Очередная голова гидры догматизма
Проблема партийной принадлежности кибернетики в среде левых обсуждается уже почти век: это связано с неоднозначностью роли кибернетики, когда эта наука только появилась, так как её первые авторы выставляли претензии на всеобъемлющий характер кибернетики и смыкались с идеализмом. Часть левых продолжает предъявлять кибернетике обвинения в лженаучности, принадлежности к «буржуазным идеям» или даже к лагерю фашистских псевдонаучных концепций, состряпанных буржуазией для отвлечения рабочих масс от классовой борьбы; что кибернетика является очередным сортом идейно-буржуазной сивухи, которая туманит сознание рабочих и удерживает их от революционного ниспровержения капитализма.
Эта позиция подана в намеренно гипертрофированной форме, но в ходе статьи окажется, что эта ирония недалеко ушла от реальных заявлений в критикуемом нами материале. Чтобы детальнее подойти к анализу данного вопроса, необходимо рассмотреть некоторые конкретные проявления критики кибернетики со стороны левых консерваторов.
Как известно (что знают как господа из «научных групп» и «академических институтов», так и различные жулики и провокаторы высокого класса) «именно с середины 1953 г.–1954 г. в СССР», когда мир нуждался в ней больше всего, «фактически прекратилась научная большевистская критика буржуазной науки».
Прошло полвека, и буржуазный класс уже был близок, как ему казалось, к победе над социалистическими силами, но у рабочего класса появилась надежда. Всё это время критики ниоткуда не поступало, «пока крохотная группа из РП и её помощники не начали разгребать те горы вранья, ревизионистской отравы, вредительского замалчивания правды, которые навалила во всех областях науки с того времени контрреволюция, сначала хрущёвцы в 1955–1964 гг., затем продолжатели их дела — брежневско-адроповско-горбачевская контра». Они просвещают массы в духе единственно верного научного мировоззрения марксизма-ленинизма. Они как самурай, останавливающий своей волей огненный вал фашистской пропаганды.
Ну что же, критика — дело нужное и полезное, без неё любая политическая или научная организация загнивает, а работа разваливается. Но так как речь идёт об объёмной критике целой науки, мы устроим статью в полемическом формате: сами разберём «разбор» «разбора» «глушковцев» (то есть мы разберём их разбор на нашу статью) и постараемся уже в ходе него, разбирая статью потезисно в формате «цитата — ответ»:
- Раскрыть суть кибернетики и её проблемы, из которых и родилась вообще её критика;
- Указать на теоретические ошибки товарищей из Рабочего пути.
Редакция считает, что читателям, прежде чем ознакомляться с этой статьёй, следует познакомится с объектом нашей критики самим, ведь даже с приведением цитат (а цитировать мы будем далеко не всё) у вас может возникнуть недопонимание, а нас обвинят в вырывании из контекста.
Часть первая: партийная принадлежность.
Наши товарищи из Рабочего пути пишут:
Что здесь? Наука или лженаука не могут «принадлежать к определённому общественно-политическому движению». Наука или лженаука идеологически выражают и обслуживают коренные, фундаментальные интересы определённых классов, в данном случае, рабочего класса (наука) и буржуазии (лженаука). Если господа из «института» решили всё-таки намекнуть своим читателям на партийность науки, то нужно так и говорить, что существуют общественные классы, политически организованные в свои партии, а не в какие-то бесполые «общественно-политические движения». Общественно-политическим движением можно назвать и «партию» любителей пива, и футбольных болельщиков сборной или определённого клуба, и «партию» пенсионеров или студентов. Но все эти «партии» и «движения», коль они существуют, являются буржуазными и мелкобуржуазными организациями, мелкими ветвями единой партии класса буржуазии, о чём говорит хотя бы сам факт их существования, ибо при социализме и диктатуре пролетариата не могло быть и не будет подобных «партий»
Каждый общественный класс может иметь только одну партию, так как класс не может иметь несколько «комплектов» классовых интересов. Партия является «носительницей» политики и идеологии класса, она политически руководит своим классом. В партии класса сконцентрировано всё самое лучшее, что есть в этом классе. Но здесь «лучшее» опять-таки надо понимать строго с классовой позиции…
МЛРД «Рабочий путь» начинает с принципа партийности в науке. Действительно, это верно по марксистской методологии, потому что наука в том числе является общественным институтом, и ей занимаются учёные, которые живут в обществе. Однако из этого довольно тривиального факта выводят, будто бы всякая наука обслуживает интересы какого-то класса. И не в том смысле, что достижения этой науки ставятся на службу классу, а что сама наука — по сути идеология, то есть речь о научной истине не ставится.
Что здесь? Поверхностное понимание принципа партийности в науке в силу недостаточного уровня подготовки? Или доктринёрство, подпитываемое многочисленными публикациями против кибернетики времён Сталина? Возможно, всё сразу, мы же надеемся, что первое.
Что общество разделено на два класса, правда. Что остальные мелкие прослойки являются либо ответвлениями пролетариата или буржуазии, либо рудиментами давно отжившего феодального строя, правда. Однако принцип партийности выражается не в том, что вообще всякая «наука» и «лженаука» обслуживают интересы какого-то общественного класса. В первую очередь он означает, что экономические и политические интересы, моральные нормы и принципы, традиции и обычаи, цели и идеалы той общественной группы, к которой принадлежит деятель, отражаются в его деятельности в той или иной степени. В искусстве классовое содержание в человеческой культуре и науке не всякий раз проявляется явно и может быть там в различных пропорциях, отражая внутреннюю борьбу человека.
В науке же в первую очередь всё это касается философии и общественных наук. Предметом исследования здесь выступают социальные явления, которые невозможно объяснить, не прибегая к классовому подходу и давая какие-то рецепты не выражая интересы того или иного класса. Беспристрастной социальной науки не может быть в обществе, построенном на классовой борьбе.
Естественные науки, такие как химия, физика, и фундаментальные, такие как математика (сама математика, а не математические методы в различных науках), не рассматривают общество как объект изучения, и в первую очередь они работают на интересы технологических процессов, которые более базисные, чем производственные отношения, так как зависят от законов природы непосредственно. Классовая борьба не может найти выражение в этих науках как сознательное вредительство когда дело доходит до решения конкретных технических задач, а извращённый способ преподавания этих наук в школах и техникумах – классовая борьба на политическом уровне и уровне общеобразовательной школы против просвещения масс, а не внутри самой науки. Можно внести неясность в математические законы и заставить людей выкладывать деньги за репетиторов для подготовки к экзаменам в престижные ВУЗы, но нельзя открыто проводить ревизию доказанных практикой физических или математических законов в их области действия. Математический аппарат ОТО достаточно точно описывает вселенную, а отсутствие материалистического понимания многими учёными описанных математически законов – прямое следствие идеализма мышления и только косвенное следствие классовой борьбы.
Истина — это соответствие объекта понятию, её критерием является практика, и очевидно, что если у буржуазии лженаука, то применение их понятий на практике не выдержит проверки этой самой практикой — самолёт не полетит. Это тоже тривиальный факт, но как мы увидим далее, такая светлая мысль не придёт в голову авторов разбора до самого конца.
Для тех, кому смешно от слов «Классовая борьба не может найти выражение в этих науках когда дело доходит до решения конкретных технических задач»:
«Но теперь перед нами третья проблема Юма. Она была существенна для него, потому что в отличие от Беркли он, как мы знаем, не собирался полностью разрушать гносеологические основы науки. Британской буржуазии нужны были науки, техника, производство, ибо без них нечего было и думать о завоевании, а тем более об удержании монопольного положения в мире. Поэтому Юм призывает в практической, повседневной жизни верить в существование причинных связей», — Нарский Игорь, советский философ, 1973 год. Приводит отличный пример того, как субъективный идеализм Юма проигрывает необходимости для буржуазии в расширении производства и завоеваниях. Идеалистические воззрения будут господствовать в различных науках, в той же квантовой механике, пока не натолкнуться на необходимость материалистической интерпретации для своего практического применения, после этого буржуазия на материализм будет смотреть спокойно, ведь без него никуда.
https://www.e-reading.by/chapter.php/1032091/12/Narskiy_-_David_Yum.html
Но да, современная наука переоккупирована идеализмом, но это не чья-то злая воля, а следствие деградации общественного базиса, исчерпавшего свою прогрессивную сущность ещё в XX веке. И во многом прав был товарищ Максимов в статье из журнала «Под знаменем марксизма» за 1932 год (с поправкой на времена, когда ещё катировалась теория эфира, например), но даже самый оголтелый фашистский режим не будет расстреливать учёных, которые сделают ему очередное вундерваффе, даже если они последовательные материалисты.
Кибернетика же в ряде случаев может рассматривать социум.
«Киберне́тика (от др.-греч. κυβερνητική «искусство управления») — наука об управлении, получении, передаче и преобразовании информации в кибернетических системах. Под кибернетическими системами понимают системы любой природы — технические, биологические, экономические, социальные и др.»
«Кибернетическая система [cybernetic system] – «множество взаимосвязанных объектов, называемых элементами системы, способных воспринимать, запоминать и перерабатывать информацию, а также обмениваться информацией», Кибернетика рассматривает системы независимо от природы входящих в них элементов, поэтому применяется также термин «абстрактные К.с.». Регулятор температуры, человеческий мозг, экономика, общество — все они могут рассматриваться как К.с.» [1]
Из определения уже следует, что кибернетика изучает информационные процессы и принципы управления различных по своей природе систем, которые, тем не менее, имеют общие законы движения. Информация представляет собой внутренне присущее качество материи. Восточногерманский философ и кибернетик Георг Клаус писал: «Тот факт, что информация не является физическим объектом не может считаться доказательством её отношения к «третьему царству бытия», этот взгляд противоположен словам Шеннона и Винера о информации как о чём-то, существующем независимо от материи.
Общество действительно можно назвать кибернетической системой. Из этого само по себе не следует какое-то уравнивание с другими К.с., и это понятно даже ребёнку, ведь его элементами являются человеческие существа, а не радиолампы. Она работает по своим особым законам движения, как и любая конкретная К.с. работает по своим законам, но тем не менее, они все имеют что-то общее с законами для других систем, ведь здесь идёт работа с информацией. Закон сохранения энергии работает для любых замкнутых систем вне зависимости от того, в каком виде она представлена: кинетической, энергией химических связей или энергией движений биологического существа. Позволяет отождествить эти системы лишь взгляд на информацию как на третью категорию, ведь тогда выйдет, что системы работают даже не с одним атрибутом разной материи, а одной и той же вещью.
Идеалистические воззрения в кибернетике сами по себе не говорят о том, что она является насквозь лженаукой – Ленин писал, что современная ему физика захвачена идеализмом, но не называл её лженаукой. Можно ли назвать кибернетику лженаукой? Редакция считает, что нет, и устранить ранний идеализм и механицизм кибернетики прогрессивным учёным оказалось вполне под силу. Из насквозь идеалистической науки она стала наукой, разделённой на две части, если угодно, part: идеалистическая и материалистическая партии.
Часть вторая: практические задачи и общественные запросы.
Но наши товарищи по борьбе за социализм, автоматизированную плановую экономику, раскрепощение пролетариата и прочее, не согласны с данным утверждением, и постулируют, что это лишь слова, и любая реальная наука, содержащая хоть какое-то здравое зерно, должна развиваться из практики и давать эффект для практики. С этим спорить бесполезно, но мы не считаем, что кибернетику можно назвать бесполезной для реального производства. МЛРД «Рабочий путь» считает иначе:
Во-вторых, всякого рода идеалисты — защитники кибернетики, обвиняя Сталина и других большевиков в намеренном торможении развития электронной вычислительной техники в СССР, не видят материальных фактов, опровергающих их домыслы, и, пользуясь ленью наших трудящихся и дефицитом документов сталинской эпохи, нагло лгут. В народном хозяйстве советской страны автоматические системы управления и вычисления внедрялись широко и самым быстрым темпом.
Этот абзац доставил редакции высшую степень удовольствия, особенно на фоне того, как Институт делал репост статьи одних товарищей, где как раз говорилось о том, что при Сталине кибернетика не преследовалась. Журнал «Вопросы философии» считал, что преследует всю кибернетику, а на деле он лишь нападал на отдельных её представителей, захвативших западное медиа-пространство и скрывших таким образом от СССР прогрессивную сущность этой науки. Институт никогда не обвинял Сталина в торможении кибернетики, государство даже наоборот, стимулировало не только «живую» разработку ЭВМ, но и теоретические исследования. Не додумывайте за оппонентов. И отдельное спасибо за сравнение кибернетиков и нацистов. Но продолжим:
… Идеалисты и всякие буржуазные теоретики считают, что кибернетическая «теория» Винера и его последователей обусловила собой быстрое создание компьютерной техники в США и Англии, а разгром кибернетики в СССР — напротив, привёл к упадку советской электронной промышленности.
На деле было всё наоборот. Не кибернетическая теория (и никакая иная теория) обусловила развитие электронной индустрии, а сам способ производства и потребности современной на то время промышленности потребовали применения автоматических машин всякого рода, для создания которых и нужны были электронные устройства, ламповые, затем кремниевые, полупроводниковые, сочетания этих приборов в агрегаты, способные исполнять те или иные конкретные производственные функции. Производством этих устройств и их агрегатов и занялась электронная промышленность, для развития которой, в свою очередь, понадобились научные изыскания и теории в области физики, химии, электроники, теории чисел, автоматического счёта и учёта, а также регулирования производственных процессов.
<…>Так вот, среди теорий автоматического регулирования, счёта и учёта, нашедших применение в хозяйственной практике, кибернетики не было и близко. Она, эта теория, создавалась буржуазией изначально как идеологическое оружие против рабочего класса и мирового социализма, а те практические теории АСУ и вычислительной техники, которые применялись в производстве, были, именно прикладными научно-инженерными теориями, не имеющими к кибернетике никакого отношения, и именно на их основании и создавалась реальная техника.
В сталинском СССР для производства электроники и автоматизации производства не могла использоваться кибернетическая теория, поскольку это было бы всё равно, что использовать «мушиные» теории морганистов-вейсманистов типа Завадовского, Шмальгаузена или Дубинина для выведения высокопродуктивных пород скота или урожайных и устойчивых к засухе сортов пшеницы…
<…>Но при этом они глухо молчат о том, что правильные понятия и их существенные признаки определяются и вырабатываются в процессе трудовой деятельности людей, а соответствие понятий предметам и явлениям проверяется только производственной практикой человека. Кибернетика, в том «классическом» понятии, которое она имела «от рождения», не была выработана в процессе производства, но была проверена в капиталистической производственной практике, которая немного «пожевала» эту «теорию» и выплюнула, как пустой фантик. Т.е., как идеологическое оружие против социализма, кибернетика была хороша, но как фактор увеличения производственной прибыли она не годилась.
Утверждение о бесполезности кибернетики для реального производства голословно. Кибернетика – широкое понятие, междисциплинарное. Она возникла как совокупность теорий и гипотез по вопросам управления и связей в автоматических системах, будь то машины или организмы, и она объединяет в себя множество дисциплин, таких как теория информации, теория систем, теория управления, теория автоматического регулирования, различные прикладные научно-технические теории. Теории, которые использовали, в том числе, и достижения учёных-кибернетиков. [2] Например, теорию информации, разработанную Клодом Шенноном, которая, несмотря на неверное представление об информации, имеет здравое зерно – информацию можно выделить отдельной категорией, как и энергию, и уже через неё рассматривать различные системы. Но материалистический взгляд на информацию видит её отдельным свойством (характеристикой, аспектом) материи, тогда как ранняя кибернетика считала информацию чем-то не относящимся к материи вообще. Применение энергетической характеристики системы в XIX веке как чего-то единого уже позволило рассмотреть в едином ключе системы различной природы – кинетическая, тепловая и химическая энергии могут переходить друг в друга свободно. Здесь можно провести прямую аналогию.
Теперь о компьютерах: при упоминании имён любых деятелей, прямо не называвших себя кибернетиками, нас неизбежно (это уже сделали) обвинят в приписывании достижений «прикладной информатики», «прикладной математики», «прикладной теории автоматического управления» и «прикладной электроники» кибернетике. Вклад Клода Шеннона в развитие американской электронной вычислительной технике переоценить трудно – именно он придумал способ отразить булеву алгебру (двоичную логику) электронными схемами в одном простом элементе «логического вентеля», который теперь повсеместно используется в электронике. [3]
Первый в мире электронный цифровой вычислитель общего назначения, американский ENIAC, был разработан большой научной группой и впервые доказал возможность применения вычислительной технике для прикладных задач. Тогда же венгерский и американский математик Джон фон Нейман, также участвовавший в разработке, на основе практики построения этой вычислительной машины вывел несколько основополагающих принципов, которые составили так называемую архитектуру фон Неймана. Эта архитектура положила начало разработке первых универсальных программируемых компьютеров.
В СССР первой ЭВМ считается «Малая электронная счётная машина», и первоначально работы над ней велись в целях экспериментальной проверки принципов построения универсальных цифровых ЭВМ. Один из её создателей, С. А. Лебедев, «инженер-электрик», разработал теорию искусственной устойчивости энергосистем, написал множество научных статей, например, об устойчивости автоматических систем. Создатель «уравнений Лебедева-Жданова», использовавшихся при анализе режимов энергосистем и синтезе автоматических регуляторов возбуждения синхронных машин. Методы автоматического восстановления устойчивости системы отрабатывались на «живом» производстве на Волховской ГЭС. Реализация подобных проектов оказалась дорогостоящей и Лебедев перешёл к моделированию реальных систем у себя на столе, в дальнейшем разработав регуляторы электрических систем для предотвращения выпадения электрических энергосистем из синхронизма. В 30-е годы занимался теорией автоматического регулирования. [4] То, что Рабочий путь не считает Лебедева кибернетиком, не является достаточным основанием, чтобы определять его сферу деятельности как никак не относящуюся к кибернетике. Никак не отменяет того факта, что сфера его деятельности к кибернетике относится напрямую. Самоуправляющаяся система с обратной связью – это кибернетическая система. В 25-летие МЭСМ Виктор Глушков так оценил её значение для развития советской вычислительной техники [5]:
«Независимо от зарубежных ученых С.А. Лебедев разработал принципы построения ЭВМ с хранимой в памяти программой. (Публикации в открытой печати принципов построения ЭВМ, разработанных американским ученым Дж. фон Нейманом в 1946 г., стали появляться в 50-х годах. - Прим, авт.) Под его руководством была создана первая в континентальной Европе ЭВМ, в короткие сроки были решены важные научно-технические задачи, чем было положено начало советской школе программирования. Описание МЭСМ стало первым учебником в стране по вычислительной технике. МЭСМ явилась прототипом Большой электронной счетной машины БЭСМ; лаборатория С.А. Лебедева стала организационным зародышем Вычислительного центра АН Украины, а впоследствии Института кибернетики АН Украины».
Развитие кибернетической теории как раз таки было обусловлено началом бурного развития вычислительной техники, но и начавшаяся научная работа в этом направлении ускорило этот процесс, создав из практических достижений систему знаний об управлении в управляемых системах. Эксперименты рождают практические знания, необходимые для создания теории, теория уже способна двигать вперёд практику.
Теоретическое ядро кибернетики составляют теория информации, теория алгоритмов, теория информации, исследование операций, теория оптимального управления, теория распознавания образов. Кибернетика разрабатывает общие принципы создания систем управления и систем для автоматизации умственного труда. Кибернетика использует достижения компьютерных наук, но и компьютерные науки во многом используют принципы кибернетики, кибернетика основана на информатике, но и информатика пользуется кибернетикой. Компьютерные, информационные технологии и кибернетика тесно связаны друг с другом, что не мешает им быть совершенно разными технологиями и при случае свободно обходиться друг без друга, однако в целом представить развитие одного без другого невероятно.
В 1978 году советским математиком и кибернетиком Виктором Глушковым был предложен принцип макроконвейера, суть которого состоит в том, что при распределении вычислительных заданий между процессорами каждому процессору на очередном шаге вычислений даётся такое задание, которое может загрузить его работой на определённое время, без взаимодействия с другими процессорами. Усовершенствованная система коммутации между процессорами с включением функции управления давала динамически перестраивать связи между процессорами во время решения задачи. В результате анализа задачи управляющими процессорами последовательных гнёзд циклов структурированной программы с помощью нового математического аппарата (алгебры структур данных) система иерархии управляющих процессоров осуществляет оптимальное распределение данных для каждого очередного гнезда циклов между ОЗУ рабочих процессоров и дополнительными ЗУ, подсоединенными через периферические процессоры. Так возможно в максимально возможной степени минимизировать обмены данными, используя систему иерархической коммутации. [6] Последовательное применение этого принципа позволяло получить практически линейную зависимость скорости вычислений от числа процессорных устройств, используемых для решения задачи. Практическое воплощение он получил в машине ЕС-2701, макет которой был готов в 1984 году и показал полное соответствие ожидания линейного роста производительности с реальностью, и вычислительный комплекс планировали начать выпускать на заводе в Пензе, но к 1987 году, когда его сдали комиссии, в СССР уже шли разрушительные процессы Перестройки. Не думаю, что наши товарищи из Марксистско-ленинского рабочего движения «Рабочий путь» назовут эту машину бесполезной для народного хозяйства, или даже вредной, а ведь она была создана под руководством кибернетика Глушкова на основе концепции кибернетика Глушкова в институте, называемый институтом кибернетики, который позднее получил имя кибернетика Глушкова.
Отсюда мы плавно переходим к деятельности киевского Института кибернетики АН УССР, занимавшегося широким спектром важных для народного хозяйства вопросов: с первых годов его существования он основательно занялся теорией оптимизации, абстрактной и прикладной теорией автоматов, теорией дискретных преобразователей, теорией искусственного интеллекта, теорией программирования. При Институте для ускорения практической реализации его наработок было создано Специальное конструкторское бюро математических машин и систем с экспериментальным заводом. В 60-е годы Институт занимался разработкой одной из первых микро-ЭВМ в СССР «Проминь» («Луч» с укр.) для инженерных расчётов. В конце 60-х годов 30 % парка ЭВМ в СССР составляли машины, созданные по разработкам Института. Занимался изучением широкого спектра математических задач, системным анализом, системным моделированием, автоматизацией программирования и прочим. [7] Он внёс неоценимый вклад в развитие советской компьютеризации и непонятно, как именно он… вредил народному хозяйству и подрывал основы социалистического строя. Неясна также роль кибернетики («мощнейшего идеологического тарана») в развале СССР, и как именно Глушков своим ОГАС его развалила. Очевидно, что он должен был применить ОГАС на СССР, чтобы его развалить, но система как раз не была реализована.
И если ОГАС не была реализована, то Киберсин («кибернетическая синергия») частично воплотился в Чили и существовал вплоть до переворота Пиночета. Эта система даже в том урезанном и несовершенном виде, позволяла осуществлять достаточно эффективное управление различными секторами народного хозяйства, так благодаря ней был организован подвоз продовольствия в столицу при помощи всего 200 грузовиков. На эту есть отдельные материалы.
Часть третья: политэкономическая суть и неустранимый идеализм.
Здесь Фуллер витиевато выразил принцип капиталистического отношения к рабочему, которого капитал делает живым придатком к машине, и поэтому, с точки зрения буржуазного деятеля, этот «придаток» не имеет права на нормальную человеческую жизнь, а должен в лучшем случае обслуживать сложные машины, т.е. поменяться местами с машиной: не машина должна служить человеку, а наоборот. И чем сложнее эта машина, тем ценнее она для капиталиста (экономически и политически) и для кибернетика (экономически), но тем дешевле для них рабочая сила и сама жизнь пролетариата. В этом политэкономическая суть кибернетики.
Поэтому можно сказать, что не только Фуллер и его последователи — идеологи фашизма. Таковыми являются и защитники кибернетики. Все свои расчёты в войне и в производстве они строили и строят на голой технике (разрушения и истребления, счёта и управления), нисколько не считаясь с интересами народных масс. Сохранение господства финансовой олигархии, умножение её богатств, борьба с революцией — вот классовая суть как философии Фуллера, так и философии Винера и его последователей.
Рот фронт, группенфюрер! Отдельные идеи отдельных военных историков и офицеров, которые были пронизаны идеализмом, – их мечты о механических солдатах, о замене рабочих биоавтоматами, – разумеется, имеют прямое отношение к теории кибернетики. То, что Фуллер считал возможным замену людей роботами, то это сразу делает все его идеи об общих закономерностях управления в различных системах целиком лженаучными, фашистскими, вредными. Тектология Богданова, предвосхитившая кибернетику, тоже целиком лженаучна, и в ней нет ни единого здравого зерна.
Товарищи, это ребячество. Как политэкономическая суть самой по себе кибернетики может заключаться в словах о том, как её положения собирались применять буржуазные идеологи? Неясно. Создание различных механизмов, замещающих людей на производстве или в войне само по себе не является злом – для социалистической экономики это будет производить эффект, обратный тому, который оно имеет при капитализме, а именно, у рабочего человека с каждым днём становится всё больше времени на саморазвитие и творческую деятельность. Неясно, как связано с кибернетикой утверждение о превращении человека в придаток машины. Это неизбежно будет происходить лишь при капитализме с развитием автоматизации производства, пролетарские массы будут стремительно нищать, машина уже стала для капиталиста ценнее работника. Но автоматизация при капитализме никогда не станет полной из-за политэкономической нецелесообразоности, ведь в таком случае не от куда будет извлекать прибыль. Армию механических солдат буржуазии можно обратить против неё, перехватив пульт управления, как это было сделано восставшими против гнёта рабочими в советском фильме «Гибель сенсации» (1935 год). Кибернетика в руках буржуазии – оружие против рабочего класса, кибернетика в руках рабочего класса – путь к увеличению производительности труда, ликвидации разделения труда и всё большему раскрепощению человека.
Фуллер вплотную подходил как к «универсальной науке управления» (тектологии), которую у нас «двигал» махист А. Богданов (наголову разгромленный В. И. Лениным в блестящей работе «Материализм и эмпириокритицизм»), так и к «информационной динамике», т.е. к идеалистической теории «изучения изменений, которые происходят с информацией о каком-либо процессе».
По мнению современных кибернетиков, эти изменения и представляют собой предмет кибернетики как науки. То есть, они сами признают, что кибернетика изучает не отношения материального мира, а представления о нём, причём, искажённые представления.
Старик Фуллер мог и не знать, что информация — это одна из форм отражения действительности в человеческом сознании, она же — управляющий сигнал для сложных машин. Но этот английский генерал в своей книге «Танки в великой войне» всё же признал, что изучать нужно не информацию саму по себе, как отвлечённый предмет и вещь в себе, не абстрактное отражение или его изменения, а события действительности, порождающие ту или иную информацию и её изменения. Глупо планировать операцию или управлять ею лишь на основе статистических таблиц, пусть даже и добросовестно составленных и математически проверенных. Этого, судя по всему, до сих пор не понимают господа из «института Глушкова», у которых первичным является отражение материального мира, которое, по их мнению, и есть этот материальный мир.
К вопросу о полемике Ленина и Богданова: Владимир Ильич разбил философские положения своего противника о тождественности психического и физического опыта и вывел, что в его положениях содержатся скрытый идеализм (примат психического над физическим) и скрытый солипсизм (существуют только мои ощущения). Ленин нашёл, что выход из этого тупика эмпириомонизма только один: признать, что «чувственное представление не есть существующая вне нас действительность, а только образ этой действительности». Критика тектологии вытекает из этих философских ошибок Богданова, но фундаментальное положение о том, что состоящая из более одного элемента система может быть более эффективна в выполнении каких-то задач не отрицает ни любой здравомыслящий человек (Ленин в их числе).
Далее, нам говорят, что современные кибернетики «изменения информации в каком-либо процессе» ставят как предмет изучения кибернетики, но это неверно – кибернетика занимается изучением машин и живых организмов с точки зрения их способности воспринимать определённую информацию, сохранять её в «памяти», передавать по «каналам связи» и перерабатывать её в «сигналы». Теперь, что же это за зверь такой, информация? Выше говорилось о том, что она – это аспект материи, но единого определения для неё нет. Изначально информация – это «сведения, передаваемые одними людьми другим людям устным, письменным или каким-либо другим способом», однако с середины XX века понятие расширилось до передачи сигналов также между живым существом и автоматом, любыми живыми существами между собой и автоматами между собой. Такая трактовка упускает из внимания сознание, которое и наполняет информацию смыслом, но достаточна, чтобы понять, изучается не представление, а отражение, как минимум. Также от сюда следует, что информации не существует в объективной реальности отдельно. В каждой научной области информация как научное или техническое понятие имеет своё содержание и выполняет соответствующие функции. Наука не может изучать предмет как таковой также как человек не может чувствовать объективную реальность непосредственно, а посредством ощущений (в ряде источников восприятие через ощущения называют как-раз таки непосредственным, но это всё слова…). Отражение. Наука всегда будет изучать отражение. Теория информации, изучая это отражение, является теоретической базой для последующего изучения объектов через это отражение. Фундаментальным результатом теории информации является утверждение о том, что в определённых весьма широких условиях можно пренебречь качественными особенностями информации и выразить её количество числом, которым и определяются возможности её передачи по каналам связи. Развитие способов работы с информацией облегчает все задачи, в которых так или иначе приходится взаимодействовать с информацией. В XX, и тем более в XXI веке необходимость научной работы с информацией высока как никогда прежде, и будет только расти.
Благодарим обвинителей в субъективном идеализме за внимание:
«МАТЕРИЯ – это философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в его ощущениях, которое копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями и существует, не зависимо от них», — В. И. Ленин, главный субъективный идеалист XX-го века. Считал, что человек воспринимает реальность не непосредственно, а посредством ощущений. Был отравлен лично Сталиным за это.
Предметом изучения кибернетики являются, не к ночи будут трижды помянуты, кибернетические системы, рассматриваемые абстрактно, безотносительно к их реальной физической природе. Высокий уровень абстракции позволяет кибернетике находить общие методы подхода к изучению систем качественно различной природы. Элементы абстрактной кибернетической системы представляют собой объекты любой природы, состояние которых может быть полностью охарактеризовано значениями некоторого множества параметров.
Состояние элемента кибернетической системы может меняться как самопроизвольно, так и под воздействием тех или иных входных сигналов, получаемых им извне (из-за пределов рассматриваемой системы), либо от других элементов системы. В свою очередь каждый элемент системы может формировать выходные сигналы, зависящие в общем случае от состояния элемента и воспринимаемых им в рассматриваемый момент времени входных сигналов. Эти сигналы либо передаются на др. элементы системы (служа для них входными сигналами), либо входят в качестве составной части в передаваемые за пределы системы выходные сигналы всей системы в целом.
Организация связей между элементами кибернетической системы носит название структуры этой системы. Различают системы с постоянной и переменной структурой. Изменения структуры задаются в общем случае как функция от состояний всех составляющих систему элементов и от входных сигналов всей системы в целом. [8]
Далее Рабочий путь пишет, комментируя утверждение института о том, что поздняя кибернетика отказалась от тех идеалистических представлений вроде прямого сравнения и отождествления процессов в разных кибернетических системах:
Всё это не было «ошибками» кибернетики, это были проявления её неустранимого идеалистического существа. То, что было простительно для метафизического материалиста Декарта или Гоббса в XVII веке, было совершенно недопустимо для середины XX века. Когда Декарт или Гоббс применяли механико-математические принципы к объяснению явлений живой природы, это было прогрессивным явлением, выступавшим против религиозной схоластики, против всего здания феодальной идеологии, было явлением, расчищавшим дорогу молодому, растущему и потому прогрессивному капитализму. Винер и его последователи, отождествляя высшие биологические процессы и механические/электрические процессы в сложных машинах, именно что не ошибались и не заблуждались, а выражали идеологическую позицию подыхающего империализма, которому в XX веке понадобилась вся философско-теологическая рухлядь средних веков и нового времени, весь прах реакционных идей всех эксплуататорских обществ, бывших в истории.
Во-вторых, кибернетика не «переосмыслила свои основные принципы» и не «сменила векторы своего развития». Её философские основы всё те же — метафизика, механицизм, субъективный идеализм, фидеизм, т.е. едва замаскированная поповщина.
…
«Словарь» пишет, что кибернетика — это наука об управлении. То есть, надо понимать, что кибернетика учит, как управлять всем. И действительно, «Словарь» тут же уточняет, чем именно, — «системами любой природы», т.е. всеми, начиная от механических и заканчивая общественно-историческими. То есть, речь идёт об управлении всеми формами движения материи. С этим «глушковцы» должны согласиться, так как сами сослались на «Словарь».
Но нет, кибернетика не наука об управлении всем, это наука об управлении кибернетическими системами, которые все обладают свойствами передачи и обработки информации и обратной связью, чем не может похвастаться любая материя, область изучения кибернетики всё-таки имеет рамки. Далее из своего неверного понимания предмета изучения кибернетики они выводят:
Но как быть с тем, что общих законов развития материи всего три — это законы материалистической диалектики, которые отвергаются идеалистами, и при этом для всякой формы движения материи существуют свои особенные, специфические законы движения?
Но так как Институт не идеалисты, Институт не отвергает законы материалистической диалектики, и кибернетика лишь рассматривает специфические законы движения информации (или сигналов) в системах, способных работать с информацией (ну или сигналами). Дальнейшие рассуждения рабочепутевцев исходят из неверной предпосылки и мы на них останавливаться не будем. Далее они пишут:
Возникает вопрос, который в своё время волновал генерала Фуллера: что нужно изучать — информацию о реальном объекте или информацию об этой информации? Практика подсказывала генералу, что изучать нужно первое, а необходимость во втором должна быть также оправдана каким-то практическим делом, так как операции с массивами данных, не имеющие прикладной, т.е. производственной или военной цели, — это та же бесплодная средневековая схоластика, только на новый лад. Поэтому изучение массивов информации и операций с ними в производственных целях — это не предмет «ранней» или «поздней» кибернетики, это предмет прикладной математики и её специальных разделов, непосредственно связанных с производством, обслуживающих конкретные области производства.
И тут во всей красе раскрывается главная мысль статьи «Рабочего пути» (которую мы, впрочем, уже рассматривали во второй части про практику и проч.): если в стране всё хорошо, то там капитализм, а если в стране всё плохо, то там социализм. То есть если какие-то научные изыскания приносят практическую пользу, то это «прикладная математика», да что угодно, а если не приносят, то это кибернетика. Внимание, товарищи! Слушайте и запоминайте! Стаффорд Бир никогда не был кибернетиком, он всегда был прикладным математиком, прикладным информатиком, инженером систем связи и инженером систем автоматического управления, но ни в коем случае не кибернетиком. Кибернетика не может иметь реальных достижений, потому что их и не было, а все достижения, которые ей приписываются, являются достижениями других наук, потому что кибернетика не может иметь реальных достижений потому что…
Позднее дополнение: сейчас, по прошествии многих месяцев после написания этой статьи, мне бы хотелось сделать ряд дополнений. Я не знаю, буду ли готовить её переиздание, переписав текст для достижения большей ясности мысли, пролетарской чёткости в формулировках, но это дополнение нужно сделать срочно. Рабочий путь, поднимая вопрос об «отражении отражения», изучением которого грешат кибернетики, допускает ошибку, проводя неверную аналогию с притчей Платона о пещере. Почему? Аналогия проводится потому что якобы кибернетика только эти тени на стенах и изучают, игнорируя источник отражения.
Между тем, в самом по себе изучении отражения нет ничего зазорного: марксизм-ленинизм и исторический материализм сами поднимают на щит понятие о надстройке как об активной форме отражения базиса. И хотя в «К критике политической экономии» Маркс выдвигает тезис, что судить об эпохе по её сознанию невозможно, он добавляет, что «это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни», что уже показывает не нулевую значимость этого отражения. Конечно, значимость изучения именно активных форм отражения можно объяснить их активным обратным воздействием на базис по принципу обратной связи с «преобразованием сигнала», поэтому мы надеемся, что Рабочий путь не будет отрицать необходимость ту часть комплекса дисциплин «обществознание», которая изучает политический строй и культуру, если он вдруг снизойдёт до ответной «разгромной» статьи, если дорогому товарищу М. Иванову или кому-то другому захочется её написать. Собственно говоря, кибернетика тоже изучает формы активного отражения, которые воздействуют на то, отражением чем они являются.
Важность же изучения пассивного отражения бытия можно продемонстрировать на примере практически любой науки, оперирующей косвенными данными для получения информации о реальном состоянии дел, особенно подобным «грешит» астрономия, в которой учёные часто разглядывают те самые тени на стенах, восстанавливая полную (как им кажется) картину зная общие законы данной области. Так же в математике из функции скорости можно восстановить первообразную пути, которая, однако, будет содержать в себе свободный член C, который может принять любое значение. Просто нужно знать как дифференцировать и интегрировать функции.
Часть третья с половиной: «цифровая экономика» и ИИ
Господа из «института» пишут, что информация играет всё большую роль в экономике, науке и других сферах жизни общества. Это так, но, во-первых, информация (сведения о вещах и событиях реальной действительности), если она более-менее точно и правильно отражала вещи и события, всегда играла важнейшую роль в производственной и общественной жизни. Зачем же утверждать очевидное? Вопрос был лишь в её качестве и объёме.
Во-вторых, надо правильно понимать, что это за роль. Заявляя о возрастании роли информации, идеалисты-кибернетики ведут свои теории к тому, что материальное производство якобы сужается, уменьшается, уступая своё место некому «информационному производству», «цифровой экономике».
Нет, товарищи, не к этому выводу мы ведём. Информация увеличивает свою роль в экономике так как информационные потоки становятся всё более значимыми в организации производства и распределения реального продукта, что должно быть очевидно любому человеку, который бы это прочитал.
Про ИИ:
Снова и снова идеализм, подмена понятий и механицизм. «Имитация» человеческих решений производственных задач, тем более, сложных задач, — по самому понятию слова «имитация» есть только внешняя видимость их решения, т.е. некие манипуляции, целью которых является не достижение материального, практического результата, а показуха, т.е. умышленная демонстрация того, что таких результатов хотят или намереваются достичь, но не ставят себе такой задачи на самом деле. Это первое.
Второе. Если задачей «искусственного интеллекта» в его понимании кибернетиками является имитация решения задач (но не их решение!), то какая польза от такого «интеллекта» реальному производству?
Дадим слово Большой советской энциклопедии [9]:
Имитация
I Имита́ция (от лат. imitatio — подражание)
1) подражание, уподобление кому, чему-либо, воспроизведение, повторение. 2) Подделка.
Большая советская энциклопедия даёт нам два значения, и очевидно, что имеется ввиду первое. Большая советская энциклопедия благодарит всех за внимание. Если более серьёзно, то ИИ уже давно используется в экономике, например, Сбербанк заменяет операторов колл-центров, которые являются людьми, на других операторов, которые являются ИИ. А какой простор открывается для сокращения штата водителей грузовиков, курсирующих между промышленными объектами, если мы заменим их на оснащённые ИИ автоматические системы управления… Замечательная «внешняя видимость решения проблемы». А может факт нахождения ИИ за рулём приводит к потере груза в 100% случаев? Вряд ли. Да и обыгрывание компьютером человека в шахматы вроде как вполне реально.
Тем более, нельзя «оценивать разумность» «искусственного интеллекта» (т.е. качество сложной автоматической машины, программируемых вычислителей или совокупности того и другого, — не любят кибернетики называть вещи своими именами и выражаться простым языком!)
Это совершенно не обязательно должны быть программируемые вычислители, так это может быть и нейронная сеть, которая никак не программируется, а «обучается» на информации из внешних источников.
Позднее дополнение: говорю в продолжение той платоновской пещеры. Но теперь уже об информации. Хотелось бы сказать, в соответствии с общей теорией систем структурная организация системы является тем, без чего система не будет работать, также как и её «вещественные» элементы. Связь между элементами структуры является объективно существующей. Информация же по одному из определений являет собой сигналы в особой сигнальной системе, которые что-то передают. Такие системы могут являться языками, в которых используются знаковые системы, в которых существуют знаки, за которыми приписаны какие-то значения. Знаковые системы передают между индивидами, индивидом и машиной или между машинами сообщения, которые особым образом интерпретируются принимающими системами машины или индивида, и как в случае человеческого общества, так и в случае системы человек-машина или машина-машина, мы можем говорить о том, что передача сообщений является неотъемлемой частью структуры, внутри которой функционируют эти элементы. Общество немыслимо без связей между людьми, это не механическая совокупность разбросанных элементов.
Таким образом от передачи информации в системе зависит структура системы, её организация, а это напрямую отражается на её функционировании, эти связи существуют вне сознания каких-то индивидов объективно, в этом смысле как общественное бытие является материальным, так и организационные отношения в системе из машин являются материальными, существующими вне сознания и порождёнными не сознанием.
И я не думаю, что Рабочий путь осмелится отрицать необходимость науки лингвистики для изучения первичных знаковых систем людей. Также надеемся, что они не будут отрицать необходимость изучения так называемого «художественного языка», который в книге Юрия Лотмана «Структура художественного текста» назван «знаковой системой знаковой системы». Это означает, что на основе «метаязыка» — естественного языка — формируется особая система знаков и символов, в разы более ёмкая, чем любой текст на естественном языке при интерпретации его через словарное лексическое значение каждого отдельного слова. В художественном тексте, как поэтическом, так и в прозаическом, формальные грамматические и фонологические (звуковые) элементы обретают семантику (смысловую наполненность) из-за структурных отношений внутри текста. На практике в поэтике это выражается в таких вещах, как изменение значения одного и того же слова, повторённого несколько раз, в зависимости от его места в тексте. Другим важным элементом поэтики является диалектическое сочетание схожести и различия различных слов и строф: неполное фонологическое совпадение двух слов в рифме заставляет сначала сравнить их и найти общее, а потом противопоставить. В предельном (на практике недостижимом, но выделенном теоретически) случае в поэтическом тексте каждое слово может стать синонимом или антонимом каждому. Подробный разбор и примеры этого ищите в книге.
Тут можно провести параллели с «общением» в машинах. Отдельные значения отдельных сообщений сами по себе отходят на второй план, а на первый выдвигается общая структура и соотнесённость сообщений со структурой и между собой. Кибернетические системы основаны на принципе обратной связи, который и делает так, что сообщение с одним и тем же содержанием-в-себе может по-разному интерпретироваться принимающей системой в зависимости от прочих вводных и давать разный выход из-за зависимости от тех же различных вводных.
Управляющая система — это прокладка между сигналом и выходом, которая в зависимости от своего «художественного восприятия» (устройства кодирующих и декодирующих систем, или восприятие читателем художественных смыслов) и имеющихся данных (как текстуальных, так и внетекстуальных, что влияет на восприятие, в случае машин это ещё и состояние системы) даёт разный выход.
Тут можно провести и параллели с теорией советского психолога Выготского о высших психологических функциях, где сознание является той самой «прокладкой», но не обусловленной волей инженера, а появившейся в результате отражения в голове человека его объективного общественного бытия. Между стимулом и реакцией преобразование сигнала происходит в соответствии с «элементами общественно-исторической практики». Если совсем просто, сознание является отражением общества и отношений в обществе в голове одного индивида, и оно осуществляет «обратную связь».
Часть четвёртая: фашистское устройство общества.
Ясно, что тут кибернетики ведут речь не о том, чтобы облегчить труд человека и улучшить его жизнь. Они, прикрываясь туманом о «психологической подсистеме», ведут речь о фашистском устройстве общества, в котором буржуазии, с одной стороны, требуется «научно» (т.е. с помощью хирургии, фармакологии и электронных устройств) превратить сотни миллионов рабочих в послушных рабов, лишённых человеческого достоинства, классового сознания, политической позиции, воли к борьбе за своё освобождение, а с другой, — поставить этих рабов под контроль сложных автоматических машин, программы которых также будут достаточно сложными для того, чтобы неустанно следить за стадом рабов, распределять их по рабочим местам, определять выработку, выдавать им лагерный паёк, наконец, отстреливать тех из них, кто попробует вести себя как-то иначе, нежели это определено программой машины. И т.д.
Именно с этой целью кибернетики изучали и изучают психологию человека, её роль в производственной и общественной жизни, — не для целей науки, т.е. не для прогресса человечества, а по аналогии с концлагерными «исследованиями» эсэсовских палачей, типа Менгеле, которые также пытались найти способы быстрого «хирургического» превращения масс людей в бездумных живых роботов.
Тем не менее, глупо отрицать высокое значение эмпирических материалов, полученных в антигуманных опытах Менгеле над людьми.
Откуда выведено положение о том, что кибернетики мечтают о превращении людей в послушных биороботов, неясно, ведь всю дорогу речь шла, наоборот, о создании роботов, в достаточной степени приближающихся к человеку по ряду характеристики. Такие машины (или уже не в полнее машины, так как «Рабочий путь» справедливо отмечает, получившая сознание машина уже не машина, но об этом ниже), отобранные у буржуазии и поставленные на службу рабочему классу, сослужат ему хорошую службу.
При этом кибернетики считают свою «науку» универсальной, общечеловеческой, и потому, когда пишут о том, что большое количество людей будет высвобождено при машинном управлении экономикой и получит, таким образом, возможность посвятить себя науке, творчеству и т.д., они ни словом не говорят о том, что это за люди, в каком общественном строе они живут, каким способом производят. У них выходит, что всё это касается людей вообще, где бы они ни жили, к какому бы классу ни относились, какое бы положение в производстве ни занимали. То есть, эти жулики называют возможности, которые открывает только социализм, переходящий к коммунизму, и сам коммунистический строй и способ производства и распределения, и распространяют их на капиталистические общества, дескать, и там кибернетика даст всем людям вот такое счастье. Тогда зачем большевизм, зачем партия, классовая борьба, зачем пролетариату революция? Не нужно это всё, раз есть кибернетика.
Возможно, здесь у статьи Института, действительно, серьёзный пробел, про это следовало сказать открыто. В действительности позиция Института по этому вопросу совпадает с мнением МЛРД «Рабочий путь», что очевидно из всего текста выше и из остальных материалов группы, например из серии заметок о трансгуманизме. Освобождение рабочего класса от рутинного труда возможно только когда он займёт господствующее положение, свергнет буржуазию, а при капитализме автоматизация невозможна. Впредь нам следует декларировать нашу позицию более чётко.
Часть пятая: умная машина.
Далее в статье РП термин «ИИ» будет использоваться в значении «сильный ИИ», дабы не возникало путаниц. Возвращаясь по тексту чуть назад:
Машина не может быть и аналогом человеческого сознания. Господа из «института» сами пишут, что аналог — это объект того же назначения, близкий к оригиналу по совокупности его существенных признаков. Здесь снова признание кибернетиков в своём механицизме: никакая машина не может быть близкой человеческому мозгу по совокупности своих существенных признаков, в противном случае машина могла бы, чуть хуже, чем человек, но всё же, сама производить орудия производства, сама переделывать природу в своих целях, производить своё потомство, вести общественную жизнь, т.е. сама была бы не машиной, а практически человеком, и субъектом истории.
И продвигаясь чуть вперёд (стоит всё-таки прочитать всю вторую часть их статьи, которая называется «умная машина»):
Но ничто не давало решения главной проблемы: эти сложные устройства оставались машинами, требующими тех или иных форм управления со стороны человека. Вот тогда-то и возникла новая «наука», так называемая «кибернетика». Если невозможно осуществить грёзы капитала об искусственных рабочих и солдатах практически, то нельзя ли заставить эти грёзы служить целям буржуазной пропаганды? Если никак нельзя придать роботу свойства человеческого сознания, то нельзя ли убедить самого человека в том, что его вполне можно заменить роботом.
Единого определения понятия «машина» нет, и строго говоря, электронно-вычислительная машина с большей частью из них не определяется как машина, но для сохранения преемственности от механических счётных машин такое наименование используется. Называть ли искусственный разум «машиной» – спор о словах.
Как известно, человек – существо общественное, и сознание его – результат сложных общественных процессов, общественного движения материи. Вопреки буржуям, вопреки идеализму, вопреки порождениюсатаныкибернетике, вопреки всему современные подходы к искусственному интеллекту всё более движутся в сторону «общественного» подхода, моделирования не одного объекта, а сети взаимодействующих и таким образом взаиморазвивающих друг друга объектов.
Не менее интересно Винер определял и проблему машинной памяти.
«Что же касается органов чувств, — писал он, — то они действуют как вводящие приборы современных счётных машин — пуншированные карточки и магнитные провода, несущие на себе информацию, а так же как механизмы, читающие директивы. Мозг как раз располагает такими различного рода химическими и электрическими памятными механизмами, напоминающими кругообразную ртутную «память» электронных счётчиков».
Эту часть «теории» Винера современные кибернетики объявляют отброшенной и преодолённой. На самом деле отброшенными оказались не центральные механистические идеи, а старые технические формы, с которыми Винер сравнивал человеческий организм. На место ртутной «памяти» пришла «память» в виде дисков и микросхем, изменились и устройства ввода и считывания информации и т.д.
Однако для полного подражания структуре мозга машине нужно состоять из так называемых мем-процессоров, то есть процессоров, каждый из которых имеет свою собственную память, которые будут объединены в сеть, в которой процессоры будут соединены «аксонами». Разумеется, это никак не приближает нас к разгадке тайны появления сознания (не в смысле роли социального движения материи, а конкретных механизмов отражения общественного бытия на биологической основе мозга, что является во многом чисто технической задачей), и такая технология не способна осознать себя как субъект, а будет лишь функционально воспроизводит некоторые функции мозга человека. Это до сих пор будет машина, она не будет живой, она не сможет достичь уровня человека в числе занятий, которым он может заниматься (хотя превосходит его в отдельных областях), она не сможет «мыслить». Вопрос создания искусственного сознания гораздо более сложен. Мы до сих пор не знаем, какова роль биологического движения материи в возникновении сознания и нужно ли оно вообще (мы лишь знаем, что при проявлении естественного интеллекта оно есть).
Итак, представление о механизме обратной связи в машинах, перенесённое на живые организмы и мозг человека, и является центральной технической «идеей» кибернетики. Согласно этой «идее» все явления и проявления сложнейшей физиологической, психической, экономической, политической, культурной и личной жизни человека есть лишь «различные формы обратной связи». Недаром само название этой «науки» заимствовано у древнегреческого названия искусства прибрежного судовождения, основной формулой которого было: «слева скала — руль вправо; опасность справа — руль налево».
Согласно идеи диамата всё многообразие движений в нашем мире является различными формами трёх основных законов движения материи, конкретизирующихся в каждом отдельном случае в особые законы, но почему-то это у вас возражений не вызывает.
В заключение стоит сказать, что многие претензии «Рабочего пути» к кибернетике в целом не применимы. Так кибернетика центральной своей задачей создание ИИ не ставит, она в первую очередь изучает кибернетические системы. Это же всё споры об идеалистическом и механистическом взгляде на естественный интеллект человека. Статья как мантру повторяет слова о том, что «поздняя» кибернетика от ранних своих идей совсем не отказалась, но продолжает цитировать Фуллера, Винера, ни разу не процитировав кого-то из поздних, чтобы доказать свой тезис. Они просто этого не делают и воюют с ветряными мельницами, которые к кибернетике на самом деле отношения не имеют.
Позднее дополнение: по поводу «слабого ИИ» хочу добавить, что это к «сильному ИИ» отношение имеет слабое. Это устройства, заточенные на решение конкретных интеллектуальных задач, под ИИ в вашей новостной ленте чаще всего имеют ввиду именно это. Автопилот машины заточен под вождение автомобиля в определённых условиях, и новые условия, которые не были учтены при его «обучении» поставят его в тупик. Такое происходит и с человеком, но человек может решить любую новую интеллектуальную задачу, так как найдёт для любой подходы от других, уже встречавшихся, а автопилот из-за своей ограниченности на такое реагировать не способен. Это не значит, что мы должны отказаться от машин с автопилотом.
Ещё более позднее дополнение: в связи с упоминанием выше теории Выготского стоит упомянуть её и здесь. Сознание как отражение объективной действительности и его общественного бытия в индивиде появляется при включении индивида в общественные отношения, а сознание является активной формой отражения бытия, что определяет его возможности для влияния на своё бытие (и задаёт этим возможностям рамки). И как говорилось в критикуемой здесь статье Рабочего пути, машина, ставшая умной как человек, станет таким же «субъектом истории» (под этим выражением мы понимаем, что РП имели ввиду именно это самое «активное отражение», но применительно к этому частному случаю в теории исторического материализма). В связи с чем говорится, что такая машина машиной уже не будет.
Это правда, но, как мы уже говорили выше, даже для ЭВМ слово «машина» — это дань традиции, ведь в ЭВМ нет никакой механики. В этом контексте, раз мы уже занялись ревизионизмом терминов, не зазорно использовать «машину» и для «железных людей» с «электронными мозгами», материальная основа которых создана искусственно, а сознание в ней есть и занесено на неё включением в человеческое общество (или развитием автономной «машинной цивилизации» как в мысленном эксперименте Ильенкова, который он приводил в какой-то своей книге, вырезку из которой можно найти по запросу в Яндексе «Машина и человек, кибернетика и философия»). Но мы до сих пор не знаем, какова роль именно биологического движения, и возможно ли вообще создать «электронные мозги», которые смогли бы «отразить» в себе объективное общественное бытие в виде сознания. Чисто теоретически препятствий для создания такой «материальной базы» нет.
Часть последняя: как кибернетика развалила СССР
Вся «ранняя» кибернетика, по сути своей, была видоизменённым продолжением работ Винера и его коллег над артиллерийскими системами наведения. Советские сталинские философы и учёные, разоблачая кибернетику, не могли не обратить внимания на её милитаризм и людоедство. Что касается «поздней» кибернетики, которая якобы отреклась от милитаризма и механицизма, то тут разница лишь в том, что Винер открыто признавал военное применение своих «теорий», а «поздние» кибернетики, выкручиваясь и извиваясь ужом, всё же признают, что их «теории» направлены, главным образом, против рабочего класса, революции и социализма.
Да, действительно, у кибернетиков в позднем СССР главной задачей было предельно запутать управление социалистическим народным хозяйством, сорвать автоматизацию советского производства либо затормозить его и завести науки об автоматизации в тупик. Да, тут вектор немного сместился — в связи с главными задачами современных империалистов, но вся сущность кибернетики в нём сохранялась. Пока существовал СССР, империалистической буржуазии — хозяевам и заказчикам кибернетиков — остро требовались контрреволюционеры в советском партийном и госуправлении и в науке, т.е. «черти»-энтристы, «черти»-вредители, «черти»-правые и «черти»-троцкистские подрывники. Вместе с этим буржуазии постоянно требовались и требуются роботы-провокаторы (для внедрения их в рабочие организации в капиталистических странах), роботы-стукачи и филёры, роботы-полицаи, роботы-гестаповцы, роботы-тюремщики, роботы-надзиратели, роботы-судьи, ну и конечно, роботы-солдаты.
Если к какой-то идеи прикоснулся Винер, то её уже нельзя использовать во благо. И автоматическую систему наведения артиллерийского огня нельзя приспособить под мирные нужды. И нельзя приспособить даже для нужд социалистической армии, ведь система просто не будет работать. Она будет работать только в империалистической армии, ведь это кибернетика.
И по какой-то причине именно кибернетика дезорганизовала народно-хозяйственный механизм, хотя именно институт кибернетики и обеспечивал большую часть компьютерной техники СССР, протестовал против копирования IBM, и именно его послали куда подальше из всех министерств с его идеей ОГАС. Кибернетики, двигая вперёд автоматизацию, непонятно как завели её в тупик. Тщетны попытки создания ИИ-автоответчиков и ИИ-автопилотов, это всё не рабочее.
«Редакция» — это два человека, я и Ленка Тихонова, ну и по мелочи люди, которые писать помогали.
Список источников для хайпа(с)(TM):
[2] - https://studfiles.net/preview/7303786/page:18/
[5] - http://lib.ru/MEMUARY/MALINOWSKIJ/2.htm
[6] - http://www.computer-museum.ru/histussr/es1766_2701.htm