ШАХТА №5/6: «БЕРЕСТОВКА» ИЛИ «РЫКОВКА»?

Осенью 2019г. я уже публиковал этот снимок, присланный нашей соотечественницей Ириной Зелт, ныне проживающей в США. На снимке фотомастера Извекова запечатлёны ученики 1-ой школьной группы (класса) образца 1931 года, среди них – мама Ирины в восьмилетнем возрасте, которая сидит второй справа от учительницы (фото 1).

Номер школы в подписи не указан, зато упомянуто название предприятия, к которому, очевидно, она относилась – шахта №5/6. Вот в этом дробном номере и заключается определённая интрига, для изложения сути которой, необходимо сделать соответствующее отступление.

Как рассказала владелица фотографии, в то время семья её мамы проживала в самом центре нынешней макеевской Гвардейки, с восточной стороны от породного отвала (будущего «Рогатого террикона») шахты №6/14 «Берестовская» Красногвардейского рудоуправления. И это было не случайно: глава семьи Сергей Иванович Калиничев со времени прибытия по партийному призыву на Донбасс в 1917г. и до кончины от туберкулёза в 1959г. трудился на этом предприятии, пройдя путь от рабочего до главного инженера. И дом свой он построил неподалёку от места работы – на холме вблизи шахтного железнодорожного тупика, рядом с овсяным полем, обеспечивавшим пропитанием работавших под землёй лошадей. В 1941г. перед приходом немецких оккупантов руководил подрывом шахт, а после освобождения – их восстановлением (фото 2).

Естественно предположить, что проживающие на шахтном посёлке дети (тем более – первоклашки) посещали школу, которая располагалась где-нибудь неподалёку. Например, как это было здесь до революции, – в здании нынешнего Дворца культуры им. К.И. Поченкова. Но, даже если оно при Советской власти и было перепрофилировано под другие нужды, наверняка среди близлежащих строений можно было бы найти подходящие пару комнат для обучения младших классов. Тем более, что ближайшие к шахте полноценные учебные заведения (семилетняя школа №32 на Горшковке и десятилетка №2 около шахты им. С. Орджоникидзе, а также школа №31 при шахте №1 «Щегловка»), будут построены уже позже – в 1935-36гг. (фото 3).

Исходя из вышеизложенного, возникают закономерные вопросы: почему, судя по подписи к фото, поселковая школа, в которой обучалась берестовская детвора, относилась не к местной шахте №6/14, а к некой №5/6? Где она находилась и к какой организации относилась? И вот здесь возникают, по крайней мере, два возможных варианта ответа.

ШАХТА №5/6 «БЕРЕСТОВКА» КРАСНОГВАРДЕЙСКОГО РУДОУПРАВЛЕНИЯ?

Согласно тогдашнему принципу руководства предприятиями каменноугольной промышленности, главным управляющим звеном в данной местности являлось Красногвардейское (бывшее Щегловское) рудоуправление Сталинского каменноугольного треста «Сталинуголь» объединения «Союзуголь», в которое входили все угледобывающие предприятия, располагавшиеся на территории посёлка Щегловка (т. е., примерно всего нынешнего Червоногвардейского района г.Макеевки). Судя по приведенной ниже таблице, к началу 30-х годов в его состав входили 8 шахт, отмеченных номерами 49-56. И, как мы видим, никакой шахты под №5/6 в этом списке не значилось (фото 4).

А вот шахта №6/14 «Берестовская» (в народе попросту – «Берестовка») в этом документе присутствует – она указанна в позиции 53 (выделена рамкой жёлтого цвета). Обратите внимание, что данные по её добыче приведены начиная только с 1932г. Для объяснения этого факта, а также расшифровки дробного цифрового индекса в названии, давайте вкратце вспомним его историю.

Предтечей предприятия был Берестово-Богодуховский рудник, начавший добычу угля ещё в начале 80-х годов позапрошлого века. К концу 19в. его основным углеподъёмным стволом стала шахта №14, чьё забетонированное устье и сегодня можно увидеть на территории Гвардейского рынка с южной стороны хозяйственного магазина. При его пуске в 1897г. он, кроме номера, имел собственное имя «Пётр Губонин», впоследствии заменённое на более демократичное «Берестовка» (по названию близлежащей Берестовой балки), позднее перешедшее и на бытовое название всего рудника и прилегающего посёлка. В апреле 1920г. при довольно туманных обстоятельствах ствол с прилегающими выработками был затоплен и на долгие годы выведен из строя.

В начале 20-х годов рудники посёлка Щегловка были объединены в одноимённое рудоуправление, вскоре переименованное в Красногвардейское (отсюда берёт истоки нынешнее название района). Каждый действующий (или потенциально рабочий) углеподъёмный (главный) ствол всех предприятий получил новый порядковый номер в структуре рудоуправления, а чтобы было проще разбираться, о чём идёт речь, было решено сохранить преемственность и сделать номер дробным. Для этого в числителе указывался новый, советский номер, а в знаменателе – тот, который ствол имел ранее в составе каждого из дореволюционных рудников. Получившийся дробный цифровой индекс обычно становился названием всего предприятия. Таким образом, верхние (новые) номера дроби не повторялись, а вот нижние (старые) запросто могли дублироваться, т. к. до революции каждый рудник имел собственную нумерацию, а количество стволов могло превышать два десятка. Правда, схема обозначения шахт с самого начала была далека от совершенства, т. к. в различных рудоуправлениях (а то и в одном и том же, но в различные периоды) применялись её разные варианты. Например, соседнюю «Пастуховку» назвали просто «Шахта №1», никак не обозначая, что в её составе эксплуатируются два углеподъёмных ствола с дореволюционными номерами 14 и 19. К концу 20-х применили новую схему (буквенно-цифровую), а позже старые двойные дробные номера шахт зачастую стали записывать через дефис, убрав знак дроби.

Что же касается нашей шахты «Берестовка», то, после длительной реконструкции она вновь вступила в строй под названием №6/14 «Берестовская», где 14 – старый номер главного углеподъёмного ствола в системе нумерации дореволюционного Берестово-Богодуховского рудника, а 6 – его новый номер в «сквозной» нумерации главных стволов шахт Красногвардейского управления. Повторный пуск предприятия в эксплуатацию состоялся в 1931г., а в 1932г. возрождённая шахта выдала первый уголь, что и отображено в соответствующем столбце таблицы (фото 2). Вид её нового копра представлен на фото 5.

Историю с нумерацией и переименованиями шахт автор уже неоднократно излагал, и даже – более подробно. Но, полагаю, что для понимания сути проблемы будет не лишним остановиться на ней ещё раз. Тем более, что эта статья пишется не исключительно для квалифицированных краеведов (которые в курсе), а для широких читательских кругов, интересующихся историей угольной промышленности Донбасса.

Освежив необходимые знания по «горной нумерологии», продолжим наши поиски шахты №5/6 и попытаемся выяснить – какая же шахта Красногврдейского рудоуправления в советское время получила новый номер 5, имея в виду, что ранее её главный ствол числился под №6 в системе исходного дореволюционного рудника. Учитывая, что к моменту начала восстановительных работ в послевоенный период работающих шахт на Щегловке осталось немного, поиски были сравнительно несложными. Так, в статье «Щегловский рудник к 7-й годовщине Октября», размещённой в газете «Диктатура труда» от 11 ноября 1924г. за №241 было сказано, что добыча ведётся всего тремя предприятиями, на которых задействовано четыре шахты (углеподъёмных ствола). При этом, как сообщается в статье, новый советский номер 5 получила бывшая шахта №22 всё того же Берестово-Богодуховского рудника. То есть, её полный цифровой индекс записывался как №5/22, а не как интересующий нас №5/6 (фото 6).

Далее в статье указан немаловажный для наших поисков факт: «Из этих шахт №5 вырабатывается: запасов угля на ней не более как на один год…».

Для уточнения местонахождения этой шахты обратимся ещё к одному историческому документу, теперь уже – техническому. Это составленная работниками московского Теплотехнического Института им. В. И. Гриневецкого и К. В. Кирша «Карта углей Донецкого бассейна, с указанием районов добычи различных сортов угля 1925-1926гг.» и сопровождающее её описание, составленное на основе анализа материалов периода 1924-25гг. При этом в пояснительной записке указано, что «на прилагаемой карте нанесены рудники и шахты, как работающие в настоящее время, так и пускаемые в работу Донуглём в ближайшем будущем». Шахта №5 Красногвардейского рудоуправления числится в разделе XIX этого документа под позицией 147 (фото 7).

Судя по прилагаемой карте, предприятие (выделено красным треугольником) располагалось примерно чуть восточнее железнодорожной станции Щегловка (выделена жёлтым кружком), т. е. – недалеко от нынешнего центра Гвардейки. Точнее её местоположение определить невозможно в виду мелкомасштабности и определённой условности изображения. Затопленная и неработающая (на тот момент) шахта №6 в списке и на карте отсутствует.

А вот в более позднем перечне шахт Красногвардейского (Щегловского) рудоуправления образца 1928 года, фигурируют три шахты Берестово-Богодуховского рудника, включая оба интересующих нас объекта, причём – под полными дробными ново/старыми номерами:

…..

8. шахта №6/14 Берестово-Богодуховского рудника;

…..

12. шахта №5/22 Берестово-Богодуховского рудника;

13. шахта №4/15 Берестово-Богодуховского рудника (фото 8).

Обратите внимание на последний столбец таблицы: здесь указаны новые комбинированные (номер+буква) названия действующих шахт, присвоенные им в процессе очередной реорганизации в конце 20-х годов. Но все три шахты бывшего Берестово-Богодуховского рудника в их число не вошли – в соответствующем разделе вместо нового названия показаны прочерки, т. е., в 1928г. все они не работали. При этом, дореволюционная №4/15 бездействовала уже давно – её не было уже и в перечне 1925г. (фото 5), поэтому, в наших поисках её можно не учитывать. Из оставшихся двух, шахта №5, как и прогнозировалось в цитируемой выше статье «Диктатуры труда», уже выработала свои запасы и тоже прекратила добычу, а перспективная шахта №6 ещё находилась в процессе реконструкции и будет перезапущена лишь через три года.

Далее мы вступаем в область сугубо личных авторских предположений, имеющих, тем не менее, под собой вполне реальные основания. Исходя из необходимости скорейшего вывода из разрухи угольной промышленности Донбасса, логично предположить, что восстановление шахты №6/14 (крупнейшей в рудоуправлении!) предполагалось произвести в максимально сжатые сроки, не исключено – ограничиться откачкой воды и ликвидацией последствий затопления. Соответственно, теоретически этот объект мог быть введен в эксплуатацию гораздо ранее 1931г. и составить пару ещё не завершившей выработку шахте №5/22. Вследствие этого процесса, в границах бывшего Берестово-Богодуховского рудника образовалось бы новое предприятие, имеющее два главных углеподъёмных ствола. Возникает вопрос: а какой же номер оно бы получило в системе Красногвардейского рудоуправления? Неужели в его названии фигурировало бы сразу две дроби? Разумеется, нет, это было бы слишком громоздко и неудобно для пользования. Для подобных случаев тогдашней системой нумерации предусматривалось указание только новых, советских номеров стволов, но записываемых не дробью, а через дефис. То есть, в данном случае по этой схеме обновлённая «Берестовская» получила бы №5-6! То есть, тот же, что и указан на исходной школьной фотографии, но записанный в несколько иной форме.

Однако, в реальной жизни реконструкция ствола №6 затянулась на долгое десятилетие. Причин для этого могло быть много – послевоенная разруха, нехватка кадров, материалов, средств и т. д. Да и, судя по фото 5, шатровый копёр шахты очень похож на временный проходческий – скорее всего, производился не только ремонт ствола, но и его углубка, что существенно увеличило длительность работ.

Вполне возможно, что намеченный для новой производственной единицы номер 5-6 уже фигурировал в каких-то документах и был на слуху у местных жителей. Но, применить в реальную жизнь его не успели, и в 1931г. восстановленная шахта вошла в строй с единственным углеподъёмным стволом №6/14, давшим имя и всему предприятию – №6/14 «Берестовская».

А так и не использованный №5-6 остался жить на снимке мастера Извекова. Неважно, что записан он был не совсем правильно: фотограф – он художник, а не горняк. Важно, что на снимке запечатлены правильные люди. Наши люди, советские.

На этой, пусть несколько пафосной, но вполне, по мнению автора, уместной ноте, можно было бы и завершить поиски щегловской шахты под «исчезнувшим» №5/6. Однако… оказалось, что этот номер вовсе не исчез из сферы производственной деятельности Красногвардейского рудоуправления. Об этом – вторая часть нашего расследования.

ШАХТА №5/6 «РЫКОВКА»… КРАСНОГВАРДЕЙСКОГО РУДОУПРАВЛЕНИЯ?

Знакомый нам номер обнаружился в документе под названием «Титульный список мероприятий по благоустройству Красногвардейского рудоуправления на 1932г.». На его первых двух страницах перечисляются намеченные мероприятия по предприятиям (устройство тротуаров, высадка зелёных насаждений, строительство объектов соцкультбыта и проч.) с указанием объёмов и стоимости. А на третьей странице резюмируется, что в целом по рудоуправлению намечено израсходовать 597050руб., но с уточнением: «за исключением шахты 5/6» (фото 9).

На первый взгляд, здесь бы в самый раз удивиться – ведь только что в предыдущей главе мы предположили, что номера 5/6 и 6/14 относятся к одной и той же шахте – «Берестовской». Однако, в данном документе шахта №6/14 уже присутствовала в основном перечне. То есть, возникает парадоксальный вывод: упомянутая на стр. 3 шахта №5/6 имеет отношение к Красногвардейскому рудоуправлению, но мероприятия по ней изложены в каком-то другом отдельном списке. В таком случае, вероятно, это предприятие должно было располагаться на достаточно небольшом отдалении от тогдашнего пос. Щегловка, скорее всего – в одном из соседних рудоуправлений.

И, действительно, шахта с таким номером нашлась на расстоянии менее 5км к юго-западу от нашей №6/14. В современных границах шахта №5/6 «Рыковка» находилась на территории Калининского района г.Донецка – её рекультивированный террикон и сегодня можно увидеть у трамвайного кольца 9-го маршрута на пр. Дзержинского недалеко от клуба «НЛО» (фото 10).

До революции эта шахта, пущенная в 1915г., относилась к Макарьевскому (Рыковскому) руднику Екатериновского Горнопромышленного Общества. При Советской власти в начале 20-х годов, как производственная единица Сталинского Комбината, она вошла в состав Южного металлургического треста «Югосталь». Судя по тому, что в отчёте об итогах деятельности треста за 1923-24 операционный годы к номеру шахты добавлено слово «ударная», а добыча составила 606499пуд. угля (что по отношению к предыдущему периоду показывало рост в 3,5 раза), предприятие функционировало вполне успешно. По состоянию на начало 30-х годов, оно входило в состав Сталинского рудоуправления, а отгрузку угля вело на ж.д. ст. Щегловка, расположенную вблизи шахты №6/14 (фото 11).

Конечно, теоретически, в Сталинско-Макеевском районе могли существовать и другие шахты под №5/6. Но в том, что в списке мероприятий (фото 9) речь идёт именно о «Рыковке», можно убедиться, заглянув в следующий раздел вышеуказанного документа – «Титульный список объектов дорожного строительства на 1932г.» (фото 12).

Здесь среди запланированных мероприятий мы видим строительство шоссейной дроги от шахты №5/6 до посёлка Горшковка (тогдашний центр Щегловки, сегодняшний район военкомата). Указанная протяжённость (6км) с запасом соответствует расстоянию между этими объектами на карте. Ну, а следующий подраздел вносит абсолютную ясность в ситуацию, ибо он касается известного, но, увы, не завершённого проекта. Речь идёт о прокладке шестикилометровой трамвайной линии от посёлка шахты «Рыковка» до посёлка шахты «Берестовка», где она соединилась бы с уже работающей с 1924г. Щегловской линией. Таким образом, был бы претворён в жизнь первый этап планируемого междугороднего трамвайного маршрута Сталино-Макеевка.

Но какими же узами в начале 30-х годов шахта №5/6 «Рыковка», находящаяся на территории г. Сталино, оказалась связанной с Красногвардейским рудоуправлением, чьи шахты располагались на территории сопредельного посёлка Щегловка? Оказалось, ничего сверхъестественного в этом нет: узы были самые обычные, производственные. Разгадка обнаружилась в документах Сталинского горисполкома, хранящихся в Государственном архиве ДНР. Дело в том, что в начале 30-х годов в угольной промышленности Донбасса была проведена очередная структурная реорганизация. При этом, по неизвестным автору причинам, шахта №5/6 была включена не в созданное 1 мая 1931г. Сталинское шахтоуправление, а передана в состав соседнего Красногвардейского рудоуправления (ГА ДНР, Фонд Р-279. оп.1, дело 379 лист 74).

Да и с административно-территориальной принадлежностью никаких конфликтов не возникало: в августе 1930г. территория Щегловского сельсовета бывшего Дмитриевского района была включена в городскую черту г.Сталино, в составе которой она будет пребывать до 1938г. (фото 13).

Давайте ещё раз взглянем на данные о шахте №5/6 «Рыковка», указанные в приведенной выше таблице (фото 11). Обратите внимание – данные по добыче этой шахты указаны лишь начиная с 1933г., а за 1930-32гг. в соответствующем столбце стоят прочерки. Выходит, в указанный период предприятие не работало? По какой причине? Быть может, находилось на реконструкции? Может, и так. А, может, – данные не приведены именно потому (или – ещё и потому), что шахта в предыдущие годы была в составе Красногвардейского рудоуправления и, соответственно, её добыча там и учитывалась? По крайней мере, судя по этому списку, можно сделать вывод, что «командировка» шахты в щегловские края была относительно недолгой, и в 1933г. предприятие вело свою работу уже в составе Сталинского рудоуправления. Вероятно, именно поэтому мероприятия по благоустройству отсутствуют в соответствующем «Титульном списке…» Красногвардейки на 1932г. (фото 9): то ли они находились в отдельном «добавочном» документе, то ли и вовсе ‒ возлагались на другие организации.

Но вернёмся к теме народного образования, и зададимся вопросом: была ли при шахте №5/6 «Рыковка» подшефная школа? Скорее всего, была, а возможно – и не одна. Могли ли её посещать дети, живущие на другом посёлке? Теоретически, да: ведь социально-бытовые сферы отдельных шахт входили в общую «зону ответственности» рудоуправления в целом. Тем более, что подшефное учебное заведение могло находиться не возле самого предприятия, а, к примеру, несколько севернее – на относительно доступном расстоянии от шахты №6/14. Не могу сказать точно, была ли в то время у берестовских школьников необходимость совершать «походы за знаниями» значительной протяжённости, но плотность сети учебных заведений была явно недостаточна: некоторые школы Макеевщины первой половины 30-х годов проводили занятия в две, а то и в три смены. Да и, учитывая неразвитость общественного транспортного сообщения, расстояния оценивались другими критериями, нежели сегодня.

Подводя итог нашему расследованию, можно сказать, что, увы, на основной его вопрос – к какой именно шахте №5/6 относилась школа, которую посещали запечатлённые на заглавной фотографии ученики, и где она находилась, ответ пока найти не удалось. Из изложенных двух версий мне лично более ближе первая, а далее, как знать, – может в будущем и удастся прояснить ситуацию более точно.

P.S. Автор ещё раз благодарит Ирину Зелт за присланные материалы и желает ей всего наилучшего.

Александр Перетятько,

г.Макеевка, Донбасс, 30 ноября 2022г.