Камисибай — забытый родственник манги
Об этой необычной форме «рассказа в картинках», популярной в Японии в 30–50-е годы ХХ века, практически неизвестно за ее пределами. Хотя знакомство с камисибаем открывает новые интересные факты и помогает лучше понять причины расцвета манги после Второй мировой войны.
Конечно, параллельно с камисибаем существовала и обычная манга, но в то время она представляла собой небольшие истории или стрипы для воскресных приложений в газетах, сохранявшие тесную связь с американской традицией комикса. Но если говорить о манге в том виде, в каком мы знаем ее сейчас, то она зародилась примерно в 50-е годы ХХ века. Ее становление связано с творчеством Осаму Тэдзуки, который завершил формирование повествовательной манги, расширил применение кинематографических приемов и символьных клише на бумаге.
Камисибай же (ками — «бумага», сибай — «театр», букв. «бумажный театр») — это зрелище, которое состоит из показа ряда иллюстраций к какому-либо рассказу и сопровождается устным пояснением. Происхождение таких представлений доподлинно неизвестно, но очевидно, что на них повлияла традиция «разъясняющих рисунков» этоки, представлявших собой толкование смысла картины.
Этоки попали в Японию вместе с буддизмом из Китая и предназначались для религиозных целей. Они представляли собой вертикальные свитки с изображением, которые подвешивались на столбы и объяснялись широкой публике с помощью палочки-указки. Таким способом монахи рассказывали об истории своего монастыря или картинах ада, обращая в веру собравшихся зрителей и привлекая потенциальных донаторов. Своего расцвета эта традиция достигла в ХVIII веке, когда художники нередко покидали храмы и становились бродячими рассказчиками.
По своей форме камисибай в чем-то напоминает устройство волшебного
фонаря или проектора. Такие аппараты были в деревянном или жестяном корпусе прямоугольной формы и имели посередине вытянутый объектив. В проекторе непрозрачная картинка ставилась на подставку, на нее направляли лампу, и свет от предмета попадал в объектив. В волшебном фонаре стеклянные пластины с рисунками вставлялись непосредственно в щель перед объектом. После этого изображение выводилось на экранную поверхность. Таким образом, проекция в обоих устройствах осуществлялась за счет источника света, находящегося внутри корпуса, и линз объектива, позволяющих увеличивать изображение в разы.
В отличие от этих аппаратов, камисибай был совершенно примитивным устройством. У него не было ни оптических линз, ни источника света, и он не проецировал изображение на экран. Камисибай сам являлся «экраном» или рамкой, куда просто вставлялись картинки и демонстрировались в том размере, в каком они были нарисованы.
Причины возникновения столь незамысловатой конструкции кроются в том, что обращение к камисибаю приходится на годы мирового экономического кризиса и безработицы. Чтобы хоть как-то прокормить себя, японские художники стали рисовать истории для камисибая. Причем существовало две схемы. По одной из них историю сначала создавали сценарист и художник, затем они продавали оригинал специальному дилеру (касимото), который в свою очередь за небольшой гонорар сдавал напрокат рисунки уличному рассказчику (гайто камисибайя). По другой — весь процесс находился в руках одного художника, выступавшего и автором, и менеджером, и исполнителем.
Сходство камисибая с вышеупомянутыми проекционными аппаратами указывает на его кинематографические свойства. В бумажном театре мы наблюдаем принцип, когда важно не просто рассказать интересную историю, но изобразить ее в виде серии связных картинок. Именно такая особенность камисибая позволила художникам Сигэру Мидзуки, Сампэю Сирато и Госэки Кодзиме, начинавшим свой творческий путь в качестве иллюстраторов камисибая, органично перейти в мир манги, а некоторым из них даже стать пионерами нового жанра гэкига (гэки — «драма», га — «картинка», букв. «драматические картинки»).
Что же представлял собой камисибай? Приезжая на новое место, рассказчик останавливал свой велосипед и возвещал о начале представления с помощью прямоугольных деревянных колотушек — хёсиги. На багажнике его велосипеда размещался деревянный короб с выдвижными ящичками, где хранились крекеры и леденцы. Детишки, у которых были деньги на сладости, занимали первые ряды перед камисибаем. Цены на конфеты были низкими, и вряд ли рассказчик мог на этом много заработать.
На краю короба устанавливалась деревянная миниатюрная сцена, которая по-японски называется «бутай». Это была даже не столько сцена, сколько экран. В бутай заранее помещалась вся серия рисунков, около 10–12 картинок, которые потом одна за другой вытягивались через боковую прорезь. Рисунки выполнялись акварельными красками, затем наклеивались на картон и покрывались лаком, чтобы их не намочил дождь. Рассказчик собственноручно менял картонки с рисунками и комментировал все действие. На оборотной стороне листа делались пометки, чтобы рассказчик в случае чего мог подсмотреть текст. При этом он должен был обладать актерскими способностями, так как требовалось легко менять голос, чтобы говорить за разных персонажей, в том числе —женских.
Примечательно, что уже тогда представления камисибая подразделялись на «сёнэн» (для мальчиков) и «сёдзё» (для девочек), что для современной манги является неотъемлемым критерием деления целевой аудитории. Обычно такие представления состояли из трех блоков: комедийная история, мелодрама для девочек и приключенческий экшен для мальчиков. Среди множества жанров камисибая можно выделить вестерн, самурайский боевик, исторические драмы, научную фантастику и фольклор.
Бумажный театр был знаком не только детям, но и взрослым. В условиях милитаристской политики Японии 1930-х годов, когда информация из мест боевых действий была особенно важна, посредством камисибая показывались ежевечерние новости. С помощью камисибая осуществлялась военная пропаганда, а также шло продвижение идей коммунистической партии Японии после Второй мировой войны. Кроме того, он использовался в образовательных целях.
На первый взгляд кажется, что манга и камисибай совершенно не похожи друг на друга. Камисибай — это представление, требующее актерской игры, т. е. посредника, который доносит до нас смысл произведения. Манга — это книга комиксов, которую мы читаем и просматриваем сами. Но их объединяет принцип смыкания и последовательности, выраженный на бумаге. Только, читая мангу, мы прокручиваем кадры в своем воображении самостоятельно, а в камисибае делать это нам помогает рассказчик, озвучивающий действие и сменяющий картинки.
Этим сходство камисибая с искусством комиксов не ограничивается. Популярность бумажного театра сохранялась не только благодаря необычной форме, но и содержанию, ярким персонажам. Так, задолго до появления американских супергероев Бэтмена (1939 г.) и Фантома (1936 г.), использовавших символику черепа и летучей мыши, в 1931 году в Японии был придуман свой супергерой. Звали его Огон Бáтто, что переводится как «золотая летучая мышь» или «золотой нетопырь».
У одного из первых супергероев в мире вместо лица был череп, глаза немного косили, а улыбка выглядела еще более обворожительной из-за недостающих зубов. Такой нездоровый вид, впрочем, ничуть не сказался на сверхспособностях Огона Батто и его умении летать. В то же время его изящный костюм, состоящий из панталон и рубахи на пуговицах с манжетами, отличается от одежды большинства современных супергероев. Вероятнее всего, европейский наряд японского супергероя возник в результате того, что создатель персонажа неоднократно посещал музей западного искусства в парке Уэно.
Забавна ситуация с происхождением имени этого персонажа. По предположительной версии оно было навеяно маркой сигарет «Голден Бэт» (англ. Golden Bat — «Золотая летучая мышь»), которые выпускаются в Японии с 1906 года. На оформленной в стиле ар-нуво зеленой пачке изображались две летучие мыши, а название записывалось по-английски. Возможно, это и подтолкнуло сценариста Итиро Судзуки и художника Такэо Нагамацу создать героя с таким же именем, только на японский лад.
По их замыслу, Огон Батто — древний бог справедливости, защитник слабых и угнетенных. Многие годы саркофаг с его телом покоился в Атлантиде. После долгих лет забвения он пробудился, чтобы оградить Землю от инопланетного захватчика: существа по имени Надзо в черном балахоне с ушками. Если Огон Батто страдал косоглазием, то его противник Надзо — гетерохромией (различия в пигментации радужной оболочки), из-за чего один глаз у него был красного, другой — голубого цвета.
Особую прелесть уличным представлениям придавало то, что камисибай не был тиражируемым искусством. Все иллюстрации выполнялись вручную, поэтому существовал, как правило, единственный экземпляр оригинальных картинок. С одной стороны, это приводило к многочисленным фальсификациям, когда художники подделывали стиль Такэо Нагамацу в надежде, что юные зрители с тем же восторгом воспримут их супергероя. Но дети легко чувствовали фальшь и не признавали псевдо-Огона Батто. С другой — художники могли договориться между собой рисовать историю с одним и тем же персонажем, как это было, например, в случае с Кодзи Катой, еще одним автором, прославившим образ «золотой летучей мыши».
По всей видимости, она была хорошо знакома и великому Осаму Тэдзуке. После успешного дебюта в 1947 году с мангой «Новый остров сокровищ» он в конце того же года использовал полюбившегося героя в своей работе «Таинственный похититель Огон Батто». Тэдзука известен тем, что частенько заимствовал образы и изменял их в своих произведениях. На обложке его манги легко заметить обновленный образ лихого Огона Батто с пистолетом в руке, а также молодого парнишку Кэнити и старичка с усами Хигэоядзи — частых персонажей в книгах Тэдзуки.
Популярные истории для камисибая выходили и в виде книг. Идею приписывают уличному рассказчику Ямакаве Содзи, который якобы первым предложил это одному из редакторов детского журнала. В результате появились так называемые эмоногатари (э — «картина», моногатари — «рассказ») — истории с большим количеством иллюстраций, в которых отрывки текста вставлялись рядом с изображениями. Только в более поздних версиях эмоногатари можно обнаружить «облачка» с речью персонажей. По сути, это была переходная ступень от детской иллюстрации к комиксу, существовавшая в одно время с мангой. Наиболее известным из всех эмоногатари можно назвать «Приключения Данкити» Кэйдзо Симады, в котором мальчик, попав после крушения своей лодки на необитаемый остров, вместе с другом-мышонком пытается научить туземцев защищаться от врагов.
В форме эмоногатари издательство «Мэймэйся» выпустило четыре истории про Огона Батто. Здесь его облик слегка меняется: его голову украшают светлые волосы и шляпа, а череп заменяет костяная маска. Такой утонченный и аристократический образ Огона Батто в одежде европейского дворянина абсолютно не похож на привычных нам мускулистых супергероев и, кажется, не имеет среди них аналогов.
Рассказы про Огона Батто, появившись сначала в камисибае, публиковались в форме эмоногатари и впервые появились в кино еще в 1950 году. Даже после того, как уличные представления утратили свою популярность, образ Огона Батто не исчез бесследно. Хотя его облик снова претерпел изменения и стал больше походить на типичных мускулистых супергероев, он обрел новую известность в двух фильмах, в аниме на 52 эпизода (1966 г.) и в манге (1972 г.).
К сожалению, век камисибая был недолог. Его закат связан с началом телевещания в Японии в 1953 году и расцветом телевидения, на которое он сам был так похож. Чтобы люди, как и раньше, могли прийти и послушать новости, первые телевизоры устанавливали в общественных местах. Оттого их поначалу даже называли дэнки камисибай — «электрический бумажный театр». Но когда японские семьи смогли позволить себе собственный телевизор, потребность смотреть уличные представления вовсе отпала. Дети все меньше гуляли на улицах и все больше сидели у голубых экранов. В середине ХХ века представления бумажного театра практически исчезли с улиц Японии. Сейчас камисибай в основном выполняет образовательные функции, его демонстрируют в школах или библиотеках. Известно также, что практику камисибая перенимают другие страны, используя его в развлекательных целях.
О бумажном театре принято говорить вскользь. На самом деле он является важной вехой в истории развития японской манги. Ему присуще чередование рисунков с крупным и дальним планом, домысливание связей между кадрами и господство изображения над текстом. Поэтому камисибай в какой-то мере более близок манге, нежели такие ее предшественники, как картины-свитки эмакимоно или книжки-картинки эпохи Эдо. Кинематографичность камисибая и его повсеместное распространение в Японии воспитали поколение зрителей, подготовленное к восприятию последовательных изображений, а также способствовали появлению художников, совмещавших навыки сценариста, режиссера и раскадровщика. И хотя сейчас эти умения нередко разделены между несколькими людьми, без них не обходится ни один процесс создания манги.
Автор статьи: Юлия Магера