Соборное начало и автокефалия Русской Православной Церкви

Исторический анализ процедуры предоставления автокефалии в Православной Церкви на примере канонического оформления автокефального статуса Московского патриархата. Исправленное и дополненное издание заметки из группы «Богослов.RU».

История получения автокефалии и патриаршества Московской Церковью в конце XVI века является замечательным свидетельством верховенства в Церкви соборного начала над личными амбициями и личной слабостью отдельных (даже самых высокопоставленных) ее представителей, а также прямым указанием на обязательность согласия всех прежде существовавших Церквей на создание новой автокефалии.

Положение Русской Православной Церкви во 2-ой пол. XVI в.

К описываемому времени Московская Церковь уже полтора века, со времен изгнания митр. Исидора (1441 г.), не имела канонического возглавления, которое бы признавали Восточные патриархи. Московские митрополиты избирались собором русских епископов при участии великого князя, но без благословение Константинопольского Патриархата — «Церкви-Матери» для русского Православия. Отделение Руси от Константинополя было вызвано уклонением Константинопольского Патриархата в ересь через подписание унии с Римской церковью; однако прямой повод для отделения был устранен в 1454 г., когда Константинопольским патриархом стал свт. Геннадий Схоларий, ученик свт. Марка Евгеника и противник унии. Кроме того, в 1484 г. четыре Восточных патриарха соборно анафематствовали Флорентийский собор и провозглашенные на нем ереси[1].

Однако Московская митрополия так и не вернулась в подчинение Константинопольской Церкви. В итоге сложилось канонически двусмысленное положение: Константинопольские патриархи не признавали самостоятельных поставлений Московских митрополитов, однако не на налагали на них и формальных канонических прещений. Константинополь, как и весь остальной православный мир, считал Русскую Церковь частью Христовой Церкви, хотя и имеющей определенные нарушения в каноническом устройстве. Показательно, что в 1516 году патриарх Феолипт посылает письмо митрополиту Варлааму, где называет последнего «митрополитом Варлаамом Киевским и всея Руси», «возлюбленным братом нашего смирения и сослужебником»[2].

Тем не менее, сомнительное каноническое положение русского Православия подвергалось критике, в частности, еще прп. Максимом Греком (в 20-е гг. XVI в.). Однако сложившуюся ситуацию даже он оценивал не как «раскол», а как «бесчиние», нарушение церковного порядка (при этом он сам, как известно, в годы своей жизни на Руси причащался в русских храмах): «Пытал есми, господине, здесь, о чем не ставятся митрополиты руские по прежнему и по старому обычаю у патриярха царегородцкого… И яз молвил: Коли здесе у них грамоты нет патриарха цареградцкаго, и они о гордости не ставятся по прежнему и по старому уставу и обычяю от патриарха цареградцкого»[3].

Канонически сомнительный статус непризнанной (хотя и не осужденной) автокефалии Москву, конечно, не устраивал. Этой проблемой всерьез озаботился Борис Годунов, фактически взявший в свои руки управление страной после смерти Иоанна IV. Учитывая, что Восточные патриархи в условиях Османской империи постоянно нуждались в средствах, которые Москва могла им выделить (и периодически выделяла) – он решил добиваться официального признания за Москвой не просто автокефального статуса, но и максимального ее возвышения (вплоть до первенства в диптихах вместо отпавшей Римской Церкви).

Переговоры об автокефалии и патриаршестве

Первый случай для начала переговоров об этом представился, когда в 1586 г. в Россию впервые приехал один из Восточных патриархов – Антиохийский патриарх Иоаким. Цель его путешествия была двоякой: поддержать Западно-русскую Церковь в противостоянии униатству и просить о материальной поддержке в Москве. Годунов обратился к Иоакиму с вопросом об учреждении патриаршества:

«Ты бы о том посоветовал с преосвященным святейшим вселенским Патриархом Цареградским, а пресвятейший бы патриарх посоветовал о таком великом деле с вами со всеми патриархи... и со архиепископы и епископы и со архимандриты и со игумены и со всем освященным собором. Да и во святую бы гору, и в синайскую о том обослалися, чтобы дал Бог такое великое дело в нашем российском государстве устроилося ко благочестию веры христианския, а помысля бы о том нам объявили, как тому делу пригоже состоятися»[4].

Впрочем ответ патр. Иоакима заставляет предположить, что сверх того Годунов выяснял возможность поставления Московского патриарха – лично патр. Иоакимом. Патриарх Иоаким, благодарил от себя и от других патриархов царя московского за все милостыни, за которые восточные церкви молятся о нем, признал, что в России учредить патриаршество «пригоже», обещал посоветоваться с остальными патриархами: «То дело великое, всего собора, а мне без этого совета учинить то дело невозможно»[5].

Отметим выделенное место. Согласно патр. Иоакиму, для дарования Москве патриашества нужен собор.

Годунов рассчитывал, что патр. Иоаким, вернувшись, начнет активно содействовать созыву собора и убеждать в необходимости дарования Москве патриаршества других Восточных патриархов. Однако в Константинополе развивалась церковно-политическая интрига: султан низверг прежнего Константинопольского патриарха Феолипта и на его место возвел (в третий раз) Иеремию II, находившегося в заточении. Иеремия II был поставлен перед фактом полного разорения патриархии и необходимости построения нового патриаршего храма, ибо прежний был обращен в мечеть. По необходимости отправляясь в Москву за милостыней, патр. Иеремия II, по-видимому, не предполагал, что ему придется решать вопрос о московском патриаршестве прямо в Москве.

В Москву Иеремия II прибыл в 1588 г. в составе делегации. Его сопровождали митр. Иерофей Монемвасийский и архиеп. Арсений Элассонский (позже оба составили мемуары о пребывании в Москве). История пребывания патр. Иеремии II в Москве хорошо известна и отнюдь не делает чести негостеприимным хозяевам: первоначально отказавшись самолично поставить митр. Иова в Московские патриархи, Иеремия II фактически оказался под домашним арестом.

В контексте рассматриваемой темы интересны мемуары митр. Иерофея Монемвасийского, который, по-видимому, был не просто сопровождающим, но и личным другом патриарха, пользовавшимся его доверием (по крайней мере, после возвращения из Москвы при упоминании патриарха весьма часто рядом упоминается и его имя). Мемуары эти составлены были в Константинополе и у автора не было оснований сознательно искажать истину. Согласно Иерофею, первоначально патр. Иеремия II вообще отказывался давать Москве автокефалию. Однако затем предложил компромиссный вариант, согласившись, «что может, пожалуй, признать и утвердить такую же автокефалию за русской церковью, какая имеется в архиескопии Ахридской. Как известно, это была ограниченная автокефалия с поминанием патриарха Константинополя и получением св. Мира от него»[6]. Охридская архиепископия была ограниченной автокефалией, во многом подчинявшейся Константинополю; ее статус которой в чем-то напоминает положения Томоса, составленного патр. Варфоломея для ПЦУ. Однако митр. Иерофей возразил Патриарху: «Владыко мой! Этого делать нельзя: Константин Великий учредил патриаршество со вселенским собором, и Великий Юстиниан учредил Охридскую архиепископию с пятым вселенским собором... нас же здесь только трое (архиереев)»[7].

Итак, согласно позиции митр. Иерофея (с которой согласился и патр. Иеремия II), Константинопольский патриарх без согласия других (собора) не может предоставить не только полноценную автокефалию-патриаршество, но даже «ограниченную» автокефалию. Карташев в мемуарах митр. Иерофея видит указания и на то, что патриарх и прежде говорил о невозможности дарования Москве патриаршества без собора.

Как известно, в конце концов патр. Иеремия II уступил давлению Годунова, учредил в Москве патриаршество и избрал митр. Иова в патриархи. С точки зрения современной Константинопольской доктрины, равно как и популярного в Русской Церкви представления, что для автокефалии достаточно признания «Материнской Церкви», этого было бы довольно, чтобы считать Московскую Церковь автокефальной.

Однако история получения Русской Церковью автокефалии на этом не заканчивается.

«Малый» Собор

Сам Годунов понимал, что решение о даровании Московской Церкви патриаршества, которое он выдавил у Иеремии II, может вызвать неоднозначную реакцию других патриархов. Помнил он и слова патр. Иоакима, а затем митр. Иерофея (вероятно, и патр. Иеремии II) о необходимости собора для утверждения патриаршества. Поэтому, отпуская Вселенского патриарха из Москвы, государь выразил ему желание, чтобы учредившееся в России патриаршество было еще утверждено Всеправославным Собором, на котором было бы определено отношение Русского патриарха к другим (Москва решительно претендовала по крайней мере на 3-е положение в диптихах). Собор был собран в 1590 г. вскоре после возвращения патр. Иеремии II в Константинополь. В нем также участвовали Антиохийский патриарх Иоаким (который приезжал в Москву в 1586 г.) патр. Софроний Иерусалимский, митрополит Дионисий Тырновский и иные — всего под его актами имеются подписи 42 митрополитов, 19 архиепископов и 20 епископов (впрочем, по мнению историков, часть подписей подделана). Александрийская кафедра не была представлена, т.к. патриарх Александрийский Сильвестр был болен и к моменту заседаний собора скончался. Собор признал автокефалию и патриаршество Москвы, причем патриаршество полноценное («да почитается и именуется <патр. Иов> и впредь с нами, патриархами»[8]), но дал ей в диптихах лишь пятое место (после Иерусалима), на котором она пребывает доныне. Таким образом, требование об утверждении московской автокефалии собором было исполнено.

Представители Константинопольского патриархата, включая патр. Варфоломея, в последнее время часто напоминали о том, что Русская Церковь получила автокефалию не вполне законным образом (имея в виду давление, которому подвергался патр. Иеремия II в Москве). Соглашаясь с этим, можно отметить, что собор 1590 г. проходил в Константинополе и Москва не могла оказать на его участников прямого давления. Если бы патр. Иеремия II или другие участники собора сочли нужным отменить решение о даровании автокефалии и патриаршество, которое принял Иеремия II в Москве, они могли бы сделать это вполне законным образом, сославшись на то, что это решение не было свободным, но было принято по принуждению Московской власти. Как мы видели, собор не сделал этого, но утвердил решение патр. Иеремии II.

Однако история получения Московской Церковью автокефалии не заканчивается и на этом.

«Великий» Собор 1593 г.

4. Новым Александрийским патриархом после смерти Сильвестра был избран святитель Мелетий Пигас, не присутствовавший на Соборе 1590 года. Он открыто и резко восстал против законности и правильности единоличного посвящения Иеремиею Московского патриарха и против правильности Собора 1590 года, как не выражающего голоса всей Восточной Церкви:

«Я знаю, что ты поступил дурно, возведя Московскую митрополию в достоинство Патриархата, поскольку тебе прекрасно известно, что сделать это один патриарх не может (если только Новый Рим не научился подражать Старшему!), но только Собор, причем Собор Вселенский (то есть [всех] православных). Именно так доныне были установлены все Патриархаты, и потому и твоей священной душе надлежало привлечь к принятию решения прочих братьев. Ибо все должны знать (как определили Отцы на ΙΙΙ Соборе), что совершается, если дело касается вопроса, имеющего общую значимость. Ибо известно, что ни один патриарший Престол не подчинен другому, но связан с Кафолической Церковью»[9].

Помимо тезиса о необходимости соборного утверждения московского патриаршества (о чем прежде говорили и митр. Иерофей и патр. Иоаким), в словах св. Мелетия можно отметить три важных положения:

I. Судя по подчеркнутому месту, для св. Мелетия претензия Константинопольского патриарха на единоличное установление патриаршества является признаком папизма.

2. Св. Мелетий не считает законным решение собора 1590 г. (весьма представительного) из-за того, что одна из Церквей — а именно Александрийская — не была на нем представлена.

3. Св. Мелетий пишет о необходимости Вселенского собора для утверждения московского патриаршества. «Но как можно созвать Вселенский собор без Папы?» – спросят некоторые наши современники. Для св. Мелетия здесь нет проблемы. Вселенским он считает «Собор всех православных» — Всеправославный собор, на котором представлены все Церкви.

Мнение св. Мелетия было весьма авторитетным на Востоке, а он ставил под сомнение правомочность собора 1590 г. Но и Москву решения этого собора не устраивали. Годунов по-прежнему был твердо настроен на получение 3-го места в диптихах и требовал нового собора. Такой собор был созван в 1593 г. Число участников этого собора было относительно небольшим, но на нем были представлены все Церкви (голос Антиохийской Церкви вместо скончавшегося патр. Иоакима представлял тот же св. Мелетий). Собор 1593 г. фактически подтвердил все основные решения собора 1590 г. Можно отметить яркую речь св. Мелетия (которая была утверждена соборным решением). Св. Мелетий указал на то, что дарование автокефалии и патриаршества Москве основывается на 28-м правиле IV Вселенского собора и осуществляется в соответствии с правилами Вселенских соборов. При этом по 36-му правилу Трулльского собора Москва не может занимать место выше, чем Иерусалим.

«Престолу благочестивейшего и православного града Москвы быть и называться престолом патриаршим, потому что оную страну Бог удостоил быть царством, – и всей России и северным странам подчиняться сему патриаршему престолу, а Патриарху Москвы и всей России и северных стран занимать место после всесвятейшего иерусалимского, как в священных диптихах, так и в церковных собраниях, дабы нам соблюсти нерушимыми вышеизложенныя правила святых отцев, ему же превышать епископов, митрополитов и архиепископов во всей православно-кафолической Церкви Христовой, а у себя быть и почитаться главою всей области Московской и всей России и северных стран… Так же быть и называться братом православных Патриархов и с сим именованием быть им сочинным, сопрестольным и равным по сану и достоинству, надписываться и подписываться по обычаю Патриархов православных: “Патриарх Московский и всея России и северных стран”…

Святый собор единодушно изрек: поелику сие дело обсуждено по священным правилам; то все мы тогоже желаем»[10].

На этом история дарования Москве автокефалии и патриаршества закончилась. Хотя до патр. Никона московские патриархи продолжали считать себя третьими в диптихах, спорить со Всеправославным (по св. Мелетию – Вселенским) собором они уже не пытались.

Заключение

В 2019 г. в интервью Сербскому изданию «Политика» патр. Варфоломей говорил:

«Что касается предоставления автокефалии в согласии с другими Православными церквями – это не было сделано, потому что это не является традицией в нашей Церкви. Все томосы автокефалий, предоставленные недавно созданным автокефальным Церквям (Россия, Сербия, Румыния, Болгария, Грузия, Афины, Варшава, Тирана и Прешов), были предоставлены Вселенским Патриархатом без какой-либо консультации или рассмотрения на общеправославном уровне»[11].

Ранее, в 2001 г., тот же патриарх утверждал обратное:

«Автокефалия или автономия дается всей Церковью через посредство решений Вселенского Собора. Если же по каким-либо причинам немедленный созыв Вселенского Собора невозможен, Вселенский Патриархат, как координатор всех Православных Церквей, дает автокефалию или автономию при предварительном условии одобрения с их стороны»[12].

Как мы видим из вышеизложенного, по крайней мере в отношении автокефалии Русской Церкви, слова патр. Варфоломея от 2019 г. противоречат:

I. Историческим фактам (для утверждения решения патр. Иеремии II потребовалось два собора представлявших все автокефальные православные Церкви). Отметим, что это противоречие нельзя объяснить простой забывчивостью патр. Варфоломея: в этом же интервью Его Божественнейшее Всесвятейшество цитирует речь св. Мелетия на соборе 1593 г. в части, устанавливающей границы Московского патриархата.

2. Согласной позиции ряда ведущих иерархов того времени (патр. Антиохийский Иоаким, патр. Александрийский св. Мелетий Пигас, митр. Монемвасийский Иерофей; Константинопольский патр. Иеремия II, по-видимому, был с этим согласен или по крайней мере не возражал).

Перечисленные иерархи полагали, что патриаршество (по мнению митр. Иерофея, против которого не возражал и патр. Иеремия II – даже ограниченную автокефалию, подобную Охридской) может давать только Всеправославный собор. По-видимому, никто из иерархов того времени не оспаривал этот взгляд.

3. Наконец, его собственным словам от 2001 г.

____________________________________

[1] Παΐζη-Ἀποστολοπούλου Μ., Ἀποστολοπούλου Δ. Γ. Ἐπίσημα Κείμενα τοῦ Πατριαρχείου Κωνσταντινουπόλεως. Τὰ σωζόμενα ἀπὸ τὴν περίοδο 1454-1498. Ἀθήνα, 2011. Σ. 184-189

[2] Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1841. Т. 1. С. 175

[3] Судные списки Максима Грека и Исака Собаки / Изд.: Н. Н. Покровский. М., 1971. С. 111

[4] Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Париж, 1959. Т. 2: Патриарший период (1586-1700). С. 14

[5] Там же. С. 14-15

[6] Там же. С. 21

[7] Там же. С. 21-22

[8] Там же. С. 38

[9] Χαλκ. χειρόγρ. επ. 3, Αγαθ. Νινολάκη, ένθ' ανωτ. σ. 77.

[10] Πρακτικὰ τῆς ἐν τῷ ναῷ τῆς Θεοτόκου τῆς Παραμυθίας Συνόδου τῆς κυρωσάσης τὴν ἐγκαθίδρυσιν τοῦ ἐν Ρωσσίᾳ Πατριαρχικοῦ Θρόνου // Καλλίνικος (Δελικάνης), ἀρχιμ. Πατριαρχικὰ ῎Εγγραφα. Κωνσταντινούπολη, 1905. Τ. 3. Σ. 16-17.

[11] https://www.ecupatria.org/2019/03/22/interview-of-ecumenical-patriarch-bartholomew-by-z-rakocevic-for-the-serbian-newspaper-politika/

[12] https://www.romfea.gr/epikairotita-xronika/32161-i-eisigisi-ton-sunodikon-epitropon-tis-dis-kai-oi-antistoixes-theseis-tou-k-blasiou-feida