Ревизионистский и капиталистический характер производственных отношений Северной Кореи

В Северной Корее Трудовая партия Кореи (ТПК) не затронула экономическую власть национальной буржуазии.

Но была ли экономическая структура страны такой же, как и в любой другой капиталистической стране? Очевидно, что нет, ни одна капиталистическая страна не имеет точно таких же характеристик, как любая другая, в зависимости от истории страны, уровня развития производительных сил и политических сил, которые управляют, характер экономики имеет те или иные характеристики, но в случае с такой страной, как Северная Корея, ещё тот факт, что это капиталистическая страна, в которой её политики пытаются заставить свой народ и остальные страны поверить, что у них социалистическая экономика. Согласно развитию экономической политики, проводимой ревизионистскими лидерами, находящимися у власти с 1945 года, мы можем видеть, что Северная Корея демонстрирует экономическое развитие, очень похожее на развитие многих ныне исчезнувших капиталистическо-ревизионистских стран и других, всё ещё существующих, таких как Куба, Вьетнам или Китай.

На начальном этапе поощрялась частная собственность — как мы видели в трудах Ким Ир Сена о "прогрессивной демократии". После Корейской войны 1950-1953 годов он заявил, что необходимо сформировать государственный и кооперативный сектор в условиях капиталистических законов производства — который и будет теоретическим социалистическим сектором.

На втором этапе продвигались меры по интеграции национальной буржуазии города и деревни в государственные предприятия через их первоначальный переход в кооперативные предприятия.

Давайте рассмотрим несколько примеров отношения к городской буржуазии со стороны самих корейских ревизионистов:

"Мы намерены осуществить революцию для ликвидации капиталистических элементов на Севере не путём экспроприации торговых и промышленных капиталистов, а путем преобразования их по социалистическому образцу, втягивая их в различные формы кооперативной экономики". (Ким Ир Сен; О характере революции в нашей стране на современном этапе и основных направлениях первого пятилетнего плана, 29 ноября 1954 года)

Ещё:

"Наша партия должна сформировать прочный единый фронт с предпринимателями и торговцами. Для снижения эксплуататорской практики предпринимателей и торговцев можно применять различные методы. Но мы не будем пытаться экспроприировать их собственность. (Ким Ир Сен; Об укреплении трудового фронта: Заключительная речь на VII пленуме ЦК Трудовой партии Кореи, 18 декабря 1953 года)

А теперь несколько примеров обращения и мер в отношении сельской буржуазии:

Также Ким Ир Сен хорошо отнёсся к Перестройке в СССР:

«Эти новые перемены, которые происходят сегодня в Советском Союзе, немыслимы в отрыве от энергичной деятельности стойкого марксиста-ленинца, талантливого политического деятеля, товарища Горбачёва Михаила Сергеевича» (Ким Ир Сен о перестройке в СССР «Избранные произведения», Политиздат. -Москва, 1987, - с. 119)

Это были точно такие же ревизионистские теории, которые советские марксисты-ленинцы осудили в 1948 году в отношении бухаринских методов Тито в Югославии:

«Это не случайно, что руководители Югославской компартии обходят вопрос классовой борьбы и ограничения капиталистических элементов в деревне. Более того, в выступлениях югославских руководителей почти всегда замалчивается вопрос классовой дифференциации на селе, крестьянство рассматривается как единое целое и партия не мобилизуется на преодоление трудностей, связанных с ростом эксплуататорских элементов в деревне. Между тем, политическая обстановка в югославской деревне не дает никакого права предаваться легкомысленному самоуспокоению и добродушности. В условиях, когда в Югославии не существует национализация земли, когда существует частная собственность на землю и купля-продажа земли, наемный труд и. т. д. — партию нельзя воспитывать в духе замазывания классовой борьбы и примирения классовых противоречий, ибо таким образом она разоружается перед лицом основных трудностей строительства социализма. Это означает, что Югославскую компартию усыпляют гнилой оппортунистической теорией мирного врастания капиталистических элементов в социализм, взятой взаймы у Бернштейна, Фольмара, Бухарина». (Письмо ЦК ВКП(б) товарищу Тито и другим членам ЦК Коммунистической партии Югославии; 27 марта 1948 г.)

И точно так же, как разоблачение, против которого выступил в Китае в 1953- 1954 годах выдающийся марксист-ленинец Гао Ганг, сравнив эти методы "мирной интеграции эксплуататорских классов" в социализм с ревизионистскими теориями Бухарина в Советском Союзе:

"Во всей этой политике Гао Ган был единственным, кто был в состоянии раздора. Когда остальные выразили свою безоговорочную поддержку мирному методу, он промолчал. Хотя он ничего не сказал, его молчание было правильно воспринято в китайской коммунистической партии как несогласие. Мао Цзэдун, согласно авторитетному устному источнику, считал, что Гао Ган был в этом отношении левым, но решил не вступать с ним в конфронтацию. Однако вместо этого Мао попытался отправить Ли Вэйхана, который работал с Као Каном в 1930-е годы, чтобы убедить его в достоинствах такой неоднозначной политики. Гао Ган, вопреки тому, что Мао Цзэдун надеялся получить от этого разговора, не прислушался к представленным аргументам, несмотря на то, что приложил усилия, чтобы выслушать Ли Вэйхана, и, иронично пытаясь выявить теоретическое невежество группы, поддерживающей такую политику, заметил Ли Вэйхану: "Вы слышали что-нибудь о правой оппозиции в Советском Союзе? Вы не знаете, что Бухарин был тем, кто выступал за мирный переход к социализму?". (Политика при дворе Мао: Банда Гао и партийная фракция в начале 1950-х)

Такая картина развития означала, что рост старой буржуазии смешивался с ростом новой буржуазии: первая, старая буржуазия, сохраняла и расширяла свою экономическую власть — либо путём сохранения частной собственности на средства производства, либо в рамках кооперативов и особого режима в них, что также позволяло извлекать прибавочную стоимость, — в то время как вторая, новая буржуазия, росла за счёт новой государственной собственности — государственного капитализма - благодаря законам, устанавливающим её привилегии в плане материального стимулирования заработной платы, премий, ренты за бывшую собственность и так далее.

Создание государственного и кооперативного сектора в Северной Корее можно описать только как ещё один капиталистический сектор, то есть разновидность коллективной собственности, где старая и новая буржуазия делают этот сектор своим сектором экономического господства и экспансии, но в более замаскированных формах. Возьмем исторический пример, который читатель сразу же узнает: в капиталистически-ревизионистском Советском Союзе существовал государственно-монополистический капитализм, т.е. государственные предприятия доминировали в экономическом секторе над кооперативным сектором и открытой частной собственностью. Каковы были особенности средств производства и производственных отношений?

"Государственная собственность в Советском Союзе — это форма частнокапиталистической собственности с высоким уровнем концентрации производства и капитала. Ревизионистская буржуазия является реальным владельцем государственных предприятий и с помощью государства эксплуатирует рабочий класс и массы всех тружеников страны. Благодаря такой эксплуатации она укрепляет свои экономические позиции и, наряду с этим, укрепляет своё политическое господство". (Аристотель Пано и Кичо Капетани; Капиталистический характер производственных отношений в Советском Союзе, 1978).

Существуют псевдомарксисты, которые утверждают, что эта экономика не была капиталистической, "потому что государственные предприятия занимали основную долю в экономической системе". Есть ли более невежественные и антимарксистские рассуждения?

"Советские ревизионисты заявляют, что государственная собственность в Советском Союзе имеет социальный характер. Понятно, что ради демагогии они не отказались от марксистско-ленинской фразеологии. Но это нисколько не меняет содержания вещей и явлений. Карл Маркс подчёркивал, что вопрос не в том, кто является номинальным владельцем государственного предприятия, а в том, кто получает прибыль от этой собственности. Как может быть социалистической такая собственность, которая сохраняет огромное неравенство в области распределения материальных благ между различными классами и слоями общества и с каждым днем углубляет это неравенство? Может ли быть социалистической собственность, когда члены класса ревизионистской буржуазии, директора предприятий и другие, имеют право увольнять рабочих по своему желанию, когда они могут по своему усмотрению определять размер заработной платы рабочих и размер прибыли, которую они делят между собой, когда они имеют право продавать средства производства, развивать свободную игру цен и капиталистические отношения с другими монопольными предприятиями и так далее? Очевидно, что такая собственность сохраняет социалистический ярлык только ради демагогии. (...) Характер и содержание собственности зависят, в конечном счете, от природы и характера государства. (...) Говоря об этом, Карл Маркс подчеркнул, что "когда богатые классы остаются у власти, любая национализация представляет собой не отмену эксплуатации, а лишь изменение ее формы". (...) В конечном счёте, для рабочего класса не имеет большого значения, находится ли собственность в руках отдельных капиталистов или в руках объединенного капитала в форме государственных монополий. В любом случае эксплуатация присутствует, будь то индивидуальная капиталистическая эксплуатация или коллективная капиталистическая эксплуатация". (Аристотель Пано и Кичо Капетани; Капиталистический характер производственных отношений в Советском Союзе, 1978).

А если бы США провели национализацию большинства своих предприятий, перестали бы они быть империалистической страной или остались бы капиталистической страной с обширным государственным монополистическим капитализмом? Перестала бы буржуазия США доминировать или государственный капитализм является формой коллективного господства буржуазии? Создала ли скандинавская социал-демократия государственный сектор, занимавший большую часть экономики, социализм или государственный капитализм, потому что эти предприятия управлялись капиталистическими методами и законами? Для каждого марксиста ответом на эти вопросы всегда является, конечно же, второй вариант.

Пусть будет понятно, что:

"Марксизм-ленинизм учит нас, что характер содержания государственного сектора экономики напрямую зависит от характера политической власти. Этот сектор служит интересам классовых сил, находящихся у власти. В странах, где господствует национальная буржуазия, государственный сектор представляет собой форму осуществления капиталистической собственности на средства производства. Мы видим там все законы и все капиталистические отношения производства и распределения материальных благ, угнетение и эксплуатацию трудящихся масс. Она не может привести к изменению места классов в системе общественного производства. Напротив, она направлена на укрепление политических и экономических классовых позиций буржуазии". (Лламбро Фило; "Некапиталистический путь развития" и "социалистическая направленность","теории", которые саботируют революцию и открывают путь к неоколониалистской экспансии, 1985).

Как бы ни старалась пропаганда Северной Кореи придать "социалистический" облик своей экономике, практические капиталистические последствия производственных отношений в её экономике очевидны. И это то, что вы видите в любой стране, которая имеет дело с ревизионистскими экономическими теориями, это неизбежно, даже если они пытаются делать вид, что это не так:

«Лишение рабочего класса средств производства привело к его отчуждению от эффективного управления хозяйством и производством. В ходе экономических реформ хрущевские ревизионисты заменили систему социалистического планирования экономики «гибкой» системой, предоставив предприятиям полную автономию в сферах производства, распределения, накопления, капиталовложений и т. д. Права руководителей на пользование, управление и продажу продукции, а также их права в сфере распределительных отношений демонстрируют капиталистическое личное пользование собственностью и результатами труда на предприятиях СССР. Это источник конкуренции за максимальную прибыль, охватившей все предприятия страны. Из этого возникает дефицит одних товаров в одних регионах и их избыток в других, а также продажа одного и того же товара по разным ценам на одном рынке. В процессе деградации собственности советские ревизионисты изменили критерии построения предприятий, их экономико-юридические особенности, связь с механизмом воспроизводства общественного производства и географическое распределение. Они создали монопольные профсоюзы капиталистического типа в промышленности, сельском хозяйстве, транспорте и других отраслях, поглощающие малые и средние предприятия и вытесняющие трудовые резервы. Мотивирующий фактор этого процесса — обеспечение капиталистической прибыли. Лишение рабочего класса права собственности на средства производства видно в способе использования средств, созданных на предприятии: 80-85 процентов средств материального стимулирования попадают в карманы руководителей. По официальной статистике, за последние 4-5 лет инженерно-технический персонал получал в среднем в 12 раз больше премий, чем рабочие, а служащие — в 6-7 раз больше». (Вениамин Точи и Кичо Капетани; Советский рабочий класс: лишённый средств производства, 1973).

Итак, тот факт, что общественная, государственная или, как хотите, называйте её, публичная собственность имеет больший или меньший вес в капиталистических странах, не означает, что это социалистическая собственность, поскольку она управляется капиталистическими экономическими законами, и не означает, что это собственность, приносящая пользу трудящимся, а означает, что она приносит пользу, поддерживает и продлевает экономическое господство буржуазии страны. Это относится и к ревизионистско-капиталистическим странам всех типов, в экономике которых имеется большая или меньшая доля "государственных предприятий":

"Таким образом, в социал-империалистическом Советском Союзе, в Китае, в Югославии и других странах действуют классические законы, категории и социально-экономические явления капиталистического производства. Вместо централизованного планирования, труда и производства в масштабах всего общества, бюрократического централизма монопольного типа в сочетании с экономическим либерализмом в основе, в этих странах действуют децентрализация, циклическое развитие, конкуренция, свободная игра цен по закону стоимости". (Приамо Боллано; Критика некоторых буржуазных и ревизионистских теорий о месте и роли денежно-рыночных отношений в социализме, 1986).

Конечно, экономическая структура Северной Кореи, несмотря на то, что у неё была оригинальная и национальная модель, правда заключалась в том, что, будучи частью международного "социалистического" разделения труда, продвигаемого социал-империалистическим Советским Союзом, она не могла избежать неоколониальной и зависимой экономической структуры, что повлияло на механизмы управления и планирования, которые соответствовали тому, что Москва требовала от стран, находящихся в её экономической зависимости и так далее:

"Основополагающими чертами этой "модели" являются постоянная децентрализация экономики, капиталистическое управление в соответствии с требованиями рынка и полная независимость предприятий, целью которых является увеличение прибыли буржуазии любой ценой и любыми средствами. Здесь предприятия поощряются к конкуренции с целью получения максимальной прибыли в соответствии с механизмом закона спроса и предложения и свободной игры цен на рынке. (...) Далеко не удовлетворяя потребности рабочих, прибыль является единственной движущей силой в производстве ревизионистских стран. Стремление к прибыли всесильно. Все управляется, регулируется и создается на коммерческой основе. (...) Принятие и применение антимарксистских ревизионистских теоретических концепций рыночного социализма в Советском Союзе, Китае, Югославии, Польше или Венгрии представляет сегодня, как и в других капиталистических странах, группу изолированных капиталистических предприятий, каждое из которых имеет полную свободу действий. Каждый из них сам определяет объем и структуру производства, имеет право свободно покупать и продавать не только на внутреннем, но и на международном капиталистическом рынке средства производства, сырье и необходимые им продукты, свободно устанавливать цены с учетом рыночной ситуации, спроса и предложения". (Приамо Боллано; Критика некоторых буржуазных и ревизионистских теорий о месте и роли товарно-денежных отношений в социализме, 1986).

Рассмотрим ещё один простой пример, демонстрирующий капиталистический характер производственных отношений в Северной Корее. Давайте рассмотрим действие закона стоимости, или средства производства на государственных и кооперативных предприятиях, по мнению их руководителей. В Северной Корее, следуя примеру своих ревизионистских коллег, закон стоимости регулирует взаимодействие между государственной собственностью и коллективной собственностью кооперативов. А средства производства, такие как тракторы, машины и т.д., считаются товарами, которые покидают государственные предприятия и могут быть проданы и обменены в соответствии с законом стоимости между кооперативными предприятиями:

"В случае, когда средства производства, произведённые в государственной собственности, поступают в кооперативную собственность, как и в противоположном случае, когда средства производства, произведенные в кооперативной собственности, поступают в государственную собственность, все они являются товарами, и поэтому в обоих случаях применяется закон стоимости." (Ким Ир Сен; О некоторых теоретических проблемах социалистической экономики, 1969)

Это четко отвечает капиталистической логике, которая была зафиксирована в злополучном: "Шанхайском руководстве по политической экономии":

"Начнём обсуждение с одного из важнейших выводов, сделанных в знаменитом руководстве: "Развертывание социалистического сотрудничества требует расширения коммунистического стиля работы, твердого следования социалистическим принципам, добровольного соблюдения фискальной политики и решительного проведения в жизнь различных пролетарских экономических политик". Поэтому в отношениях сотрудничества между государственными предприятиями и коллективными предприятиями, повсеместно, между государственными предприятиями, между коллективными предприятиями, между отраслями и между регионами должен соблюдаться принцип эквивалентного обмена и справедливых цен". (там же, стр. 297) Это предложение подчеркивает то, что представляет собой не что иное, как хорошо известный "закон стоимости", также известный как "закон эквивалентного обмена". Утверждение однозначно: закон стоимости регулирует обмен труда между объектами производства в переходном обществе, будь то между государственными предприятиями и коллективной собственностью, или между предприятиями, находящимися в государственной собственности". (Рафаэль Мартинес; "Шанхайское руководство по политической экономии", 2006)

Исходя из этой предпосылки экономической теории, ревизионисты считали, что производительные силы развиваются в сельской местности, у них есть:

"Вера в то, что процесс поднятия коллективной собственности до уровня общественной происходит через развитие производительных сил на селе, а как будет происходить это развитие? По его мнению, всегда на основе товарного обмена и обмена главных средств производства коллективной собственности - таких, как трактора, например" (Рафаэль Мартинес; Шанхайское руководство по политической экономии», 2006)

Корейские ревизионисты не применяли методов, которые не были бы уже реализованы в Советском Союзе Хрущёва или Китае Мао Цзэдуна:

"То, что в Китае средства производства принадлежали колхозам, не случайно, ибо это не изобретение китайских экономистов. Напротив, система машинно-тракторных станций, с помощью которой средства производства продавались от государства колхозам, была системой, которую Хрущев превратил в новую "стандартную" модель для политики коллективизации всех ревизионистских стран. Великий скачок вперед следовал аналогичной политике и таким образом ликвидировал зачаточную систему машинно-тракторных станций, существовавшую в Китае в годы Первой пятилетки. (Рафаэль Мартинес; Шанхайское руководство по политической экономии», 2006).

Как мы можем видеть по пройденному экономическому пути, здесь также нашлось место для теорий и концепций его старого идеологического отца - китайского ревизионизма:

"По сути, все процессы и все метаморфозы, которые претерпела китайская экономика на пути капиталистического развития, показывают, что и в теории, и на практике китайские ревизионисты прикрываются известными оппортунистическими тезисами, чтобы противостоять марксистско-ленинским тезисам: которые они всегда предпочитали; Постепенная интеграция капиталистической экономики в социалистическую", отрицание принципа абсолютной необходимости "экспроприации буржуазии пролетариатом и обобществления средств производства" уступили место капиталистическим законам стихийности, анархии и капиталистической конкуренции, замаскированным под лозунгом "развития экономики по ступеням", игнорируя "закон пропорционального гармоничного развития экономики", они поспешно внедрили ревизионистский тезис о "преимуществе кредитов, займов и передовой технологии", прокладывая дорогу крупным монополиям развитых капиталистических стран, не обращая внимания на "социалистический принцип самодостаточности" и т.д. Таким образом, как отметил товарищ Энвер Ходжа, китайские ревизионисты никогда, ни в какой исторический момент не ставили свою экономику на путь социалистического развития. Шум, который они подняли и продолжают поднимать о "великих" результатах, достигнутых ими в области строительства социализма, является ничем иным, как частью их хитрой пропаганды, выдающей себя за революционеров, чтобы легче осуществлять свою вероломную работу, работу, которая всегда была и всегда будет в ущерб жизненным интересам пролетариата и трудящихся масс Китая, как ревностных слуг капиталистической буржуазии, которыми они являются". (Томор Серова; Процессы капиталистического развития экономики Китая, 1980).

Разница между шумом, поднятым лидерами капиталистически-ревизионистской Северной Кореи и лидерами империалистически-ревизионистского Китая в развитии двух буржуазий, заключается в этом: в то время как первые просто требуют внимания к своей экономической модели, чтобы она была принята как революционная и таким образом могла лучше обманывать свои собственные рабочие массы и привлекать поддержку из-за рубежа, вторые также ищут одобрения других ревизионистов о том, насколько социалистической и революционной является их экономика, но прежде всего с целью удовлетворения своих империалистических амбиций, то есть чтобы эта модель была принята лидерами полуколониальных стран, и чтобы они не видели опасности для своего политического и экономического суверенитета в китайской империалистической модели. Но это разница, которая не меняет капиталистической и ревизионистской сущности обоих режимов, а нормальная разница, обусловленная тем, что Северная Корея — зависимая и неоколонизированная страна, а Китай — социал-империалистическая держава.

Северная Корея, как и любая другая капиталистическо-ревизионистская страна, пострадавшая от кризиса 1973 года, делала больший упор на внешнюю торговлю, кредиты и займы как средство спасения от убытков:

"Если до 1960-х годов экономическое развитие Северной Кореи было значительным, то со второй половины 1970-х годов оно значительно замедлилось, как и в большинстве буржуазно-ревизионистских стран, ощутивших последствия кризиса 1973 года. Многие буржуазные экономисты говорят об "экономических реформах", проведенных Северной Кореей в 1980-х годах, Китаем в 1978 году, Вьетнамом в 1986 году, Кубой в 1992 году или ревизионистским Советским Союзом в 1991 году. Все они идентичны по сути: не только интеграция в международное разделение труда в сфере рыночного производства, но и большая открытость для иностранного капитала. (Винсент Гуисс; Империализм и антиимпериализм, 2007).

С тех пор, как и на Кубе, были созданы "специальные зоны" для совместных предприятий и поглощения инвестиций и технологий.

"2 апреля 2007 года газета Libération вышла под заголовком "В капиталистической кроличьей норе Северной Кореи" с репортажем об особой экономической зоне Кэсон, огромном промышленном парке, строительство которого началось в 2003 году в нескольких километрах от границы с Южной Кореей. Северокорейские разработчики ожидают, что к 2012 году Кэсонская зона свободной торговли раскинется на 16 000 гектаров, где будет создано 1800 иностранных компаний, в которых будут работать 350 000 человек, производя в Северной Корее 0,6 миллиарда долларов в год. В начале 2007 года уже было создано 15 южнокорейских компаний, в которых работали 11 000 северокорейцев. В Кэсоне северокорейское руководство заманивает потенциальных инвесторов, предлагая "низкие налоги, низкую зарплату, гарантии от риска потери или конфискации". Капитал и технологии являются исключительно южнокорейскими, а бизнес ограничивается легкой промышленностью. Поскольку уровень заработной платы в стране намного ниже, чем в Южной Корее, произведенные потребительские товары - одежда, посуда, часы, косметика и т.д. - прошли через Южную Корею под лейблом "Сделано в Корее". Северная Корея, после того как ее затянули в оковы советского социал-империализма с международным "социалистическим" разделением труда, сегодня превращается в страну, зависящую не только от торговли, но и от инвестиций: классический буржуазно-покупательский режим. Китайские и южнокорейские империалисты сегодня делят Северную Корею; южнокорейский империализм намерен превратить ее в мастерскую, из которой он сможет извлечь прибыль, чтобы укрепить свои региональные империалистические позиции и ослабить классовую борьбу южнокорейского пролетариата". (Винсент Гуисс; Империализм и антиимпериализм, 2007)

В марте 2001 года Ким Чен Ир назвал марксистскую теорию трудовой стоимости «ограниченной», пытаясь обосновать это тем, что в связи с развитием ИТ-индустрии теория прибавочной стоимости утратила свою актуальность (см. „Новый, XXI век – эра ИТ-индустрии“ (11 марта 2001 г.) в: Ким Чен Ир „Избранные произведения“, том 15, Издательство литературы на иностранных языках, Пхеньян, 2011, стр. 115). По-видимому, для Ким Чен Ира создание прибавочной стоимости возможно только в рамках стереотипного образа промышленного рабочего XIX века. Он не учитывает различные уровни общественного воспроизводства, благодаря которым прибавочная стоимость присутствует даже в «непроизводственном» секторе.

Для любого марксиста-ленинца, да и для любого антиимпериалистического революционера, очевидно, что:

"Совершенно очевидно, что защита компрадорского режима Ким Чен Ира как "социалистического" режима является как никогда контрреволюционной. Это продолжение дискредитации коммунизма и превращение его в пугало для международного пролетариата". (Винсент Гуисс; Империализм и антиимпериализм, 2007).

В итоге можно утверждать, что в Северной Корее капиталистические производственные отношения, как и в Китае, Вьетнаме, на Кубе и в других странах, не претерпели в какой-то момент смены социализма на капитализм, а социалистические производственные отношения так и не были действительно установлены.