ОТ РУДНИЧНОЙ ШКОЛЫ– ДО ДК им. К.И. ПОЧЕНКОВА (редакция 2026 г.)

От автора

В ноябре 2019 г. мной была опубликована статья под названием «Загадка здания шахтного клуба», в которой речь шла об истории нынешнего Дворца Культуры им. К.И. Поченкова, и сегодня функционирующего в центре Красногвардейского района г. Макеевки (ДНР) (https://vk.com/@amper58-zagadka-zdaniya-shahtnogo-kluba). Среди прочего, рассказывалось в ней и о том, что это учреждение культуры располагается в здании дореволюционной рудничной школы Берестово-Богодуховского рудника (ББР), реконструированном в 1948 г. под нужды рабочего клуба шахты №6/14 «Берестовская» треста «Красногвардейскуголь». С течением времени, по мере обнаружения новой информации, материалы исследований были обнародованы в виде отдельной расширенной статьи. Сегодня, ввиду получения ранее неизвестных документов, возникла необходимость дополнения и корректировки некоторых положений прежней публикации, новая редакция которой предлагается читателю.

Введение

На протяжении своего долгого существования, здание ДК неоднократно меняло свой облик. Результаты этого процесса можно наглядно проследить по внешнему виду его отдельных частей, архитектурный стиль которых явно относится к разным эпохам – от начала прошлого века до его 60-х годов. Но, к сожалению, исторических материалов по данному вопросу удалось найти немного, а технических документов и вовсе, – ни одного. Поэтому, некоторые нижеизложенные соображения можно, скорее, отнести к личным любительским выводам автора, чем к точно установленным историческим фактам.

Также надо отметить, что фигурирующие в статье замеры геометрических размеров частей здания ДК выполнялись с помощью бытовой рулетки и, соответственно, на точность лазерных дальномеров не претендуют. Да и сами части, ввиду возраста объекта, не везде сохранили первоначальный вид. Измерения и вычисления, производившиеся по наземным и спутниковым снимкам, тоже имеют погрешности, вызванные искажениями при угловой съёмке объекта, его отображения на плоскости и неравномерности освещения – отсюда неизбежна приближённость в подсчётах. Но, полагаю, для понимания общей картины, их точность вполне приемлема.

1. Фотографии П.Е. Зузули

Изучение истории здания ДК началось с того, что в феврале 2024 г. автору этих строк довелось ознакомиться с двумя фотографиями с сайта Госкаталога Музейного фонда РФ, любезно присланных администратором общества ВК «Старый Донбасс» Дмитрием Кравцевым. Обе они, согласно имеющимся подписям, касались рудничной школы Берестово-Богодуховского рудника: на одной из них был изображён её внешний вид, на другой – учебный класс. Таким образом, если музейная сопроводительная информация к этим документам верна (бывают, увы, и обратные случаи), то на первом снимке запечатлён дореволюционный вид того самого здания, в котором сегодня находится Дворец Культуры им. К.И. Поченкова (фото 1, 2).

Снимки обрамлены картонным паспарту серого цвета размером 60,5 х 49,0 см с указанием фамилии мастера и месторасположения его ателье: «Фотография П.Е. Зузуля. Юзовка». Как явствуют сопроводительные тексты, приведенные на странице сайта, изображения выполнены способом фотопечати на фотобумаге, периодом создания указано начало ХХ века, местом хранения – Государственное бюджетное учреждение Ростовской области «Таганрогский государственный литературный и историко-архитектурный музей-заповедник».

Немного о П.Е. Зузуле. Принадлежавшее Павлу Емельяновичу фотоателье «Прогресс», удостоенное в 1908 г. «Высочайшей награды серебряной медалью за усердие», работало в посёлках Юзовке (Донецке) и Дмитриевке Области Войска Донского (Макеевке) с 1899 по 1912 гг. Логично предположить, что данные фотографии могли быть сделаны именно в этот период.

Для полноты информации можно добавить, что круг коммерческой деятельности П.Е. Зузули включал типографию, синематограф, а также торговлю багетами, рамами, канцелярскими принадлежностями и граммофонами (фото 3). Кроме того, в качестве, так сказать, «общественно-политической» нагрузки, он возглавлял юзовское отделение Союза Русского народа.

2. Сравниваем здания

Вероятно, многие читатели скажут, что вид нынешнего ДК не имеет ничего общего со зданием рудничной школы ББР, изображённой на дореволюционном снимке – и будут одновременно, и правы, и не правы. Давайте, убрав картонное паспарту, более подробно рассмотрим изображение школы, её конструкцию, архитектурные особенности и попытаемся определить – может ли оно быть тем самым зданием, которое послужило основой для нынешнего ДК? Нет ли ошибки в музейной атрибутике?

На представленном снимке (фото 4) мы видим одноэтажное здание вытянутой прямоугольной формы с пристройкой в левой части. На его длинной стороне насчитывается 14 окон, из них – 6 широких (с двумя вертикальными стойками переплёта рамы) и 4 узких (с одной стойкой). Фасад состоит из пяти секций – 5 узких окон расположены в центральной части; по 3 широких – в боковых секциях и по 2 узких – в угловых. На короткой боковой стене (слева) расположено 2 широких и 2 узких окна между ними, плюс ещё два узких (но менее высоких) имеются в пристройке (выступе?), увенчанной шатровой крышей. В стенах отсутствуют дверные проёмы, из чего можно заключить, что к зрителю обращён задний фасад строения, а тогдашний парадный находится на противоположной стороне (как и в ДК до 1966 г.) и конфигурацию его стен с этого ракурса определить невозможно. Постройка опирается на высокий цоколь, да и вообще, смотрится весьма внушительно, особенно по сравнению с ростом стоящих перед ней детей обоего пола – очевидно, учащихся. Судя по освещению, съёмка производилась в направлении с юго-востока на северо-запад, т. е. на обращённой к зрителю длинной стороне здания сегодня располагается пристроенное позднее двухэтажное фойе, на главном фасаде которого находится нынешний парадный вход (фото 5).

К сожалению, сегодня получить снимок с аналогичного ракурса затруднительно из-за разросшихся деревьев прилегающего парка, но доступный восточный вид ДК вполне даёт общее впечатление (фото 6).

Первое свидетельство о существовании школы (в некоторых источниках фигурирует термин «училище») при Берестово-Богодуховском руднике относится к 1896 г. В документах дореволюционного периода имеются упоминания о её дальнейшем ремонте, увеличении классов и росте количества учащихся. Не исключено, что это было связано не только с перепланировкой, но и с достройкой здания этого учебного заведения (фото 25, п.п. 1, 3, 7).

В советский период это строение, по меньшей мере, дважды, капитально реконструировалось и расширялось. Первый раз – в 1948 г., когда бывшая школа была переоборудована в клуб близлежащей шахты № 6/14 «Берестовская», предтечей которой был Берестово-Богодуховский рудник Голубовского Берестово-Богодуховского Горнопромышленного Товарищества. Второй – в период 1964-66 гг., когда и появилась двухэтажная пристройка-фойе, длинная юго-восточная стена которой с новым главным входом сегодня является парадным фасадом здания. Таким образом, действительно, – виды восточных фасадов на двух фотографиях сильно разнятся между собой. К тому же, забегая вперёд, добавим, что нынешний короче дореволюционного на 7,2 м – на фото 5 из-за ближнего правого угла выглядывает его выступ; далее видна торцевая стена помещения киноаппаратной с круглым окошком. С левой стороны также имеется выступ старого фасада, дополненный пристройкой помещения сцены зрительного зала.

В левой части снимка школы (фото 4) имеется участок, вид которого, практически без изменений, совпадает с нынешним: это ограниченные угловыми псевдоколоннами (пилястрами) два дальних узких окна с размером проёма 2 х 0,75 м, расположенных на внешней стороне выступа-пристройки к основному зданию. Её первоначальные размеры частично можно замерить и сегодня: длина составляла 5 м, а ширина выступающей за контур здания части – 3,8 м (возможно, и больше, если допустить, что часть пристройки на фото скрыто стеной). По месту и асимметричности расположения, наличию собственной шатровой крыши, а также по меньшей высоте окон, она смотрится именно пристройкой к ранее возведённому зданию, а не его органичной выступающей частью. К тому же, судя по фактуре повёрнутой к зрителю стены, её верхняя часть выложена из более мелких элементов, чем нижняя (возможно, она достраивалась кирпичом или обломками природного камня). Более того, по снимку создаётся впечатление, что она буквально «втиснута» впритык к расположенному правее широкому окну, что выбивается из общего темпоритма чередований окон и промежутков между ними на других участках фасадов школы. Невольно возникает вопрос: возможно, в обособленном расположении этого выступа заключался определённый смысл, исходивший из функционального предназначения? Какая из служб, необходимая для общественного учебного учреждения, которое посещало около двухсот человек, могла здесь размещаться?

На эти вопросы, в первую очередь, на ум приходит ответ, лежащий в области санитарной гигиены: помещение пристройки могло использоваться (как частично используется и сегодня) в качестве туалетной комнаты. В пользу этого предположения свидетельствует видимая на старом фото и расположенная между окнами и увенчанная двускатным колпаком вертикальная конструкция, ведущая из-под земли к верхнему карнизу: похоже, это не что иное, как вентиляционный короб канализационного коллектора, устроенного вне контура здания.

В процессе реконструкции 1948 г. с правой стороны выступа было добавлено пристройка к задней части сцены длиной порядка 10 м. При этом, короткая северо-западная стена изначальной пристройки-выступа осталась на прежнем месте, юго-восточная – тоже (но стала внутренней). Ограниченный пилястрами участок внешней юго-западной стены с двумя узкими окнами осталась практически неизменным, но из-за пристройки общая длина стены была увеличена примерно в 3 раза. Новая торцевая (юго-восточная) стена почти сравнялась со стеной длинного заднего фасада бывшей школы и обзавелась характерным окном-иллюминатором (фото 8).

На фото 7 показаны предполагаемые основные этапы перестройки здания до современного вида. Так, красным цветом выделен контур первичного(?) здания школы 1, включавшей, прямоугольную (условно – «учебную») часть 1.1 и выступ 1.2, возможно, видимый на фото лишь частично и первоначально имевший продолжение вдоль северно-западного фасада. Голубым цветом обозначена более низкая П-образная (условно – «учебно-административная») часть 2, также дореволюционного периода. Зелёным цветом отмечены пристройки к зрительному залу (1948 г.) – киноаппаратная 3.1 и помещение задней части сцены 3.2. Синим – двухэтажное помещение фойе 4 с нынешним главным входом в ДК (1966 г.) через выделенный оранжевым цветом и более поздний стеклянно-металлический тамбур 5.

В процессе преобразований дореволюционные стены и крыши здания (вместе с пристройкой) лишились своих нарядных шатрово-фронтонных излишеств. Возможно, не полностью, – и та часть стены, которая сегодня выступает над боковой пристройкой сцены, является фрагментом не верхнего карниза школы, а остатками основания располагавшегося над ним бывшего треугольного фронтона (фото 8).

При осмотре интересующего нас участка с юго-западной стороны, можно увидеть, что в процессе удлинения, стены пристройки были подняты (за счёт основания бывшей шатровой крыши) на высоту около 0,8 м. При этом с них исчез декоративный карниз, проходивший по верхней части обрамления окон. Для доступа к расположенной на высоте и ведущей в «закулисье» сцены новой входной двери, перед ней была устроена огороженная каменная площадка со ступенями. Таким образом, старая часть пристройки (бывший выступ) играет, образно говоря, роль пограничного столба, визуально разделяющего старую (северо-западную) часть здания, в основном сохранившую свой дореволюционный облик, и юго-восточную, на которой хорошо видны следы последующих доработок (фото 9).

Особо отметим, что 5-тиметровый фасад этого выступа с пилястрами и двумя узкими окнами существовал не «сам по себе», а являлся повторяющимся архитектурным блоком и на других фасадах здания. Так, на фотографии Е.П. Зузули мы видим его ещё 4 раза - в торцевых частях школы и в центре юго-восточного фасада.

3. Материалы и декоративные элементы

Теперь давайте сравним степень совпадения архитектурных элементов обеих построек – в той степени, в которой удастся их рассмотреть на невысокого качества репродукции старого фото школы и оштукатуренных стенах современного ДК.

Как хорошо видно на старой фотографии, высокий цоколь школы и опирающиеся на него стены сложены из одного и того же материала. Судя по видимым размерам и фактуре – это блоки природного камня, который часто использовался в начале прошлого века (да и позже) и на Донбассе в целом, и на ББР – в частности. Более мелкие элементы декоративной отделки, вероятно, выполнены из кирпича, что тоже было обычной практикой того времени. Образцы сооружений, построенных по такой технологии, можно и сегодня увидеть в центре макеевской Гвардейки – например, на территории бывшей промплощадки шахты №14 ББР или за Рогатым терриконом шахты №6/14 – на фронтоне т. н. «Богодуховского туннеля» (фото 10). Правда, в обоих этих случаях тёсанные каменные блоки использовались лишь для внешних рядов кладки, а промежуток между ними заполнялся необработанными крупными обломками. По какой технологии были возведены стены школы/ДК – проверить не представилось возможным.

Характерной особенностью декоративного украшения здания школы являются выступающие стенные и угловые пилястры – кирпичные псевдоколонны, не несущие нагрузки, а выполняющие лишь декоративную функцию. Они сложены в технике рустовки, с помощью которой их поверхности придаётся имитация выкладки из крупных каменных блоков. В разных вариантах, поверхность кирпича могла как оставаться открытой (как на дореволюционном фото здания школы), так и покрываться штукатуркой с последующей побелкой (как на современном здании ДК), или без неё. Подобные рустованные пилястры, как и каменный цоколь первичной высоты, а так же элементы декоративной отделки, в целости сохранились с задней, старой стороны здания, ранее служившей парадным фасадом ДК (школы?). А в некоторых местах, кроме внешнего вида, можно частично ознакомиться с их «внутренним содержанием» (фото 11).

Слева мы видим фрагмент северо-западного фасада с цоколем стены левого крыла здания. Под штукатуркой проступает его строение – он сложен из крупных обработанных блоков природного камня высотой около 19 см. Опирающаяся на него оштукатуренная и побеленная угловая пилястра (псевдоколонна) выполнена рустованной кладкой с блоками в 4 кирпича высотой и 2 шириной; отдельные сегменты отделены друг от друга декоративным швом толщиной в 1 кирпич. Правее и дальше вглубь кадра видна стена с бывшим главным входом в школу, а до 1966 г. – в ДК. Перед дверным проёмом находится приподнятая над уровнем земли площадка с ведущими на неё ступенями: скорее всего, она была сооружена позже – при переделке школы в рабочий клуб (об этом – ниже). Справа на фото – верхняя часть и капитель рустованной пилястры правого крыла бывшего парадного фасада школы. Над торцами крыльев возвышаются фронтоны треугольной формы высотой около 3,7 м (фото 12) – как и с обеих сторон крыши заднего фасада на дореволюционном снимке.

Важным для нашего расследования является вопрос о материалах, использованных строителями при возведении различных частей здания. С фойе, достроенном в 1966г., ситуация ясна – на снимке 1970 г. отчётливо видна кирпичная кладка стен (фото 13).

Выяснить, из каких материалов (природный камень или кирпич) сложены стены старой части современного ДК гораздо сложнее, т. к. они давно уже оштукатурены и дополнительно покрыты слоем декора «под шубу». Правда, при внимательном осмотре удалось обнаружить пару-тройку мест, где из-под отслоившегося наружного покрытия проглядывает поверхность, схожая с фактурой природного камня характерного песочного цвета. Но, эти обнажения невелики по площади, структура кладки на них не прослеживается, поэтому сделать по ним однозначный вывод сложно. Хотя камень в то время применялся на ББР гораздо шире, чем кирпич. Правда, при руднике имелся собственный кирпичный завод (находился в районе нынешней ул. Чубаря), но время его появления неизвестно.

Косвенно, использование для строительства школы именно камня, подтверждает толщина стены в проёме бывшей парадной входной двери ДК – она равна 65 см. Этот размер идеально вписался бы в параметры классической кладки в два с половиной кирпича, будь она выполнена современным стандартным кирпичом 1 НФ (нормального формата) 250 х 120 х 60 мм. Но, в нашем случае, использовался раритетный т. н. «реставрационный» полнотелый кирпич, имеющий современную маркировку 1,26 НФ, размеры которого (270 х 130 х 70 мм) с учётом швов не кратны толщине нашей стены. Как говорится в известной поговорке – «ни два, ни полтора» (точнее, – «ни два с половиной»). Последние сомнения отпали, когда была замерена толщина несущей стены в проёме бокового входа левого крыла старой части здания (фото 21) – она оказалась равна 85 см, что однозначно свидетельствует в пользу природного камня. Кстати, схожую толщину имеют и несущие стены остатков каменных зданий, сохранившихся на бывшей промплощадке ББР (фото 11).

В целом, элементы декоративной отделки стен и окон здания на снимке Е.П. Зузули и старой части ДК довольно типичны для построек начала прошлого века и, как можно убедиться, практически совпадают. Хотя, учитывая то, что разные части школы имеют разные высоты (а, возможно, разное время постройки и материалы), точного дублирования архитектурных деталей может и не быть. Но общая стилистика будет присутствовать наверняка (фото 14).

Окна в обоих зданиях имеют одинаковую форму и отделку – обрамлённый кирпичным наличником вертикальный прямоугольник, завершающийся пологой аркой с расположенным в её центре замкОвым камнем. Боковые части наличника продолжены ниже подоконника и опираются на выступающую верхнюю плоскость цоколя; пространство между ними занимает декоративная ниша. Расстояние от нижнего края окна до цоколя составляет порядка 0,75-0,8 м.

Стены школы и клуба украшены аналогично расположенными фигурными кирпичными карнизами. Нижний (узкий) проходит примерно на уровне верхней трети окна и огибает его арку через центральную часть замкОвого камня; средний (узкий горизонтальный) проведен через его верхнюю часть. Широкий ступенчатый горизонтальный карниз венчает стену под крышей.

На «ножках» П-образной части здания присутствуют окна размером 2,0 х 1,13 м. Что касается школы на старом фото, то, руководствуясь параметрами совпадающих деталей (высота цоколя, подоконных ниш и т. д.), можно сделать вывод, что её окна при той же ширине имеют высоту около 3,0 м. Это логично соответствует превышению высоты стен прямоугольной «учебной» части здания над П-образной «учебно-административной» (фото 8). Вследствие этого «подрастает» на 0,7 м и высота рустованной части угловых пилястр: на современном здании ДК она имеет 7 сегментов, а на фото школы – 9. К тому же, здание на старом фото имеет более высокий верхний карниз, не говоря уже о трёх массивных фронтонах, опирающихся на высокие прямоугольные основания, дополнительно придающие строению солидный, и даже, монументальный вид. О котором мы и поговорим в следующей главе.

4. Монументальность школы – видимая и подлинная

Сравнивая общности и различия приведенного на фотографии П.Е. Зузули изображения школы ББР и современного вида ДК, рассмотрим аргумент, наиболее часто выдвигаемый противниками схожести строений. А именно: по их мнению, старое здание школы выглядит длиннее и выше, нежели фасад нынешнего ДК. Попробуем найти объяснение этому, и начнём, буквально, с основания, точнее, – с цоколя.

За сто с лишним лет, прошедших с начала прошлого века, рельеф в этой части Гвардейки несколько изменился – как под воздействием природных сил, так и вследствие деятельности человека (разбивка парка, строительство здания треста «Красногвардейскуголь», реконструкция здания самого ДК, прокладка дорог, коммуникаций и т.д.). К примеру, дореволюционные дома, ранее стоявшие вдоль улицы Вокзальной на месте нынешней девятиэтажки со «Стоматологией» (Малиновского, 48), по отношению к уровню проезжей части находились в низине. А южную окраину нынешнего спорткомплекса и железнодорожное полотно пересекала обширная, но ныне частично засыпанная, т. н. Щегловская балка.

На старом снимке школы (фото 4) прослеживается уклон уровня почвы к югу (влево), что заметно по видимой части цоколя здания: справа он сложен из 4-х рядов каменных блоков, а слева – уже из 6-ти, эта же высота сохраняется и на торцевой стене, в т. ч. – под выступом. А, судя по углублению рельефа на ближнем левом плане снимка, и перспективе кадра, по отношению к зданию школы фотограф стоит в низине.

Сегодня уровень почвы в районе ДК существенно повышен со стороны главного фасада, имеет превалирующий отчётливый уклон в западном направлении – к Берестовой балке, и более пологий – в южном, к впадающей в неё т. н. Щегловской балке. И это хорошо заметно по изменению высоты видимой части цоколя на его разных участках, особенно при сравнении переднего и заднего фасадов ДК. Вероятно, это, в какой-то мере, связано и с происшедшей за более, чем вековой период, просадкой здания

В частности, у крайнего западного угла ДК (правое крыло дореволюционной части здания) высота цоколя сохранила своё наибольшее сегодняшнее значение – 1,4 м; расстояние от земли до подоконника в этом месте равно 2 м. Под слоем штукатурки разглядеть точное количество рядов, слагающих цоколь каменных блоков в этом месте, невозможно, да и сами блоки, как видно на обнажившихся участках, не всегда совпадают по размерам. Но, руководствуясь их средней высотой, можно принять, что кладка имеет не менее 6 рядов. То есть, такое же количество, как и на высоком левом углу фасада школы со снимка Е.П. Зузули. А в таком случае, будет равно и расстояние от земли до подоконника – те же 2 м, которые можно принять за единицу измерения высот отдельных элементов здания в районе этого угла. Проведенные на старом фото сравнительные замеры и вычисления показали результаты, совпадающие с размерами схожих элементов в старой части ДК, что и подтвердило правильность наших предположений.

Что касается соотношения роста людей и высоты здания – следует учесть, что на фото запечатлены дети в среднем лет 10-ти, жившие в начале прошлого века, когда средний рост даже взрослого мужчины в России составлял 165 см (сегодня, по данным ВОЗ – 178 см). А поскольку автор этих строк имеет именно такой «дореволюционный» рост, то на фото 15 читатели могут наглядно представить, как бы смотрелся на фоне даже «низкого» парадного фасада школы среднестатистический родитель рудничных ребятишек. Которые, соответственно, тоже были ниже их сегодняшних сверстников.

Более того, фигуры учащихся со старого снимка на фоне школы будут выглядеть ещё ниже, если их для более корректного сравнения «отодвинуть» вглубь кадра – непосредственно к стене здания. К тому же, не забывайте, что задний фасад, видимый на старом фото, был выше тогдашнего парадного, плюс имел монументальные фронтоны над верхним карнизом, То есть, разница в размерах людей и училища была бы ещё контрастнее. А для наглядности поместим одномасштабную фигуру автора к стене старой школы (фото 16).

Однако, никакого дискомфорта восприятия такая ситуация не вызывает: учебное заведение с высокими цоколем и окнами было нормальным явлением того времени. В этом можно убедиться, взглянув, например, на соответствующие пропорции фасада соседнего Макеевского рудничного народного училища и стоящих перед ним взрослых и детей (фото 17). Кстати, когда в 30-е годы перед этим зданием (нынешняя ул. Плеханова) подсыпали грунт и проложили трамвайный путь, оно стало выглядеть куда более приземлённым.

Дабы не утомлять читателей подсчётами, констатируем: высчитанная по нескольким фотоснимкам примерная высота стены главного фасада современного ДК, имеет схожее значение с высотой школы со снимка П.Е. Зузули – около 6,5 м. И это при почти втрое низком цоколе (в среднем – 0,5 м вместо 1,4 м).

Подсчитанная по старому фото (с учётом известных размеров его отдельных элементов) длина здания дореволюционной школы, имеет то же значение, что и замеренная по спутниковому снимку длина соответствующей части современного ДК – порядка 34 м.

Современные виды сохранившегося участка левого угла заднего фасада школы и левого угла нынешнего ДК представлены на фото 18. Эти снимки даются только для информации, а не сопоставления высот, т. к. они сделаны под разными углами, что вносит разные величины искажений в их видимые на снимке размеры. Кроме того, цоколи этих участков здания имеют разную высоту относительно уровня почвы и друг друга.

Резюме: визуальная массивность дореволюционного здания школы на старом снимке создаётся: наличием высоких фронтонов; гораздо бОльшей длиной фасада, на 7,2 м превышающим соответствующий размер фойе ДК с главным входом; высоким (до 1,4 м) цоколем; присутствием на его фоне фигур учеников небольшого роста; отсутствием в кадре близкорасположенных сравнительных объектов, а также низкой точкой съёмки. В реальности, можно считать, что высоты стен юго-восточных фасадов обоих зданий (примерно 6,5-7 м) весьма близки и длины их соответствующих частей (примерно 34 м) практически идентичны.

5. Фотография классной комнаты

Рассмотрим подробнее фотографию П.Е. Зузули, озаглавленную в музейном описании как «Класс рудничной школы Берестово-Богодуховского рудника» (фото 19).

На снимке изображёно хорошо освещённое помещение, которое, судя по всему, располагалось вдоль длинного фасада школы ББР, запечатлённого на фото 4. Здесь мы видим типичные атрибуты учебной аудитории: парты, скамьи, столы, развешанные на стенах учебные пособия и проч. Кстати, обратите внимание: посредством системы потолочных карнизов с плотными шторами, помещение могло разделяться на две отдельные зоны (классы), каждая из которых имела собственные входы с левой стороны. Это было сделано для того, чтобы группы учащихся разных возрастов во время урока не мешали друг другу.

Судя по снимку, фотограф расположился на уровне первого широкого окна левой части фасада школы (считая слева – №3 на фото 20), т. к. справа по ходу класса видно следующие два окна (№№4, 5) из трёх. Логично предположить, что этот снимок сделан от самого начала помещения («от доски»), чтобы зафиксировать максимальную глубину учебной аудитории. Если это так, то, похоже, за спиной фотографа находится не свободное пространство, а стена другой комнаты (комнат?), ориентированной перпендикулярно и занимающей первую левую секцию заднего юго-восточного фасада с 2-мя узкими окнами №1 и №2 (фото 4) длиной порядка 5,0 м.

Расположенный на переднем плане участок комнаты с партами простирается от торцевой стены, находящейся за спиной фотографа, до поперечной потолочной балки, на которой закреплен карниз с разделительными шторами. Обратите внимание, что здесь парты расставлены не в правильном порядке, а двумя группами: правые три ряда с узкими проходами между ними, вероятно, занимали учащиеся среднего школьного возраста; отделённый широким проходом левый ряд – ученики постарше. В связи с этим, любопытно: а для кого предназначались стоящие вдоль левой стены класса скамьи со спинками? Отметим, что в левой стороне ближней части помещения окон нет – имеется лишь дверь.

Что касается дальней части комнаты, то специфическое расположение разноразмерных окон правой стены позволяет уточнить её местоположение. Обратите внимание: в её центральной части просматриваются два сближенных узких окна, по обеих сторонах от которых расположены ещё по одному узкому и широкому окну (ближнее к зрителю скрыто шторой). Взглянув на общий вид школы со снимка П.Е. Зузули (фото 4), можно убедиться, что такая конфигурация соответствует лишь одному участку фасада, включающего окна №№6, 7, 8, 9 центральной части фасада плюс окно №10 правой боковой секции (фото 20).

В дальней, северо-восточной части класса, похоже, расположены длинные столы (парты?) со скамьями. За подобными столами, судя по дореволюционным школьным фото, могло размещаться от 3-х до 8-ми детей – вероятно, там занимались учащиеся самого младшего возраста.

Оконные проёмы дальней части левой стены класса ассиметричны окнам правой стены. Они расположены двумя группами по 3 узких окна (ближнее к зрителю скрыто шторой), между ними имеется входная дверь. Визуально, она находится напротив центральных сдвоенных узких окон правой стены, т. е., – расположена в центральной части невидимой зрителю противоположной стены школьного здания.

Что собой представляет дальняя торцевая стена, рассмотреть на снимке затруднительно. Но, ориентируясь на размеры, порядок размещения окон №№11, 12, 13, 14 и расстояния между ними, можно определить, что этой стеной расположено помещение длиной около 9,0-10,0 м. (фото 20).

К сожалению, изображение класса страдает сильными искажениями перспективы. Это явилось следствием как установкой фотокамеры не строго по продольной оси класса, а с разворотом линии визирования от его ближнего правого угла в направлении дальнего левого, так и оптическими искажениями самой камеры. В результате, уровни пола и потолка потеряли свою горизонтальность и получили расхождение в правую сторону; дальняя сторона класса ушла в бескрайнюю глубину, а окна, вместо соотношения высоты к ширине 3:1, превратились чуть ли не в квадраты. Вследствие этого, возникает вопрос: а насколько адекватно, в этом «королевстве кривых зеркал», воспринимаются «на глаз» реальные геометрические параметры помещения?

Тем не менее, попробуем определить примерные размеры класса, опираясь на косвенные признаки. Зная длину крайних секций фасада (5 м) и всего здания (33-34 м по спутниковому снимку ДК), а также ширину окон и расстояние между ними, можно высчитать общую длину классной комнаты – она составляла порядка 20-ти метров. При этом, ближняя часть имела длину порядка 7 м, а дальняя – около 13 м. По толщине стен (0,85 м) можно определить и видимую ширину помещения – около 10 м. К учебной комнате примыкали торцевые помещения размерами примерно 5 х 10 м и 9 х 10 м. Высота потолка комнаты, поддерживаемого массивными поперечными балками, визуально составляет около 5 м.

6. Первичный вид школы и новые снимки

Давайте ещё раз вспомним спутниковый снимок современного ДК, на котором красной линией отмечены дореволюционные контуры здания рудничной школы ББР, включая невидимую фотографу тогдашнюю заднюю часть сооружения (будем считать, что она там есть) (фото 5). Как мы помним, в плане здание представляло собой практически симметричную фигуру, состоящую из прямоугольной части 1 и примыкающей к ней П-образной части 2. Но уже на этом, начальном, этапе возникает вопрос; а в каких контурах оно существовало на момент съёмки – ведь на фото Е.П. Зузули видны лишь юго-восточный и юго-западный (или его часть) фасады сооружения. Может, на этом фото запечатлён первоначальный вид школы, занимавшей только видимое здание 1 прямоугольной формы, а «П-образная» северо-западная часть 2 была пристроена позже?

А, может, наоборот: к первичному П-образному зданию старой школы (2 на фото 5) для увеличения вместимости была пристроена дополнительная специализированная (более высокая и светлая) «учебная часть» 1, чей задний фасад и внутреннее устройство класса мы и видим на снимках г-на Зузули?

В пользу такого соображения, например, косвенно свидетельствует снимок второго училища того же Голубовского Берестово-Богодуховского Горнопромышленного Товарищества, построенного при Голубовском руднике на Луганщине. На фото 1900 г. харьковского мастера А.М. Иваницкого запечатлён его парадный фасад и дворик перед ним, схожий с соответствующим видом низкой северо-западной части 2 нашего ДК. Кстати, обратите внимание: пространство между крыльями здания перекрыто навесом – возможно, на каком-то этапе, так же было сделано и в училище Берестово-Богодуховского рудника (фото 21).

А, может… В общем, – в поисках истины придётся, в меру фантазии, умения и наличия фактических материалов (увы, немногих), заняться историко-архитектурным моделированием как истории строительства дореволюционного здания школы, так и его преобразования в ДК советского периода. Помочь разобраться в ситуации должны были бы два новых снимка всё того же П.Е. Зузули, также обнаруженные Д. Кравцевым на сайте Госкаталога Музейного фонда РФ, но они принесли и новые вопросы.

Оформление фотографий, размеры и местонахождение оригиналов в целом аналогичны ранее представленным снимкам (фото 1, 2). Подписи к обоим экспонатам в каталоге одинаковы: «Учащиеся рудничной школы Берестово-Богодуховского рудника», датой создания указан период 1911-1912 гг. (фото 22, 23).

Рассмотрим эти снимки более подробно и начнём с вида учебного помещения со школьниками. Направление съёмки такое же, как на фото 19. Здесь мы видим тот же учебный класс, но теперь кадр ограничен лишь дальней (северной) частью помещения, что позволяет более подробно рассмотреть детали интерьера (фото 24).

На переднем плане кадра расположен стол, за которым расположились трое взрослых людей (мужчина в центре и две женщины по бокам) – очевидно, преподаватели рудничной школы (народного училища). По наиболее близким данным о штате учреждения к указанной в Госкаталоге дате съёмки, можно предположить, что камера запечатлела заведующего учебным заведением Г.И. Прокопенко, а также учителей Т.С. Емельяненко и О.П. Соколову.

За ними мы видим сидящих за партами свыше сотни (желающие могут пересчитать точно) учащихся, расположенных двумя группами. При этом, мальчики занимают левую часть класса, а девочки – правую (лишь на «камчатке», похоже, виднеются несколько стоящих мальчиковых фигур). На этом снимке уже можно разглядеть и заднюю часть класса – она декорирована деревянными панелями (дверцами шкафов?), за одной из которых, похоже, находится дверь в торцевое помещение.

И вот теперь мы подходим к интересному вопросу – расположению и функции оконных проёмов классной комнаты. С правой стороной вопросов не возникает – это, однозначно, окна №№5, 8, 9, 10 видимой на снимке П.Е. Зузули (фото 4) юго-восточной наружной стены школы. Через них льётся явный дневной свет – значит, снимок делался в первой половине дня и, похоже, в солнечную погоду.

С проёмами левой стены ситуация не вполне ясна: ни их остекления, ни видимого освещения сквозь них фотокамера не зафиксировала. То есть, это могут быть полноценные окна, выходящие на теневую (на момент съёмки) северно-западную часть здания; заложенные снаружи (частично или полностью) проёмы бывших окон или просто декоративные ниши в стене.

Попробуем разобраться с ситуацией с помощью четвёртого снимка. Как видно на нём, в ходе развития сценария съёмки фотограф предложил запечатлённым на предыдущем снимке учащимся и преподавателям покинуть класс и расположиться живописной группой на фоне здания школы. При этом, часть участников фотосессии (на переднем плане) были рассажены на лавках, а верхние ряды выстроились у стены и на ступенях лестницы парадного входа. Не исключено, что для этого были использованы и специальные мостки (фото 25).

Похоже, далеко идти ребятишкам не пришлось. Судя по совпадению расположения сгруппированных по трое окон (левое осталось за обрезом кадра) и входной двери между ними, мы видим те же самые окна и дверь, что и на левой стене дальней части класса (фото 19, 24), только теперь – не с внутренней, а с наружной стороны. Создаётся впечатление, что перед нами – фрагмент северо-западного парадного фасада здания школы с ведущей с улицы прямо в класс входной дверью, через которую и вышли школьники.

Но, в таком случае, выходит, что на момент съёмки, П-образной пристройки 2 (по крайней мере, – её средней части в нынешнем виде) к «учебному» корпусу ещё не существовало, а снимок был сделан на фоне парадного северо-западного фасада первичного прямоугольного здания. Или какой-то пристройки к нему.

На первый взгляд, место съёмки напоминает вид центрального фрагмента заднего фасада низкой П-образной части нынешнего ДК с запасным выходом (фото 26).

Однако, налицо заметны явные различия в количестве, расположению и размерах окон. Так, современный задний фасад имеет по обеим сторонам от двери два окна размерами по 2,0 х 1,14 м, а также ещё два боковых размерами 2,0 х 0, 94 м и 2,0 х 0, 92 м. Местоположение и конструкция дверных проёмов, на первый взгляд, совпадают, но нынешний (2,7 х 1,8 м) визуально выглядит более широким. Не те окна и дверь, или – не та стена? Возможно, фасад со временем менял свой вид – перестраивался или достраивался? Или съёмка вообще проводилась в каком-то другом месте?

В качестве гипотезы можно предположить, что П-образная часть здания могла возводиться по частям, т, е., на момент съёмки, её боковые крылья уже были построены (но остались за границами кадра), а центральная «перекладина» (частично или полностью) появилась позже. Не исключено также, что помещение коридора с выступом изначально было составляющим элементом высокой части здания 1 (фото 27, 28).

Чтобы проверить, существовали ли на момент съёмки крылья низкой части 2 здания школы, нужно вычислить – какова длина видимой часть участка фасада (фото 25), и как она соотносится с современным расстоянием между крыльями (около 13,6 м). Единственный способ просчитать расстояния на дореволюционном снимке – взять в качестве единицы измерения какой-либо сохранившейся до наших дней архитектурный элемент, размеры которого точно известны, либо, с высокой степенью вероятности, могут считаться таковыми. И если принять за аксиому, что ширина узкого окна на фото соответствуют ширине сохранившихся узких окон на заднем фасаде и боковом выступе (0,75 м), то, считая от центра, правая часть кадра обрывается на отметке около 6,1 м. Эта величина на 0,7 м меньше аналогичного расстояния до стены нынешнего правого крыла ДК (фото 26). Соответственно, если крыло и существовало в 1912 г., то оно не попало в объектив фотокамеры и осталось за правым обрезом кадра – оттого на снимке за крайним правым окном мы видим лишь продолжение стены тогдашнего парадного фасада школы. Пользуясь тем же методом подсчёта, можно также выяснить ширину дверного прохода на дореволюционном снимке – она составляла порядка 1,25 м, что на 0,35 м меньше как современного, так и бокового входов (оба имеют сходные габариты 2,7 х 1,7 м). Хотя, разумеется, точность такого способа вычисления приблизительна из-за искажений изображения при фотосъёмке.

О чём, с определённой степенью достоверности, можно говорить, так это о том, что за правым обрезом кадра должна располагаться пристройка, куда из класса ведёт дверь, расположенная на левой стене ближней части помещения (фото 19) – оттого в этой части комнаты рядом с дверью и нет окон. На дальней, невидимой на фото 25 юго-западной оконечности здания, эта пристройка завершается выступом, находящимся слева на фото 4. Вероятно, она также имела собственный вход с улицы.

Внимательный читатель вправе задать вопрос; отчего бы за единицу измерения не взять высоту окон? Ведь, судя по снимкам класса (фото 19, 24), она должна совпадать с аналогичным размером узких окон правой стороны комнаты, выходящих на задний фасад школы (фото 4), т. е. также равна 3,0 м при ширине 0,75 м? Однако, даже при приблизительном визуальном сравнении среднего роста школьников с высотой окна видно, что последняя явно не дотягивает до трёхметровой отметки, а соотношение сторон окна на снимке равно не 4 (т. е. 3,0 м / 0,75 м), а 2,6, что при той же ширине окна 0,75 м соответствует его высоте 2,0 м. Более того, ощутимая разница в высотах проёмов подтверждается путём подсчёта количества рядов каменной кладки: окна заднего фасада (фото 4) занимают 16 рядов каменных блоков, а парадного (фото 25) – лишь 11. Из этого следует, что видимые на фото 25 окна по размерам совпадают с окнами выступа, сохранившимися с дореволюционной поры – 2,0 х 0,75 м (фото 4, 9). Но, возникает явное противоречие: выходит, одни и те же окна левой стороны класса имеют с внешней стороны высоту на 1 м менее, чем снаружи?! На фоне какой стены фасада фотографировались школьники – существовавшей ранее или нынешней, но перестроенной?

Из возможных вариантов объяснения этого парадокса, автор выделил четыре, которые показались ему более-менее правдоподобными. Если кто-то из читателей поделится своими соображениями по этому поводу и предложит свою версию, буду весьма благодарен.

Вариант 1. Окна в нишах?

Как уже говорилось выше, сектор обозрения фотокамеры позволяет рассмотреть в оконных проёмах левой стены класса лишь их правые внутренние откосы (фото 19, 24). Так, как, ни рам, ни остекления не видно, можно предположить, что эти окна могли быть выполнены в «нишевом» варианте – т. е. при трёхметровой высоте внутренней оконной ниши, установленная в ней рама занимала лишь 2 верхних метра. С практической точки зрения, такая схема могла использоваться, например, с целью уменьшения теплопотерь в зимний период (остекление окон было одинарным); уменьшения угла обзора изнутри помещения наружу (дабы не отвлекать внимание учащихся на происходящее снаружи), или же – для местного вспомогательного освещения. Кроме того, существование внутренних ниш с левой стороны класса, соответствующих по высоте и форме окнам правой стороны, могло быть, например, обусловлено желанием архитектора соблюсти стилевое единство интерьера помещения.

Нижняя часть ниши могла выполняться в разных стилях, например, – горизонтальной, ступенчатой, наклонной или комбинированной. При этом, обычно, оконная рама устанавливается либо в верхней, либо в средней части внутрикомнатной ниши (фото 29). Но второй вариант в нашем случае можно отбросить – на снимках отчётливо видно, что и со стороны класса, и со стороны улицы, верхние части как окон, так и дверного проёма, находятся на одном уровне.

Что касается понижения уровня освещённости в классе из-за уменьшенного размера окон – похоже, этот фактор в тех условиях особой роли не играл: обучение проводилось в односменном утреннем режиме, когда основное естественное освещение класса обеспечивалось через большие трёхметровые окна правой стороны. В любом случае, шесть узких окон 20-тиметровой левой стены, расположенных только на её дальней половине, явно носили вспомогательный характер. Не исключено, что здание было не случайно сориентировано по оси северо-восток – юго-запад: при таком расположении солнечные лучи проникали в окна юго-восточного фасада максимальное время в течение светового дня. В вечернее время помещение площадью около 200 кв. м при необходимости скудно подсвечивалось двумя небольшими потолочными люстрами (фото 19, 24).

Рассматривая вариант с установкой «урезанных» до 2-х метров окон, установленных в верхней части трёхметровых ниш, следует учесть, что на внешней стороне стены расстояние от их нижнего края до земли должно включать в себя «скрытый» нижний отрезок внутренний ниши (1 м) плюс высоту подоконного расстояния и цоколя. Величину второго параметра можно априори принять такой же, как и на крыльях нынешнего ДК – порядка 0,75-0,8 м. Ту же высоту даёт и виртуальный замер по снимку заднего фасада здания (фото 4) – 4 ряда каменной кладки, на протяжении которых размещалась опирающаяся на цоколь подоконная ниша. На фото 19 этот элемент отсутствует – его заменили двумя укороченными пилонами, но общее расстояние от окна до верхней границы цоколя оставалось прежним.

Высоту самого цоколя фото точно определить сложно из-за особенностей снимка: в правой части уровень почвы скрыт сидящими школьниками, а в левой это мешает сделать низкое качество изображения. Поэтому воспользовавшись чисто визуальным способом и руководствуясь перспективным соотношением фигур учащихся, можно условно принять, что нижний край цоколя проходит не ниже уровня колен крайнего левого сидящего в первом ряду мальчика. Впрочем, если допустить, что в этой части фасада нижняя часть окна могла опираться непосредственно на цоколь, то его высота оказывается равной около 1,3 м, что соразмерно с нынешними 1,2 м центральной части заднего фасада ДК. Если же эти предположения ошибочны, и уровень почвы на снимке проходит выше предполагаемого, – соответственно, высота цоколя будет пропорционально уменьшаться.

Судя по снимкам класса (фото 19, 24), допустимо принять, что расстояние от нижнего края внутренней оконной ниши до пола помещения имеет ту же величину, что и измеренное внутреннее подоконное расстояние в «низкой» части нынешнего ДК – 0,8 м. Соответственно, высоту дверного проёма на дореволюционном снимке можно считать равным 3,8 м. Однако, в этом случае, с внешней стороны на расстояние от порога до почвы остаётся не более 0,5 м, на которых невозможно разместить входную лестницу, вместившую многорядную группу фотографируемых – высота её должна быть гораздо больше. Либо, приходится предположить, что верхние ряды позирующих стоят не только на площадках ступенек лестницы, но и на каких-то многоярусных подмостках изрядной высоты.

Вышеизложенная ситуация отображена на левой части фото 30. Предварительно, на взятом за основу исходном снимке, автором была проведена небольшая коррекция возникших при фотосъёмке геометрических искажений.

Вариант 2. Замурованные окна? Предположим, что первоначально здание школы существовало только в виде прямоугольной «учебной» части 1. На его заднем фасаде имелись окна высотой 3 м, которые мы видим на фото 4. Расположение 6-ти узких окон (также трёхметровых) и входной двери парадного фасада школы соответствовало виду на фото 19.

В процессе реконструкции, к парадному фасаду высокой прямоугольной части 1 пристраивается низкая П-образная часть 2 (или, сначала, только её поперечная часть с коридором). После этого, узкие окна класса, расположенные на прежнем парадном фасаде части 1, теряют свою актуальность – теперь они смотрят не на улицу, а в коридор, проходящий вдоль класса от бокового входа. За ненадобностью, их замуровывают с бывшей внешней (фасадной) стороны, оставляя с внутренней стены класса прежние трёхметровые ниши. Возможно – как дань первоначальному архитектурному замыслу, возможно – ввиду каких-то практически-эстетических соображений. Кстати, в пользу предположения, что окна левой стороны класса не выходят на улицу, является полное видимое отсутствие проникающего сквозь них в помещение дневного света (фото 24).

Для сохранения первоначального стиля, окна по обеим сторонам новой входной двери выполняются в прежнем порядке расположения (2 группы по 3 окна), но их высоту, из-за меньшей высоты стен части школы 2, уменьшают с 3,0 до 2,0 м при той же ширине 0,75 м. Соответственно, до 2,8 м снижается и высота входной парадной двери, ведущей теперь не в класс, а в коридор. Вероятно, что нынешняя металлическая входная дверь высотой 2,7 м «потеряла» 10 см при более позднем устройстве площадки перед входом. Это же явилось причиной уменьшения современных подоконных пространств.

Отложив на правой части фото 30 высоты окон (2 м) и внешнего подоконного пространства (0,8 м), получаем высоту цоколя равную 1,25-1,3 м, что близко к нынешним соответствующим величинам. Именно на фоне этого нового парадного фасада и происходит фотосессия, запечатлённая на фото 25.

При дальнейшем переустройстве здания, узкая поперечина с коридором 2.2 расширяется за счёт пристройки вдоль неё фрагмента 2.4 с четырьмя окнами новых комнат и более широкой входной дверью (правые части фото 27, 28). При этом строителями была сохранена двухметровая высота окон и воспроизведены прежние элементы декора – именно их мы и видим сегодня на заднем фасаде ДК (фото 26).

Вариант 3. Ниши без окон? В этом случае, левая стена класса изначально не имела никаких окон. На снимках (фото 19, 24) мы видим декоративные ниши, по замыслу архитектора повторяющие форму и размеры (но с другой схемой расположения) окон правой стороны комнаты. Соответственно, дальняя дверь класса выходила не непосредственно на улицу, а в проходивший вдоль помещения коридор. Такие внутрикомнатные ниши и по сей день нередко используются в качестве элементов интерьера помещений (фото 31). В школьном классе они могли выступать как самостоятельные объекты, так и применяться в практических целях – для размещения в них наглядных учебных пособий, стеллажей для книг и т. п.

Можно предположить, что снимке П.Е. Зузули (фото 25) учащиеся школы фотографируются на фоне центральной части главного фасада, имевшего в те времена вид с шестью окнами двухметровой высоты, но выходящими не из класса, а из проходящего вдоль него более низкого продольного коридора. Позднее, как и в варианте 2, узкая поперечина с коридором 2.2 была расширена путём пристройки вдоль неё фрагмента 2.4, имеющего теперь четыре окна, выходящими из новых комнат и более широкой входной дверью (правые части фото 27, 28). При этом были сохранены прежние двухметровая высота окон и стилистика оформления элементов фасада нынешнего заднего входа в ДК (фото 26).

Вариант 4. Будем считать,что здание школы сразу было построено в виде комбинации частей 1 и 2 (фото 32 справа), а классная комната, как и в варианте 3, на левой стене имела не окна, а декоративные ниши. Съёмка учащихся (фото 19) проходила на фоне центрального участка главного северо-западного фасада школы, изначально имевшего вид с шестью узкими окнами двухметровой высоты. Вследствие реконструкции, первоначальная схема размещения окон была перестроена на ныне существующую – с четырьмя окнами (возможно, этого потребовала перепланировка прилегающих к фасаду комнат). Тогда же был расширен и входной проём – его размеры унифицировали с габаритами бокового входа. Перестройка стены фасада была проведена с сохранением прежнего стиля, включая декоративные элементы оформления, которые и сохранились до наших дней (фото 26). Этот вариант кажется наиболее простым и логичным из вышеперечисленных. Но это не отменяет того факта, что автор не допускает другого течения событий и благодарностью выслушает любые версии читателей по данному вопросу.

Резюме: Подводя итог вышесказанному, можно предположить, что запечатлённое на снимке П.Е. Зузули здание школы ББР (фото 4) на 1911-1912 гг. представляло собой прямоугольный корпус 1 с пристройкой к правой части тогдашнего главного северо-западного фасада, завершающейся выступом 1.2. При этом, общие габариты корпуса (включая пристройку), составляли около 38 х 16 м. Возможно, что какая-то пристройка имелась и слева, но никаких документальных подтверждений этому автором не обнаружено. К торцевым частям класса 1.1 прилегали комнаты 1.3 и 1.4 (фото 32 слева). Возможно, низкая П-образная часть 2, полностью или поэтапно, была пристроена к части 1 позднее. Не исключено, что она возводилась по частям. В пользу этого предположения, в частности, косвенно свидетельствует то факт, что толщина стены её фасада на 0,2 м меньше толщины внешних стен крыльев здания (фото 27, 28).

Можно допустить, что здание школы, общими размерами 38 х 27 м, изначально было сооружено с пристроенной к высокой части 1 низкой П-образной части 2, имеющей боковые крылья 2.1 и 2.2 (фото 32 справа). Однако, угол обзора фотокамеры П.Е. Зузули не позволяет увидеть их на исходном снимке (фото 4), т. к., они скрыты высокой «учебной» частью 1. От парадного входа со ступенями, устроенного в центральной части северо-западного фасада школы, небольшой поперечный коридор вёл в проходящий перпендикулярно длинный продольный коридор 2.3. В нём, напротив главного входа, располагалась дверь в класс 1.1, которую мы видим в дальней части учебного помещения слева (фото 19).

Во всех случаях, «сантехнический» выступ 1.2, учитывая обособленность его расположения, фактуру кладки, размер окон и наличие отдельной шатровой крыши, мог быть добавлен (к пристройке или непосредственно к зданию) позднее.

В какие именно годы школа (или уже рабочий клуб?) обзавелась новым фасадом, сказать сложно. Например, это могло произойти в период до 1917 г., т. к. в первые годы после победы в здешних краях Советской власти время ставило совсем другие задачи – для преодоления послевоенной разрухи молодой стране срочно был нужен уголь. Да и в архитектуре начала 20-х годов прошлого века преобладал функциональный и лаконичный конструктивизм. Впрочем, уже в 30-е годы средств на организацию культмассовой работы среди горняков государство не жалело и на смену старым зданиям пришли подлинные Дворцы Культуры. Примером тому может служить расположенный неподалёку ДК шахты им. С. Орджоникидзе, начавший свою работу одновременно с предприятием в 1935 г. Примечательно, что шахта №6/14 «Берестовская», будучи наследницей Берестово-Богодуховского рудника, после восстановления и модернизации была пущена в эксплуатацию немного раньше – в 1931 г. Не к этой ли дате было приурочена реконструкция здания бывшей школы ББР?

7. Из школы – во Дворец культуры

В этой главе мы рассмотрим более подробно этапы преобразования здания бывшей школы (училища) Берестово-Богодуховского рудника в нынешний Дворец культуры им. К.И. Поченкова в советский период. В качестве отправной точки возьмём окончательный дореволюционный контур здания, образованный частями 1 и 2, напоминающий в плане букву «П» с широкой верхней «перекладиной» и с выступом 1.2 (левая часть фото 33).

В 1920 г. на Донбассе окончательно установилась Советская власть и угольные предприятия, преимущественно расположенные в центральной и западной части нынешнего Красногвардейского района г. Макеевки, были национализированы и сведены в Щегловское (Красногвардейское) Кустовое Управление Государственных рудников. Здание школы Берестово-Богодуховского рудника, судя по документам, задействовалось новой структурой в качестве площадки для проведения массово-организационных мероприятий. В частности, здесь в декабре 1920 г. проходила конференция работников рудников Щегловского куста (фото 34).

Как использовалось здание школы в последующий период, (школы или рабочего клуба) установить пока не удалось, но судя по документам того времени, такой клуб на посёлке имелся и функционировал. Например, снимке 1923 г. запечатлёны участники кружка духового оркестра, существовавшего при клубе Берестово-Богодуховского рудника (фото 35).

А годом позже, в праздничном репортаже газеты «Диктатура труда» № 253 от 25.11.24 г., посвящённом пуску первой на Донбассе Щегловской трамвайной линии, также упоминается некий Берестовский рабочий клуб им. Павших Коммунаров. Ясно, что он располагался где-то в центре нынешней Гвардейки, но где, и в каком именно здании – неизвестно. Но, не исключено, что по нынешнему адресу (фото 36).

В августе 1948 г. страна впервые отмечала новый профессиональный праздник – День шахтёра. К этой дате в здании бывшей школы ББР было решено открыть клуб шахты № 6/14 «Берестовская» (неясно – впервые или после реконструкции). Возможно, именно тогда и была проведена первая масштабная перестройка старого здания для его соответствия специфике учреждения культуры, в частности – создание полноценного киноконцертного зрительного зала. С этой целью, бывшее помещение учебного класса было удлинено путём сноса торцевых коротких стен. Вследствие этого возникло помещение современного зрительного зала на 250 посадочных мест размером примерно 35 х 10 м, в юго-западной части которого была устроена сцена. Прилегающий к нему коридор (холл) шириной 2 м, ведущий от бокового входа в здание, остался на месте. Одновременно, для увеличения сценического пространства, был демонтирован участок юго-западного фасада, а к правой короткой стене выступа с туалетом было пристроено помещение соответствующих размеров. Вследствие этого общая длина пристройки, как уже упоминалось выше, возросла примерно до 15 м при ширине нового юго-восточного торца 3,8 м. Нынче в ней размещаются туалет, костюмерные и запасной выход, перед дверью которого снаружи имеется каменная площадка с ведущими на неё ступенями (поз. 3.2 фото 33, 9).

Параллельно велись работы на противоположной короткой стене зала – к ней снаружи добавили пристройку киноаппаратной размерами 10,5 х 4,5 м и площадку перед входами в неё и в коридор основного здания (поз. 3.1 фото 33, 37).

Обе пристройки показаны на фото 33 зелёным цветом. Кроме того, вероятно в этот же период, в торцах крыльев здания были сооружены тамбуры входов в подвальные помещения клуба.

Вследствие проведенной реконструкции, верхняя перекладина буквы «П» как бы дополнилась с двух сторон широкими «засечками», суммарно удлинившими юго-восточный фасад бывшей школы на 8,3 м – примерно до 42 м при ширине 27 м. Здание клуба в новых контурах (1+2+3) просуществовало до средины 60-х годов прошлого века, каким оно и показано на карте 1965 г. (фото 38).

Можно предположить, что при этой же реконструкции была сооружена и приподнятая на уровень цоколя (около 1,2 м) площадка между крыльями здания у тогдашнего главного входа (поз.6 фото 33). Во времена работы школы никакой функциональной необходимости в ней не было, да и в целом для школьных учреждений характерно высокое расположение окон, дабы посторонние взоры е нарушали течение учебного процесса. Обычно, либо ступени от уровня земли вели к небольшому крытому тамбуру у входной двери (как на фото 17), либо дополнительно навесом перекрывалось всё пространство между крыльями и центральной частью фасада строения (как на фото 21). А вот для молодёжи, посещающей рабочий клуб, устройство такой площадки, образующей подобие полузакрытого дворика-веранды, пришлось бы кстати: здесь можно было подышать свежим воздухом, покурить, пообщаться с друзьями, а то и потанцевать под раздающиеся из зала звуки музыки. Ещё одной характерной чертой, не свойственным учебным учреждениям, является устройство по обеим сторонам от ведущей на площадку лестницы широких (1,4 м) пандусов. Необходимость для школьных нужд таких приспособлений маловероятна, но они вполне могли быть устроены для облегчения доставки в здание ДК специфического габаритного и тяжёлого оборудования (аппаратуры, декораций, мебели и т. п.).

О более позднем времени сооружения площадки свидетельствует и характер выполнения работ: её передний фасад, как и цоколь, сложен из природного камня, но – разноразмерными и грубо обработанными блоками. Правда, остаётся непонятным – что за заложенные арочные ниши имеются на передней части фасада площадки на уровне земли? Если это просто декоративные элементы, то это более-менее объяснимо. А если заложенные окна – то, куда? Учитывая, что правая ниша не просто замурована «заподлицо» как левая, а изнутри выложена кирпичом, образующим четвертьсферическую поверхность, то «декоративная» теория кажется более близкой к реальности. По крайней мере, в настоящее время, под этой площадкой никаких подвальных помещений нет.

Как уже говорилось выше вместо декоративных ниш, расположенных ниже окон на внешних и торцевых стенах П-образной части здания, подоконный декор выходящих на площадку всех восьми окон выполнен в упрощённом варианте – в виде укороченных пилонов, поддерживающих вертикальное обрамление оконного проёма (фото 11). Т. е, такими же, как на снимке П.Е. Зузули (фото 25).

Следующий этап модернизации здания шахтного клуба, в результате которого он принял свой третий, практически нынешний облик, был проведен в период 1964-66 гг. – на фото 7 и 33 он отмечен контуром тёмно-синего цвета и цифрой 4. В этот период к центральной части тыльного юго-восточного фасада было пристроено просторное (примерно 27 х 13 м) двухэтажное фойе, включающее ряд сопутствующих служб – билетные кассы, буфет, гардероб, туалеты и проч. Теперь бывшая внешняя стена класса/зрительного зала превратилась во внутреннюю, отделяющую фойе от исторической части здания со зрительным залом. Кстати, её нынешняя толщина, вместе с внешней декоративной обшивкой, составляет 1 м – что позволяет допустить, что под ней может скрываться первичная 85-тисантиметровая каменная кладка. Нововозведённая внешняя юго-восточная стена стала главным фасадом с новым парадным входом. Вероятно, в этот же период были увеличены высота и объём зрительного зала путём сооружения над ним соответствующей надстройки. В соответствии с произведенными изменениями, был модернизирован и участок крыши, перекрывающий пространство зрительного зала и фойе (фото 39).

Таким образом, контур здания ДК приобрёл свои нынешние очертания, обозначенные на фото 18 комбинацией контуров 1+2+3+4 и размерами примерно 42 х 40 м. Стеклянно-металлический тамбур (5), пристроенный к парадному входу гораздо позже, и тамбуры входов в подвальные помещения оставим неучтёнными (правая часть фото 33).

Как и полагалось в советские времена, при клубе работали разнообразные кружки, библиотека, проходили официальные мероприятия шахты и района, выступления творческих коллективов, танцевальные вечера, в зрительном зале ДК и расположенного неподалёку летнего кинотеатра демонстрировались фильмы и шли представления, а в прилегающем парке устраивались народные гуляния,работали аттракционы и т. п. ( фото 40).

В общем, времена те вспоминаются с благодарностью и доброй ностальгией. Но, так как тема культурно-просветительской работы ДК (с которой семья автора знакома не понаслышке) выходит за рамки нашего сегодняшнего рассказа, подробно на ней останавливаться не будем. А в качестве иллюстрации, взглянём лишь на снимок, озаглавленный в сети как «Макеевка. Донецк. Шахта 6-14. ЦЕЛЬ ПАРТИИ – БЛАГО НАРОДА. Соцреализм» (фото 41).

ВЫВОДЫ:

Подводя итог изучения старой фотографии школы Берестово-Богодуховского рудника, сравнения его с нынешним зданием ДК им. К.И. Поченкова и нашего небольшого расследования, можно резюмировать следующее.

Вопрос 1: Можно ли абсолютно быть уверенным в том, что на снимке П.Е Зузули (фото 4) изображено именно то здание, которое в будущем будет перестроено в нынешний ДК им. К.И. Поченкова?

Ответ: Нет, так как пока не удалось обнаружить какие-либо технические документы (чертежи, планы, описания и т. п.), подтверждающие ход и порядок этого процесса. К тому же на снимке не видно конфигурации скрытой от зрителей задней части здания.

Вопрос 2: Могло ли здание, изображённое на фото Е.П. Зузули, в результате перестроек получить вид нынешнего ДК им. К.И. Поченкова?

Ответ: Да, могло. В пользу этого свидетельствуют схожесть геометрических размеров и элементов видимой части здания, изображённой на дореволюционном снимке рудничной школы и старой части нынешнего ДК. Добавочным подтверждением является музейная информация к исходным снимкам П.Е Зузули, в которой название объекта указано однозначно. Добавим: архитектура нашего края имеет примеры зданий, которые в результате последующих перестроек изменили свой внешний вид до неузнаваемости.

По вопросам сходства и различия зданий – пока новых данных нет. Читатели, желающие присоединиться к обсуждению изложенной информации, приглашаются высказываться в комментариях.

8. О Народном училище Берестово-Богодуховского рудника

Но наш рассказ о школе ББР на этом не оканчивается – пора поговорить об организации и работе самого учебного учреждения. Остаётся невыясненным очень важный вопрос: когда же было построено здание школы Берестово-Богодуховского рудника? Увы, точно ответить на него, основываясь на доступных материалах, пока не удалось. Возможно, свет на эту проблему смогут пролить официальные документы по данному домостроению, имеющиеся в архиве макеевского БТИ, но автор в это учреждение не вхож.

Попытка что-либо узнать, изучив документы харьковского Страхового Товарищества «Саламандра», делавшего опись и оценку имущества ББР в октябре 1907 г., тоже успехом не увенчались. Более того, в итоговом перечне, где были учтены даже навесы и сараи, нет ни малейшего упоминания о принадлежавшем руднику каком-либо учебном заведении. С другой стороны, крайне маловероятно, чтобы столь массивное и дорогостоящее здание не было застраховано. Возможно, несмотря на рудничное финансирование, оно, после ввода в строй, было передано на баланс Министерства Народного Просвещения и страховалось по их линии.

Для удобства читателей, которым будет интересно наглядно проследить этапы работы рудничной школы (училища) ББР, предлагается сводная хронологическая таблица, включающая фрагменты отдельных документов периода 1896-1915 гг., в которых упоминалось это учреждение (фото 42). Ниже таблицы даны комментарии с указанием источника и поясняющие табличную информацию.

Выписка из вопросного листка Центрального Статистического Комитета МВД, озаглавленного «Сведения о населённых местах» за №409, датируемого 22 мая 1896 г. и касающегося непосредственно Берестово-Богодуховского рудника (ББР). В п. 9 этого документа автору впервые встретилась информация о наличии школы на рудничном посёлке, население которого в то время составляло 1546 человек. Судя по отсутствию упоминания в официальных перечнях народных училищ, она была сугубо местечковой и относилась к низшей категории учебных заведений (типа школ грамотности, воскресных школ для взрослых и т. п.), не входящих даже в официальную категорию «одноклассных школ».

2. В апреле 1898 г., как сообщала газета «Приазовский край», руководство Берестово-Богодуховского рудника обратилось в соответствующие инстанции с ходатайством об открытии начального народного училища для детей обоего пола. Содержание учреждения рудник брал на свой счёт. К сожалению, скан оригинала этой заметки имеет очень низкое качество, поэтому в таблице просто приведен пересказ газетного текста.

Уточнить дату возникновения учебного учреждения помогла информация, содержащейся на стр. 16 второго тома сборника «Благотворительность в России» (СПб, 1907 г.). Судя по ней, официальным годом открытия полноценного рудничного училища Берестово-Богодуховского рудника и его регистрации в Министерстве Народного Просвещения, следует считать не 1898 г., а 1897 г. К сожалению, из текста невозможно понять, о каком именно здании школы идёт речь (фото 43).

Напомним, что к этому году «Берестово-Богодуховское Товарищество для эксплуатации минералов» полноценно работало уже 12 лет. Описывая работу предприятия, проф. И. Тиме в своей статье «Очерк современного состояния горнозаводского дела в Донецком бассейне» (1889 г.), отмечал: «Этот рудник принадлежит к числу наиболее замечательных, благоустроенных рудников Донецкого бассейна». Вместе с ростом производства, росло население посёлка и развивалась его социальная сфера, в т. ч. – народное образование. Обучение и пользование учебными пособиями для детей обоего пола было бесплатным.

3. Выдержка из «Отчёта начальника Горного управления Юго-Восточной России о состоянии горнозаводской и соляной промышленности в Донской Области за 1899 г.» свидетельствует о том, что в указанный отчётный период руководство рудника провело ремонт здания училища и расширение классных комнат, что позволило довести количество учащихся до 75 человек.

В этом пункте необходимо отметить две интересные детали. Во-первых, употребление термина «классных комнат» во множественном числе предполагает, что их и ранее было не менее 2-х – а это уже нетипично не только для школ начального уровня, но и более продвинутых земских «одноклассных». Во-вторых, непонятно, что именно имелось в виду под термином «расширение» – то ли увеличение площади уже имеющихся классов за счёт частичного сноса внутренних перегородок в здании старой школы, то ли пристройка к ней нового помещения.

4. Ходатайство руководства ББР было удовлетворено, и прежняя рудничная школа, после необходимой реконструкции, была трансформирована в «Училище при руднике Голубовского Берестово-Богодуховского Горнопромышленного Товарищества» и отнесена к категории одноклассных сельских училищ Таганрогского Округа. Упоминание о нём впервые появляется в списке учреждений, относящихся к Ведомству Министерства Народного Просвещения, содержавшемся в официальном ежегоднике «Памятная книжка Области Войска Донского за 1898 г.». Здесь же имеется указание, что должности попечителя училища, учителя и законоучителя (приходящего священника, преподававшего Закон Божий), пока вакантны.

5. «Памятная книжка ОВД за 1900 г.» сохранила для потомков имена первых преподавателей училища – это законоучитель, священник Александр Марков и учительница Лидия Васильевна Попова. Вакансия попечителя учреждения всё ещё оставалась свободной.

6. В том же 1900 г. рудник посетила Правительственная комиссия по исследованию положения горнорабочих на Юге России под председательством члена Горного Совета, Тайного Советника А. Штофа. Пассаж из её отчётного Доклада позволяет уточнить категорию нашей рудничной школы, что требует некоторых пояснений. Итак, она относилась к одноклассным народным училищам ведомства Министерства народного просвещения, которые, вместе с земскими школами, являлись наиболее распространённым типом учебных учреждений в сельской местности и земских губерниях с 1864 г. и вплоть до 1917 г. Обучение в них длилось 3 года, возраст учеников колебался в промежутке 8-12 лет. Обычно дети, разделённые на три отделения, одновременно занимались в одной классной комнате с одним единственным учителем (отсюда и происходит термин «одноклассное училище»). Как видно из текста, количество учеников ещё не достигло возможного уровня – из 75 мест пока было занято две трети. Наличие упомянутых в Докладе двух классных комнат и расширенного штата учителей свидетельствует о признаках более прогрессивной, т. н. «двухкомплектной» школы. Однако, возникает вопрос: что в данном случае подразумевалось под двумя классными комнатами? Как уже говорилось выше, длинное учебное помещение с помощью плотных штор могло разделяться на отдельные «классные комнаты» – возможно, это и есть ответ на вопрос.

Не исключён и другой вариант компоновки учебных аудиторий училища: второй классной комнатой, дополнительно к представленной на снимке Е.П. Зузули, могло служить другое отдельное помещение, например, то, которое находилось в левом крыле тогдашнего главного фасада. В нём и сейчас расположен класс, но уже – танцевальный (фото 37).

Учебная программа одноклассной школы включала изучение Закона Божьего (его мог преподавать только законоучитель-священник), чтение, письмо и арифметика в пределах четырёх простейших действий. По-возможности, рекомендовалось церковное пение – отсюда, вероятно, и упомянутый в документе хор. Кстати, по этой самой причине, на известной картине Н.П. Богданова-Бельского «Устный счёт. В народной школе С.А. Рачинского» (1895 г.), на стене рядом с репродукцией картины В. Васнецова «Богоматерь с младенцем» можно увидеть лист с нотами. Возможно, среди читателей найдутся желающие решить в уме задачу, предложенную учителем крестьянским детишкам младшего школьного возраста (фото 44).

Кстати, обратите внимание на упоминаемый в Отчёте комиссии «садик» – это из него вырос нынешний центральный парк макеевской Гвардейки.

7. Прошло 11 лет, и количество учащихся уже значительно превысило указанные прежде числа: как сообщает путеводитель «По Екатерининской железной дороге» (1912 г.), к началу второго десятилетия ХХ века в школе ББР обучалось уже 180(!) детей при трёх преподавателях. Этот резкий скачок численности опять навевает любопытную мысль: обусловлен ли он ростом численности населения рудничного посёлка, или это явилось следствием увеличения «учебных площадей» путём возведения новой пристройки к старому зданию школы? Кстати, не исключено, что в духе последних достижений санитарной гигиены того времени, пристройка с туалетом уже была оснащена новомодным ватерклозетом (да, да, – судя по документам, на посёлке ББР в то время уже появилось это прогрессивное устройство).

Отдельный интерес заслуживает фраза о том, что здание школы использовалось не только для учебного процесса, но и в качестве местного театра – в нём часто устраивались любительские спектакли для служащих рудника. Выходит, ростки будущего Дома культуры пустили свои корни в этом здании ещё более века назад!

8. Как сообщают «Записные книжки ОВД», в период с 1907 по 1913 гг. попечителем училища был управляющий рудником Б.Н. Соколов, но в 1914 г. этот пост внезапно занял легендарный пионер горноспасательного дела России И.И. Федорович, который с 1909 г. руководил ББР и фактически вывел его из прорыва после разрушительного пожара 1907 г. Казалось, что же здесь необычного: ведь если училище финансировалось рудником, отчего же руководителю предприятия не быть лично его попечителем? Но дело в том, что к этому времени Иосиф Иосифович уже покинул не только рудник, но и вообще Донбасс: в 1913 г. он принял предложение занять пост директора-распорядителя гигантского АО «Копикуз» и отправился за Урал поднимать топливно-металлургическую промышленность Кузбасса. Однако, связи с Берестовкой он не потерял, часть лично знакомых ему рабочих-специалистов перевёз на новое место работы, и, как видно, не забыл своё прежнее предприятие, оставаясь попечителем (похоже, последним) местного училища (фото 45).

Судя по периодике тех лет, предреволюционный кризис затронул не только промышленность, но и народное образование. Так, на фото 46 приведена статья из еженедельного журнала «Прикубанские степи». Это легальное издание социал-демократической направленности нередко освещала темы, связанные с положением рабочих и социальной сферой. Издававшийся в Екатеринодаре журнал не только рассылался в крупные города страны, но был известен и за её пределами. В частности, его выписывала русская библиотека-читальня в Женеве. Опубликованная в №23 от 1916 г, статья, подписанная псевдонимом «Рабочий Яша», поднимала проблемные, по информации автора, вопросы организации просвещения детей на Берестово-Богодуховском руднике.

7. С памятью и признательностью

А в заключение нашего рассказа, давайте с благодарностью вспомним тех (пусть не всех, но имена которых удалось узнать), кто в разные годы нёс искру просвещения в наши края, отдавая свой труд Школе/Училищу при Берестово-Богодуховском руднике Голубовского Берестово-Богодуховского Горнопромышленного Товарищества:

-Попечители: Р.А. Барбис, Б.Н. Соколов, И.И. Федорович.

-Заведующие: Г.И. Прокопенко.

-Законоучители (священники): А. Марков, К. Вейсман.

-Преподаватели: Л.В. Попова, Л.В. Рыхлова, В.В. Рыхлов, Н.А. Тимофеев, М. Скрыпкина,Т.С. Хованская, Т.С. Емельяненко, Г.Т. Прокопенко, О.Я. Соколова, Р.И. Ротанова, М.Ф. Брагина, А.И. Топорина.

Автор выражает глубокую признательность всем неравнодушным людям, оказавшим содействие в подготовке материалов данной статьи. Отдельное «спасибо» и наилучшие пожелания – работникам Муниципального Бюджетного Учреждения «Дворец Культуры им. К.И. Поченкова».

Александр Перетятько

г. Макеевка, Донбасс.

Первая редакция статьи – май 2024 г., текущая – 22 июля 2026 г.