Берёза: этимология и загадка индоевропейской прародины

Внимание: звёздочка перед словом означает научную реконструкцию

Берёза является культурно значимым для славян деревом. Даже целый месяц в честь неё назвали (укр. березень, чеш. březen). Слово это сохранилось во всех славянских языках и очевидным образом является праславянским наследием. Соответствие русского берёза, польского brzoza /бжоза/ и чешского bříza /бржиза/ позволяет восстановить праформу *berza, которая почти идеально сходится с литовским beržas «берёза» (расхождение заключается в том, что beržas мужского рода). Что интересно, в современном литовском birželis – «июнь», однако в памятниках это слово могло обозначать и апрель или май.

Соотношение слав. *z – лит. ž указывает на праиндоевропейское *ĝ или *ĝʰ (как мы увидим далее, верен первый вариант). Зная это, мы можем поискать соответствия в других индоевропейских языках:

Итак, это слово в том же значении есть в санскрите и германских языках (помимо немецкого сюда же относятся английское birch, исландское björk /бьёрк/ и многие другие формы), иранских языках (осетинское бæрз и другие).

Эти данные позволяют нам утверждать, что в праиндоевропейском языке было слово *bʰerHĝs /берхгьс/, в родительном падеже *bʰrHĝes /брхгес/ «берёза» (в источниках иногда встречается ошибочная реконструкция *bʰerHĝos).

Праиндоевропейское название берёзы хорошо соотносится с праиндоевропейским же глаголом «блестеть, сиять»: санскр. bhrājate /бхрáджате/ «сияет», с суффиксом также литовское brėkšta /брекшта/ «светает» и наше брезжит. Полагают, что берёза получила своё названия из-за белой, «сияющей» коры.

Этимология эта вошла во все словари, в том числе, разумеется, словарь Фасмера. Но Фасмеру не повезло: он был немцем.

В статье от «Мина, заложенная Максом Фасмером» от 23 марта 2018 года читаем вот такой пассаж

Если заглянуть в основополагающий для российской науки «Этимологический словарь русского языка» Макса Фасмера, то выясняется, что русские не знали, как назвать это дерево, пока им не «подсказали»: от др.-инд. Bhūrjas, а также от алб. Bardh «белый», гот. Baírhts «светлый, блестящий». В Индии нет берёз? Ну и что? Они ведь белые!

И это не просто СПИД-инфо, а Литературная газета. № 12 (6636). Надо же было принять статью от людей, которые не понимают, что написано в этимологическом словаре… Фасмер перечисляет родственные русской берёзе слова из других языков, так как это общее наследие праиндоевропейского языка. Писанов же не понимает и, видимо, думает, что Фасмер пишет о заимствовании слова из санскрита в русский. Но ладно, вернёмся к теме.

Уже в XIX веке, на заре компаративистики учёные сделал один нехитрый вывод: если мы знаем, что в праиндоевропейском языке было слово «берёза», мы можем утверждать, что праиндоевропейцы жили в местности, где берёзы росли. Сам по себе этот факт нам мало что даёт, разве что уверенность, что индоевропейская прародина была не в Австралии.

Но берёза – не единственное известное праиндоевропейцам дерево. Так, в книге П. Фридриха Proto-Indo-European Trees 19 глав, в каждой из которых обсуждается по одному и более дереву. Если наложить друг на друга ареалы (естественно, эпохи порядка 6-7 тысяч лет назад) пары десятков деревьев, полученные данные могут послужить серьёзным подспорьем в решении вопроса, где именно жили наши далёкие языковые предки. Кроме того, деревьями всё не исчерпывается, мы можем подключить ареалы распространения животных (коня или черепахи, скажем), а также массу других вещей (например, колесо).

Этот метод получил название лингвистической палеонтологии или лингвистической археологии, и активно используется для поисков прародин носителей самых разных языков.

Однако у него есть некоторые недостатки. В частности, тот самый индоевропейский корень *bʰrHĝ- по всем фонетическим правилам должен дать в латыни frag-. И мы знаем латинское слово с таким корнем – fraxinus. Вот только это не берёза, а ясень. А армянское բարդի /барди/ от того же корня – тополь. Как так вышло?

Очевидно, что если при миграции люди вынуждены приспосабливаться к новым экологическим условиям, они могут переносить старые названия на более актуальные в новом окружении объекты. Например, в Британии словом elk называют лося (Alces alces), а в США и Канаде – канадского оленя вапити (Cervus elaphus). Так что, вероятно, для предков римлян и армян берёза в новой местности отошла на второй план. Да и древние индусы своим bhūrjáḥ называли не нашу берёзу, а гималайскую (Betula utilis). А вот греки это слово вообще утратили.

Кроме того, никто не отменял потери старых слов и замещения их инновациями. Так пракельтское название берёзы - *betus (заимствованное, кстати, в латынь как betula) -образовано от праиндоевропейского *gʷetu- «смола».

Эти факторы серьёзно осложняют языковедам жизнь, и «лингвистические раскопки» - это труд не только увлекательный, но и весьма сложный и кропотливый.

А прародину индоевропейцев мейнстримная версия размещает, кстати, в степях к северу от Чёрного и Каспийского морей. Подробно об этом, а также о лингвистической палеонтологии можно почитать в книгах Дж. Мэллори и Д. Адамса Encyclopedia of Indo-European Culture и The Oxford Introduction to Proto-Indo-European and the Proto-Indo-European World. А на русском есть труд Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Иванова Индоевропейский язык и индоевропейцы, во втором томе которого защищается гипотеза прародины на Армянском нагорье.

По мотивам поста klapaucjusz на «Пикабу»:

https://pikabu.ru/story/v_kakom_pole_stoyala_beryozka_lingvisticheskaya_paleontologiya_5828101