момент снова превратился в безупречно гладкий зеркальный стеклянный столик.

Она приблизилась к прилавку, где парень с неподдельным энтузиазмом разложил две палатки разного размера. Первая при ближайшем рассмотрении оказалась магически тяжёлой — даже не зовя сороку, можно было почувствовать, как от неё исходили волны переплетённых заклинаний. Сразу стало понятно, что она напичкана чарами и совершенно ненужными излишествами.

Виолетта даже не стала её внимательно рассматривать, отмахнувшись рукой.

— Сразу вижу, это чересчур, — коротко объяснила она.

Зато вторая палатка зацепила её в тот же миг.

Плотная, но удивительно лёгкая ткань приятного серого цвета очень напоминала качественный армейский брезент. С виду она была абсолютно магловской до последнего шва — никаких подозрительных радужных переливов, светящихся рун или других очевидных признаков волшебства.

— Эта просто прекрасно замаскирована, — одобрительно отметил продавец, заметив её заинтересованный взгляд. — Любой магл подумает, что это самая обычная, ничем не примечательная походная палатка. А внутри — настоящий комфорт для путешественника!

Продавец тут же пригласил её к специально освобождённому в углу магазина месту. Несколькими ловкими взмахами палочки он мгновенно установил с виду скромную двухместную палатку и с гордостью пригласил Виолетту внутрь оценить товар.

Внутри и правда оказалось впечатляюще просторно. Вполне комфортная пока пустая гостиная, искусно совмещённая с хорошо оборудованной кухней с печкой, плитой и небольшим вертелом. В отдельном закутке располагался крошечный, но абсолютно полноценный санузел — даже с настоящим душем, который, согласно горячим заверениям продавца, никогда не протекал, не забивался и не замерзал даже в самые лютые морозы.

Нашлось место и для отдельной небольшой спальни, в которую вместилась бы вполне приличная кровать.

Магические чары были разумно минимальными: надёжная защита от дождя и ветра, качественное базовое утепление, пара аккуратных, не бросающихся в глаза расширений пространства и простенькое, но эффективное маглоотталкивающие. Никаких вычурных излишеств вроде каминов, фонтанчиков или порхающих светящихся бабочек — именно то, что она могла бы легко доработать и усовершенствовать собственными силами.

А главное — с таким разумным набором чар она вполне могла упаковать эту палатку в свой мешочек с расширенным пространством.

Виолетта внимательно провела ладонью по ткани стен, проверяя качество швов и общую прочность. Неспешно прошла по всему периметру, чуть отпустив сороку, которая могла оценить опасность для гнезда, и внимательно прислушалась чутьём к течению магических потоков. Они гудели ровно и стабильно, как хорошо настроенный механизм, без малейших признаков сбоев или будущих проблем. Оценила и печать мастера-изготовителя, выжженную у входа — законное право использовать чары незримого расширения, чтобы не придралось Министерство.

— Сколько? — спросила Виолетта, переводя взгляд на продавца и стараясь выглядеть заинтересованной, но не слишком.

— Сорок пять золотых безантов, — ответил тот, и его кошачья улыбка стала ещё шире и довольнее, словно он уже мысленно видел, как звенящие монеты один за другим падали в его карман. — Лучшая сделка во всём Париже, мадемуазель! Для серьёзных путешествий — просто идеальный выбор!

Виолетта медленно кивнула. Сорок пять безантов — чуть дороже, чем она изначально планировала потратить, но за надёжное утепление и отдельный полноценный санузел, а главное, за печать мастера определённо стоило переплатить.

— Беру эту, — решительно сказала Виолетта и уверенно вышла из палатки.

Парень чуть не подпрыгнул от неподдельной радости и немедленно вышел следом за ней.

— Отлично, просто отлично! — затараторил продавец, и уже через мгновение пара искусных взмахов палочкой превратила палатку в аккуратный, компактный свёрток. — И знаете что? В качестве подарка за такую крупную покупку я дам вам волшебный чайник — настоящий зачарованный, кипятит воду всего за полминуты! Настоящее сокровище для путешественника!

Он торжественно сунул ей в руки небольшой, но добротный латунный чайник с тщательно выгравированной руной быстрого нагрева на округлом боку.

Виолетта мысленно хмыкнула — жест был явно рассчитан на то, чтобы покупательница чувствовала себя особенной, — но взяла подарок без возражений. В хозяйстве пригодится, да и теперь ей хотя бы не придётся покупать чайник.

Пока продавец аккуратно складывал палатку в прочную холщовую сумку — оказывается, она тоже шла в комплекте, что было приятным сюрпризом — Виолетта с максимально равнодушным видом небрежно кивнула в сторону дальнего угла.

— А что это за чемодан там валяется? — спросила она, прилагая титанические усилия, чтобы голос звучал скучающе и незаинтересованно, хотя сердце бешено колотилось, как у сороки перед самой дерзкой, самой опасной кражей в жизни.

Продавец мельком, почти пренебрежительно глянул через плечо туда, где чемодан в данный момент мирно притворялся замшелым придорожным булыжником, и брезгливо поморщился, словно увидел что-то неприятное.

— Ох, это старье? — сказал он с нескрываемым разочарованием, качая головой, и вернулся к упаковке палатки. — Абсолютно сломанное, мадемуазель. Прямая дорога на выброс. Ещё мой прадед изготовил, таскал с собой по всему миру. Сейчас только для красоты и годится, не более того.

Он говорил быстро, с французской экспрессивностью, жестикулируя свободной рукой.

— Я полгода пытался его отремонтировать — потратил кучу времени, массу денег, нервы себе истрепал, а толку абсолютно никакого! Камни эти проклятые всю настройку сбивают постоянно. А удалить их — больше мороки, чем пользы, да и работы на месяц.

Парень досадливо махнул рукой, явно припоминая неудачные попытки починки.

— То столик изображает, то валун, то ещё какую дурость. Даже и не знаю, что там прадед накрутил. Пространство внутри плавает туда-сюда, как морская болезнь. Чары не держатся и пяти минут — всё время слетают! Берите лучше палатку — с ней точно всё будет надёжно и предсказуемо!

Виолетта понимающе кивнула, мастерски изображая полное согласие с его словами, и, пока продавец увлечённо возился с упаковкой, сделала ещё один осторожный шаг ближе к чемодану. Присела на корточки, делая вид, что поправляет очередной раз туфлю, и украдкой коснулась одного из чёрных камней кончиком указательного пальца.

«Боже мой!»

Камень был обжигающе горячим — так, что первый инстинкт велел немедленно отдёрнуть руку. Но чем дольше она удерживала контакт, несмотря на почти нестерпимое ощущение ожога, тем отчётливее чувствовала: там, внутри, под слоем жгучего жара, таилась бездонная стужа. Ледяной космический холод пустоты между звёздами.

А магия в нём пульсировала, как живое, бьющееся сердце какого-то неведомого существа. Стоило чуть-чуть влить капельку своей собственной магии — и камень мгновенно мигнул, превращаясь из глубокого чёрного в насыщенный пурпурный цвета вечернего неба перед грозой.

На одну секунду.

Затем вернулся к прежнему виду, словно ничего не происходило.

Виолетта поспешно одёрнула руку, нервно косясь на продавца — тот, к счастью, ничего не заметил, всё ещё сосредоточенно завязывая верёвку на сумке с палаткой.

«Что же это за камни? — лихорадочно размышляла она, пока сорока в груди пела так восторженно, что в ушах практически заложило. — Снаружи горячие, внутри холодные — и они считывают магическую ауру...»

О, Виолетта видела в этом чемодане потенциал. Безграничные, головокружительные возможности.

Продавец как раз закончил с тщательной упаковкой палатки, но в этот момент мелодично зазвенел входной колокольчик — в магазин решительной походкой вошёл новый клиент. Представительный бородатый маг в роскошной тёмно-синей мантии с золотыми застёжками, явно из тех, кто привык к дорогим покупкам.

Паренёк мгновенно отвлёкся, оживлённо заговорив с посетителем о готовности какого-то заказа — судя по обрывкам фраз, речь шла о дорогом сундуке с расширенным пространством.

Виолетта, пользуясь этим драгоценным моментом полного невнимания, закрыла глаза и мысленно с предельной чёткостью представила сапфир — глубокий, насыщенный синий, как небо перед рассветом, украшенное россыпью ещё видимых звёзд. Коснулась камня и на этот раз осторожно, но целенаправленно влила в прикосновение щепотку своей магии.

Камень буквально ожил.

Заструился густым, переливающимся сапфировым светом, внутри заиграли и засверкали крошечные искры, удивительно похожие на далёкие звёзды в бескрайнем ночном небе.

Виолетта едва не выдохнула вслух от захватывающего дух восхищения.

«Потрясающе! Совершенно, абсолютно потрясающе!»

Камни реагировали одновременно на её мысли и на магию! Это был не просто чемодан — это было настоящее сокровище, способное стать домом, неприступным тайником и идеальной маскировкой одновременно.

Палатка? Какая ещё к чертям палатка! Палатка теперь нужна была исключительно для отвода подозрительных глаз. Да и на то время, пока она не настроит это сокровище.

Пока не совьёт из него гнездо.

Продавец закончил разговор с клиентом и вернулся к ней, торжественно протягивая аккуратно упакованную сумку с палаткой и подарочным чайником.

— Всё готово, мадемуазель! — сказал он, довольно потирая руки о жёлтую мантию. — Сорок пять золотых безантов, и вы становитесь счастливой обладательницей самой лучшей походной палатки во всём Париже!

Виолетта сняла мешочек с пояса, отсчитала нужное количество монет с показной неторопливостью. Золотые безанты мелодично, почти музыкально звякнули, один за другим падая в его протянутую ладонь, и продавец просто засиял от нескрываемого удовольствия.

Убирая палатку в свой волшебный мешочек, Морроу как бы случайно снова взглянула на чемодан — сейчас он изображал старый трухлявый пень, покрытый пушистым мхом, с красными мухоморами средь корней — и слегка нахмурилась, словно её внезапно посетили сомнения.

— А тот чемодан... — начала она с нарочитой небрежностью, указывая пальцем в его сторону. — Сколько вы хотите за него? Может быть, как декоративное украшение для дома сойдёт.

Продавец удивлённо моргнул — совершенно очевидно, что он не ожидал даже малейшего интереса к заведомо бракованному товару.

— Это?.. — переспросил он, растерянно почесав щёку, и взглянул на чемодан с недоумением. — Ну... я думал попросить двадцать золотых безантов. Всё же камни довольно интересные, работа когда-то была тонкая...

«Ну да, конечно, — мысленно хмыкнула Виолетта. — Только что говорил про выбрасывание на помойку».

— Пять, — отрезала она, скрестив руки на груди и глядя на него прямо, без малейшей тени сомнения в голосе. — Он сломан, вы сами это только что подтвердили. Так что годится только для украшения интерьера. Больше не дам ни медного кн… безанта.

— Пять?! — возмутился продавец, но в его глазах уже заплясала предательская неуверенность. — Да там одни только камни дороже стоят! Пятнадцать безантов, мадемуазель, и по рукам! Это действительно моя последняя цена!

— Пять, — непреклонно повторила Виолетта, демонстративно разворачиваясь к двери. — Или я просто ухожу. Мне этот хлам не особенно нужен. Просто забавный.

Морроу сделала несколько решительных шагов к выходу, крепко сжимая мешочек на поясе. Сердце бешено колотилось — сорока внутри буквально орала, что если она упустит чемодан, то птица её изведёт до смерти, да и сама Виолетта себе этого не простит!

Продавец заметно занервничал, принялся теребить растрёпанную чёлку дрожащими пальцами.

— Ладно, ладно! — торопливо, почти отчаянно крикнул он, вскидывая обе руки в классическом жесте капитуляции. — Десять безантов! Десять — это уже действительно последняя цена!

— Пять, и точка, — бросила она через плечо, уже взявшись за потёртую медную ручку двери. — Дороже ваш хлам объективно не стоит. Его место — исключительно на мусорке, если честно.

— Ох, великий мой дедушка! — театрально простонал продавец, но обречённо махнул рукой. — Да вы меня совершенно разорите такими ценами! Ладно уж, пять так пять. Забирайте эту проклятую штуку, только не говорите потом, что я вас честно не предупреждал о том, что он безнадёжно сломан!

Виолетта вернулась к прилавку, с колоссальным трудом сдерживая торжествующую, победную улыбку. Она отсчитала пять золотых безантов, сунула их в его протянутую ладонь и осторожно схватила чемодан за потёртую чёрную ручку.

Сокровище оказалось поразительно лёгким — почти невесомым, несмотря на внушительные размеры и тяжёлую на вид россыпь камней. Колёсики мягко зашуршали по деревянному полу, послушно катясь за ней.

— Что там за чары-то стоят? — спросила она с нарочитым равнодушием. — Упаковать в незримое расширение можно будет?

Снаружи Виолетта по-прежнему выглядела равнодушной, даже слегка раздражённой, словно купила совершенно ненужную ерунду по глупости. А внутри сорока пела, как на самой пышной свадьбе в мире!

— Это без всяких проблем, не волнуйтесь, — беззаботно махнул рукой продавец. — А что за чары точно не скажу. Я так и не нашёл схему прадеда. Но в незримку спокойно погружайте — это проверено.

Кивнув с видом человека, решающего практические вопросы, Виолетта аккуратно убрала чемодан в свой мешочек с расширенным пространством. Ещё не хватало, чтобы кто-то посторонний увидел её драгоценность!

Этот чемодан стоил в десятки раз дороже заплаченной суммы — она чувствовала каждым пёрышком сороки. Дом, тайник, совершенная маскировка — абсолютно всё, что ей было нужно для новой, свободной жизни и гнезда. И она выторговала это бесценное сокровище всего за пять жалких монет!

— Удачи в путешествиях, мадемуазель! — крикнул продавец ей вслед, уже переключившись на всё того же мужчину, что ждал свой заказанный сундук.

Виолетта на прощание кивнула с натянутой вежливостью и как можно быстрее направилась к выходу, стараясь не выдать своего ликования.

У самых дверей магазина Виолетте пришлось резко отпрыгнуть в сторону, едва не столкнувшись с кем-то — в «Путник и звёзды» решительной, властной походкой вошла элегантная женщина в изысканном чёрно-зелёном платье из дорогого шёлка.

В нос мгновенно ударил густой, почти удушающий аромат невероятно дорогих французских духов — что-то утончённо восточное, с пьянящими нотками белого жасмина и экзотических тёмных специй. Но больше всего поразили украшения.

О, Мерлин... какое потрясающее колье сверкало на её изящной шее! Изумруды размером с перепелиные яйца в оправе из белого золота, между ними плясали бриллианты, каждый из которых стоил целое состояние. А серёжки... серёжки были просто произведением ювелирного искусства — капли изумрудов, которые ловили свет и превращали его в зелёное пламя.

Сорока внутри Виолетты взвыла от восхищения и алчности одновременно. Ей пришлось со всей силы впиться ногтями в ладони, чтобы удержаться от попытки схватить эти сокровища.

Незнакомка окинула Виолетту быстрым холодно-оценивающим взглядом аристократки, привыкшей сортировать людей по социальным слоям с первого взгляда. Ледяные синие глаза — красивые, но безжалостные — презрительно скользнули по её магловской одежде, потёртым джинсам, дешёвым туфелькам. На точёных губах мелькнула едва заметная, но оскорбительная усмешка.

«Нищая грязнокровка», — ясно как день сказал её взгляд.

Виолетта поспешно вышла из магазина, чувствуя, как по спине ползёт холодок нарастающего беспокойства. Что-то в этом аристократическом лице показалось болезненно знакомым, но она не успела рассмотреть женщину как следует — слишком быстро всё произошло, слишком ошеломляющими были те украшения...

Уже отойдя на пару метров по узкой булыжной улочке Place Cachée, стараясь раствориться в небольшой толпе покупателей, она услышала доносящийся из магазина резкий, пронзительно-ярый голос:

«Идиот! Это осколки Гипатии и карбонадо! Я опоздала всего на два проклятых дня! Где чемодан?!»

Кровь в жилах Виолетты мгновенно превратилась в ледяную воду. Этот голос... он был болезненно, ужасающе знаком. Интонации, манера выражать ярость, даже ритм речи — всё до мельчайших деталей напоминало Беллатрикс Лестрейнж в одном из её приступов бешенства.

Не останавливаясь и категорически не оглядываясь, Виолетта почти бегом направилась к границе магического квартала. Интуиция — выработанная и отточенная восемью полными циклами отчаянной борьбы за выживание — кричала, вопила о смертельной опасности.

Выбравшись в обычный магловский Париж, где пахло выхлопными газами и свежим хлебом из булочных, Виолетта поспешно забралась в первый попавшийся автобус, даже не взглянув на номер маршрута. Лишь бы подальше от того места. Уже заходя в двери, её рубашку едва заметно дёрнуло, словно она за что-то зацепилась. Но, к счастью, лишь на миг.

Виолетта устроилась на жёстком пластиковом сиденье, судорожно сжала в пальцах свой мешочек с сокровищами и посмотрела в заднее окно автобуса. Там, на отдаляющейся улице, виднелся силуэт женщины в длинном тёмном платье. И то, как она держала руку заставило кровь стыть в венах.

— Чёрт побери... — пробормотала Виолетта и осторожно ощупала свою рубашку, вспоминая то странное ощущение лёгкого натяжения.

Прикинув, с какой именно стороны было то едва заметное воздействие, девушка с новой, почти отчаянной силой принялась проверять ткань. Не сразу, совсем не сразу — только когда она осторожно выпустила наружу чуточку своей сороки, обострив магическое восприятие на опасности, — Виолетта смогла нащупать на краю рубашки сзади крошечный, почти неосязаемый магический крючок: тонкое, искусно наложенное заклинание слежения.

Профессиональное. Незаметное. Смертельно опасное.

И она нашла его только потому, что ожидала и целенаправленно искала подвох. Стоило ей остановиться в каком-нибудь безлюдном месте — как к ней немедленно переместится эта таинственная и опасная дамочка...

Ещё и этот голос. Словно эхо из воспоминаний. С ледяными мурашками на коже.

Если честно, Морроу опасалась, но в то же время очень привязалась к Беллатрикс, пусть та и провела её через суровую муштру. Наставница прошлой петли её буквально растоптала своими каблуками в кровавое месиво, а потом собрала из этой грязи Леди Грязнокровку. Но никогда, никогда Виолетта не хотела бы оказаться на пути Беллы, когда её голос звучал вот таким же бешенством. Особенно без палочки.

Виолетта сосредоточенно нахмурилась, пытаясь восстановить в памяти внешность незнакомки. Богатые украшения явно не из магазина, а фамильные сокровища. Изысканное платье, вероятно, индивидуального пошива. Осанка королевы, манера подавать себя — определённо аристократка самого высокого полёта.

Правда, её порядком вывело из себя, что чемодан исчез. И этот голос, полный ледяной ярости... словно она вновь услышала Беллу в момент, когда планы той рушились.

Виолетта похолодела, когда до неё дошла вся ужасающая логика происходящего.

«Опоздала на два дня»? А не опоздала ли эта леди именно из-за её игры с особняком Блишвиков? Из-за того, что Виолетта продала информацию о местонахождении родового гнезда и устроила вбросом в прессу настоящий переполох?

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Кассандра Блэквуд!

Это была Кассандра Блэквуд!

Стоило только осознать это — как весь образ мгновенно сложился, словно сложный пазл обрёл завершённость. Загадочная покупательница особняка, женщина с баснословными деньгами и связями, та самая, что переводила миллионы галеонов, не моргнув глазом...

И Виолетте стало по-настоящему не по себе.

У неё не было палочки, чтобы снять с себя следящее заклинание. Не было защитных рун на одежде и амулетов. Её тело не было готово к противостоянию. Магия ещё слаба и не впитала вкус и мощь боевых заклинаний. Рефлексы тоже не помнили, как противостоять таким людям. Она была безоружна, уязвима и совершенно не готова к схватке с противником такого уровня.

«Кстати, — мысленно отвлеклась Виолетта, пока автобус мерно покачивался на ухабах парижских дорог, — что она там говорила? Гипатии и... карбодадо? Нет, карбонаро — это же еда какая-то. Карбона... Карбонадо? Кажется, так. Это же она о камнях? Что же это за камни такие загадочные?»

— ...Сент-Уан... — донеслось до её слуха голос одной из женщин, и Виолетта мгновенно встрепенулась, всматриваясь в окна.

Блошиный рынок! Они проезжали совсем рядом с огромным, легендарным блошиным рынком Сент-Уан! Идеальное место, чтобы затеряться среди тысяч людей и раствориться в толпе, как капля в океане!

Стоило автобусу остановиться на ближайшей остановке, как Виолетта ворвалась в гущу рынка, немедленно теряясь в пёстрой, шумной толпе туристов и местных жителей, что копошились у бесконечных лотков с антикварными безделушками, винтажной одеждой и всевозможными диковинками.

«Вообще-то отличное место! — мысленно отметила Морроу, окидывая взглядом ряды торговцев. — Надо будет обязательно вернуться сюда и поискать мебель для палатки. Здесь должны быть настоящие сокровища».

Но сперва — избавиться от хвоста. И сделать это быстро, пока Блэквуд не нашла её по следилке.

Проще всего было бы снять рубашку и подкинуть её в какой-нибудь случайный транспорт, чтобы увести преследовательницу по ложному следу. Но учитывая, что Виолетта носила эту рубашку уже два дня подряд, на ней осталось столько магических следов — частичек ауры, кожи, пота, — которые она никак не могла убрать без палочки...

Слишком опасно. Блэквуд могла наслать проклятия и сглазы даже на клочок ткани с её следами.

Значит, уничтожить. Полностью. И немедленно.

Взгляд Виолетты быстро поймал в толпе лавку с поношенной одеждой — именно то, что нужно! Она шустро нырнула туда.

Пожилая француженка с седыми волосами, собранными в пучок, встретила её как родную дочь, заговорив скороговоркой на местном диалекте. А стоило только упомянуть о желании купить летнее платье — как Виолетту тут же заботливо затолкали в импровизированную кабинку с цветастой шторкой и вручили пару платьев на выбор.

Фиолетовое ей понравилось значительно больше жёлтого — ничего не поделаешь, этот цвет всегда был её слабостью. Хотя пурпур нравился ещё больше, но сейчас было не время для капризов.

Платье стоило сущие копейки — десять франков за вполне приличную вещь — и Виолетта сделала мысленную заметку обязательно вернуться и основательно пробежаться по всему рынку. Здесь явно водились настоящие сокровища по смешным ценам.

Переодевшись и схватив в руки грязную рубашку, Морроу вышла из лавки и принялась лихорадочно искать что-нибудь, чем можно было бы поджечь проклятую одежду, а заодно медленно разрывала ткань.

Пришлось идти к торговцу табачными изделиями — грузному мужчине с седыми усами — и вежливо попросить продать красивую зажигалку с выгравированным орлом. Заодно девушка выслушала пространную лекцию о вреде курения и пагубном влиянии никотина на молодой организм, но что уж тут поделаешь.

Холодок опасности снова скользнул по спине, словно ледяные пальцы прошлись между лопаток. Инстинктам сороки Виолетта верила безоговорочно — и поспешила свернуть с главных торговых рядов в промышленные переулочки.

Вырвавшись с территории рынка, она сорвалась с места и побежала, отчаянно ища безлюдный уголок. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, но страх гнал её вперёд.

Нос уловил резкий, едкий запах гари — и Виолетта немедленно свернула в очередной узкий переулок. Горящая мусорка! Настоящий подарок судьбы! Самой поджигать не надо будет.

Не теряя ни секунды, Виолетта мигом обратилась сорокой и забросила ненавистную разорванную на лоскуты рубашку прямо в языки оранжевого пламени. Повезло так повезло — лучшего способа уничтожить магические следы, чем огонь, просто не существовало!

Недовольно стрекотнув от едкого дыма, что щипал птичьи лёгкие и глаза, Виолетта взмыла в небо, шуганув стаю толстых парижских голубей, и села на край покрытой красной черепицей крыши. Отсюда открывался прекрасный обзор на сеть узких улочек внизу.

Звонкие каблуки Морроу услышала первыми.

Цок-цок-цок — размеренно с абсолютной уверенностью хищника, идущего по следу добычи.

Решительной властной походкой с маской полного безразличия на аристократическом лице Блэквуд шла строго к вонючей горящей мусорке. Она двигалась словно по невидимой нити, ведущей прямо к цели.

Женщина небрежно взмахнула палочкой — элегантной, из тёмного дерева с серебряными инкрустациями — и из огня к ней выплыл догорающий клочок ткани, который тут же превратился в пепел и осыпался под её дорогими туфлями.

Блэквуд осмотрелась по сторонам, холодные синие глаза внимательно сканировали переулок. Снова взмахнула палочкой...

Виолетта сорвалась в небо вместе с перепуганными голубями, не дожидаясь, какое заклинание последует. Не хватало ещё попасться на какое-то неизвестные ей следящие или распознающие чары!

От хвоста она оторвалась. Чемодан в безопасности в её мешочке. След уничтожен полностью.

Но Виолетта лишь мысленно вздохнула, кружа высоко над крышами Парижа. Второй ведь уже раз за этот цикл судьба столкнула её с загадочной и опасной Кассандрой Блэквуд.

И, честно говоря, украшения у неё всё-таки потрясающе красивые...