В Царстве Берендея

Май 2023

Тайгу я боялась. Для меня она была чащобой, дремучим лесом, буреломом, непроходимыми дебрями.

И не мудрено, ведь я родилась среди равнин и пологих холмов, покрытых небольшими берёзовыми рощицами. Вот именно в такой лес мы всем двором ходили за грибами и за ягодами. В сезон южные склоны холмов были усыпаны круглой красной ароматной клубникой, которую мы в основном собирали в себя. Ближе к концу лета в роще появлялись сыроежки, подберёзовики и реже подосиновики. Белоствольные красавицы берёзки в зелёных кружевных сарафанчиках уж точно никого не могли напугать.

Но в начале восьмидесятых судьба привела меня в Междуреченск, город, раскинувшийся между двух рек, окружённый со всех сторон горами и тайгой. Тайгу я боялась, но обожала собирать грибы, и когда мой молодой муж позвал меня на «тихую охоту», я с радостью согласилась.

Ранним утром на автобусе мы доехали до Карая. Здесь асфальт заканчивался, а дальше шла отсыпанная гравийная дорога. По ней мы с Колей пошли пешочком: я в сапожках – он в сапогах, я с корзинкой – он с рюкзаком, я в платочке - он в чёрных кудряшках. С шутками и прибаутками мы прошли километра три, свернули налево. И, перейдя в узком месте «болотину», остановились перед лесом.

Оказалось, что в грибах я разбираюсь лучше, чем мой муж: у меня дома когда-то был «Справочник грибника» с картинками и пояснениями. А для него существовали, кажется, только опята. И ведь какая красота: подошёл к пню, нашинковал полрюкзака грибов - и молодец! Я же любила именно процесс. Побродить, повыстреливать глазами в спрятавшихся грибочков-дружочков, узнавать их в лицо, порадоваться находке – вот что значил для меня поход за грибами. Коля полез по бурелому, а я на окраине леса стала собирать волнушки, поселившиеся на поляне дружными семейками, нашла несколько рыжиков, попадались подберёзовики, подосиновики, не пренебрегала сыроежками. Когда муж с полупустым рюкзаком заглянул ко мне в корзинку, он удивлённо спросил:

– А волнушки-то тебе зачем? Что с ними делать?

– Вот подожди: засолю их в баночке – посмотрим, как ты заговоришь.

– Лен, а сыроежки-то никто не собирает: они разломаются в труху.

– У меня не разломаются, – самоуверенно заявила я.

– Ну, тогда ты тут собирай, а я сгоняю на другую сторону дороги, там всегда опята были. Но тебе, Лёник, там не понравится: бурелом и местами вода по колено, а у тебя сапоги короткие.

– Не Лёник, а Лена!

– Хорошо, Лена. В общем, ориентируйся на дорогу и ползай здесь по краю леса, а я быстро, - сообщил мне муж и скрылся в лесу за дорогой.

Я осталась одна. Огляделась по сторонам – не страшно. В лес заходить не буду, прогуляюсь вон до того осинника – и назад. Так я и сделала: насобирала ещё горсти три грибочков, даже нашла хорошенький подосиновик и пошла назад. Я шла и с любопытством разглядывала ёлки вперемежку с черёмухой, берёзами и кедрами. А черёмуха-то уже чёрная, наверное, спелая! Как тут мимо пройдёшь! Конечно, попробовала – вкуснятина! Полакомилась, обошла с другой стороны… вдруг привычный взгляд выловил чуть в стороне что-то знакомое. Ну конечно, это же груздь, причём не самый маленький! А рядом ещё один – поменьше. У тётки, под Новосибирском, я немало таких пособирала. С удовольствием срезав скрипящие трофеи, я захотела поскорее показать их Коле. Но на дороге он не появлялся. У меня мелькнула мысль: «А вдруг здесь ещё грузди есть?» - и пошла в дебри. Тайга как будто заманивала меня: через несколько метров я наткнулась на – о чудо! – на два редких чёрных груздя. С ними я была знакома только по картинкам, но это были точно они. А когда я перелезла через поваленное дерево, то с обратной стороны краем глаза увидела растущие на нём откуда-то снизу маленькие грибочки. Я никогда не видела ни одного опёнка, но догадалась, что это они, любимые грибы Коли. На всякий случай, я срезала шляпку самого большого опёнка, понюхала, разломив пополам. Запах грибной, а наличие червоточин говорило о том, что это хороший гриб. Червячки не дурачки – всякую гадость есть не станут. С поющей душой я нашинковала чуть ли не полную корзину и собралась идти назад. Но тут я поняла, что не знаю, куда это «назад». Кругом были одинаковые ёлки, кедры, различные кусты, трухлявые пни и поваленные деревья. Холодок пробежал по моей спине – ну ясно же: заблудилась. Поставив корзинку, я на что-то присела и стала соображать: сразу вопить «Коля – Коля!» или попозже. Через несколько минут я увидела, как невдалеке под кедром упала шишка, а рядом лежали ещё две. Что это за шишкопад? Естественно, я пошла, подобрала их. Шишки хорошие, без дефектов, даже ещё смоляные. Чего это они падают? Я положила их в корзину, которая стала довольно тяжёлой. И куда мне теперь с ней идти? Вдруг я заметила, как какой-то зверёк ловко спустился по стволу кедра и начал бегать туда-сюда, как будто что-то разыскивал. Так вот у кого я шишки «умыкнула»! Я застыла за ветками ёлки и наблюдала за полосатым зверьком. Это был бурундук. Он встал на задние лапы, ещё раз осмотрелся и снова полез по стволу, но не наверх, а на нижнюю ветку. Сидя на ней, он поискал глазами на земле пропавшую добычу и, не найдя её, стал взбираться вверх. Мне показалось даже, что я слышала, как он огорчённо вздохнул перед этим. Боже! Этот маленький лесной житель, как персонаж из сказки, подсказал мне, как нужно действовать. Спасибо, бурундучок, но шишки я тебе не верну!

Я в своих резиновых сапогах смогла залезть только на метра полтора – два: выше было страшно. Но и оттуда я увидела справа что-то светлое между деревьев. «Это полянка и болотина»! – радостно догадалась я. Отметив ориентир – высокую ель, я спрыгнула на землю, взяла корзинку и стала пробираться к полянке. Меня не смутило даже, что всё вокруг было абсолютно незнакомым. Скоро я с удивлением обнаружила, что выхожу не к поляне, а к озеру. Растерянно глядя на гладкую, как зеркало, воду с глубоко отражающимся в ней небом, я чуть опять не впала в отчаянье. Я в тайге, одна, не знаю, куда идти. Мне очень хочется пить, но бутылка с водой осталась в рюкзаке у Коли. Озёрная вода не внушала доверия.

– Коля! Коля! – закричала я, но даже эхо не отозвалось в этой глуши.

От берега побежали неровные полоски: только рыбу распугала. «Спокойно», - сказала я сама себе. Я вспомнила, что муж обещал познакомить меня с «дедом». По его словам, это был не его родной дед, а человек, живущий в лесу, к которому Коля с шести лет самостоятельно ездил вместе с другом и привык называть его дедом. Кажется, он жил у какого-то озера. Присмотревшись, я увидела вдоль берега едва заметную тропинку. Ну, если есть тропинка, значит, есть люди, и я пошла по ней наугад.

Довольно скоро из-за деревьев показался мужчина в штормовке и с ружьём. Впереди бежала рыжая дворняга. При виде меня собака залаяла и бросилась вперёд. Я застыла на месте. Мужчина что-то крикнул псу, и тот присел на траве в ожидании хозяина. «Может, это дед ?» - мелькнуло в моей голове, но я тут же отказалась от этой мысли. По мере его приближения я разглядела высокого худощавого мужчину с ещё не совсем седыми волосами. Гладко выбритое загорелое лицо с хрящеватым носом и проницательными серыми глазами было покрыто морщинками. Однако на деда он никак не походил.

– Здравствуйте, помогите мне, пожалуйста, я заблудилась. А ещё: у вас водички попить не найдётся? – обратилась я к незнакомцу, в то время как собака обнюхивала мои сапоги.

– Так тут целое озеро – пей не хочу, – с серьёзным видом сказал он, доставая при этом из кармана зелёной штормовки небольшую алюминиевую фляжку. Он открыл её и протянул мне.

Я схватила фляжку обеими руками и жадно сделала два больших глотка. Передохнув, попила ещё.

– Спасибо, не знаю, как вас зовут, – обратилась я со скрытым вопросом к незнакомцу, возвращая ему воду.

– Зови меня просто: Берендей, – слегка усмехнувшись, сказал он.

– А по отчеству?

– По отчеству – Михалыч.

– Спасибо вам большое, Берендей Михалыч. Мне надо к дороге выйти: там у меня муж потерялся.

Тут он расхохотался от всей души.

– Ты Лена поди? – спросил он, с любопытством разглядывая меня. – Ого, какой ты урожай насобирала! Даже за шишками успела слазить! Ступай за мной следом, – распорядился мужчина и, взяв мою корзинку, пошёл вперёд.

Я даже не успела ни ответить, ни удивиться, просто послушно пошла следом. Идти пришлось недолго: вот из-за деревьев показался бревенчатый дом с одним окном, выходящим на озеро. Когда мы подошли, я увидела ещё два окна и дверь, обращённые на юг. Я догадалась об этом по пробившемуся сквозь тучи солнечному лучу. Берендей Михалыч поставил корзинку на лавочку под окном и сказал:

– Сядь, отдохни, а я сейчас Колю позову, – и пошёл куда-то за дом.

Я опять не успела удивиться и что-то ответить, зато стала с любопытством рассматривать дом. Пространство между брёвнами было тщательно замазано глиной, на окнах были белые занавески. Вдруг грохнул выстрел – я чуть не подпрыгнула. Не зная, что и думать, плюхнулась на лавку, сняла платок и стала стряхивать с него паутину, иголки и даже гусеницу. К счастью, мой новый знакомый быстро вернулся:

– Жди. Скоро придёт твой Коля.

Он зашёл в дом, а я послушно осталась сидеть на лавке в ожидании мужа. К этому времени солнечные лучи разорвали завесу облаков и ударили прямо в лицо. Я прибрала растрёпанные волосы и заколола их на затылке. «Постой, а откуда он знает моё имя? Колю я звала, а себя не называла. Может, это всё-таки дед?» – рассеянно подумала я и, машинально взяв шишку, начала её лущить. Вдруг собака, до этого спокойно лежавшая у входа, резко вскочила и с лаем бросилась вперёд. А через минуту я увидела Колю, за которым, виляя хвостом и подпрыгивая, бежала рыжая дворняга.

– Ну ты молодец! Я тебе где сказал грибы собирать? – издалека крикнул мой муж.

– Это ты молодец: оставил девочку одну в лесу! – парировал ему вышедший из дома хозяин.

– Вообще-то я заблудилась! Спасибо, Берендей Михалыч нашёл меня! – обиженно заявила я.

– Кто-кто?! – воскликнул Коля, снимая с плеч тяжёлый рюкзак.

И тут, переглянувшись, они оба так расхохотались, что пёс залаял от испуга. А я, глядя, как они здороваются за руку и хлопают друг друга по плечу, всё поняла.

– Знакомься, Лена, это Ярослав Михайлович.

– Очень приятно, а я Лена, – по привычке ответила я, и тут уже мы все трое дружно рассмеялись.

Ярослав Михайлович, одетый уже по-домашнему, в клетчатой рубашке и калошах, подошёл ко мне и, заглянув в корзину, сказал:

– Посмотри-ка, Коля, какой у неё тут урожай: даже грузди где-то нашла.

– Ну да, даже шишки насшибала! А это что за чудо? – иронично спросил мой муж, беря в руки бурый гриб.

– Эх ты, знаток! Это же настоящий чёрный груздь! Молодец, Лена. Ну давай, выбирай из корзины сыроежки – мы их сейчас поджарим и в кашу пшённую добавим, она уже почти готова, – сказал дед и принёс мне чашку.

Пока я выбирала грибы, Коля рассказал мне, как искал меня, как перепугался, нигде не найдя, как звал меня. Я тоже пожаловалась, как испугалась одна в тайге. Потом мы спустились к озеру, где был большой деревянный настил. Пока я мыла грибы и руки заодно, Коля разделся и нырнул в воду. Быстро проплыв до ближайшего мыса, он развернулся и вскоре, отдуваясь и отфыркиваясь, взобрался на настил.

– Не холодно? – заботливо спросила я.

– Отлично! Нырнёшь? – дурачась, спросил он, делая вид, что хочет столкнуть меня в озеро.

Я пронзительно завизжала и, схватив чашку, понеслась к дому. Собака снова залаяла.

– Шельма, в будку! – крикнул Коля, и собака нехотя пошла за дом.

Из сеней дверь направо вела в большую светлую комнату. Слева на печи булькала каша. Дед на сковородку уже бросил лук, а затем разломал мои сыроежки. Они вкусно зашкворчали и через несколько минут были готовы. Смешав грибы с кашей, Ярослав Михалыч позвал нас к столу. Коля быстро достал тарелки с полочки около окна, а я в это время рассматривала внутреннее убранство дома, стены которого были бревенчатыми изнутри, стыки здесь ничем не были замазаны, зато аккуратно прошиты деревянными рейками. Слева и справа у стен стояли железные кровати, по-солдатски застеленные зелёными шерстяными одеялами. Прямо около окна, выходящего на озеро, стоял стол и стулья. Справа в два окна ярко светило солнце, а у самого входа было что-то вроде кладовки, закрытой на замок. Более чем скромный вид комнаты украшали лишь белые с синими цветочками занавески на окнах, а над кроватью висело ружьё.

Вскоре мы сидели за столом, ели кашу с грибами, пригодились и наши бутерброды с колбасой. А чай из веток был вообще бесподобен. За столом слушали мой рассказ об умном бурундучке, который подсказал мне, как действовать в трудной ситуации.

Тут мужчины по очереди стали вспоминать разные случаи про умных зверей, а я, как заворожённая, смотрела в окно, любуясь сверкающим на солнце озером, окружённым со всех сторон зелёной тайгой.

– А можно на лодке покататься? – задумчиво спросила я.

– А почему нет! Коля, вёсла знаешь где. Прокати девчонку, – отозвался дед, вставая из-за стола. Пока муж готовил лодку, я помогла убрать со стола и побежала к озеру.

– Удочки возьму? – крикнул Коля.

– Бери! Там банка с червями у корней стоит! – крикнул Ярослав Михайлович. – И бидон в лодке под рыбу. Или вам ведро дать?

– Давай сразу бочку, – хохотнул мой муж.

Ну ещё бы! Как Коля мог упустить такую возможность? Дело в том, что дед с раннего возраста научил его понимать тайгу, выживать в ней, охотиться, рыбачить… Но настоящей страстью для него стала рыбалка. Поэтому просто кататься на лодке – нерационально, а рыбачить с лодки вполне себе рационально. Мы расположились в небольшой деревянной шлюпке, и с помощью одного весла мой муж довольно быстро вывел лодку на середину озера. Я невольно залюбовалась красотой пейзажа. Окружённый всё ещё зелёной тайгой водоём напоминал по своей форме огромную рукавицу. Будто зима, торопливо уходя, обронила свою ледяную варежку среди леса, и, растаяв, она превратилась в глубокое красивое озеро. Напротив основания «большого пальца» стоял дом деда, а там, где начиналась «ладонь рукавицы», остался высокий мыс, весь поросший кедрами и елями. Вот напротив этого мыса мы и остановились. Я не стала разочаровывать своего мужа, когда он с сияющими глазами стал учить меня нанизывать червячка на крючок. Просто сделала вид, что никогда не рыбачила со своим отцом на удочку, не тягала из воды ни плотву, ни окуней, ни ершей.

Я закинула снасть с правой стороны лодки, а Коля – с левой. У меня клюнуло сразу, я подсекла и вытащила хорошенькую сорожку.

– Вот видишь – получилось! Новичкам всегда везёт! – засемафорил зелёными глазами мой муж. Сняв с крючка рыбу, он опустил её в бидон с водой.

Когда я поймала третью, он уже не улыбался, а хмуро стал подёргивать свой крючок. Одну сорожку озеро ему подарило, а я тем временем азартно снимала уже четвёртую. Я не знаю почему так получалось, ведь рыбачили мы рядом. Когда в бидоне было семь рыбок, Коля зачем-то решил убавить воды. Он взял бидон и, не прикрыв его ладонью, слегка наклонил его у края лодки. Не успела я и ахнуть, как наши рыбёшки друг за дружкой вместе с водой повыскакивали в родную стихию. Я подняла на мужа ничего не понимающие глаза, а он!.. Он засмеялся!

– Зачем? – еле выговорила я сквозь слёзы.

– Я не нарочно, – сразу посерьёзнел он. – Да мы ещё сейчас наловим.

– Я больше не хочу, – сказала я, положив удочку в лодку.

Коля не знал, как загладить вину, пытался меня смешить, но я смотрела в сторону и обиженно водила рукой по воде.

– А ты видела когда-нибудь летающую белку? – наконец спросил он.

– Нет, – тихо отозвалась я.

Он быстро приблизил лодку к мысу и сказал:

– Видишь белку на верхушке ёлки?

Я, как ни всматривалась, ничего не увидела. Он хлопнул в ладоши, и – о чудо! – какой-то прямоугольник отделился от одной ёлки и перелетел к другой.

– Это что? – удивлённо спросила я.

– Белка – летяга, – ответил Коля. – У неё между передними и задними лапками перепонки, она их расправляет, когда перепрыгивает с дерева на дерево. Смотри сейчас внимательно.

Он опять громко хлопнул в ладоши, и зверёк перелетел на ветку кедра. Вот тут я успела рассмотреть эту удивительную белку. Потом Коля прокатил меня за мыс, показал мне издалека, чтобы не спугнуть, семейство уточек. Они так забавно ныряли, оставляя над поверхностью торчащий хвостик.

– Дед следит за ними, от браконьеров охраняет.

Я встретилась глазами со взглядом Коли и не смогла не ответить на его улыбку.

Но когда мы вернулись, надо же было ему придумать научить меня стрелять. Он взял у деда мелкашку, нарисовал угольком на газете несколько кругов и прикрепил её к дальнему дереву. Терпеливо объясняя, как совместить мушку с прицелом, Коля выстрелил и попал во второй от центра круг. Затем он снова зарядил ружьё и помог мне правильно приложиться к нему.

– Твоя задача – просто попасть в газету, – успокоил меня он.

Я старательно прицелилась, выстрелила и попала в центральный круг. Мне понравилось, и я повторила попытку. И опять почти в центр!

– Ты что, в тире стреляла? – поинтересовался муж.

– Да, ещё в школе, – ответила я.

– А что ты тогда из меня дурака делаешь! – воскликнул он, молча взял ружьё и пошёл в дом.

Ярослав Михалыч, наблюдавший эту картину, предложил на дорожку попить чайку. Мы налили себе по кружке настоявшегося горячего чая и сели на улице. Начали о чем-то говорить, но чувствовалось какое-то напряжение. И тут дед весело сказал:

– Лена, возьми в доме на столе новый туесок и набери черёмухи домой. Тут недалеко, у оврага, хорошая, спелая.

Я побежала в дом и услышала, как дед остановил собравшегося со мной Колю.

Туесок был довольно большой, с удобной ручкой. Я быстро нашла черёмуху недалеко от дома и, напевая себе под нос, стала собирать ягоду.

В это время Ярослав Михалыч показал Коле на дом и сказал:

– Видишь глину между брёвнами? А знаешь, для чего она? Ведь не для красоты же. Когда только поставили этот дом, законопатили все пазы мхом снаружи и изнутри. Дом хорошо держал тепло и весну, и осень, но когда грянули морозы, я никак не мог протопить комнаты: тепло просто выдувало. Я так застудил себе спину, что пришлось ехать домой, и жена моя Нина Петровна выхаживала меня недели две. Потом выяснилось, что птички повыдёргивали мох, поэтому сифонило со всех углов. Морозы я переждал в тёплой квартире, а как отпустило, поехал в тайгу дом отгребать и протапливать. Сутками печку кочегарил, тогда и позакрывал изнутри все щели рейками. Весной как-то приехала моя Нина Петровна – а ты знаешь, что она раньше часто приезжала, чуть не каждые выходные – и говорит мне:

– Я там в овраге глину увидела. Вот попробовала вокруг косяка намазать. Смотри, как хорошо схватилось, даже на солнце не потрескалась. Там её много: можно все щели снаружи замазать.

После её отъезда я, воодушевлённый, весь фасад и вымазал. А потом как-то всё откладывал. Вот и лето прошло. И сентябрь заканчивается. Жена мне напоминает, а я, как от мухи назойливой, отмахиваюсь. То за утками присмотрю, то браконьеров пошугаю, то теперь охоту разрешили – некогда.

Приехала моя Нина Петровна на выходные, а меня нет: ушёл на дальние озёра побродить с ружьём, а может, на гусей поохотиться. Далеко ушёл, вернулся только к вечеру. Вижу: сидит моя жена перед домом на лавочке, пальцы забинтовывает. Глянул я, а щелей-то снаружи нет.

– Ты что, весь дом замазала? – удивлённо спросил я.

– Весь, – тихо ответила она. – Только два верхних венца не достала.

Понимаешь, это она своими ручками лопатой глину в овраге колупала, вёдрами таскала, разводила и дом для меня утепляла. Вот тебе и слабый пол! Две брезентовые рукавицы – в хлам! И руки тоже… Вот что я должен был сделать? Сказать, что сам бы всё это сделал? Сел я рядом, руки её израненные поцеловал и прощенье попросил.

– За что? – удивился Коля.

– А за то, что сам не сделал этого. Между прочим, на следующий день снег выпал…

Помолчав, он добавил:

– А стреляет она и сейчас лучше меня: до замужества всерьёз биатлоном занималась. Так что же мне теперь обижаться на неё за это? Нет, Колька, я горжусь… А Лена у тебя красивая! Молодец, Коля! Береги её.

Когда я вернулась с полным туеском, Коля улыбался, шутил и смотрел на меня как-то по-особенному.

– Ну что, Лёник, пора домой? – предложил он.

И странное дело: мне даже понравилось, что он меня так назвал. Я угостила мужчин сладкой черёмухой, и, простившись с Ярославом Михалычем, мы пустились в обратный путь. Шельма проводила нас до самой гравийки, потом гавкнула два раза, будто попрощалась, и побежала назад, к хозяину. Мы переглянулись и весело рассмеялись.

Мы шли по гравийной дороге, взявшись за руки, болтали о том о сём: я в сапожках – он в сапогах, я с корзинкой – он с рюкзаком. Время от времени я смотрела на него своими карими глазами, а он зелёными. Шли мы из Царства Берендея и бережно несли с собой грибы, шишки, черёмуху, молодость и любовь. И были мы тогда самыми богатыми во всём мире.