А.И. Колганов. Диктатура пролетариата.

В.И. Ленин в свойственной ему лаконичной манере сформулировал тезис, что коренной вопрос всякой революции - это вопрос о власти. Действительно, политическая революция предпринимается именно для захвата государственной власти и изменения характера всей политической и юридической надстройки так, чтобы обеспечить власть нового господствующего класса, и выполнение этой властью задач по завершению происходящей социальной революции.

Таким образом, в «вопросе о власти» в революции на самом деле скрывается два вопроса: вопрос о классовой природе новой власти, и вопрос о политических формах этой власти.

Как же ставит вопрос о власти коммунистическая революция? Точка зрения классического марксизма XIX века состояла в том, что коммунистическая революция призвана превратить пролетариат в господствующий класс, а специфической политической формой его господства будет демократическая республика. Однако к этому далеко не сводится марксистская точка зрения о природе власти пролетариата.

Государственная власть по своим социальным основам представляет собой классовую диктатуру. Это означает, что господствующий в обществе класс контролирует и государственную власть, используя ее в интересах утверждения своего классового господства. Например, власть в буржуазном обществе представляет собой диктатуру класса буржуазии, вне зависимости от тех политических форм (форм правления), которые принимает её господство - будь то парламентская или президентская республика, конституционная монархия или военная диктатура. Соответственно, пролетариат, превращаясь в господствующий класс, устанавливает свою классовую диктатуру - диктатуру пролетариата. А наилучшей политической формой этой диктатуры, как уже было замечено выше, является демократическая республика.

Для чего же нужна пролетариату государственная власть?

В отличие от всех прежних господствующих классов, пролетариату государственная машина нужна не для увековечивания своего господства. Диктатура пролетариата есть лишь переходный этап к обществу без классов, и, соответственно, без государства - ибо в таком обществе теряется сам смысл понятия «классовое господство». Однако, чтобы сформировалось общество без классов, именно диктатура пролетариата должна проложить ему путь, обеспечив развитие социальной революции - превращение накопленных еще при капитализме предпосылок социализма в целостную систему социально-экономических отношений нового общества. А для этого потребуется насильственное вмешательство в отношения собственности и преодоление сопротивления прежних господствующих классов, для которых не будет условий существования в становящейся общественной системе.

Характерной чертой завоевания власти пролетариатом является необходимость слома старой государственной машины. Пролетариат не может просто захватить существующий государственный аппарат и пустить его в ход для своих собственных целей. Если в прежних политических революциях речь шла лишь о смене господствующего эксплуататорского класса, и старый государственный аппарат - с определенными видоизменениями, конечно, - мог служить новому эксплуататорскому классу так же, как служил старому, то в коммунистической революции дело обстоит иначе. Пролетариату власть нужна не для подавления эксплуатируемого большинства, а для уничтожения условий для всякой эксплуатации, для всякого угнетения. Слом старой государственной машины, приспособленной именно для эксплуатации, именно для угнетения, выступает поэтому непременным условием успешной политической революции. Речь идет и об изменении форм государственного управления, и о замене кадрового состава государственного аппарата.

Это - весьма непростая задача. Новые формы пролетарской государственности еще только предстоит создать в ходе революции, а новых государственных служащих, действующих в интересах революции, пролетариат так же не имеет в готовом виде. Тем не менее, трудности такого рода не являются непреодолимыми. Постольку, поскольку революция опирается на массовое рабочее движение, организационные формы этого движения и его активные, сознательные участники выступают той основой, на которой может быть создан новый государственный аппарат.

Вторая, гораздо более сложная задача, являющаяся обязательной составной частью политической революции социалистического типа (но для решения которой одной только политической революции недостаточно, а нужно еще и успешное развитие фундаментальных социально-экономических преобразований) - политическое обеспечение отмирания государства.

Судьба концепции «диктатуры пролетариата» требует особого обсуждения.

К. Маркс ясно и недвусмысленно определял классовую природу пролетарского государства как диктатуру пролетариата: «Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата» [1].

Зачем же пролетариату нужна эта диктатура? «Классовое господство рабочих над сопротивляющимися им прослойками старого мира должно длиться до тех пор, пока не будут уничтожены экономические основы существования классов» [2].

В какой форме будет осуществлена эта классовая диктатура? «Если что не подлежит никакому сомнению, так это то, что наша партия и рабочий класс могут прийти к господству только при такой политической форме, как демократическая республика. Эта последняя является даже специфической формой для диктатуры пролетариата, как показала уже великая французская революция» [3] (имеется в виду Парижская Коммуна 1871 года - А.К.).

Этот достаточно ясный подход претерпел у В.И. Ленина довольно странную интерпретацию. Зная и неоднократно воспроизводя в своих работах соответствующие положения классиков марксизма, В.И. Ленин стал смешивать вопрос о классовой диктатуре, как об определенности классовой природы государства, с вопросом о диктатуре как о форме правления. В.И. Ленин неоднократно, в разных вариантах, выдвигал следующее определение: «Революционная диктатура пролетариата есть власть, завоевываемая и поддерживаемая насилием пролетариата над буржуазией, власть не связанная никакими законами» [4]. Хотя Ленин сам несколько раз подчеркивал, что речь идет не о форме правления, он, тем не менее, сползает именно в эту сторону. Или он полагал, что «власть, не связанная никаким законами» есть определение классовой природы диктатуры, и что под это определение подпадает любая форма классовой диктатуры, в том числе и демократическая республика?

В.И. Ленин, несомненно, прав в том отношении, что революция не обходится без насилия одного класса над другим, и что при завоевании власти пролетариатом в ходе революции он не обязан связывать себя буржуазными законами, а зачастую должен идти прямо против них. Представьте себе вооруженное восстание пролетариата против господства буржуазии, которое опиралось бы на буржуазное законодательство и проходило бы строго в его рамках!

Но выдвигать насилие и не связанную законами власть как главные признаки диктатуры пролетариата - значит, затушевывать именно классовую природу этой власти. Вообще говоря, В.И. Ленину приходилось утверждать почти то же самое - что насилие не есть главное в диктатуре пролетариата, а главное есть созидательная работа по строительству основ нового социалистического общества. Не раз подчеркивал В.И. Ленин и демократический характер пролетарской власти, и свойственную этой власти тенденцию к отмиранию государственного насилия вообще (например, в своей известной работе «Государство и революция»). Однако цитируемое выше высказывание, неоднократно повторенное им в пылу полемики в годы гражданской войны, несомненно, наложило отпечаток на последующее формирование идеологических клише. Во всяком случае, у И.В. Сталина мы найдем уже полное сведение понятия диктатуры пролетариата к классовому насилию, не ограниченному законами.

Такова была судьба классических марксистских представлений о диктатуре пролетариата. Однако, принимая во внимание приведенную здесь [5,6] критику концепции «исторической миссии рабочего класса», возникает необходимость соответствующим образом пересмотреть и тезис о диктатуре пролетариата. И вообще, должно ли послереволюционное государство представлять собой какую бы то ни было разновидность классовой диктатуры?

Постольку, поскольку классы не исчезают моментально в ходе революции, и поскольку, следовательно, остается классовая борьба, победившие классы нуждаются в государстве для подавления своих противников. Длительность существования такой классовой диктатуры, и ее классовая определенность (т.е. будет ли это диктатура пролетариата или какая-то иная классовая диктатура) будет определяться социальной динамикой революционного процесса - т.е. будет зависеть от того, какие именно классы и социальные группы станут господствующими в результате революции, и насколько быстро будет протекать процесс изживания социально-экономических условий классового деления и исчезновения общественных классов.

Примечания:

[1] Маркс К. Замечания к программе германской рабочей партии. // Маркс. К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. т.19. М.: Госполитиздат, 1961, с. 27.

[2] Маркс К. Конспект книги Бакунина «Государственность и анархия». // Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. т.18. М.: Госполитиздат, 1960, с.617-618

[3] Энгельс Ф. К критике проекта социал-демократической программы 1891 года. // Маркс. К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. т.22. М.: Госполитиздат, 1962, с. 237.

[4] Ленин В.И.. Пролетарская революция и ренегат Каутский. // Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. т.37, с. 245.

[5] А.И. Колганов «Судьба концепции исторической мисси пролетариата»: https://vk.com/@alternativy-sudba-koncepcii-istoricheskoi-missii-proletariata)

[6] А.И. Колганов «Буржуа и пролетарии: теоретическая ошибка и историческая правота марксизма»: http://libelli.ru/magazine/99_3/teoria.htm