Большевистская революция и её искажения троцкистами

Езид Артета Давила, известный лидер ФАРК 80-90-х годов, раскаявшийся в применении вооружённого насилия для захвата власти, вскоре после выхода из партизанской борьбы принял пацифистские и социал-демократические тезисы, а в настоящее время является одним из главных пропагандистов нового курса ФАРК на включение в буржуазно-демократический политический расклад Колумбии. Его труды будут полезны, так как в них отражены мысли большинства лидеров ФАРК по поводу различных ключевых исторических событий, а также эталонов этой группы.

Его статья к 100-летию Октябрьской революции:

"Редко когда в истории человечества встречалось столько политических гениев, как в России в 1917 году. Ленин, Троцкий, Инесса Арманд, Мартов, Александра Коллонтай, Бухарин, Свердлов, Каменев, Надежда Крупская и ещё много-много женщин и мужчин, которые могли выражать свои мысли на нескольких языках, не теряя их целостности". (Езид Артета Давила; 1917: "Свет и тьма", 11 октября 1917 г.)

Конечно, каждый революционер знает или должен знать труды и действия таких революционеров, как Ленин, а также других, менее известных революционеров, таких как Коллонтай, Арманд, Свердлов. Но дело не в этом, а в том, что восстанавливать их деятельность и работу в тех или иных областях более чем необходимо. Но совсем другое дело - пренебрегать историей и примирять меньшевиков и большевиков, уравнивать деятельность эклектичных фигур, которые сегодня были большевиками, завтра меньшевиками, а послезавтра опять большевиками, и ставить их на одну чашу весов с Лениным. Это может сделать только беспринципный фальсификатор высшего уровня.

Это типичный текст, где Троцкий фигурирует рядом с Лениным как верный "соратник" и бесспорный "соавтор большевистской революции", а где в этом равнении Сталин? Нигде.

От сочувствующих ФАРК интеллектуалов вновь звучит та же троцкистская пропаганда, сталкивающаяся с историческими фактами. Зачем нам официальные идеологи латиноамериканского троцкизма вроде Нестора Кохана или Атилио Борона, если у нас есть члены ФАРК? Это ложный взгляд на революцию 1917 года, который уже был опровергнут Сталиным несколько десятилетий назад, когда после смерти Ленина в 1924 году Троцкий пытался заставить людей поверить, что революция была делом рук одного человека без участия партии, "его собственным делом", даже опередившим Ленина по заслугам. Но факты - вещь упрямая:

"Я беру протоколы заседания ЦК нашей партии от 10(23) октября 1917 года. Присутствуют: Ленин, Зиновьев, Каменев, Сталин, Троцкий, Свердлов, Урицкий, Дзержинский, Коллонтай, Бубнов, Сокольников, Ломов. Обсуждается вопрос о текущем моменте и восстании. После прений голосуется резолюция товарища Ленина о восстании. Резолюция принимается большинством 10 против 2. Кажется, ясно: ЦК большинством 10 против 2 постановил перейти к непосредственной практической работе по организации восстания. Центральный Комитет выбирает на этом же заседании политический центр по руководству восстанием под названием Политического бюро в составе: Ленина, Зиновьева, Сталина, Каменева, Троцкого, Сокольникова и Бубнова.

Таковы факты.

Эти протоколы сразу разрушают несколько легенд. Они разрушают легенду о том, что ЦК в своём большинстве стоял будто бы против восстания. Они разрушают также легенду о том, что ЦК в вопросе о восстании стоял будто бы перед расколом. Из протоколов ясно, что противники немедленного восстания — Каменев и Зиновьев — вошли в орган политического руководства восстанием наравне со сторонниками восстания. Ни о каком расколе не было и не могло быть речи.

Троцкий уверяет, что в лице Каменева и Зиновьева мы имели в Октябре правое крыло нашей партии, почти что социал-демократов. Непонятно только: как могло случиться, что партия обошлась в таком случае без раскола; как могло случиться, что разногласия с Каменевым и Зиновьевым продолжались всего несколько дней; как могло случиться, что эти товарищи, несмотря на разногласия, ставились партией на важнейшие посты, выбирались в политический центр восстания и пр.? В партии достаточно известна беспощадность Ленина в отношении социал-демократов; партия знает, что Ленин ни на одну минуту не согласился бы иметь в партии, да еще на важнейших постах, социал-демократически настроенных товарищей. Чем объяснить, что партия обошлась без раскола? Объясняется это тем, что, несмотря на разногласия, мы имели в лице этих товарищей старых большевиков, стоящих на общей почве большевизма. В чём состояла эта общая почва? В единстве взглядов на основные вопросы: о характере русской революции, о движущих силах революции, о роли крестьянства, об основах партийного руководства и т. д. Без такой общей почвы раскол был бы неминуем. Раскола не было, а разногласия длились всего несколько дней, потому и только потому, что мы имели в лице Каменева и Зиновьева ленинцев, большевиков.

Перейдём теперь к легенде об особой роли Троцкого в Октябрьском восстании. Троцкисты усиленно распространяют слухи о том, что вдохновителем и единственным руководителем Октябрьского восстания являлся Троцкий. Эти слухи особенно усиленно распространяются так называемым редактором сочинений Троцкого, Ленцнером. Сам Троцкий, систематически обходя партию, ЦК партии и Петроградский комитет партии, замалчивая руководящую роль этих организаций в деле восстания и усиленно выдвигая себя, как центральную фигуру Октябрьского восстания, вольно или невольно, способствует распространению слухов об особой роли Троцкого в восстании. Я далёк от того, чтобы отрицать несомненно важную роль Троцкого в восстании. Но должен сказать, что никакой особой роли в Октябрьском восстании Троцкий не играл и играть не мог, что, будучи председателем Петроградского Совета, он выполнял лишь волю соответствующих партийных инстанций, руководивших каждым шагом Троцкого. Обывателям, вроде Суханова, все это может показаться странным, но факты, действительные факты, целиком и полностью подтверждают это мое утверждение.

Возьмем протоколы следующего заседания ЦК от 16(29) октября 1917 года. Присутствуют члены ЦК, плюс представители Петроградского комитета, плюс представители военной организации, фабзавкомов, профсоюзов, железнодорожников. В числе присутствующих, кроме членов ЦК, имеются: Крыленко, Шотман, Калинин, Володарский, Шляпников, Лацис и др. Всего 25 человек. Обсуждается вопрос о восстании с чисто практически-организационной стороны. Принимается резолюция Ленина о восстании большинством 20 против 2, при 3 воздержавшихся. Избирается практический центр по организационному руководству восстанием. Кто же попадает в этот центр? В этот центр выбираются пятеро: Свердлов, Сталин, Дзержинский, Бубнов, Урицкий. Задачи практического центра: руководить всеми практическими органами восстания согласно директивам Центрального Комитета. Таким образом, на этом заседании ЦК произошло, как видите, нечто “ужасное”, т. е. в состав практического центра, призванного руководить восстанием, “странным образом” не попал “вдохновитель”, “главная фигура”, “единственный руководитель” восстания, Троцкий. Как примирить это с ходячим мнением об особой роли Троцкого? Не правда ли, несколько “странно” всё это, как сказал бы Суханов, или как сказали бы троцкисты. Между тем, здесь нет, собственно говоря, ничего странного, ибо никакой особой роли ни в партии, ни в Октябрьском восстании не играл и не мог играть Троцкий, человек сравнительно новый для нашей партии в период Октября. Он, как и все ответственные работники, являлся лишь исполнителем воли ЦК и его органов. Кто знаком с механикой партийного руководства большевиков, тот поймёт без особого труда, что иначе п не могло быть: стоило Троцкому нарушить волю ЦК, чтобы лишиться влияния на ход дел. Разговоры об особой роли Троцкого есть легенда, распространяемая услужливыми “партийными” кумушками.

Это не значит, конечно, что Октябрьское восстание не имело своего вдохновителя. Нет, у него был свой вдохновитель и руководитель. Но это был Ленин, а не кто-либо другой, тот самый Ленин, чьи резолюции принимались ЦК при решении вопроса о восстании, тот самый Ленин, которому подполье не помешало быть действительным вдохновителем восстания, вопреки утверждению Троцкого. Глупо и смешно пытаться теперь болтовней о подполье замазать тот несомненный факт, что вдохновителем восстания был вождь партии В.И. Ленин». (Иосиф Сталин, Троцкизм или ленинизм? Речь на пленуме коммунистической фракции ВЦСПС 19 ноября 1924 г.)

Неужели колумбийский автор Езид Артета Давила забывает о прошлом эклектичного и оппортунистического Троцкого до 1917 года?

«Троцкий был ярым «искровцем», в 1901–1903 годах, и Рязанов назвал его роль на съезде 1903 года ролью «ленинской дубинки». В конце 1903 года Троцкий – ярый меньшевик, т. е. от искровцев перебежавший к «экономистам»; он провозглашает, что «между старой и новой «Искрой» лежит пропасть». В 1904–1905 году он отходит от меньшевиков и занимает колеблющееся положение, то сотрудничая с Мартыновым («экономистом»), то провозглашая несуразно-левую «перманентную революцию». В 1906–1907 году он подходит к большевикам и весной 1907 года заявляет себя солидарным с Розой Люксембург. В эпоху распада, после долгих «нефракционных» колебаний, он опять идет вправо и в августе 1912 года входит в блок с ликвидаторами». (Владимир Ильич Ленин, О нарушении единства, прикрываемом криками о единстве, 1914 г.)

Или о поражениях Троцкого до его предложений и полемики внутри большевистской партии против Ленина в 1917-1924 годах?

«В чём состоит основной грех оппозиции, определивший банкротство оппозиционной политики? Основной грех оппозиции состоит в том, что она пыталась, пытается и будет ещё пытаться подкрасить и заменить ленинизм троцкизмом. (…) За период от Октябрьской революции до 1922 года Троцкий, находясь уже в партии большевиков, успел произвести две "грандиозные" вылазки против Ленина и его партии: в 1918 году - по вопросу о Брестском мире и в 1921 году - по вопросу о профсоюзах. Обе эти вылазки кончились поражением Троцкого. Почему? Может быть, тут виновата грубость Сталина? Но Сталин не был еще тогда секретарём ЦК, на секретарских постах стояли тогда всем известные троцкисты, - при чём же тут грубость Сталина?

В дальнейшем партия имела целый ряд новых вылазок со стороны Троцкого (1923 г., 1924 г., 1926 г., 1927 г.), причём каждая вылазка оканчивалась новым поражением Троцкого". (Иосиф Сталин, Троцкизм или ленинизм? ечь на пленуме коммунистической фракции ВЦСПС 19 ноября 1924 г.)

Это очевидно, что желая быть последовательным в "большевизации" любой структуры, нельзя уклоняться от идеологической ответственности. Поэтому становится нелепым стремление эклектически объединить такие несопоставимые фигуры, как Маркс и Бакунин, Энгельс и Лассаль, Ленин и Роза Люксембург, Иосиф Сталин и Лев Троцкий, Энвер Ходжа и Мао Цзэдун, и поставить их в один ряд на том основании, что "все они были великими революционерами", из которых "можно извлечь что-то хорошее", или приравнивать предполагаемые ошибки первых к основным ошибкам вторых, которые, очевидно, являются не случайными, а серьёзными и постоянными ошибками, затрагивающими самые элементарные принципы сокровищницы теории и практики нашей доктрины. Коммунист, принимающий диалектический материализм как таковой, должен обладать научным критическим мышлением и, как следствие, не должен замазывать ошибки изучаемых деятелей, независимо от того, марксистские они или нет, он не должен этого делать, какие бы сентиментальные чувства он ни питал к этому деятелю, чтобы добраться до сути исторической и объективной истины. Поэтому тот, кто совершает такой поступок, как идеализация деятелей, к которым он испытывает симпатию, и скрывает или замалчивает их ошибки, впадает в антимарксизм. Он впадает в идеализм, поскольку положительно идеализирует в своей голове эту фигуру, а остальное клеймит и избегает разоблачения, и в метафизику, когда отделяет и скрывает свою ошибочную теорию и не сравнивает её с марксизмом-ленинизмом. Нет необходимости упоминать и тот тип так называемых марксистов, которые в рамках идеализма или скептицизма говорят, что у марксизма-ленинизма - в том виде, в каком он существует сейчас - нет парадигмы, которой можно было бы следовать, что нельзя различать, что является или не является марксистским, какие тезисы находятся в его стандартах, а какие нет, как следствие такого типа мышления, такого типа марксистов-ленинцев, не рассматривают марксизм-ленинизм как науку: они не могут быть марксистами-ленинцами.

Езид Артета Давила не ограничивается преувеличением Троцкого, но и причисляет Мартова к "великим революционерам". Но почему этот господин взялся оправдывать меньшевика Мартова? Как он может быть настолько наглым, чтобы игнорировать полемику между Лениным и Мартовым о том, как должна строиться марксистская партия?

«Формулировка Ленина говорила, что членом партии может быть всякий, кто признает программу партии, поддерживает партию в материальном отношении и состоит членом одной из её организаций. Формулировка же Мартова, считая признание программы и материальную поддержку партии необходимыми условиями членства в партии, не считала, однако, участие в одной из организаций партии условием членства в партии, считая, что член партии может и не быть членом одной из организаций партии.

Ленин рассматривал партию, как организованный отряд, члены которого не сами зачисляют себя в партию, а принимаются в партию одной из её организаций и подчиняются, стало быть, дисциплине партии, тогда как Мартов рассматривал партию, как нечто организационно неоформленное, члены которого сами зачисляют себя в партию и не обязаны, стало быть, подчиняться дисциплине партии, коль скоро они не входят в одну из организаций партии.

Таким образом, формулировка Мартова, в отличие от ленинской формулировки, широко открывала двери партии неустойчивым непролетарским элементам. Накануне буржуазно-демократической революции среди буржуазной интеллигенции были такие люди, которые временно сочувствовали революции. Они изредка могли даже оказать небольшую услугу партии. Но эти люди не стали бы входить в организацию, подчиняться партийной дисциплине, выполнять партийные задания, не стали бы подвергаться опасностям, которые были с этим связаны. И таких людей Мартов и другие меньшевики предлагали считать членами партии, предлагали дать им право и возможность влиять на партийные дела. Они предлагали даже дать каждому стачечнику право "зачислять" себя в члены партии, хотя в стачках участвовали и не социалисты, анархисты, эсеры.

Получалось так, что вместо монолитной и боевой, чётко организованной партии, за которую боролись Ленин и ленинцы на съезде, мартовцы хотели иметь разношёрстную и расплывчатую, неоформленную партию, которая не могла быть боевой партией хотя бы потому, что она была бы разношёрстной и не могла бы иметь твердой дисциплины.

Откол неустойчивых искровцев от твёрдых искровцев, их союз с центром и присоединение к ним открытых оппортунистов дали Мартову перевес в этом вопросе. Съезд большинством 28 голосов против 22 при одном воздержавшемся принял первый параграф устава в формулировке Мартова». (Краткий курс истории ВКП(б), 1938 г.)

ФАРК, несомненно, выбрала мартовский путь «объятий», когда каждый желающий может заявить о себе и претендовать на удостоверение и статус «товарища».

Что толку оправдывать колеблющегося, ложно раскаявшегося и вероломного Каменева? Мы тоже не знаем, даже троцкисты на него не претендуют.

С другой стороны, среди ревизионистских идеологов социализма XXI века, особенно среди ортегистов, оправдание бухаринизма стоит на первом месте, и это кажется нам нормальным:

"Бухарин, один из самых блестящих русских теоретиков-марксистов и один из самых выдающихся революционных лидеров Советского Союза того времени, принадлежавший к старой большевистской гвардии, а спустя годы ставший продуктом борьбы за власть внутри советского руководства, был обвинён в преступлениях против революции, признанных им самим, в ходе так называемого Московского процесса, одного из самых мрачных и драматических эпизодов в истории революционных движений всего мира". (Карлос Фонсека Теран; Исторический перпендикуляр, 2011)

Во-первых, они не так уж непонятны, как хотелось бы верить этому ренегату. На самом деле, московские процессы хорошо документированы, и долгое время они рассматривались как пример того, как надо решать затронутые в них проблемы. Что представляли собой идеи Бухарина?

• 1) Теории, которые отстаивали сохранение сельской местности, состоящей из мелких частных производителей, в рамках так называемой «теории равновесия», не видя тех качественных изменений, которые несёт в себе колхоз, и тех отношений, которые он устанавливает с социалистическим государством;
• 2) Трансформация этих антимарксистских позиций в последнем сопротивлении после начала широкомасштабной коллективизации: теория "интеграции эксплуататорских классов" деревни и города в социалистическую систему - например, путём предоставления кулаку тех же прерогатив и режима со стороны государства, что и остальным крестьянам, например, в процессе коллективизации;
• 3) Против попытки снизить налоговую ставку на крестьянство в период индустриализации, вторя "отсталости" Советского Союза, но желая преодолеть промышленную отсталость с помощью антимарксистских механизмов;
• 4) Против опасности, исходящей от тех, кто не понимает, что пока социалистический сектор не существует в полном объёме, капиталистический сектор воспроизводит себя даже в малых масштабах и постепенно порождает буржуазию, как это происходит при воспроизводстве мелких производителей, а также, конечно, концессионеров или кулаков, и таким образом сохраняется эксплуатация человека человеком;
• 5) Против абсурдной идеи о том, что эксплуататор утратит мотив наживы и отдаст свою экономическую и политическую власть, чтобы социализм восторжествовал - несмотря на ущерб его классовым интересам;
• 6) Против мелкобуржуазной идеи, отрицающей промышленность и её влияние на коллективизацию, не позволяющей крестьянину воспринять изменения и выгоды новой механизированной организации;
• 7) Против попыток оппозиционеров размыть принципиальные разногласия в партии и понять их как несущественные, против идеи сосуществования буржуазных и мелкобуржуазных идей в пролетарской партии и их закрепления в ней в виде фракций и линий. Проще говоря, борьба против правого уклона в партии - это борьба против либеральной идеи социализма, выгодного и эксплуататорам, и эксплуатируемым.
• 8) Против идеи, что партия - это клуб друзей или семейная встреча. Этим мы стремимся атаковать идею о том, что это нормально, что в каждом активисте при выполнении своих задач на первый план могут выходить знакомство, личные дружеские отношения и другие факторы, которые искажают истину, когда речь идет о выражении мнений, критики и самокритики по политическим вопросам.

Наш любезный Давила также говорит о своём избранном круге деятелей 1917 года, что все они были:

"Лидеры формируются в действии, подполье, тюрьме и изгнании. Ничего общего с нынешними временами, когда большинство лидеров готовятся в рекламных кабинетах" ("Езид Артета Давила"; 1917: Свет и тьма, 11 октября 1917 г.).

Конечно! Ничего общего с теми большевиками, а не с какими-то там меньшевиками, которых вы цитировали, с теми лидерами, которые считают себя вправе постоянно ошибаться, потому что они взяли в руки оружие. С теми, кто сейчас набирает целую коллекцию слов о том, как можно быть "революционером" и поддерживать буржуазную демократию; когда они говорят о заботе о "народе" и при этом обещают, что не хотят отменять национальную и международную частную собственность; когда они надменно проповедуют, что благодаря их соглашениям сверху с колумбийским правительством будет достигнут "мир" в стране и решение процессов насилия, безработицы, убийств; когда они рука об руку с Папой Римским продают опиум духовности для решения проблем Колумбии; когда они ничего не делают большевики с теми "лидерами, готовящимися в рекламных кабинетах", которые копируют лозунг социал-демократической розы, чтобы выпросить себе место в колумбийском парламенте!!!

Говоря о лидерах этой организации как об отсылке к обожаемому им "третьему миру", он отмечает:

"Мао, Тито, Мандела, Хо Ши Мин, Фидель - некоторые из лидеров XX века, изменившие ход истории под влиянием коммунистических идеалов". ("Езид Артета Давила; 1917: Свет и тьма", 11 октября 1917 г.).

Приведенные здесь фигуры он воспринимает как эталоны, как примеры фигур, "испытавших влияние коммунистических идеалов":

• a) Мао, который был автором, сделавшим в 1970-е годы модным «третий мир»; с политикой китайского ревизионизма, а также являлся сторонником американского империализма с 1930-х годов (что было показано позднее с обнародованием материалов американских агентств, журналистов, книг и мемуаров причастных к этому лиц), в 1976 году после смерти «покинул» свою страну в тандеме союза с американским империализмом и мировой реакцией. Маоизм уже внутренне предопределил высокую степень эксплуатации трудящихся в современном Китае различными экономическими реформами, например, реформой 1956 года.
• б) Тито, который был ещё одним агентом мирового империализма, сделавшим модным цирк "Движения неприсоединения". После его смерти в 1980 г. Югославия в Европе была страной, наиболее задолжавшей империализму, с известным уровнем эмиграции, забастовок и безработицы.
• в) Мандела был "левым" националистом и следовал примеру Ганди, а именно такие идеологии, по мнению Коминтерна в 1928 г., "проповедуют пассивность и отрицание классовой борьбы". Следует помнить, что Мандела всегда был в хороших отношениях как с ревизионистами, так и с империалистами, а последствия его политики межклассового примирения ощущаются в ЮАР и сегодня, и по сути очень похожи на те, что пережила Индия.
• г) Что касается Хо, то он, как и многие другие, сам признал, что примкнул к коммунизму потому, что только он выдвинул требование права на самоопределение. В итоге его идеология - не что иное, как вариант маоизма, включающий в себя примирение с национальной буржуазией, примирение с ревизионистами и поддержку иностранного капитала.
• д) Наконец, Кастро в студенческие годы был не кем иным, как либеральным идеологом, признававшим, что он не коммунист, поскольку придерживается принципов частной собственности и религии. Отныне под руководством кубинского ревизионизма он был политическим агентом любого империализма: и советского социал-империализма, и западного империализма, и китайского социал-империализма в настоящее время, не случайно в последние годы он пытался примириться с американским империализмом. После своей смерти в 2016 г. он оставил после себя страну с дефицитным торговым балансом, страну в долгах и модель роскошного туризма, созданную по вкусу иностранных бизнесменов.

Указывая на свои фетиши - фигуры феминизма, часть ревизионизма, он комментирует:

"Роза Люксембург, Мария Кано, Долорес Ибаррури, Фрида Кало и Анджела Дэвис были или являются женщинами, которые несут в себе идеи коммунизма, вдохновляющие миллионы людей. Октябрьская революция была не мифом, а реальностью, изменившей политическую карту мира и создавшей нравственную и эстетическую атмосферу, в которую поверили интеллектуалы, художники, учёные и миллионы мужчин и женщин со всех концов земли". ("Езид Артета Давила"; 1917: "Свет и тьма", 11 октября 1917 г.)

В очередной раз мы сталкиваемся с исторической ложностью утверждения, что "коммунистам нужен феминизм" или что "коммунисты всегда были феминистами", как это делают многие ревизионисты, в то время как классики марксизма снова и снова критикуют феминистские движения за то, что они сводят всё к вопросу борьбы полов или, в противном случае, к поиску улучшения условий жизни буржуазных женщин.

Фраза о том, что "феминизм не против мужчин", становится верной в отношении некоторых течений феминизма, но многие другие, в том числе такие известные, как Кейт Миллетт или Абдулла Оджалан, как раз и направляют свой "феминизм" на ненависть к мужчинам, которых они идеалистически считают от природы "порочными" и "жестокими", "неспособных подавить эти желания" - что имеет такое же научное обоснование, как и утверждение, что женщины "слабы" и "неспособны выполнять задачи, требующие большого ума" - реакционные теории, которые используют как ультраконсерваторы, так и феминистки для натравливания на другую "вражескую" сторону. Кроме того, есть феминистки уровня Кампоамор, которые прямо сочувствовали фашистскому перевороту 1936 года и которые всю жизнь были боевиками правых и антирабочих организаций, так что нет, феминизм не является синонимом коммунизма, это буржуазное движение, против которого боролись великие борцы с патриархатом, как в случае с Колонтай. Не менее нелепо брать пример с "коммунистки" Долорес Ибаррури по кличке "Ла Пасионария", которая в 1942-1960 гг. руководила в Генеральном секретариате Коммунистической партии Испании (КПИ) полным внедрением хрущевских тезисов о национальном примирении:

"Коммунистическая партия Испании торжественно заявляет о своей готовности безоговорочно содействовать национальному примирению испанского народа, положить конец расколу, открытому гражданской войной и поддерживаемому генералом Франко (...) вне национального примирения нет иного пути, кроме пути насилия (...). ) во всех социальных слоях нашей страны существует желание покончить с искусственным разделением испанцев на "красных" и "граждан", почувствовать себя гражданами Испании, уважаемыми в своих правах, гарантированными в жизни и свободе, вносящими свой вклад в национальное достояние своими усилиями и знаниями. (...) Коммунистическая партия Испании в преддверии годовщины 18 июля призывает всех испанцев - от монархистов, христианских демократов и либералов до республиканцев, баскских, каталонских и галисийских националистов, центристов и социалистов - провозгласить в качестве общей для всех цели национальное примирение". (Декларация Коммунистической партии Испании; За национальное примирение, за демократическое и мирное решение испанской проблемы, 1956 г.).

Ла Пасионария в последующие годы имела второстепенный вес по отношению к Каррильо, но всегда имела огромное значение для того, чтобы привести PCE к тому, что она называла "еврокоммунизмом", новым ревизионистским вариантом, который привел к полной потере влияния в массах.

Что касается Розы Люксембург, то, помимо её практических заслуг, неоспоримы её колебания в сторону меньшевиков, а также её очевидные теоретические ошибки.

Среди идеологических идей и ошибок Розы Люксембург мы находим как правые, так и левые ошибки, среди которых выделяются следующие:

• 1) Идея о том, что капиталистическое общество может решить проблему накопления капитала только путём экспансии в докапиталистические экономики, и что после поглощения этих территорий капитализм рухнет как карточный домик.
• 2) Идея о том, что на империалистической стадии капитализма не может быть национально-освободительных войн, так как это, помимо прочего, пособничество национальным буржуазиям и создание беспорядков среди революционных масс, что противоречит ленинскому праву на самоопределение.
• 3) Идея - в том же ключе - о контрреволюционности права на самоопределение, критика большевиков за его реализацию.
• 4) Недоверие к крестьянству, которое, как и Троцкий, считало, что рано или поздно оно окажется противником социализма, а значит, будет бороться против пролетариата, пытаясь свергнуть диктатуру пролетариата, отрицая ленинскую теорию союза рабочих и крестьян и возвращаясь к идее, что революция возможна только в странах с высокой концентрацией и численностью пролетариата.
• 5) Утверждение - в русле своего антиэтапизма - об ошибочности изъятия большевиками земли у помещиков и немедленной её раздачи бедным крестьянам, поскольку раздача земли "контрреволюционному" крестьянству заставит его защищать свои наделы, а крестьянство будет защищать свои вновь приобретенные наделы, будет пытаться нападать и даже свергать пролетарскую власть, когда коммунисты попытаются провести коллективизацию, доходя до того, что крестьянство будет характеризовать как социальный слой, гораздо более сильный и опасный враг социализма, чем бывшие помещики.
• 6) Идея о том, что стихийная массовая забастовка является решающей формой революционной борьбы рабочего класса, что именно она является определяющим фактором массового движения.
• 7) Против ленинского демократического централизма, называя его бюрократическим жупелом, вырождающим партийную структуру, белоленточным и ультрацентралистским методом, пропагандируя вместо него партийный автономизм, против которого так боролся Ленин.
• 8) Отрицание возможности построения социализма в отдельно взятой стране, которую отстаивал Ленин, отстаивая меньшевистско-троцкистский тезис о перманентной революции, заимствованный у немецкого социал-демократа Парвуса, считая, что строительство в отдельно взятой стране и особенно в России невозможно без помощи победоносной революции в развитых странах.
• 9) Либеральное представление о праве на свободу печати и свободу слова для всех самозваных "марксистских" или "социалистических" течений. Осуждение большевистской политики лишения этого права таких групп, как меньшевики, эсеры, анархисты и т.д., которые до, во время и после Гражданской войны в России 1917-1923 гг. выступали на стороне буржуазии - иногда с помощью иностранных держав.
• 10) Убеждение, что большевики не осуществляли диктатуру пролетариата, а свели её к "диктатуре начальников", игнорируя ленинский принцип, согласно которому диктатуру пролетариата осуществляет партия рабочего класса, концентрирующая в себе наиболее передовые элементы этого класса, и осуществляющая управление через Советы, а не во вред им".

Нет необходимости комментировать и случай таких эклектичных женщин, как Фрида Кало - икона постмодернизма, феминизма и троцкизма сегодняшнего дня. Образ жизни, который, как и у Симоны де Бовуар, далёк от того, что коммунисты и прогрессивные женщины считают образцовым; образ жизни, который, более того, скрывает её профиль как женщины, подвергшейся насилию, прямым следствием которого является подчинение желаниям Диего.

"Русская революция, однако, была омрачена, когда Сталин - персонаж со светом и тенью - захватил абсолютную власть в советском коммунизме, уничтожил кадры, которые сделали Октябрь возможным, и повёл Советский Союз по тоталитарному пути, который в равной степени затронул все международное коммунистическое движение". ("Езид Артета Давила"; 1917: "Свет и тьма", 11 октября 1917 г.)

Первое, что следует отметить: как и все лжереволюционеры, в вопросе о Сталине он даёт оценку, подобную Мао, и говорит о светах и тенях, не уточняя, какие из них светлые, а какие теневые. Дуализм хорошего и плохого, который очевиден в любой фигуре, но который своим молчанием при углублении в этот вопрос говорит о том, что это фраза, придуманная для того, чтобы уйти с дороги, а не для того, чтобы показаться откровенно антисталинским ревизионистом. Вновь используется и знаменитый термин "тоталитаризм" - как у нынешних социал-демократов и либералов. Знает ли автор, кто основал этот термин и кто его использовал? Франкфуртская школа. "Франкфуртская школа", таким образом, попадает в ловушку критики индивидуализма, мистицизма и иррациональности феодально-буржуазного общества, но не знает, какой политической и социальной модели она хочет, поэтому максимум, до чего она дошла, - это до осуждения, подобно либерализму и его пропаганде, так называемого "тоталитаризма", причем тезисы ее авторов являются прекрасной почвой для усиления антикоммунистической пропаганды о том, что нацизм и "сталинизм" являются двойниками. Проводя исследование государства ближе к анархизму, чем к марксизму, отрицая, что государство является органом господства одного класса над другим, и заканчивая утопическими рассуждениями об упразднении государства без дальнейших размышлений, Франкфуртская школа проявляет политическую несерьёзность, смешивая социал-демократические концепции с анархистскими, хиппистскими и утопическими.

На самом деле это безошибочный признак нахождения на буржуазно-демократических позициях. Точно так же в фашистском государстве и правительстве антикоммунистическая идеология усиливается до тех пор, пока не становится одной из основополагающих черт его пропаганды и далеко не скрывается, а размахивается с фашистской гордостью, тогда как в буржуазной демократии эта антикоммунистическая идеология старается быть гораздо более тонкой и всегда прикрывается либеральной "демократической" мантией, более того, она пытается уравнять фашизм и коммунизм под предлогом так называемого тоталитаризма.

В другом месте он считает, что справедливо критикует «сталинизм», заявляя:

"Немногие голоса предостерегали против него, в том числе голос Антонио Грамши, который своим собственным языком приговаривал в 1926 году: "Сегодня вы уничтожаете свою собственную работу". ("Езид Артета Давила; 1917: «Свет и тьма», 11 октября 1917 г.).

Вырвав эту цитату из контекста, можно вернуться к мифу о том, что Грамши был антисталинистом и даже троцкистом. Так ли это? Обратимся к оценкам самого итальянского автора.

Если Грамши и можно в чем-то обвинить в отношении троцкизма в момент приведения этой цитаты, так это в том, что он постоянно осуждал его, но не до конца понимал его коварный характер, т.е. страдал колебаниями и понимал полемику в партии большевиков в 1926-1928 гг. как "борьбу между товарищами".

Точная цитата из Грамши, на которую ссылается колумбийский ревизионист, - это та, где итальянский лидер, опасаясь раскола в российской партии, призывает к единству ЦК и "оппозиции", иначе, по его мнению, без такого единства он не сможет "выполнить свой долг", указывая при этом, что из-за таких "страстных" внутренних дискуссий партия теряет из виду международные проблемы:

«Внутренняя ситуация нашей братской советской партии нам кажется иной и гораздо более тяжелой, чем в прежних дискуссиях, потому что сегодня мы видим проявление и углубление раскола в центральной ленинской группе, которая всегда была руководящим ядром партии и Интернационала. Подобный раскол независимо от количественных результатов голосования на конференции может иметь очень тяжкие последствия, не только если оппозиционное меньшинство не примет с максимальной честностью основные принципы революционной дисциплины партии, но также если оно в своей борьбе перейдет определенные границы, которые являются высшими во всякой формальной демократии. (…) Мы считаем, что в рамках Интернационала наша партия наиболее чувствительна к последствиям тяжелой внутренней ситуации в компартии СССР. И не только по вышеизложенным соображениям, которые являются, так сказать, внешними и касаются общих условий революционного развития нашей страны. Вы знаете, что все партии Интернационала унаследовали от старой социал-демократии и различных национальных традиций, существующих в различных странах (анархизм, синдикализм и т.д.), массу предубеждений и идеологических мотивов, представляющих источник всех правых и левых уклонов. В эти последние годы, но особенно после V Конгресса Интернационала, наши партии одна за другой прошли через болезненный опыт, через болезненные и изнурительные кризисы к твердой ленинской стабилизации, превращаясь в подлинные большевистские партии. Пришли новые пролетарские кадры, сформированные снизу с предприятий; интеллектуальные элементы были подвергнуты строгому отбору и беспощадному испытанию в низах на практической работе, на почве практики. Эта перестройка осуществлена под руководством компартии СССР в ее единстве и под руководством всех крупных ее руководителей. И вот острота нынешнего кризиса и угроза открытого или скрытого раскола, который этот кризис содержит, задерживает этот процесс развития и перестройки наших партий, кристаллизует правые и левые уклоны, еще более удаляет достижение органического единства всемирной партии трудящихся. И особенно к этой стороне дела мы видим нашу интернациональную обязанность привлечь внимание наиболее ответственных товарищей из компартии СССР. Товарищи, в течение этих девяти лет всемирной истории вы были организаторским и движущим элементом революционных сил всех стран: функция, которую вы осуществляете, по своей широте и глубине не имеет прецедента во всей истории человеческого рода. Но сегодня вы разрушаете вашу работу, вы ослабляете и ведете к риску аннулировать вообще руководящую функцию компартии СССР, которая была завоевана ленинской энергией; нам кажется, что ваше неистовое пристрастие к русским вопросам заставляет вас забыть об интернациональных аспектах самих этих русских вопросов, заставляет забыть вас, что ваш долг русских борцов может и должен быть выполнен только в рамках интересов международного пролетариата. (…) Это мы хотели сказать вам, дорогие товарищи, в духе дружбы и братства, пусть даже мы младшие братья. Товарищи Зиновьев, Троцкий, Каменев внесли важный вклад в наше революционное воспитание, несколько раз энергично и сурово поправляли нас, были нашими учителями. Обращаемся к ним в первую очередь как к наиболее ответственным за современную ситуацию, потому что мы хотим быть уверены, что большинство ЦК компартии СССР не стремится злоупотребить победой в этой борьбе и в состоянии избежать чрезвычайных мер. Единство нашей братской русской партии необходимо для развития и триумфа революционных сил мира.» (Антонио Грамши; Письмо Центральному Комитету Коммунистической партии СССР, 1926 г.)

Однако для верности истории следует помнить, что в этом документе Грамши чётко обозначил свою позицию в пользу официальной линии Сталина:

«Теперь заявляем, что считаем в основе правильной политическую линию большинства ЦК компартии СССР, и в этом смысле выскажется, безусловно, большинство итальянской компартии, если была бы необходимость поставить этот вопрос. (…) Повторяем, поражает тот факт, что позиция оппозиции охватывает всю политическую линию ЦК, касаясь самой сущности ленинской доктрины политической деятельности партии. Ведь предметом дискуссии стали принцип и практика гегемонии пролетариата, фундаментальные отношения союза между рабочими и крестьянами, которые могут быть нарушены и подвергнуты опасности, то есть краеугольные камни рабочего государства и революции. (…) И это для нас существенный вопрос ваших дискуссий, и в этом элементе - корни ошибок оппозиционного блока, источник скрытых опасностей, которые заключены в его деятельности. В идеологии и практике оппозиционного блока возрождается вся традиция социал-демократии и синдикализма, которая до сих пор мешала западному пролетариату организоваться в руководящий класс". (Антонио Грамши; Письмо Центральному Комитету Коммунистической партии СССР, 1926 г.)

Более того, в нём подчёркивалась роль, которую уже сыграл троцкизм в Италии Муссолини, как создатель "демагогии" и "оскорблений" в адрес социализма СССР и его достижений:

«Уважаемые товарищи, исключительное значение имеет то, что в такой стране, как Италия, где государство и фашистская партия грозят задушить всякое заметное проявление автономной жизни огромных рабочих и крестьянских масс, фашистские газеты, особенно провинциальные, полны статьями, очень хорошо сделанными с точки зрения техники пропаганды с минимумом демагогии и оскорблений, в которых пытаются демонстрировать объективность, что теперь уже, по утверждениям самих наиболее известных лидеров оппозиционного блока, Советское государство определенно превращается в обычное капиталистическое государство и что поэтому во всемирной дуэли между фашизмом и большевизмом фашизм будет иметь превосходство. Эта кампания показывает, какой безмерной симпатией пользуется Советская республика у огромных масс итальянского народа, который в некоторых местностях уже семь лет получает только скудную нелегальную партийную литературу, показывает также, как фашизм, который очень хорошо знает внутреннюю итальянскую ситуацию и научился говорить с массами, пытается использовать политическое поведение оппозиционного блока, чтобы окончательно разбить твердое сопротивление трудящихся правительству Муссолини и представить фашизм в их глазах как неизбежную историческую необходимость, несмотря на все жестокости и зло, которые его сопровождают». (Антонио Грамши; Письмо Центральному Комитету Коммунистической партии СССР, 1926 г.)

Грамши, с одной стороны, признавал необходимость "большевизации" коммунистических партий:

«Вы знаете, что все партии Интернационала унаследовали от старой социал-демократии и различных национальных традиций, существующих в различных странах (анархизм, синдикализм и т.д.), массу предубеждений и идеологических мотивов, представляющих источник всех правых и левых уклонов. В эти последние годы, но особенно после V Конгресса Интернационала, наши партии одна за другой прошли через болезненный опыт, через болезненные и изнурительные кризисы к твердой ленинской стабилизации, превращаясь в подлинные большевистские партии». (Антонио Грамши; Письмо Центральному Комитету Коммунистической партии СССР, 1926 г.)

Но в то же время он не видел, что троцкизм - это инородное тело в партии большевиков, что он был таковым раньше и открыто становится им снова! Именно поэтому он рассматривал эти дискуссии как дискуссии "среди ленинского ядра", в то время как факты свидетельствовали о том, что Каменев давно перестал быть таковым, а Троцкий всегда был оппортунистом, менявшим фракции и даже внутри партии шедшим против официального руководства. То есть они отошли от большевистских позиций, которые они в какой-то момент и по какому-то вопросу заняли:

«Наша партия родилась и выросла в буре революционных битв. Она не является такой партией, которая выросла в период мирного развития. Именно поэтому ода полна революционных традиций и свободна от фетишистского отношения к своим лидерам. Плеханов был одно время самым популярным человеком в партии. Более того, он был основателем партии, причем с его популярностью не может идти ни в какое сравнение популярность Троцкого или Зиновьева. И все-таки, несмотря на это, партия отвернулась от Плеханова, как только Плеханов стал отходить от марксизма к оппортунизму. Что же тут удивительного, если такие, не столь “великие” люди, как Троцкий и Зиновьев, оказались в хвосте у партии после того, как они стали отходить от ленинизма?» (Иосиф Сталин, «Троцкистская оппозиция прежде и теперь: речь на заседании объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) 23 октября 1927 г.»)

В том-то и состоит главная ошибка Грамши в ту эпоху, что он однозначно поддерживает официальную линию ЦК партии большевиков - Сталина, последовательно осуждает в своих работах оппозицию - Троцкого, но не понимает, что эта «оппозиция» как раз и есть то, что он называет пережитками «старой социал-демократии, анархизма, синдикализма». На самом деле в конечном итоге так называемая «единая оппозиция» 1927 года была собранием всех течений, исторически разгромленных ленинизмом до и после 1924 года.

Конкретно о троцкизме можно сказать следующее - это не что иное, как вариант меньшевизма плюс теоретико-практический оппортунизм Льва Троцкого; если к этому добавить, что меньшевизм есть не что иное, как вариант социал-демократии, т.е. реформистских концепций, порывающих с марксизмом и пересматривающих его, то мы неизбежно приходим к выводу, что троцкизм - это ревизионизм.

Даже единственное весомое обвинение Грамши в том, что большевистская партия в целом с тяжелейшими дискуссиями упускает из виду международный вопрос, было не реальностью, а голословным обвинением. Сам Сталин в своё время дал ответ на такого рода обвинения, причём он отнюдь не отрицал, будто национальный и международный вопрос - это отдельные вопросы, а на самом деле полностью отдавал себе в этом отчёт и потому правильно пропагандировал мысль о том, что оба эти вопроса - общие дела, которыми нельзя пренебрегать:

«Третий вопрос. Третий вопрос касается проблемы о “национальных” и интернациональных задачах пролетарской революции в той или иной стране. Партия исходит из того, что “национальные” и интернациональные задачи пролетариата СССР сливаются в одну общую задачу освобождения пролетариев всех стран от капитализма, что интересы строительства социализма в нашей стране целиком и полностью сливаются с интересами революционного движения всех страна один общий интерес победы социалистической революции во всех странах.

Что было бы, если бы пролетарии всех стран не сочувствовали и не поддерживали Республику Советов? Была бы интервенция и разгром Республики Советов.

Что было бы, если бы удалось капиталу разгромить Республику Советов? Наступила бы эпоха самой черной реакции во всех капиталистических и колониальных странах, стали бы душить рабочий класс и угнетенные народы, были бы ликвидированы позиций международного коммунизма.

Что будет, если сочувствие и поддержка Республики Советов со стороны пролетариев всех стран будут усиливаться и нарастать? Это коренным образом облегчит строительство социализма в СССР.

Что будет, если будут нарастать в СССР успехи социалистического строительства? Это коренным образом улучшит революционные позиции пролетариев всех стран в их борьбе с капиталом, подорвет позиции международного капитала в его борьбе с пролетариатом и подымет шансы мирового пролетариата на высшую ступень.

Но из этого следует, что интересы и задачи пролетариата СССР переплетаются и неразрывно связываются с интересами и задачами революционного движения во всех странах и, наоборот, задачи революционных пролетариев всех стран неразрывно связываются с задачами и успехами пролетариев СССР на фронте социалистического строительства.

Поэтому противопоставлять “национальные” задачи пролетариев той или иной страны задачам интернациональным – значит допускать глубочайшую ошибку в политике.

Поэтому изображать рвение и страстность в борьбе пролетариев СССР на фронте социалистического строительства как признак “национальной замкнутости” и “национальной ограниченности”, как это делают иногда наши оппозиционеры, – значит сойти с ума или впасть в детство.

Поэтому утверждение единства и нераздельности интересов и задач пролетариев одной страны с интересами и задачами пролетариев всех стран является вернейшим путем победы революционного движения пролетариев всех стран.

Именно поэтому победа пролетарской революции в одной стране является не самоцелью, а средством и подспорьем для развития и победы революции во всех странах.

Поэтому строить социализм в СССР – это значит делать общее дело пролетариев всех стран, это значит ковать победу над капиталом не только в СССР, но и во всех капиталистических странах, ибо революция в СССР есть часть мировой революции, ее начало и база ее развертывания". (Иосиф Сталин, Ещё раз о социал-демократическом уклоне в нашей партии: Доклад на VII расширенном пленуме ИККИ, 7 декабря 1926 г.)

Сам Грамши, ознакомившись с такими документами об официальной линии ВКП(б), в своих последующих работах исправит некоторые свои обвинения и сомнения в отношении международной политики СССР, причём не только исправит свою позицию, но и прямо атакует позицию Троцкого, который был первым знаменосцем критики международной политики сталинского СССР:

«Письмо, написанное - в вопросах и ответах - Иосифом Виссарионовичем [Сталиным] в сентябре 1927 года о некоторых существенных моментах науки и политического искусства. Мне представляется, что этот пункт должен быть развит следующим образом: каким образом, согласно философии праксиса - в её политическом проявлении - как в формулировке её основателя, так и особенно в точности её последнего теоретика, международная ситуация должна рассматриваться в её национальном аспекте. На самом деле национальное отношение есть результат (в определённом смысле) уникального, оригинального сочетания, которое нужно понимать в этой оригинальности и уникальности, если мы хотим управлять им и направлять его. Конечно, развитие идёт к интернационализму, но исходный пункт национален, и от этого исходного пункта нужно отталкиваться. Однако перспектива интернациональна и может быть лишь та таковой. Поэтому необходимо детально изучать сочетание национальных сил, которые должны вести и развивать международный класс в согласии с интернациональной перспективой и с руководящей линией. Ведущий класс является таковым только в том случае, если он способен интерпретировать именно эту комбинацию, составной частью которой он сам является и в качестве которой он может придать движению определенную направленность и перспективу. В этом, как мне кажется, и состоит принципиальное различие между Львом Давидовичем [Троцким] и Виссарионовичем[Сталиным] как интерпретатором движения большинства. Обвинения в национализме бесполезны, если они касаются сути вопроса". (Антонио Грамши; Тюремные тетради, т. 14, 1930-1932)

Как видно из этой цитаты, как бы ни пытались использовать Грамши в качестве антисталиниста и ярого троцкиста, это совершенно неверно. Если обратиться к его работам 1920-х годов, а также к знаменитым "Тюремным тетрадям" 1930-х годов, то итальянский автор критикует такие понятия, как "перманентная революция" Троцкого, его склонность к милитаризму, его концепция фракций в партии, его взгляды на профсоюзы, на пролетарский интернационализм, его склонность к бонапартизму и т.д.

В отличие от ревизионистов разных оттенков, которые манипулируют самим Грамши, делая из него то, чем он не является, мы тоже не считаем, что работы Грамши могут иметь " запредельную значимость", как это утверждается, особенно в неясных целях, например, чтобы затушевать работу и практику других революционеров, более важных, таких как Ленин, Сталин, Димитров или Ходжа. Не случайно так называемые "марксистские профессора" настаивают на необходимости углубляться в творчество итальянца, но дело в том, что эти неожиданные "грамшианские радикалы" пока не продемонстрировали реального нового вклада в движение, а опираются на наиболее многословные, волюнтаристские и субъективистские высказывания автора. Это нормально, если учесть, что его труды страдают тем, что так критиковал Димитров: необходимо учитывать уровень культуры остальных субъектов, помимо автора. Если Троцкий и Грамши в чём-то и сходятся, так это в том, что они наделили своё перо неким интеллектуальным педантизмом и чрезмерно академическим жаргоном, что сделало их труды недоступными для подавляющего большинства, даже для рядовых коммунистических активистов. Некоторые оправдывают метафоричность, излишнюю интеллектуальность и даже поэтичность языка Грамши суровыми условиями его заключения, мол, он был вынужден к этому, пытаясь обойти цензуру, но мы знаем, что Ленин писал ряд своих работ в условиях царской цензуры, как он отмечал в предисловиях, и не пользовался подобным языком. Как мы уже говорили, его двусмысленность во многих фрагментах была лучшим мостом, который сам Грамши мог построить для последующего искажения его работ.

Идеологи ФАРК, несмотря на имеющиеся документы и сами факты, продолжают следовать троцкистскому сценарию и утверждать, что «Троцкий был прав», а «Сталин исказил Ленина», в связи с чем боевик ФАРК Вильман заявляет:

"Сталин, разгромив тезисы "перманентистов" - так называли последователей Троцкого, - не смог адекватно теоретизировать российский и мировой революционный процесс в условиях, созданных Лениным, и впоследствии исказил самого Ленина". (Вильман, член 41-го фронта "Касик Упар" FARC-EP; Ленин и мировая революция, 17 июля 2010 г.).

Это колоссальная нелепость, которую может совершить только тот, кто не знает, о чём говорит, или тот, кто хочет манипулировать фактами в угоду себе. Кто исказил Ленина: Сталин, который, как и он, всегда был верен теории возможности построения социализма? Или Троцкий, который пытался выдать за ленинскую теорию перманентной революции Парвуса, Люксембург и себя, которую Ленин так часто критиковал?

С другой стороны, он заявляет:

"Троцкий, который исходил из правильной марксистской предпосылки, что революция не может быть успешной без поддержки промышленно развитых стран Европы." (Вильман, член 41-го фронта "Касик Упар" FARC-EP; Ленин и мировая революция, 17 июля 2010 г.).

Была ли эта предпосылка верной, исходя из чего, из желания самого Вильмана? Ведь Ленин, который лучше знал ситуацию и бесконечно больше разбирался в марксизме, считал наоборот:

«В самом деле, власть государства на все крупные средства производства, власть государства в руках пролетариата, союз этого пролетариата со многими миллионами мелких и мельчайших крестьян, обеспечение руководства за этим пролетариатом по отношению к крестьянству и т. д. — разве это не все, что нужно для того, чтобы из кооперации, из одной только кооперации, которую мы прежде третировали, как торгашескую, и которую с известной стороны имеем право третировать теперь при нэпе так же, разве это не все необходимое для построения полного социалистического общества? Это еще не построение социалистического общества, но это все необходимое и достаточное для этого построения». (Владимир Ильич Ульянов, Ленин, О кооперации, 1923)

Действительно, история доказала правоту Ленина и Сталина. После превращения аграрной страны в индустриальную, после коллективизации села и ликвидации частной собственности во всех сферах экономики, после сокращения разрыва между физическим и умственным трудом, между городом и деревней и т.д. даже сам Троцкий не смог сказать, что в СССР был капитализм. Не мог он сказать и о наличии буржуазии как таковой, поэтому он создал идею, что «сталинизм» основан на бюрократии и что она создала себя как социальный слой, который «монополизировал больше, чем следовало», создав тем самым абсурдную теорию о том, что может быть «ревизионистское» руководство, но оно не влияет на суть экономической структуры: знаменитое «выродившееся рабочее государство», которое так повлияло на ревизионистов, что в будущем они стали теоретизировать, что можно не соглашаться с политическим руководством, но считать его антиимпериалистическим или социалистическим.

Наконец, Троцкий был первым, кто считал, что "несмотря на сталинское руководство, мирная реставрация капитализма невозможна" - де-факто он признавал, что режим был социалистическим, - но что возрождение капитализма будет следствием насильственного вмешательства извне:

«Только последний идиот мог додуматься до того, что капиталистические отношения, то есть частная собственность на средства производства, включая землю, может быть восстановлена в СССР мирным способом и установлен режим буржуазной демократии. На деле же, даже если это было бы возможно вообще, капитализм не может быть восстановлен в России иначе, как в результате жесточайшего контрреволюционного переворота, который унес бы в десять раз больше жизней, чем то было в Октябрьскую революцию и гражданскую войну». (Лев Троцкий; Сталинская бюрократия и убийство Кирова, 28 декабря 1934 г.)

В другой своей знаменитой работе он повторяет свои действия и выдвигает не менее глупые теории:

«Огосударствление земли, средств промышленного производства, транспорта и обмена, при монополии внешней торговли составляет основу советского общественного строя. Этими отношениями, заложенными пролетарской революцией, определяется для нас, в основном, природа СССР, как пролетарского государства. (…) СССР представляет промежуточное между капитализмом и социализмом противоречивое общество. (…) Бюрократия СССР усваивает буржуазные нравы, не имея рядом с собою национальной буржуазии». (Лев Троцкий, "Преданная революция", 1936 г.)

Вот великое открытие Троцкого, который утверждает, что любое общество, национализирующее стратегически важные отрасли или все отрасли, является "социалистическим", тогда как "социализм" зависит от отношений производства, а не от формы собственности - государственной, частной или смешанной. Завершает он своё грандиозное рассуждение тем, что СССР в экономическом плане не был ни тем, ни другим, ни капитализмом, ни социализмом (sic).

Мы спрашиваем сегодняшних троцкистов: как они могут говорить, что «Троцкий был прав в том, что невозможно построить социализм в одной стране» - когда он сам отрицал существование капитализма в 1934 г. Кто верит теории, что «выживание СССР без мировой революции было невозможно» - когда СССР сумел успешно выполнить свои пятилетние планы даже к удивлению и признанию самых антикоммунистических деятелей? Кто поверит пропагандистской лжи троцкизма о том, что «Сталин предал мировую революцию» - когда после Второй мировой войны произошло колоссальное расширение социалистического лагеря и всплеск антиколониальной борьбы, сузившей рынок империалистических стран? Кто скажет нам, что Троцкий «предвидел реставрацию капитализма в СССР, потому что строительство социализма было невозможно» - если даже он, нехотя, косвенно признал, что ошибался в своих пессимистических прогнозах о невозможности построения социализма, как это сделали все бухаринцы, зиновьевцы и троцкисты в своих выступлениях на съезде большевистской партии в 1934 г.?

Наконец, что думал Сталин о победе социализма в одной стране?

Несомненно, что вопрос о победе социализма в одной стране – в данном случае в нашей стране – имеет две различные стороны.

Первая сторона вопроса о победе социализма в нашей стране обнимает проблему взаимоотношений классов внутри нашей страны. Это – область внутренних отношений. Может ли рабочий класс нашей страны преодолеть противоречия с нашим крестьянством и наладить с ним союз, сотрудничество? Может ли рабочий класс нашей страны в союзе с крестьянством разбить буржуазию нашей страны, отобрать у нее землю, заводы, шахты и т. п. и построить своими силами новое, бесклассовое общество, полное социалистическое общество? Таковы проблемы, связанные с первой стороной вопроса о победе социализма в нашей стране.

Ленинизм отвечает на эти проблемы положительно. Ленин учит, что “Мы имеем все необходимое для построения полного социалистического общества”. Стало быть, мы можем и должны собственными силами одолеть свою буржуазию и построить социалистическое общество. Троцкий, Зиновьев, Каменев и прочие господа, ставшие потом шпионами и агентами фашизма, отрицали возможность построения социализма в нашей стране без предварительной победы социалистической революции в других странах, в капиталистических странах. Эти господа по сути дела хотели повернуть нашу страну назад, на путь буржуазного развития, прикрывая свое отступничество фальшивыми ссылками на “победу революции” в других странах. Об этом именно и шел спор у нашей партии с этими господами. Дальнейший ход развития нашей страны показал, что партия была права, а Троцкий и компания были не правы. Ибо за это время мы успели уже ликвидировать свою буржуазию, наладить братское сотрудничество со своим крестьянством и построить в основном социалистическое общество, несмотря на отсутствие победы социалистической революции в других странах. (…) Вторая сторона вопроса о победе социализма в нашей стране обнимает проблему взаимоотношений нашей страны с другими странами, с капиталистическими странами, проблему взаимоотношений рабочего класса нашей страны с буржуазией других стран. Это – область внешних, международных отношений. Может ли победивший социализм одной страны, имеющий в окружении множество сильных капиталистических стран, считать себя вполне гарантированным от опасности военного вторжения (интервенции) и, стало быть, от попыток восстановления капитализма в нашей стране? Могут ли наш рабочий класс и наше крестьянство собственными силами, без серьезной помощи рабочего класса капиталистических стран, одолеть буржуазию других стран так же, как они одолели свою буржуазию? Иначе говоря: можно ли считать победу социализма в нашей стране окончательной, то есть свободной от опасности военного нападения и попыток восстановления капитализма при условии, что победа социализма имеется только в одной стране, а капиталистическое окружение продолжает существовать?

Таковы проблемы, связанные со второй стороной вопроса о победе социализма в нашей стране.

Ленинизм отвечает на эти проблемы отрицательно. Ленинизм учит, что “окончательная победа социализма в смысле полной гарантии от реставрации буржуазных отношений возможна только в международном масштабе” (см. известную резолюцию XIV конференции ВКП). то значит, что серьезная помощь международного пролетариата является той силой, без которой не Может быть решена задача окончательной победы социализма в одной стране. Это, конечно, не значит, что мы сами должны сидеть сложа руки, в ожидании помощи извне. Наоборот, помощь со стороны международного пролетариата должна быть соединена с нашей работой по усилению обороны нашей страны, по усилению Красной Армии и Красного Флота, по мобилизации всей страны на борьбу с военным нападением и попытками реставрации буржуазных отношений". (Иосиф Сталин, Ответ товарищу Иванову, Ивану Филипповичу, 12 февраля 1938 г.)