Кошелёк

Я заскочила в плацкартный вагон, прошла к своему купе и облегчённо уселась около окна, спрятав у стены большой плотный капроновый пакет с кошельком. Ну, всё вроде бы нормально, на поезд не опоздала, билет не забыла. Жаль только, что оставила сумку: придётся носить кошелёк в пакете. Надо сказать, что это был не просто кошелёк, а настоящий раскладывающийся кожаный портмоне с кармашками под бумажные купюры, а когда его сложишь и застегнёшь кнопочкой, тогда он превращается в кошелёк для мелочи на застёжке «поцелуйчик» с двумя шариками. Но самым главным в нём была голографическая картинка с подмигивающей красавицей японочкой. На всём курсе такой кошелёк был у меня одной: это был подарок, старший брат привёз мне его с Дальнего Востока.

Обычно со мной обязательно случаются приключения и посерьёзнее: то проеду свою остановку на последней электричке и проснусь в соседнем городе, откуда потом приходится ночью добираться на всяких проходящих автобусах, то на однолинейном маршруте умудряюсь сесть в противоположную сторону, а то вообще опоздаю на самолёт местных авиалиний, и диспетчеры помогают мне другим рейсом добраться до нужного места. Недаром мои знакомые называют меня ходячая катастрофа. Думаю, что на этот раз всё обойдётся.

Да и какая проблема – съездить в Новосибирск на барахолку, купить сапоги и вернуться назад.

Я сняла своё новое осеннее пальто ярко-синего цвета, которое недавно забрала из ателье, и аккуратно повесила его в изголовье. К нему, такому красивому, непременно нужны красивые сапожки. А в Новокузнецке, где я училась, таких не было. Летом я поработала два сезона в лагере и на оставшиеся деньги решила купить себе хорошие импортные сапоги в Новосибирске. Тем более, мама добавила мне, и у меня было целых сто рублей, так что можно было не экономить.

Стоял ноябрь, уже выпал первый снежок, и темнеть за окном стало довольно рано. Я посмотрела в окно, как в зеркало, и увидела там симпатичную студентку в белом кружевном пуховом платке, связанном заботливыми мамиными руками. Да, определённо нужны новые сапожки.

Ранним холодным утром я была уже в Новосибирске. На барахолке мне как-то сразу попались отличные чёрные сапожки. Ещё и недорого. Я померила их и сразу влюбилась в свои ножки. В этот день мне повезло дважды: я умудрилась сторговать ещё и зимние сапоги, так что обулась на целый год. Сложив покупку в свой плотный пакет, я засунула кошелёк в один из сапог и отправилась на вокзал. До обратного поезда оставалось ещё пять часов, но я решила, во избежание неприятностей, переждать это время на вокзале.

Надо было перекусить, и я встала в очередь за пирожками и пепси-колой. Расплатившись и рассеянно сунув кошелёк в пакет, я стала расспрашивать продавщицу, сколько бутылочек пепси-колы в одной упаковке. Я представила, как обрадуются мои домашние, если я привезу им такой вкусный подарочек из Новосибирска.

Поняв, что денег не хватит, я попросила дать мне четыре штуки и полезла за кошельком. В тот же миг я заметила чью-то грязную руку с чёрными ногтями, схватившую мой кошелёк. Я и глазом не успела моргнуть, как обладатель этой руки в замызганном коричневом пальто растворился в толпе. Первой мыслью было: «Мой кошелёк! Мой прекрасный кошелёк в чьих-то грязных руках!» Только потом пришло осознание того, что в нём были мои последние деньги и билет на обратный путь. Почти в бессознательном состоянии, еле передвигая ставшие вдруг свинцовыми ноги, я медленно пошла в зал ожидания.

– Девушка, вы пепси-колу брать будете? – как будто издалека услышала я голос продавщицы.

– Нет, не буду, – пробормотала я и бессильно уселась на скамью. Минут пятнадцать я рассеянно смотрела по сторонам, словно пытаясь увидеть вора. Почему я не закричала, когда увидела эту грязную руку, схватившую мой кошелёк? Может быть, услышав мой вопль, кто-нибудь поймал бы его. Да что теперь про это говорить! Надо было что-то делать. Тут я вспомнила, что у меня в пригороде живёт мамина сестра. Я стала соображать: по-моему, надо на электричке доехать до посёлка Электродный, а там на чём-нибудь добраться до Листвянки. Ревизия карманов обнаружила целых тридцать шесть копеек, и я с надеждой рванула к кассам. Мне посчастливилось, что последняя электричка ещё не ушла и хватило денег на билет, даже осталось на автобус. Уже сидя в вагоне, я немного успокоилась. «Ничего страшного: сапоги я купила, денег украли немного, на обратный путь возьму у тётки, а кошелёк… Вот только кошелёк жалко. Ну, может быть, брат ещё один привезёт» – думала я и, прижав к себе сумку с сапогами, даже задремала.

– Электродный! – вдруг услышала я громкое объявление.

Схватив сумку, я метнулась к выходу и только успела выскочить на платформу, как двери закрылись и электричка помчалась дальше. Уф, чуть не проспала свою остановку. Слава Богу, что вовремя спохватилась! Платформа показалась мне какой-то пустой и незнакомой. Может, я просто забыла, ведь приезжала с мамой сюда только один раз.

В помещении маленькой станции было пусто. Справа от входа вдоль стены стояли видавшие виды деревянные скамьи ожидания. У противоположной стены было окошечко с надписью «Касса», а влево шёл небольшой коридорчик со служебными комнатами. Непохоже было, что здесь когда-нибудь собиралось много народу. Я подошла к кассе и спросила, как отсюда добраться до Листвянки. Каково же было моё удивление, когда я услышала в ответ, что отсюда до Листвянки доехать нельзя, что надо было доехать до Электродного.

– А это не Электродный? – внутренне холодея, спросила я.

– Нет, девушка, Электродный следующая остановка.

Тут я всё поняла: спросонья я услышала только название станции, а в объявлении, вероятно, сообщали о следующей, а я выскочила.

– Скажите, а до Электродного как доехать? Может, на следующей электричке? – с надеждой спросила я у кассира.

– Ближайшая электричка завтра в десять, – холодно ответил мне усиленный динамиком голос, и рухнули последние надежды.

Растерянно выйдя на улицу, я опустилась на скамью у входа и, прижав к себе сумку с сапогами, посмотрела по сторонам. Мимо равнодушно проходили какие-то люди в спецовках или в форменной одежде, оставляя редкие следы на тонком слое свежевыпавшего снега. Сверху тоже сыпал неуютный мелкий снежок. Пассажиры на платформе почти не встречались, а тем, кто изредка проходил мимо, дела не было до сидящей на скамье несчастной девушки в белом пуховом платочке, припорошенном снегом. Над входом загорелись фонари, и стало заметно, что на улице темнеет. Впереди была цела ночь на чужой незнакомой станции.

От безысходности я чуть не разревелась, но вовремя вспомнила, что глаза у меня накрашены. Я встряхнула головой, встала и зашла в помещение: всё-таки на улице было холодно. Пройдя в самый уголок, я села на скамью возле батареи, засунула руки в рукава, нахохлилась и с тоской посмотрела в темнеющее окно. Похоже, что здесь придётся переждать ночь. «Ну, почему нельзя без приключений? Ну, почему именно со мной? И на какие деньги я завтра буду добираться до Электродного?» От невесёлых мыслей меня отвлекла какая-то шумная женщина, вошедшая с улицы. Она сразу как будто заполнила всё помещение. Большая, круглолицая, с большими карими глазами, она громко заговорила с кассиром, засмеялась и с любопытством посмотрела на меня. Вероятно, у меня был такой несчастный вид, что она, о чём-то спросив кассира и немного помедлив, обратилась ко мне:

– Что такая грустная, красавица?

Я ничего не ответила, а только глубже уткнулась в воротник. Она подошла, уселась рядом на скамью и заговорила:

– Да что с ней разговаривать, с этой тёткой! Ходит тут, расспрашивает… Хочешь анекдот? – неожиданно спросила она, и стала увлечённо рассказывать про какого-то парня, севшего вечером на поезд в противоположную сторону и только утром сообразившего что к чему. Он так бегал и кричал, как курица: «Куда? Куда? Куда?» Разбудил весь вагон, все повскакивали со своих мест, перепугались и тоже стали спрашивать друг друга: «А куда? Куда?» В общем, не вагон, а курятник.

Я с любопытством посмотрела на женщину.

– Это анекдот?

– Да вот если бы! Кое как потом отправили его туда, куда ему было нужно. Надеюсь, у тебя не так всё ужасно?

– У меня не так, – ответила я и стала потихоньку рассказывать про свои злоключения.

Тётя Маша, так её звали, внимательно выслушала мою грустную историю и сочувственно поцокала языком.

– Да уж, что только не приключается с такими хорошенькими девушками. Ну, главное, что сапожки новые при тебе остались, – улыбнулась она после недолгого молчания.

– Да, я уже сама этим себя успокаиваю, – грустно улыбнулась я в ответ.

Тут кто-то позвал тётю Машу в открывшуюся с улицы дверь. Она порывисто встала и вышла следом. Повеяло почти зимним холодом, я невольно поёжилась и посмотрела на часы возле кассы. До утренней электрички оставалось чуть больше тринадцати часов. Ничего страшного, жаль нет какой-нибудь книжки или хотя бы журнала, тогда время пролетело бы незаметно. Я подошла к кассе и спросила, нет ли у них чего-нибудь почитать. Кассирша посмотрела на меня удивлённо, а потом, как будто что-то сообразив, порылась у себя в столе и достала небольшую брошюрку.

– Только с возвратом, – предупредила она.

– Спасибо, обязательно, – благодарно улыбнулась я.

Это был какой-то детектив, который не сразу показался мне интересным, но вскоре я увлеклась и даже вздрогнула, когда хлопнула входная дверь и тётя Маша взяла меня за плечо.

– Поедешь паровозом до Листвянки? – громко спросила она.

– На чём? – переспросила я.

– На паровозе. Больше туда ничего отсюда не идёт.

– Конечно, поеду! – спохватилась я и чуть не забыла вернуть детектив кассиру. Зато она, заметив мои сборы, крикнула в окошечко:

– Книжку верни!

– Да-да! Я помню. Спасибо большое, я даже увлеклась. Кто там убийца-то? – спросила я, с сожалением возвращая книжку.

– Не знаю, я сама ещё не дочитала, – с улыбкой ответила кассирша.

Я закуталась в свой белый пушистый платок, застегнула на все пуговицы пальто, взяла сумку с новыми сапогами и вышла на улицу. Снег шёл крупными хлопьями, так, что вдалеке ничего не было видно. Я беспомощно оглянулась на тётю Машу, не зная, куда идти.

– Ступай за мной. Осторожно через рельсы, – громко сказала она и повела меня за собой, такая большая и надёжная.

Мы осторожно перебрались через несколько путей и подошли к чему-то тёмному, огромному и громкому.

Когда тётя Маша предлагала поехать на паровозе, я не подумала, что это действительно будет ПАРОВОЗ во всем смысле этого слова. Передо мной стоял и громко пыхтел настоящий паровоз с огромными колёсами, от которого шёл густой белый пар. Тётя Маша подвела меня к какой-то лестнице, резко поднимавшейся наверх, и громко прикрикнула:

– Вася! Принимай пассажирку!

И, повернувшись ко мне, она добавила:

– Не бойся, ступай наверх! С дядей Васей доедешь до Листвянской шахты, а там он поможет тебе добраться до деревни.

Несколько испуганно я взялась было за лестницу, но тут же отпустила её и порывисто обняла большую добрую тётю Машу.

– Спасибо вам огромное, – чуть не плача прокричала я сквозь шум адской машины.

– Ладно, ладно, будет тебе. – будто смущённо пробасила она. – Поторопись, а то без тебя уедет дядя Вася.

Я рванулась к лестнице, уцепилась обеими руками за грязные боковины и, повесив сумку на руку, с трудом на каблуках стала подниматься вверх. Неожиданно чьи-то крепкие руки ухватили меня и подняли в самое нутро паровоза. Пока я с ужасом вглядывалась в просвечивающий сквозь дверцу топки огонь, дядя Вася хриплым голосом гостеприимно предложил мне сесть на только что прикрытую ветошью табуретку. Я машинально прицелилась на неё, бережно положила на колени сумку с драгоценной покупкой и стала оглядываться по сторонам. Я ждала, что стенки паровоза закроются и бездонная пугающая темнота с двух сторон исчезнет, но машина вдруг загудела, засвистела, затряслась и медленно тронулась с места. Я вопросительно вгляделась в красное лицо дяди Васи, с которым безрассудно отправилась в эту страшную ночную поездку.

Это был не очень старый мужчина, несмотря даже на испачканное сажей лицо, но от этого становилось ещё страшнее. Он сидел на перевёрнутом вверх дном ведре около кучи угля и улыбался во весь рот, что-то мне крича при этом. Только в шуме я ничего не разобрала.

Вдруг он надел грязные рукавицы, резко встал и, открыв заслонку в пылающую пасть топки, стал лопатой кидать уголь. Пасть сыто загудела. Я сидела ни жива ни мертва, поджав под себя ноги, и с ужасом смотрела на эту фантасмагорическую картину: передо мной гудело и пускало искры какое-то ненасытное огненное чудище, а с обеих сторон в темноте мелькали потоки снега, сквозь которые я мчалась на рычащей, свистящей, дымящей адской машине с чужим, измазанным сажей дядькой.

О чём я думала тогда? Мне кажется, что обо всём. В памяти промелькнула вся моя жизнь: мой дом с мамой, папой, братом и маленькой сестрёнкой, институт, где появились новые друзья, моя первая работа в пионерском лагере и, наконец, эта рискованная поездка в Новосибирск за новыми сапожками и эта грязная рука, схватившая мой чудесный кошелёк с подмигивающей японочкой.

Вскоре заслонка в огромной печи была закрыта и пламя загудело глуше и как будто дальше. Дядя Вася снял рукавицы, сел на своё ведро, отёр пот со лба и снова заулыбался, глядя на меня и как будто о чём-то спрашивая. В шуме, свист и грохот огромных колёс я, конечно, не смогла ничего разобрать. Я покачала головой и выразительно пожала плечами. Теперь почему-то он уже не казался мне таким страшным, это был просто кочегар, как на одноимённой картине художника Ярошенко, мужчина, выполняющий тяжёлую и грязную работу. К тому же, он подвозил меня прямо до деревни к тётке, почти как на такси. Я даже улыбнулась этим мыслям. Он, вероятно, понял мою улыбку по-своему и ещё радостнее заулыбался во весь рот. Он опять что-то говорил мне, но я знаками показала на свои уши и отрицательно покачала головой. Так, глядишь, освою язык жестов. Я продолжала смотреть по сторонам, на летящий навстречу снег, различимый, несмотря на сгустившуюся темноту.

Примерно через пол часа паровоз засвистел, выпустил белый пар и стал сбавлять ход. Подняв выразительно брови, я вопросительно посмотрела на стоявшего посреди своей безукоризненно подчинявшейся ему машины дядю Васю и постучала пальцем по своим часикам. Он, кажется, понял меня и утвердительно закивал головой. Моё сердце переполнилось радостью, похоже, мы добрались до Листвянки! И довольно быстро. Через несколько минут я услышала наконец хрипловатый голос моего спасителя.

– Только не сбегай! А то, я смотрю, чуть со страху не померла.

– Да нет, дядя Вася, я только сначала немножко испугалась. Всё-таки первый раз к тётке на паровозе еду, – попыталась оправдаться я и обезоруживающе улыбнулась.

Дядя Вася спрятал в усы улыбку и предупредил:

– Сиди, не двигайся, жди, когда я помогу тебе спуститься по лестнице. А потом поищем, с кем тебя на деревню отправить.

Я согласно кивнула и стала следить за тем, как всё медленнее и медленнее летят вдоль паровоза снежинки. Оказавшись наконец на твёрдой земле, я свободной рукой как бы облегченно вытерла пот со лба. На что дядя Вася заметил:

– Господи, ты на свои руки посмотри!

Я посмотрела и ужаснулась: они были, как у кочегара.

– Ничего пока не трогай! Я сейчас чистую ветошь принесу. Тебе и лоб, и нос обтереть надо будет, – посмеиваясь своим хриплым баском, предупредил он.

Я посмотрела на своё новое пальто, и мне очень сильно взгрустнулось. Когда я обтёрла принесённой моим спасителем чистой тряпкой лицо и руки, он распорядился:

– Поедешь с шахтёрами на вахтовке. Пойдём, я тебя с ними познакомлю.

Я послушно отправилась за ним. К счастью, знакомиться пришлось не со всеми шахтёрами, а только с водителем, потому что меня «по блату» посадили в кабину. Я искренне поблагодарила дядю Васю, заметив, что с умытым лицом это был вполне себе симпатичный дядечка.

К дому маминой сестры мы подъехали уже в первом часу ночи. Хриплый лай собаки напугал меня и скоро разбудил Таню (поскольку она была всего на десять лет старше меня, то я никогда не называла её тётей). Она жила в частном доме с десятилетним сыном и четырёхлетней дочкой. Естественно, проснулись все. «Эх, жаль, что я никакого подарочка не принесла», – запоздало подумала я. Но кто же знал, что так повернётся судьба. Брат Сашка, узнав меня, отогнал свою собаку, и я быстро проскочила во двор.

Удивление, радостный переполох, и я уже в небольшой светлой кухонке быстро рассказываю, на чём я добралась. Сестрёнка так и не проснулась, а Таня стала наливать ещё не успевший остыть чай. Сняв с себя пальто и платок, я чуть не разревелась, потому что увидела, во что превратилась моя новая одежда.

– Не беспокойся, мы что-нибудь придумаем, – сказала Таня.

Пока я пила чай, она вышла во двор, несколько раз искупала мамино творение в чистом снегу и выхлопала его.

Когда она растянула на окне очищенный таким образом мой платок, он оказался снова белым. Затем она поколдовала таким же образом над моим пальто и повесила его на плечики, я как-то подуспокоилась, тем более что она добавила:

– За ночь подсохнет, почистим его щёткой – и будет как новенькое.

– Вообще-то оно и есть новенькое. Когда-то было, – засмеялась я.

Сашка ушёл спать, а мы ещё поболтали немного и тоже пошли укладываться. Хорошо, что завтра воскресенье и можно выспаться.

Утром я проснулась от громкого шёпота сестры и брата, который выгонял её из комнаты. Из кухни аппетитно пахло оладушками. Мы пообнимались с младшей сестрёнкой, я рассказала ей, пугающе выпучивая глаза, как шумел, гудел, свистел и пыхал пламенем паровоз, на котором я приехала к ним. Поиграли, подкрепились, я продефилировала то в одних сапожках, то в других, сорвала восторженные аплодисменты Ксюши и засобиралась в дорогу: скоро до Электродного пойдёт автобус. Таня снабдила меня оладушками в дорогу, дала бутылку воды, денег на проезд и ещё раз подробно объяснила, как добраться до вокзала в Новосибирске. Мы тепло попрощались, а Сашка вызвался меня проводить. Наверное, чтобы я села на тот автобус, который надо.

Я благополучно доехала до вокзала, купила билет, две бутылочки пепси-колы для младшей сестрёнки, которой тоже недавно исполнилось четыре года, и села в ожидании поезда. При этом я очень внимательно смотрела по сторонам, хотя денег у меня уже не осталось.

В поезде я заняла своё место, приготовила билет, разделась и стала смотреть в заснеженное окно. Кажется, наконец-то все приключения закончились. Как же я ошибалась!

Перед самым отправлением появилась и моя попутчица, молодая темноволосая женщина в пушистой голубой шапочке, так шедшей к её глазам.

– Здравствуйте, – запыхавшись, сказала она. – Вот и хорошо, вместе поедем. У меня книжка с кроссвордами есть.

– Отлично, мне нравится разгадывать.

Мы познакомились. Света, так звали мою попутчицу, разделась и осталась в таком же пушистом свитере, как и её шапка. Я сразу подумала, что мне бы тоже пошёл такой комплект. Ну, положим, связать его я смогла бы сама, вот только где взять такую милую пряжу? Заметив мой внимательный взгляд, она улыбнулась и сказала:

– Вот, купила себе на барахолке тёплые вещицы.

– Удивительно! Я ведь тоже ездила туда. Может быть, вы ещё и из Прокопьевска?

– Нет, я из Белово. Хотя тоже недалеко.

Мы посмеялись, поахали, перешли на ты, и Света попросила меня похвалиться своей покупкой. Я показала свои сапожки, и мы ещё раз поахали, повосхищались и почти подружились.

Зашла проводница, я показала ей свой билет, и моя соседка тоже полезла за билетом в сумку. И тут я прямо-таки оторопела: она достала оттуда мой кошелёк с моей подмигивающей японочкой! Тот самый, который привёз с Дальнего Востока мой брат, тот самый, который вчера у меня спёрли грязные руки вора на вокзале. Она преспокойно расстегнула его, вынула свой билет и протянула проводнице.

– Откуда у тебя этот кошелёк? – придя немного в себя, спросила я.

– Купила, – нисколько не смущаясь, ответила Света. – Неправда ли, красивый?

– Где купила?

– Да так, по случаю. А что? – тут только она заметила мой напряжённый тон и пристальный взгляд.

Вероятно потрясений за эти дни было много и моё самообладание оставило меня.

– А то, что ты не могла его купить! – громко заявила я.

Света на минутку смутилась, зато мужчина, читавший газету на боковом сиденье, медленно отложил её и внимательно посмотрел на нас. Я специально говорила громко, чтобы привлечь его внимание как свидетеля.

– Так где ты взяла этот кошелёк?

– Я что-то не понимаю тебя. С какой стати ты меня допрашиваешь? И почему это я не могла его купить?

Она тоже повысила голос.

Меня это удивило: ведь не боится же ничего, хотя, наверное, главарка банды. Тут появилась и привлечённая шумом проводница.

– А с той самой стати, что это мой кошелёк! – почти вскрикнула я.

– Не может быть! – возразила Света. – Я купила его сегодня утром на вокзале.

– А вчера у меня там же вытащили его чьи-то грязные руки!

После небольшой заминки проводница попробовала разрулить ситуацию:

– Но это совсем необязательно один и тот же кошелёк.

– Нет! Этот кошелёк один в наших краях, потому что мне его привёз с Дальнего Востока мой старший брат, военный лётчик, между прочим, – возразила я.

– Но я купила его за пять рублей у вполне приличного мужчины, – неуверенно заметила Света. – Может быть, он тоже привёз его оттуда же.

– Ага! Прямо из самой Японии! И удивительное дело, на тот же самый вокзал! – съехидничала я.

– В жизни и не такое бывает, – вставил своё слово мужчина с газетой.

– Конечно, а за пять рублей кожаное портмоне порядочные мужчины на каждом шагу продают, – добавила я, а потом спохватилась, кое-что вспомнив. – А ну-ка, открой большие отделы! Там, кажется, в третьем есть такой маленький кармашек, посмотри на самом дне, нет ли автобусного билетика.

И когда Света, действительно, извлекла оттуда билет с красными буквами и цифрами, я торжествующе воскликнула:

– А почему он там оказался? А потому, что это счастливый билетик. Я сейчас даже цифры назову: триста четыре сто тридцать три. С двух сторон сумма равна семи – это моё любимое число.

В купе воцарилась неловкая тишина.

– И что теперь делать? – сокрушённо спросила Света.

– Не знаю, – пробормотала я.

– Отдайте ей пять рублей, а вы отдайте кошелёк, – предложила вариант проводница.

– Но, к сожалению, у меня осталось только шесть копеек на автобус, – после некоторой заминки заметила я.

– Хотя, я, конечно, могла бы завести пять рублей завтра по адресу в Белово.

Поезд стал замедлять ход, и проводница убежала встречать новых пассажиров.

Света угрюмо молчала. Я взяла свой счастливый билетик, сунула его во внутренний карман пальто и вдруг заплакала. Света тоже. Вот так мы несколько минут сидели и ревели, как дуры. Потом я великодушно сказала:

– Ладно, ничего страшного. Я напишу брату, он ещё один кошелёк привезёт.

Тут в купе появились ещё пассажиры, стали укладывать свои вещи, доставать с верхней полки матрасы и стелить на ночь постель. Мы со Светой последовали их примеру. Поставив в изголовье сумку с сапогами, я устроилась на своей нижней полке справа и отвернулась к стене в надежде хоть немного поспать. Как это ни странно, но я, действительно, уснула и проспала бы свою станцию, если бы проводница не разбудила меня. Я встала полусонная, сходила умылась и собрала постель. Соседи на верхних полках ещё спали. Светы уже не было. За окном мелькали знакомые дома и дороги, а зима уже полновластно прикрыла крыши и деревья пушистым белым нарядом. Сев на лавку, я потянулась за бутылочкой с водой и увидела забытую книжку с кроссвордами, почему-то придвинутую на мою сторону. Под ней что-то лежало. Я приподняла книжицу и… ну да! Под ней был он, мой дальневосточный подарок! Тот самый, с лукаво подмигивающей мне и улыбающейся японочкой.