Старый альбом. Часть 2.

Драмтеатр

1.

Первый раз на сцену судьба сподобила меня выйти в 1961 году, тому уж 63 года минуло нынешней весной . И не просто так - вышел, да и всё, а именно, как драматический артист. Потом несчётно раз на той же сцене танцевал, пел, играл на разных инструментах, рассказывал людям байки, как артист разговорного жанра, когда работал в областной филармонии. Читал, бывало и такое, лекции по программированию и работе на ЭВМ на сцене красного уголка на одном заводе, а чуть позже этим же людям рассказывал, почему оказались в глубокой неприятности, если слово «жопа» кому-то кажется грубым, когда всё рухнуло, и куда надо будет идти потом, если вдруг удастся выбраться из-под обломков советского прошлого.

Но всё же первый выход на сцену драмтеатра был, что называется, по профилю. Наталья Дмитриевна в нашей школе вела литературу и драмкружок. Тогда это было модно. Танцы, хор, духовики, художественная гимнастика - этим мало кого удивишь, но школьный театр – это дерзко и интересно.

Уж не помню, чего мы там играли, но мне дали роль не очень воспитанного мальчика, который пришёл на день рождения к хорошей девочке и всех смешил тем, что не знал, как встать, как сесть, где ложка, где вилка и что с ними делать. У меня всё получалось естественно, потому что в нашем доме всё ели ложками, вилками не пользовались. Бывшие зэки только ложками умеют, привычка лагерная на всю жизнь. И я по началу вилки не знал.

У нас и ели всё из одной тарелки - и первое, и второе, когда оно было. Так проще – мыть меньше. Да и нечем мыть - вода в колонке на улице. Принести недолго, метров сто всего, но чтобы согреть, надо керогаз разжигать, а это хлопотно и керосина жалко.

Газа по первоначалу в нашем бараке не было. Да и вообще ничего не было - ни туалета, ни отопления. Зимой печкой грелись, но разве нагреешь эту каморку, когда дом деревянный, а в щели сифонит. И то, что он в полкирпича обложен снаружи, не сильно согревало.

Хорошо, деда Ваня печку нашу наладил так, что она на зависть многим не коптила, как у них, а реально грела. Но всё равно ложились зимой в одежде – в исподнем, в трениках, а то и в свитере, ибо к утру всё остывало. Пол так и вовсе студёный, как лёд после ночи. Барак наш был без подвала, прямо на земле стоял, на балках. Потому и промерзало снизу.

Ночью все в ведро нужду справляли, утром выносили в общий сортир. Он стоял неподалёку, метров двести по прямой.

Вот такая была жизненная обстановка и, наверное, потому у меня естественно получалось быть невоспитанным и несколько диковатым, если говорить о хороших манерах.

Так откуда им было взяться, если в семье на круг почти тридцать лет отсидки на Колыме и в разных строгих зонах? Потому и получалось всё естественно, без фальши. И зрители, помнится, смеялись от души от всяких несуразностей, которые демонстрировал маленький мальчик каким-то чудом попавший в приличную обстановку.

Но то ладно – драмкружок, сценка. А в 1967 году пришлось реально попасть в культурную среду, где на первых порах было с непривычки просто жутко и пришлось многому учиться с нуля.

2.

В тот год был первый выезд советских детей за границу. В нашей зоне Германии, тогда она называлась ГДР, на озере Вербелинзее, это километров семьдесят от Берлина, наши немцы создали международный пионерский лагерь имени Вильгельма Пика. Что-то наподобие Артека они хотели устроить. Но даже рядом оно не стояло, уж поверьте!

Мне довелось бывать и в Орлёнке, и в Артеке, и я вам ответственно говорю - даже сравнивать нельзя! Наши лагеря - сказка на берегу Чёрного моря, а немцы переделали бывшие солдатские казармы под пионерлагерь. Нет, всё прилично, культурно, чистенько, но как-то сурово, мрачно. Не радостно детской душе.

Уж не знаю, чего вдруг решили в первый раз после войны вывезти за рубеж советских детей, но решили. Всего 20 человек со всей громадной страны, от Камчатки до Калининграда. В область пришла одна путёвка, вопрос рассматривали на бюро обкома КПСС.

Тогда это была высшая власть. Как решат, так и будет, и жаловаться некуда. Вера Никитична – директор Дома пионеров, где я дневал и ночевал иногда, меня хорошо знала. Она на бюро обкома сказала – или поедет Вова Лукичёв, или она положит партбилет и знать больше никого не хочет. У меня тогда фамилия такая была. Это фамилия отца матери, который сгинул в конце 20- х. С ней меня из роддома вынесли, под этой фамилией учился. Меня дед Ваня усыновил в 1968 году и стал я Бабиным.

Вере Никитичне сказали: да вы что - там семья неблагополучная и это ещё, мягко сказано. Дед по 58-й сидел на Колыме, дядька от звонка до звонка за грабеж, а мать и сейчас сидит за воровство. Какая Германия?! Кого там будет представлять этот неблагополучный мальчик из семьи, где все зэки?

Правда, мальчик был круглый отличник, замечательно танцевал, играл на многих инструментах, в Доме пионеров занимался чуть не во всех кружках, уже побывал в Орлёнке и Артеке. То есть плюсы почти очевидные были. Но неблагополучная семья, конечно, всё перевешивала в обратную сторону.

И вот вы представьте – Вера Никитична всё-таки добилась того, чтобы меня послали в ГДР в международный пионерский лагерь на озере Вербелинзее. Фантастика! Москва утвердила все документы и прислали вызов – надо собираться и отправляться.

Это было в июне. В тот год мне сделали в школе, как ничего неимущему, путёвку в лагерь для неблагополучных. Самые оторвилы со всего города собрались и поехали жить в палатках, где спали на деревянных нарах в непроходимом лесу. Туалет – по дорожке за той сосной. Кухня полевая, столовка - под навесом, без окон и дверей, потому что стен не было

Это на той стороне, за Дорогобужино. Там сейчас всё прилизано, ухожено, детские лагеря и базы отдыха потом поставили по-над Донцом Северским. Но в серёдке 60-х в том месте был только лес непролазный. В лесу мы и жили.

У нас воспитателем числился Юра-боксёр. Потрясающий мужик! Мы его обожали. Он с нами говорил на простом боксёрском языке. Сразу было понятно, куда идти и чего делать. И если чего-то нельзя, воспитатель Юра два раза не повторял.

Мне очень нравился тот лагерь. Все пацаны крепкие, простые. Мы пошли в футбол играть с детьми из «Юности», так всех порвали в клочья. Пришли потом канат перетягивать на межлагерной олимпиаде, равных тоже не нашлось. Неблагополучные всегда быстро бегают, крепко бьют и умеют тянуть и терпеть боль, стиснув зубы.

За мной в лагерь для белгородских оторвил приехал человек в штатском. Думаю, из КГБ. Забрал, сказал, что сегодня уже едем в Москву и надо всё быстро собрать. А что там собирать? Вещей, сказали, своих никаких не брать, всё в Москве выдадут. Велели только взят аккордеон, а ещё мне в Доме пионеров выдали костюм для русского танца – сапоги рубаху расписную и штаны чёрные. Это мой костюм, я в нём оттанцевал уже много раз. С тем и поехал.

Меня посадили в поезд – тогда на Москву через Белгород много поездов ходило, а в Москве прямо у вагона меня встретил тоже человек в штатском, но уже московский. Он с нами и в ГДР поехал, как воспитатель.

Группа собиралась в гостинице «Юность». Только открылась она – новенькая с иголочки, я такую красоту видел только в Орлёнке и Артеке, а потому не в диковину, но всё равно впечатление произвело.

Группа собиралась примерно неделю, ибо на самом деле со всей страны ребята ехали – Хабаровск, Мурманск, Владивосток, Ереван, Волгоград, Кишинёв, Ташкент и т.д. Из всех союзных республик, и все самые самые.

Выдали нам форму. Вроде как пионерская, но это было круто – рубашки с погончикам и кармашками, у девчонок блузки такие же, у пацанов шорты джинсовые с ремнём, у девчонок - юбки . И ещё брюки - вроде джинсовые, но не совсем, и спортивный комплект с кроссовками и кедами. В общем, одели-обули с ног до головы! И пилотка вдобавок со звездой, но пионерской.

Вы представляете, американцы, немцы ФРГшные или французы, а хоть кто с Запада – приехали в своём, кто в чём! Идут – чисто сброд какой-то, босяки. А мы идём - с иголочки, в пилоточках, в галстуках алых, рубашечки беленькие, шорты синенькие и юбочки в тональность – красота, да и только! Да ещё и в ногу, строевым идём! Заграница реально прифигела от такой красоты!

В один из дней нас всех в «Юности» повели в ресторан. Там дядя нам стал показывать, как стол накрывается, какая вилка для чего, где ложкам лежать подле тарелки, где ножам. Слушайте, это просто фантастика! Две вилки слева – для горячего и холодного, две ложки справа – для супа и салатов. Ножики справа, но они перед ложками и остриём к тарелке. А вверху ножи и вилки для десертов, фруктов и там же чуть справа - бокалы, рюмки, фужеры. Каждая посуда для своего напитка.

Дядя был будто фокусник и жонглёр одновременно. Он откуда-то доставал столовые приборы, показывал, рассказывал, раскладывал. И очень нас лично просил не ударить за границей в грязь лицом и ни в коем случае не брать вилку правой, а ножик левой рукой, это, мол, неприлично, или, как у них говоря, не комильфо - сказал дядя, поправил большую красную бабочку и поднял кверху указательный палец.

По приезде домой мы сели обедать, я взял вилку левой рукой, ножик кухонный ухватил правой и стал резать картошку в мундирах, которую подали на завтрак. Деда Ваня реально обалдел, чуть не поперхнулся. Бабуля засмеялась – примечай, мол, деревня, хоть внук тебя научит хорошему поведению.

Чуть раньше деда Ваня мне однажды едва подзатыльника не дал, когда пытался чай из блюдца пить, да ещё держал его, как бабушка, тремя пальцами. Бабуля не воображала из себя что-то эдакое специально. У них в семье так и пили, за что дед Ваня её дразнил иной раз «кулацким отродьем»! А тут и внук, ты смотри, испортился совсем – нож в правой, вилка в левой. Ничего тогда не сказал деда Ваня, вроде как смирился. А мужикам в курилке, сам слышал, говорил:

- Что ты несёшь! Вовка мой из Германии приехал, рассказывал - там простые люди, наши теперь, только вилку левой рукой держат.

- Они что – все левши?

- Нет, они все немцы.

Из ГДР, кроме впечатлений, привёз большую золотую медаль за победу в международном конкурсе талантов, кучу значков и вымпелов, которые отдал в КИД -клуб интернациональной дружбы при Доме пионеров. И потом ещё месяца два ходил по школам Белгорода, рассказывал, как живут немецкие пионеры-тельмановцы и чего ещё видел за границей.

3.

Всё детство, отрочество и начало юности я прожил в бараке, где ты весь на виду круглые сутки. Там не спрячешься от соседей, ибо негде, там не поговоришь с глазу на глаз за стенкой, ибо они фанерные и всё слышно, даже храп и если кто с шумом воздух выпустил с обратной стороны. По утру бывали разговоры:

- Мишка, если ты будешь на ночь горох жрать, мы тебя выселим к едреней фене. Храпишь – то ладно, мы все такие, но ты же ещё и бздишь во всю ивановскую, спать не даёшь.

- А ты не слушай!

- Да что там не слушай – ещё же и нюхать приходится!

Мишка, что правда, храпел мощно, основательно, с такими переливами и руладами, что с непривычки точно под эту музыку не заснёшь. Но в бараке нашем жил народ стойки, ибо там обстановка такая, что нельзя было выжить, если у кого нервы слабые. Ты там весь на виду, весь насквозь виден круглые сутки с рождения и до самой смерти. Кто когда пришёл, когда ушёл – всё слыхать. И хотя дверь входная у нас на ключ не закрывалась, но жутко.

Кто ругается и о чём – всё слыхать, кто сексом решил заняться, весь блок сразу в курсе. По утру в коридорчике общем у примусов и керогазов бабы обсуждают:

-Нюрка, чё ты всегда орёшь, как скаженная?

- А тебе что, завидно? У твого-то не стоит, вот ты и бесишься.

- Ой, да ладно, можно подумать, что у твоего стоит. Знаем, бабы рассказывали…

Барак – это коммуналка строгого режима, тут намного хуже, чем в театре! Там актёры просто играют придуманные роли, где всё расписано и предопределено, а в коммуналке каждый в той роли, которую сам себе выбрал, живёт круглосуточно. Если забыл слова, тебе враз напомнят, но куда хуже, если молотишь что попало и за базар не отвечаешь, тут подскажут мигом, куда идти и с какой скоростью.

Может быть, именно потому, что вырос в бараке у всех на виду, театральная сцена у меня никакого волнения не вызывала и чувствовал там себя всегда уверенно. Руководительницы школьного драмкружка Наталья Дмитриевна говорила, что у меня якобы талант и она прямо видит во мне драматического артиста.

Да и мне нравилось чего-нибудь изображать, и я частенько заглядывал на репетиции домпионеровского театра, которым руководил Василий Филиппович, а фамилию уж и подзабыл.

Мы в том зал занимались хореографией, а когда спектакли, кресла от стенки отодвигали и ставили рядком. Там была сцена, занавес бархатный, красный, кулисы – всё, как в настоящем театре! Мне жутко нравилось! Не знаю, чем, не могу объяснить, но магию сцены испытал на себе очень рано. Пару раз бывало – лягу после репетиции на сцене на пол, завернусь в кулисы, да так и засыпал там. Уборщица будила уже ночью. А куда идти? Досыпал до утра в гардеробе, на матрасике.

В домпионеровском театре у Василия Филипповича занимались крепкие ребята - Миша Моисеев, Толик Литвинов, тот самый, с которым мы много лет спустя встретили в «Белгородской правде». Он так и пошёл сперва по актёрской линии, и даже вроде приняли его в труппу нашего драмтеатра. Но что-то там не срослось, не получилось. Слухи разные ходили, не будем тут бельё чужое ворошить.

Толик ушёл из театра в журналистику. В начале 80-х мы познакомились с ним в «Ленинской смене», где он заведовал отделом и заодно симпатичной, очень колкой на слова и язвительной в разговоре девочкой под названием Таня Пастернак. Она потом уехала в Прибалтику, исчезла из вида. Дай Бог, всё у неё там хорошо.

В «Ленсмене» я начинал, как журналист, под началом Толика Литвинова. Он потом перешёл в «Белгородку» и меня туда перетащил, как внештатного автора. Хороший внештатник по тем временам дорогого стоил. Каждый сотрудник редакции должен был найти и привлечь автора, чтобы в газете рабочий класс и трудовое крестьянство обязательно присутствовало, как рабкоры и селькоры. А кто от вшивой интеллигенции, тех тоже можно, но осторожно, под строгим контролем, а то, гляди, напишут, что зря.

Много чего в тот год в «Белгородке» опубликовал, как внештатник. Не раз висели материалы на «красной доске», где отмечали лучшие публикации.

И в журналистику в итоге Толик меня заманил. Пошёл однажды к редактору и уговорил, чтобы меня взяли в штат. Выходит от редактора, а я в коридорчике сидел на стульчике приставном, говорит:

- Иди, Николай Васильевич зовёт.

- Зачем?

- Иди, сам узнаешь.

Я пошёл к редактору, им тогда был Николай Васильевич Мухин, царствие небесное. Зашёл, как пацан с улицы, мне в ту пору только что стукнуло 32 годика, а вышел корреспондентом областной партийной газеты. Вот такой случился сюжетный поворот в трагикомедии под названием жизнь, о чём ни разу потом не пожалел!

4.

Говорил уже, здесь только повторю – родителей и одноклассников не выбирают. Всё остальное в твоей воле, но одноклассники - это судьба. И я своей прилюдно в пояс поклонюсь хоть сейчас за то, что даровала мне самых крутых одноклассников. Мы были в старой 5-й школе ашниками, а как в новую перешли, что на Победе, стали вэшниками, но остались первым не по алфавиту, а по сути. На нашем классе держалась вся школьная самодеятельность, в учёбе ни за кем не гнались, а наоборот – назад огладывались, не догоняет ли кто. Первый ансамбль гитаристов в школе появился в 1968 году и там было двое из нашего класса.

Десять лет бок о бок, душа в душу. Ругались, не без того, конфликтовали в борьбе за лидерство, за место под классным солнцем, это уж как водится, но по сей день одноклассники мои – это больше , чем просто знакомые и даже больше, чем просто друзья.

Многих уже нет. Царствие небесное, друзья мои, помню, люблю, вы всегда в сердце моём -

Юра Рязанов – Грузин,

Люда Бондарева – Боса,

Вова Тимошенко – Тима и Тремс,

Вова Коржов – Коржик,

Вова Воронков – Ворончик,

Валера Мухин - Муха.

Это те, о ком точно знаю, что покинули сей бренный мир. А кто ещё? Как они? Связь со всеми почти порвана. Единицы остались здесь, в Белгороде. Остальных жизнь разметала по всей стране и за её пределами. Люда Рупперт (Рупочка), говорят, в Австрии, Наташа Бурлаева (Букашка) – в Греции. А где Саша Рыбалкин, Вова Талащенко, Женя Баратов – понятия не имею. Не видались почти что со школы.

С Женей Баратовым мы на первых порах дружны были. Он тянулся к нам, оборванцам, старался нигде не отставать, хотя не очень получалось. Что-то у него с ногами было. То ли плоскостопие, то ли ещё чего. По началу вроде нормально – и в футбол с нами гонял и даже танцами занимался. Посмотрите фотку – мы с ним и Наташей Бурлаевой изображаем конькобежцев.

Наш класс по осени 60-го года строем повели в Дом пионеров , он только что открылся, и всех записали в хореографический кружок. А по весне 61-го на городском смотре худсамодеятельности мы уже отстаивали честь школы, как тогда говорили, и мы очень старались, хотя слабо представляли, что такое честь и где она у школы находится.

Мой класс очень интересный! Где-то треть – беднота, босота и безотцовщина, половина вроде как из середняков, но были и крутые, где папа или мама в начальниках. Кто-то главный инженер, кто-то главбух горпищеторга, а у Жени Баратова папа был артистом драмтеатра. Мама вроде нигде не работала, называлась домохозяйкой, но папа артист – это круто!

Баратовы жили прямо в театре. Не в новом, конечно, тогда его ещё не было а в старом, на Гражданском проспекте, что звался когда-то улицей императора Николая Втораго, которая в феврале 17-го стала Гражданским проспектом, в 24-м - улицей Ленина, а уже совсем потом, когда свергли и развалили опять всё, включая великую страну, центральной улице Белгорода опять вернули нейтральное название. В бывшем кинотеатре «Орион» теперь музей народной культуры. Кстати, не народная культура в обществе бывает? Это про что?

Здание старинное, дореволюционное. Владел «Орионом» купец Пивоваров. В основной части кино немое крутили, а двухэтажную пристройку, что слева, купец сдавал под жилье и магазины. Чего там только не было - универмаг, горпо, гастроном, магазин винно-водочный и электротехнических товаров, и даже биллиардная для местной партийной знати.

В марте 17-го года в «Орионе» избрали первый Белгородский Совет рабочих и солдатских депутатов. Его председателем стал меньшевик Леонид Александрович Меранвиль де Сент-Клер.

Обратите внимание на дату – март 17-го! В Санкт-Петербурге только что отрёкся от престола царь Николай II, в большинстве уголков России о том ещё не знали, а в Белгороде уже свершилась великая февральская буржуазная, как нас в школе учили, революция. Но причём тут буржуазия, если в городском Совете представители почти всех слоёв населения? Крестьяне не были представлены, а так – пожалуйста, полная демократия и плюрализм такой, что обзавидоваться можно. Никогда потом в Белгороде не было такого демократического городского Совета. Даже тот горсовет, который избрали в 90-м году , когда Светский Союз уже корчился в муках на исторической сцене, только отдалённо напоминал первый белгородский представительный орган власти. На самом деле, это был исполнительный орган с законодательными функциями. Городскую Думу собирались избрать по осени 17-го года, но в Петрограде случился государственный переворот и жизнь пошла по иному сценарию.

5.

В Белгородском горсовете, замом у меньшевика Леонида Меранвиля был большевик Пётр Костюков. Его имя увековечено на карте Белгорода, с улицы Костюкова у нас открывается весь вид на Тавровскую гору, что ещё недавно называлась Харьковской. Матрос Железняк, который к Белгороду ни одним боком не касается, тоже есть на карте городской. Это тот самый анархист Железняков или Железняк, как его чаще зовут, который закрыл заседание Учредительного собрания фразой, что записана кровавыми буквами на скрижалях Истории - «Караул устал!».

Улица Железнякова в Белгороде ведёт от инфекционной больницы к супермаркету МегаГринн. Символично! От большевистской инфекции к дикому капитализму – тут ни убавить, ни прибавить.

Но почему же на карте города нет имени Леонида Меранвиля - первого председателя городского Совета? Оттого что у него руки по локоть в крови невинных жертв? Помилуйте, у других и по плечи, но они есть. Согласитесь, не справедливо!

Интереснейшая история! Родоначальник российской ветви древнего французского дворянского рода Меранвилей - Андре Меранвиль де Сент-Клер бежал в Россию в начале 19 века от ужасов Великой французской революции. Сразу после разгрома армии Наполеона французскому аристократу, бежавшему из революционной Франции, коего звали теперь Андреем Степановичем, император Александр I даровал российское дворянство. Отсюда и пошли все российские Меранвили, вплоть до первого председателя Белгородского горсовета Леонида Меранвиля.

Он был знаком с Лениным ещё до октябрьского переворота, его хорошо знали Троцкий и Свердлов. Возможно, это в итоге и предопределило дальнейшую судьбу первого председатель Белгородского Совета, который был по сути сборищем палачей под названием ревком. В 1938 году Леонида Меранвиля по приказу Сталина расстреляли, как заговорщика, каковым он вовсе не был. А вот в Белгороде он точно был организатором и вдохновителем «красного террора».

На его совести убийства многих людей – простых граждан, солдат и офицеров Белой армии, священников. В том числе и епископа Никодима (Кононова), прославленного в образе священномученика определением Архиерейского Собора Русской Православной Церкви. .

Архиерея Никодима арестовали по приказу Меранвиля, приговор во дворе городской тюрьмы, что стояла до недавних пор на Белгородском проспекте, привели в исполнения братья Саенко – Степан и Василий.

Василия Саенко вскоре повесят, как только Белгород летом 1919 года возьмут передовые части Добровольческой армии под командованием генерала Деникина. Палач Степан Саенко доживёт до глубокой старости и подохнет своей смертью в Харькове в 1974 году. А в Белгороде до самой недавней поры на мемориальной плите у Вечного Огня значилось, что здесь захоронен «В.А. Саенко», звание которого не известно. Но всё-таки разобрались – палач его звание, убийца, сволочь последняя. Позорную надпись, оскорблявшую саму суть «вечного огня», соскоблили с плиты.

6.

В начале марта 1920 года в большом зале театра «Орион», который стал теперь называться Домом искусств имени А. В. Луначарского, перед белгородцами выступил Михаил Калинин - председатель ВЦИК или, как его прозвал Троцкий, «всесоюзный староста», один из тех, кто к Ленину мог входить без стука. Калинин прибыл в Белгород проездом во главе агитпоезда «Октябрьская революция».

Вот не додумался царский режим хотя бы под занавес до такой простой штуки, как агитпоезд. А большевики с этого начали! На телеге или санях – машины тогда были в диковину – далеко не уедешь. А дороги железные тогда были чуть не кругом. Агитпоезд прибывал на узловую станцию, а потом агитбригады разъезжались по всему уезду. За что агитировали? Знамо, за что - за советскую власть, и чтобы излишки хлеба крестьяне сдавали. А где излишек нет, там выгребали всё подчистую.

Потомственные крестьянин Михаил Калинин почти ровесник Ленина – 1875 года рождения. К моменту октябрьского переворота наряду с вождём и кумиром был едва ли не старейшим в большевистской верхушке. Сталин и Троцкий моложе, остальные и подавно. И то надобно отметить, что с виду вроде божий одуванчик, как нам его всегда показывали в кино, но на самом деле это была редкостная гнида.

Сталин, как гласит легенда, именовал ленинского выкормыша "всесоюзный козёл" и добавлял неизменно - "очень похотливый". Такое прозвище Калинин заслужил за особую любовь к женщинам творческих профессий, а потому в его постели с завидной регулярностью оказывались балерины, актрисы, певицы, художницы и поэтессы. Хотя не гнушался и доярками,

Всесоюзный козёл, по оценке современников, не упускал возможности совратить девушек-подростков, при этом нередко дело доходило до изнасилований, а потом и убийств несчастных жертв.

Сталину Калинин был удобен во всех отношениях. На него была куча компромата! Во времена царской охранки Калинин сдавал революционеров не за понюшку табаку. Ленин знал об этом, и Сталин знал. Но Калинина держали подле и двигали наверх. Он был максимально удобен! Беспрекословно подчинялся, а сам по себе никто, одна только похоть, ни воли, ни характера. Совершенно бесцветная, декоративная фигура. Никогда не имел никаких претензий ни на какую самостоятельность и всегда покорно шёл за тем, кто был у власти.

Жена Калинина Екатерина Лорберг знала о похождениях старого развратника и насильника. Однажды якобы припугнула «всесоюзного козла», что расскажет подноготную Сталину, который и без неё всё прекрасно знал. Вскоре Екатерину арестовали, как троцкистку и контрреволюционерку. Её судили за шпионаж и дали 15 лет лагерей. Она отсидела 7 лет и вышла по личному распоряжению Сталина в конце 1945 года. В 1946 году «всесоюзный козёл» Михаил Калинин откинул копыта от неоперабельного рака.

Больше двух часов выступал Калинин в Белгороде в бывшем кинотеатре «Орион» и публика слушала его, затаив дыхание. Надо отдать должное – говорить умел, ораторским искусством владел, аудиторною, хоть в закрытых помещениях хоть на открытых площадках держал в узде уверенно.

Длинную речь оратор закончил словами:

«Пройдут годы, мы будем сытно есть, хорошо жить. Эта самая зала, может, будет красивой, изящной, но эти года нашего голода, страдания, нищеты никогда не изгладятся из памяти потомства, и в вашей собственной жизни ваши года будут считаться лучшими годами вашей жизни».

Что тут скажешь –мог повесить охлосу лапшу на уши. Зала бывшего кинотеатра «Орион» за все времена кого только не перевидала, а сейчас там музей народной культуры. Изящно внутри и красиво, вопросов нет. И на фасаде возле входной двери довольно долго висела памятная доска – в этом здании 6 марта 2020 года выступал «Всесоюзный похотливый козёл» М. И. Калинин.

7.

Драматический театр в бывшем кинотеатре «Орион», что с 20-го года стали звать Домом искусств имени А. В. Луначарского, был открыт в 1936 году. Изначально он числился, как колхозно-совхозный, но уже с 1937 года его стали почётно именовать Белгородским драмтеатром.

Там всё переоборудовали под театр – сцена, кулисы, задники, колосники. К ним крепились декорации, прожектора и всякая бутафория. В старом театре это всё поднималось вручную с помощью канатов, что висели по бокам.

О довоенном репертуаре драмтеатра мало сохранилось сведений. Говорится лишь, что ставились пьесы советских драматургов и мировая классика.

Театр эвакуировали ещё летом 1941 года, а в конце октября в Белгород вошли немцы.

Почти два года длилась оккупация, и только 5 августа 1943 г. Белгород освободили от гитлеровских захватчиков. В честь славной победы Москва салютовала доблестной Красной Армии. Почти весь город лежал в руинах. Здание драмтеатра на улице Ленина было сильно разрушено.

И вы представьте, это просто фантастика - города почти что нет, сплошные развалины, но 28 сентября 1943 г. исполнительный комитет Белгородского городского Совета депутатов трудящихся принял решение «О восстановлении и реконструкции Белгородского драматического театра и оформлении городского сквера, постановке памятника Ленину и героям Отечественной войны».

На площади сперва поставили памятник Ленину, который потом перенесли в парк, что начали делать на мести плодопитомника за городской тюрьмой.

В ту же пору начали оформлять городской сквер, где позже поставили «Вечный огонь» и оформили памятный мемориал героям Отечественной войны. И одновременно с тем начали восстанавливать драмтеатр.

Мои бабушка Настя и дедушка Ваня приехали в Белгород в 1947 году. Первое время, а это почти два года, жили в полуземлянке примерно на том месте, где сейчас арбитражный суд. Сарайчик был вкопан в землю, половина в земле, половина - деревянные стены. И крыша деревянная , крытая толью и шифером. Внутри буржуйка – печка, сваренная из стального листа с трубой для отвода дыма , которая входила прямо в крышу. Знаете, почему такие печки называли буржуйками? Потому, что дров жрали много, как те буржуи, тепла народу не давали. Зимой при хорошем морозе, рассказывала бабуля, у них в сараюшке вода в чайнике замерзала насквозь, там один лёд к утру.

И будут специально так судьба моя вела меня, чтобы сам все познал и прочувствовал. На пятом курсе женился, мы с женой снимали флигелёк на Клочковской. Зимой с вечера печку раскочегарим, так голые бегали - такая жара. А к утру выстывала каморка до минуса, вода в чайнике и рукомойнике замерзала.

Многие тогда в Белгороде в землянка жили, сараях, бараках. Так барак – это почти что хоромы. Дедуле с бабулей дали свою конуру в деревянном домишке, что поставили по-быстрому на улице Ленина. Бабушка сказывала, что радовались с дедом и нарадоваться не могли. Туалет на улице, метров за двести, вода на улице, метров за сто, но в каморке на девять квадратов печка своя есть, и так уж сильно не дует в стены, как в землянке. В эту каморку меня и принесли из роддома по осени 1952 года.

А сразу после освобождения просто невообразимо, как в городе люди жили. Всё разрушено, кругом одни руины. Но в апреле 1944 г. Белгородский драмтеатр возобновил свою работу. Фантастика! Какой-то сюрреализм, но это абсолютная правда. И уже 31 мая 1944 г. была поставлена пьеса украинского драматурга, режиссёра и актёра Марка Кропивницкого «Дай сердцу волю, заведёт в неволю».

Уж не будем гадать, чем обоснован был выбор премьерной постановки, приуроченной к открытию первого театрального сезона в освобождённом городе. Пьеса старая, написана была 1863 году и посвящена теме сложных отношений в пореформенной деревне, где только что отменили крепостное право. Одно лишь известно – в репертуаре театра эта постановка не задержалась

А уже 4 июня в театре прошёл утренник для учащихся школ, посвящённый окончанию учебного года. Опять фантастика – в августе 43-го освободили город, 1-го сентября 43-го начался в Белгороде новый учебный год, а в июне 44-го детей со всего города привели в театр на утренник.

И вечером того же дня зрители увидели музыкальную драму Ивана Карпенко-Карым (Тобилевича) «Бесталанная». Тоже старая вещь, написана была бывшим полицейским, которого уволили за связь с революционерами, в 1886 году.

Кстати, вот страна была - сказка! Проклятый царизм, кровавый режим, ага! Полицейский якшался с бандитами, а революционеры - это сплошь преступники , налётчики, бандиты, грабители - и полицейского просто уволили за то, что он честь мундира пятнал. Да ещё, наверное, и расчёт полный дали с компенсацией за неиспользованный отпуск. И хоть бы слово одно во след, хоть бы пинка дали раз чуть пониже спины. Ничуть! И даже очень неплохо устроился уволенный полицейский Тобилевич - он стал драматургом! Киевский городовой по фамилии Небаба, вы помните, стал музыкальным критиком, это проще, а тут всё-таки что-то надо писать.

И эта пьеса насквозь была пропитана украинским национальным колоритом. Песни, традиции, нравы, обычаи украинской деревни. В основе сюжета - любовная история хлопца Гната и дивчины Варвары, сердца которых пылают страстью. Но если они сразу побегут в кусты, то зрители потянутся к буфету, чтобы выпить за здоровье молодых. На том всё и закончилось бы. Автор это учёл и придумал так, что Варвара назло Гнату замужем за рябым Степаном, а Гнат женится на Софье, которую не любит от слова совсем, потому что она бесталанная. Вот такой, понимаете ли, сюжетец.

И опять, заметим, украинская пьеса, вторая подряд. А почему? Или ставить было больше нечего? Нет, ставить было много чего, русский репертуар на порядок шире и на много порядков глубже. Но тогдашний главреж Белгородского драмтеатра Лев Кордонский раньше работал в Днепропетровском украинском музыкально-драматическом театре им. Т.Г. Шевченко. Оттуда и репертуар, и вся украинская колористика. Впрочем, в ту пору это было нормально. Как и «Свадьба в Малиновке» - никто её не воспринимал, как украинская пьеса.

8.

Уже 7 июня в театре новая премьера - поставили пьесу Михаила Старицкого «Цыганка Аза». Опять прошлый век и опять из репертуара Днепропетровского музтеатра. По всей видимости, и актёры были приглашённые из этого же театра, ибо на ровном месте с нуля невозможно сформировать полноценную труппу и за очень короткий срок подготовить такой репертуар . Всего за первый сезон ( апрель-июнь 1944 г.) было поставлено 42 спектакля, которые посмотрели 17 тысяч зрителей, сообщает нам, и глазом не моргнув, газета «Наш Белгород» в материале «Восставший из руин» (https://gazetanb.ru/2020/02/vosstavshij-iz-ruin-2/)

Делим 17 тыс. на 42 и получаем 400 с хвостиком человек на каждом спектакле. А зал был маленький, миниатюрный. Вряд ли на 400 посадочных мест. И весь театр был, как игрушечный.

И тогда что у нас получается? В 1944 году, когда город ещё почти весь лежал в руинах и многие люди жили где попало – кто в землянках, кто во времянках, а в городском театре битком каждый день. Сплошной аншлаг!

Да и где они нашли в городе столько людей? По некоторым данным, встречать освободителей на улицы города вышли уцелевшие белгородцы, коих осталось всего 153 человека. Фото военной поры тому свидетели – идёт Красная Армия, а на обочине машут руками люди, но уж никак не тысячи, а единицы.

Там же читаем:

«В день первой годовщины освобождения Белгорода от гитлеровской оккупации — 5 августа 1944 г. в дооборудованном городском театре начался новый сезон, открывшийся комедией «Вынужденная посадка», которую написали Герой Советского Союза лётчик М.В. Водопьянова и драматург Ю.Г. Лаптев».

Михаил Водопьянов - интереснейшая личность. Он лётчик- полярник, летал по преимуществу в высоких широтах, один из первых Героев Советского Союза. Высокое звание и медаль «Золотая Звезда» получил в 1934 году за участие вместе с другими шестью летчиками в спасении команды и пассажиров застрявшего в непроходимых льдах в Чукотском море ледокола «Челюскин».

Трагическая и героическая история! Никто на самолётах в районе Северного полюса никогда не летал. Так мало пролететь – надо сесть на льдину, забрать людей и взлететь. Всех обречённых спасли лётчики-полярники от верной смерти, за что и были удостоены званий Героев СССР.

После челюскинской эпопеи по всей стране начали называть этим именем что-нибудь. В Белгороде на том месте, где сейчас областной суд, который в начале 90-х годов прошлого века въехал в здание Дом Политпросвещения, находился кинотеатр «Челюскин».

Старинный, дореволюционный, первый белгородский кинотеатр. Назывался «Иллюзион». Там была изумительной красоты кованная чугунная лестница. В 1934 году кинотеатр назвали «Челюскиным», в начале 60-х всё сломали, на том месте поставили Дом Политпроса, где кроме прочего размещался «университет марксизма-ленинизма» . Автор этих строк его закончил дважды. А почему нет? На занятия раньше с работы отпускали - святое дело, что вы! Мы там пришли, отметились и пошли по пивку. Но уже на законном основание и с чувством выполненного долга.

Михаил Водопьянов, будучи командиром специального полярного авиаотряда, 21 мая 1937 года впервые в мире совершил посадку на Северном полюсе. Со льдины в Чукотском море, когда ледокол «Челюскин» окончательно» расплющило льдами и он затонул, Водопьянов вывозил полярника Отто Шмидта, а на Северный полюс доставил другого знаменитого исследователя северных широт - Ивана Папанина с группой энтузиастов.

Заниматься литературным делом Михаил Водопьянов начал после челюскинской операции. Писать начал с того, что засел за учебники русского языка, чтобы подтянуть грамотность. Брал уроки, много читал русских классиков, а это самые лучшие наставники для начинающего литератора. И вот, как говорится, слово за слово, а пошёл потихоньку и пошёл. Более двадцати автобиографических книг написал, его пьесы Мечта», «В ледяном плену», «Полк ДД», «Вынужденная посадка» ещё до войны шли на сценах театров Москвы, Сталинграда, Архангельска, других городов страны. Вот и в Белгородском драмтеатре в 1944 году поставили «Вынужденную посадку», написанную в соавторстве с профессиональным драматургом Юрием Лаптевым.

9.

После «триумфального» - берём в кавычки, ибо у нас на сей счёт сильные сомнения - открытия драмтеатра в только что освобождённом городе и феноменально успешного первого сезона 1944 года, театральная жизнь в Белгороде, где водопровода ещё не было, централизованной канализации и со светом ощущались большие проблемы, начала потихоньку угасать. В 1950-м году театр закрыли, там начал работу городской ДК.

Однако труппа театра не разбежалась, костяк остался. Театральные постановки давали в городском ДК и в ДК Железнодорожников, что был на улице Ленина наискосок от драмтеатра. Эту страницу истории родного города мы намеренны подробнее рассмотреть в другой раз, когда поговорим не спеша о художественной самодеятельности в Белгороде.

Мы начали этот разговор в главе «Железка», посвящённой ДК Железнодорожников, но история самодеятельного художественного творчества этим, разумеется, не ограничивается. «Железка» - это некая база, точка отсчёта, но были клубы и дома культуры при заводах, фабриках, в конце 60-х годов появились сильные хоровые и танцевальные коллективы на Витаминном комбинате, заводе Сокол, самодеятельность в Белгороде в те годы росла и крепла, брала серьёзные творческие высоты. Об этом мы обязательно поговорим отдельно, ибо автору сих строк есть, что вспомнить и что рассказать.

Белгородский драмтеатр возобновил работу в конце 1954 года, когда была образована Белгородская область. И тут уж, как говорится, сам Бог велел, чтобы было всё своё - газета, театр, знамя области, и чтобы в Москву начальство само ездило, без спросу в Курске, как это было в пору, когда Белгород был заштатным уездным городком.

Помещение драмтеатра отремонтировали, в труппу влились новые актёры. Москва помогла костюмами и реквизитом. Вот с этого года стоит вести историю областного драмтеатра, ибо тут уже не было перерывов, театр стал репертуарным, то есть регулярным и не переставал работать уже никогда. Судьба даровала мне встречи и дружбу с актёрами той поры, о некоторых из них сейчас расскажу.

Мария Ильинична Баскова-Малкина пришла в Белгородский драмтеатр в 1947 году. Она была, кажется, единственной травести в труппе. По фактуре подходила - маленькая, хрупкая, но складная, энергичная. Автор этих строк застал Марию Ильиничну на сцене в ролях, где она играла мальчиков. Познакомились мы много позже, а тогда, когда ещё школьником смотрел спектакли с её участием, никто и догадаться не мог, что это уже взрослая тётенька, сорока лет отроду, а будто точно мальчик.

В конце пятидесятых в Белгород приехал Леонид Малкин – фронтовик, журналист, начинающий писатель. Вот он и очаровал маленькую Марию Баскову.

С Леонидом Григорьевичем и Марией Ильиничной познакомился в начале 80-х когда работал в Бюро пропаганды худлитературы при Белгородской писательской организации. Малкин был в числе литактива, хотя у него уже были большие книжки – сборники очерков и рассказов, повесть «Что скажет суд?». Ему давно в Союз писателей надо бы вступить, у него в кармане рекомендация самого Гавриила Троепольского, который на белом Биме с чёрным ухом в классики въехал. Но Москва почему-то не принимала Малкина в писатели, он так и числился молодым и начинающим литератором вплоть до развала СССР, вступил в «союз» в 1994, но уже в СПР.

А в 80-х, что случалось не раз, мы с ним выступали на встречах с читателями, когда проходили так называемые «Дни советской литературы». Леонид Григорьевич рассказывал о войне, о Колыме, где он был, но не сидел, а работал вольнонаёмным на золотом прииске. Об этом в серёдке 90-х Леонид Малкин написал роман «Колыма ты. Колыма…».

Подходил мой черёд забавлять публику, я брал слово и читал юморески, басни, рассказывал всякие смешные штуки. Народ смеялся, но, пожалуй, энергичнее многих реагировала Мария Ильинична, когда присутствовала на встречах, и потом частенько хвалила:

- Владимир, вы очень артистичны. Просто прекрасно читали!

- Спасибо, Мария Ильинична, но разве мог я плохо читать, когда вы в зале?

Она всплёскивала ручками и смеялась:

- Какое же вы, однако, искуситель!

В начале 90-х организовал газету «Наш Белгород», Леонид Малкин был частым гостем в редакции. Иногда приносил короткие рассказы, стихи, частенько публиковался в «Литгостиной НБ». В те годы мы ближе сошлись, доводилось бывать в гостях у Малкиных.

Леонид Григорьевич ушёл из жизнь в начале нулевых, Мария Ильинична пережила мужа на 17 лет и умерла в 2019 году. Чуть не до последних дней навещала меня в редакции газеты «Голос Белогорья». Просто приходила, чтобы повидаться.

- Как я всегда рада видеть вас, Владимир! Но надо идти.

- Провожу вас, Мария Ильинична.

- Ах, что вы, полноте, у вас столько дел! Но я была бы невероятно польщена!

В кабинете сразу начинало пахнуть театром. Это было удивительно и неподражаемо. Подавал руку старой актрисе и осторожно вёл к остановке автобуса, а частенько вызывал такси, расплачивался сразу и велел отвести домой, чтобы прямо под подъезд.

10.

Запах театра - это и метафора, но и по факту он особенный и неповторимый. Впрочем, у всякого ремесла свой аромат. Помните, у Джанни Родари:

У каждого дела

Запах особый:

В булочной пахнет

Тестом и сдобой.

Мимо столярной

Идёшь мастерской, —

Стружкою пахнет

И свежей доской.

Пахнет маляр

Скипидаром и краской.

Пахнет стекольщик

Оконной замазкой…

И Полиграфа Полиграфыча Шарикова вспомним, которого упрекнули в том, что от него отвратительно пахнет. Известное дело, сказал начальник подотдела очистки, по специальности.

Вот и театр – исключительно специфический запах. Именно что по специальности! За кулисами есть пространство перед сценой, когда ты ещё можешь передумать, можешь не лезть на Голгофу, чтобы быть сейчас же распятым сотнями глаз и едких ухмылок. Вот там, за кулисами, пахнет надеждой на успех и страхом перед провалом, репетиционным потом и злостью от того, что опять не разглядели талант и дали поднос и всего два слова «кушать подано». Здесь пахнет хорошим коньяком и дорогими сигарами, но одновременно с тем перегаром от вчерашнего «шмурдяка» и едким дымом дешёвых папирос. Здесь пахнет сексом, изменами и разочарованием от того, что переспала не с тем и изменил не с той.

Пространство за кулисами – трамплин, чтобы взлететь к вершинам актёрской славы, либо свалиться в пропасть провала. Потому и называется провал, ибо туда и проваливаются бездари. Но здесь ещё и единственный шанс тихо уйти. Что называется, подобру-поздорову, то есть не освистанным и не оплёванным.

Театральные подмостки или просто сцена – тут разговор особый. Да, здесь Голгофа, эшафот, лобное место, только намного хуже. На эшафоте раз отмучился и всё, а на сцену актёр выходит каждый день и распинает себя сам на роли, как на кресте, сам выворачивается наизнанку чтобы показать душу. А если там что показывать? Всякий раз это больно, мучительно, но настоящий актёр, мастер, иначе не может.

Сцена - удивительнейшее место по своему свойству просвечивать насквозь вышедшего к рампе. За кулисами у тебя могут быть связи, блат, родство, знакомства - да что угодно! У того родственник министр культуры, а у той любовник на таком веру, что шапка падает, когда смотришь. И что? За кулисами - да, на сцене - нет! Тут не имеют ни малейшего значения фамилия, родословная, былые заслуги отца и почётные звания дяди по материнской линии.

Абсолютно без разницы! Ты всё оставляешь там, за кулисами, за сценой, а сам выходишь на освещенное софитами место казни совершенно голый, в каком бы костюме ни был, какой бы грим не наложил! Удивительно! Сцена - это рентген и микроскоп одновременно.

И вот ещё что примечательно. В любой другой творческой сфере возможны подделки. Можно написать стихи и продать их кому-то. А тот издаст книжку, получит премию и будет потом кругом щёки надувать. Полно таких случаев. Можно за какого-то начальника написать аналитическую статью, которую он опубликует в центральной газете и все будут восхищаться его талантом и глубиной мысли. Автор этих строк таких статей написал множество. И хотя все знают, что тот начальник ни бэ, ни мэ, двух слов не свяжет, но подпись его и восхищаются им.

А вот в театре дублёры недопустимы. Тут нельзя вывести на сцену одного, а всем сказать, что это другой- сын того самого, вы его знаете, большого начальника, который внёс существенный вклад. В этом проблема! За кулисами можно пальцы веером растопыривать и корчить из себя бог весть что, на сцене – нет! Тут пустота остаётся пустотой и никаким гримом, никаким костюмом её не замаскируешь.

11.

Считается моветоном, если спросить актёра – в каком театре вы работаете? В театре служат, как в армии. Но в армии служат царю, государству, а в театре, как думают сами актёры и романтически настроенная часть публики, служат Мельпомене – богине трагедии и театрального искусства. На самом деле, это чушь – в театре служат власти, царю-батюшке, и не важно, как он в этот момент называется – император, отец народов, генеральный секретарь ЦК или президент РФ.

Из всех искусств, сказал Ленин, важнейшим для нас является кино, а это театр, только на плёнке. А театр - самое продажное и управляемое из всех искусств. Писатель может какую-то гадость написать и положить «в стол». А хуже того – запустить в народ в устной форме, и пойдут гулять по городам и весям копии крамолы.

Театр не может гадость поставить и спрятать от посторонних глаз. Постановка – хлопотное дело! Во-первых, куча народа задействована, плюс костюмы, реквизит, декорации и банкет после сдачи спектакля на генеральном прогоне. Тут всё, как на ладони, ничего не спрячешь. И никто не позволит театру поставить гадость про действующую власть - о чём вы говорите!

Вспомните, у Шекспира в «Гамлете». Бродячие лицедеи пришли в замок, Гамлет переписал сценарий, и актёры играли, что велено. И всегда в театре ставят, что надо, и играют, как велено. Если, конечно, в стране есть власть и есть те, кто обеспокоен сохранностью государства.

Николай Первый прочитал гоголевского «Ревизора» в рукописи и дал добро на постановку. Какая там критика режима! Бросьте фантазировать! Император лично Пушкина правил и давал высочайшее соизволение на публикацию, к примеру, Истории Пугачёвского бунта». В оригинале было написано «восстания». Николай первый собственноручно зачеркнул и выше написал – бунта».

При царском режиме цензура была строжайшая. Кстати, «Ревизора» цензоры запретили, а император снял запрет.

Про советский строй, не к ночи буде помянут, даже говорить не надо. Там не то роли - ремарки редактировались. Почему тут написано - «тяжело вздохнул»? Не правильно, надо вздыхать легко и радостно. Потому не будет большой натяжкой, если мы скажем, что в гибели Страны Советов повинный все искусства, но более всего – советский театр, который бесконечной фальшью о невиданных успехах коммунистического строя взрастил и воспитал циников и пофигистов.

Но здесь отдельно надо сказать и о том, что актёры в ту пору искренне играли всевозможных передовиков производства, которое уже рушилось на глазах, а зрители верили тому, что играют актёры. Никак нельзя театр винить в массовой лжи на сцене, если, конечно, пьеса о сегодняшнем дне. Вот потому таких пьес почти не было. А когда появились Шукшин и Вампилов, все ужаснулись голой правде в «Калине красной» и «Утиной охоте». Неужто мы такой стране живём! Де неужели советские люди такие мрази? Нет уж говорил советский народ, воспитанный на «Кубанских казаках» и «Ленине в октябре» , нам надо, чтобы жить стало лучше и веселей, а такое кино нам без надобности.

Литература, живопись, театр – это обслуга, а заказчик – власть. Но власть не сама по себе, она опирается на поддержку всего «советского народа». Потому во всех бедах первопричина сам народ. И не на кого нам всем обижаться, когда читать нечего или на сцене одна пошлятина идёт. Но слава богу, есть всё-таки классика, и всегда можно «на ура» в который раз задушить прилюдно Дездемону или показать во всей красе, какие были подлые мошенники среди чиновников при царском режиме.

12.

Александр Сергеевич Аляутдинов был зачислен в труппу Белгородского драмтеатра в 1954 году. В Белгород он приехал уже опытным актёром. С 1940 по 1948 год служил Мельпомене в Приморском краевом колхозно-совхозном театре, что в городе Уссурийске. Потом перебрался с Дальнего Востока в наши края. Три года работал в Донецком драмтеатре имени Пушкина, потом перебрался в Белгород.

Нам не пришлось по малости лет увидеть Александра Сергеевича на сцене драмтеатра, но его игру в жизни видеть довелось. Из театра он ушёл в 1962 году и до конца дней играл роль писателя, да ещё и драматурга. А это, пожалуй, самое сложное в литературе. Поэтов море разливанное, прозаиков куча немереная, а драматургов - раз-два и обчёлся. Штучный вопрос! Спроси любого про наших драматургов, любой и скажет –Чехов, Островский, Гоголь, Булгаков. И всё! За двести лет на пальцах одной руки пересчитать можно. Вдруг появились Шварц, Вампилов и Шукшин – вспыхнули звёздами яркими, а потом опять хоть шаром покати.

Это вообще, а в Белгороде и вовсе ноль. Здесь никогда не было драматургов и вряд ли будут когда. Проблема не в том, чтобы пьесу написать, а в том – где её ставить? Автор этих строк написал однажды детскую пьесу «Заводной волшебник», понёс в наш драмтеатр. Покрутили там носом, поморщили лоб и через губу сказали, что им это не подходит. Пьесу взял кукольный театр, там поставили. Пользовалась успехом, через какое-то время театр вернулся к этой работе и возобновил постановку с новыми актёрами и в новой сценической редакции. И всё бы прекрасно, только первый раз театр забыл в афише автора пьесы указать, а во второй раз афиши, как помнится, и вовсе не было. Но то уже детали.

Одноактные пьесы Александра Аляутдинова - «Корочанская каша», «Три встречи», «Настя соревнуется», «Подружка милая», «У проходной», «Старшина женится» и многие другие, как пишут некоторые местные сайты, «долгие годы с успехом шли по всей стране на подмостках сцен художествен ной самодеятельности». Проверить это никоим образом невозможно, приходится просто верить. Но в Белгородской области Аляутдинова не ставили нигде, даже на сцене колхозного клуба или районного ДК.

Но пьесы были опубликованы в репертуарных сборниках для самодеятельных народных театров, и того было достаточно, чтобы Аляутдинова в числе первых приняли в Союз писателей СССР, когда только что, в 1964 году, образовалась областная писательская организация. Костяк составили Николай Краснов, Владимир Жуковский, Николай Перовский, Виталий Буханов, Игорь Чернухин. Тогда в писательский «союз» принимали на месте, Москва лишь утверждала решение региональной организации, а потому и вопросов не было с приёмом. И как раз первыми приняли Александр Аляутдинова, Наталью Овчарову и Владимира Михалёва, царствие небесное всем названным.

Александр Сергеевич Непушкин, как его звал старый Перс – Владимир Жуковский, первый руководитель областной писательской организации, был очень душевным, мягким, незлобивым стариком. Мы с ним в начале 80-х исколесили всю область с «Днями литературы на селе». Он актёр, умел говорить и говорил хорошо. Только нёс иногда пургу, за что получал от настоящих фронтовиков, условно говоря, по шее.

- Летим мы как-то с маршалом Рокоссовским в самолёте, и он мне говорит… - начинал рассказывать Александр Сергеевич какую-то байку на встрече с доярками или механизаторами, а Жуковский или кто из настоящих фронтовиков, смотрю, уже морщатся . И вечером ему в гостинице вставляют:

- Сашка, сколько раз было сказано – перестань отсебятину пороть. Где Рокоссовский и где ты!

- Была такая история, только летел, конечно, не я, а известный писатель…

- Так и говори, что летел не ты, а другой. И расскажи историю, она и впрямь интересная. Стихи почитай, у тебя «Тёркин» здорово получается…

Александр Сергеевич на замечания не обижался. Он было на войне, как артист фронтовой концертной бригады, за то имел медаль «За победу над Японией». И за доблестный труд во время Отечественной войны у него была награда, тоже зря не давали. Но ему всё-таки на встречах было труднее. чем другим. Поэты стихи свои читали, прозаики книжки свои показывали рассказывали о них, а что сказать драматургу, который сам своих пьес на сцене не видел?

Незадолго до смерти он как-то нашёл меня, вручил папку, где была рукопись новой пьесы.

- Володя, прошу – почитай. Оцени. Мне важно твоё мнение.

- Александр Сергеевич, дорогой мой! Горькую правду я вам не скажу, потому что люблю вас и уважаю очень, а слащавая ложь, вы знаете, тем паче не мой профиль. Да и не нужно автору ничьё мнение. Он сам себе судья и палач. Если бы я у кого-то спрашивал, как мне басни писать, кого рисовать там, а кого не надо, ни строки бы не написал.

- Это точно! Басни очень острые, иные так и читать вслух страшновато.

- Ну, вот! Потому и вам мой совет – считаете, что пьеса готова, никого не слушайте - сдавайте в театр, пусть ставят. И обязательно поставят, уверен.

- Спасибо, Володя! Ты умеешь поругать, но и подбодрить тоже умеешь.

Александр Сергеевич ушёл и вскоре умер.

Его супруга, поэтесса и журналистка Галина Васильевна Ходырева осталась одна. Мы с ней пересеклись в «Белгородской правде», работали одно время вместе, потом приходила ко мне в «Наш Белгород», а уж потом упустил из виду. В начале нулевых мне сказали, что Галина Васильевна доживает дни в полном одиночестве в доме престарелых где-то в Прохоровке. Всё собирался съездить, проведать, да не успел. В стардоме она померла, в Прохоровке похоронена.

13.

В 1959 году Баратовы приехали в Белгород, отец Жени Баратова, с которым мы учили в одном классе в 5-й школе, Александр Евгеньевич Баратов после окончания школы-студии МХАТ в том же году был принят в труппу драмтеатра и жили они в тут пору в самом театре – в пристройке, что слева от входа. Мы тогда ещё не знали, что у Женьки Баратика, как его звали в школе, папка артист, но скоро узнали.

По весне 1961 года чуть не весь наш класс вышел на сцену Белгородского драмтеатра, где проходил городской смотр художественной самодеятельности. Мы с Женькой танцевали танец конькобежцев, потом был одноактный балет «Муха Цокотуха», где я показывал, как ловко может прыгать Кузнечик, да ещё выходил на сцену, как участник драмкружка. В общем, задействован был по полной программе.

За кулисами подошёл дяденька - Женя его подвёл, представил:

- Вова, познакомься, это мой папа, Александр Евгеньевич.

Мне сразу понравился дядя Саша, как он потом разрешил себя называть. Простой, добрый, открытый, располагал к себе уже только бархатным голосом.

- Володя, мне понравилось, как ты танцевал, как играл в сценке про день рождения. Отлично, что вы с Евгением моим одноклассники и, надеюсь, станете друзьями. Ты приходи к нам в гости обязательно, буду рад тебя видеть.

Погладил по голове и ушёл по своим делам. Женька сказал:

- Давай, приходи к нам в субботу. Мама наготовит вкусненького, она такие пирожки делает, ты закачаешься.

Пирожками меня удивить было трудно, ибо бабушка Настя пекла самые лучшие в мире пироги, когда было, из чего. Но мы договорились и я пошёл в субботу к Баратовым в гости.

Они жили на втором этаже, и уж не помню – то ли двух, то ли трёхкомнатная квартира. Потом я узнал, что в их роду было незыблемое правило: отец называет своего сына в честь своего отца, то есть деда. Потому он Александр Евгеньевич, а сын у него – Евгений Александрович. Так было всегда, во все предыдущие времена. Евгений Баратов своего сына назвал в честь отца Александром, только сын его своего сына назвал Михаилом. Может, это уже второй сын Александра? Или вообще однофамильцы? Но если так, то трагедия, ибо когда рушатся вековые устои, этому должны быть серьёзные причины.

Александр Евгеньевич встретил нас по-простому - в тельняшке и домашних штанах. Он воевал, был моряком. То ли на Балтике, то ли на Северном флоте, уж не помню. Потому и картины в доме, он здорово рисовал, все были посвящены морской тематике. Ещё дядя Саша делал макеты военных кораблей. Их было множество. Один из них он вскоре мне подарил на день рождения. Долго крейсер лежал на шкафу, ибо больше негде было у нас в каморке поставить подарок. Потом один переезд, второй и третий, так и затерялся по дороге.

Дядя Саша предложил пойти прогуляться – на Харьковскую гору. Тогда там ещё ничего не было. От Михайловской церкви через кладбище начинался огромный яр, где сейчас стадион Технолога. Мы туда пришли и начали штурмовать отроги. «Вперёд, бойцы, вперёд!, - кричал дядя Саша и сам бежал впереди. Мне только давай, на любую гору, да хоть куда.

А Женька отстаёт, пыхтит, не поспевает. Для того дядя Саша и водил нас потом не раз во всякие походы, чтобы чуток растормошить и развить сына. По началу у него вроде всё нормально с ногами было, мы даже танцевали вместе. Но потом от физкультуры Женьку освободили, у него с ногами всё хуже и хуже. В последнее время, говорят, не вставал с кресла-каталки. После школы пути наши разошлись. Где он теперь, не знаю. Но в Белгороде вроде бы давно его нет.

В 1973 году Александру Евгеньевичу Баратову присвоили звание «Заслуженный артист РСФСР». Он в числе самых первых, кто в Белгороде получил это звание. Владимир Бондарук имел «заслуженного», он и первый «народный» в нашем драмтеатре. Царствие всем небесное…

14.

Так случилось в жизни, что любая сцена - театральная, эстрадная, концертная, общественно-политическая - для меня не просто слова. Множество раз приходилось на сцену выходить в том или ином качестве и всякий раз доказывать, что ты не просто мимо пробегал и случайно сюда заскочил. Но и с другой стороны сценические подмостки мне не чужды – как автора действий театральных, как драматурга.

Уже говорил, что перед самым развалом великой страны я написал детскую пьесу «Заводной волшебник». Драмтеатр не взял. В тут пору зав литчастью театра работал человек, который не очень любил автора, если не сказать, что не любил сильно. Туда и соваться не было смысла, но проверил и не ошибся – никакого отношения к литературе зав литчастью не имела от слова совсем.

Кукольный театр пьесу взял. Там литературой тогда заведовал Юра Литвинов, который не просто разбирался, а глубоко понимал, что по чём в написанном словами. Он сам был поэтом, прозаиком, писал пьесы для своего театра. Юра как-то вслух сказал, что «Заводной волшебник» - это лучшее, что у нас ставили для детей на Новый год.

Пьеса и была Новогодней. Там Дед Мороз, Снегурочка, мальчик и девочка, а ещё всякие сказочные персонажи – Баба Яга, проказница Швабринелла и вредный Кактуроз. Пьеса детская и музыкальная. Все герои поют, танцуют и всяко веселятся, ибо Новый год всё-таки.

Музыку к «Волшебнику» сочинил Семён Левин – музыкант, композитор, создатель легендарного ансамбля ВИГЭЛИН. Его тогда сильно прижали, по приказу Алексея Пономарёва, первого секретаря обкома КПСС, Семёна с «погремушками» из ресторана выгнали, но всё-таки позволили работать в театре заведующим музыкальной частью. У Сени в подвале была каморка, там всякой аппаратуры напихано и какие-то электрические клавиши стояли. В общем, очень творческая обстановка.

Сеня Левин написал порядка двенадцати песен для этой сказки. Все герои пели - Снегурочка пела, и Швабринелла, Баба Яга, которая была положительным персонажем. А почему нет? Почему, как Яга, так обязательно мальчиков маленьких кушает на завтрак и зелья всякие варит?

Уж не знаю, как вышло, но эту сказку в середине 90-х поставили в Донецком кукольном театре. Тогда и начал говорить, что мои пьесы ставились в нашей стране и за рубежом. Что чистая правда – Донецк тогда был на Украине.

Так и вышло, что в Белгороде из местных авторов ставили совсем мало – Юра Литвинов, Николай Мантров, который что-то написал для театра, и мой «Волшебник» шёл у нас с большим успехом.

Нет, список местных драматургов не полный! Анатолий Зеликов написал пьесу «Живая земля», её поставил драмтеатр, ибо деваться было некуда – пьесу написал председатель областной Думы, а губернатор рекомендовал. Нужная пьеса, она про знаменитое 710-е постановление, которое позволило паи колхозные у крестьян отобрать на законном основании, а им взамен дать фигу, но без масла, ибо платили за землю копейки. Так у нас в село пришёл капитализм и потому сегодня на Белгородчине есть миллиардеры, а уж про миллионеров и говорить нечего.

По легенде Адам и Ева, когда их вытурили из Рая, на своих ногах вынесли крошки райской земли. Вот это и есть – «живая земля». И она как бы упала и стала потом чернозёмом, и хотя не факт, что Адам с Евой тут ходили когда-то, но чернозёма полно, а главное – есть 710-е постановление и губернатор, да продлит Аллах его годы. Вот суть той пьесы.

Присутствовал на сдаче. Там в одном месте у актёра воздух кончился, а текст ещё нет – было смешно наблюдать как рыба беззвучным ртом читает распоряжение губернатора про начало полевых работ. В этот момент не выдержал и громко засмеялся в жуткой тишине. Потом меня на сдачи уже не звали и с театром отношения испортились совсем. При всём при том, что со многими людьми из театра были прекрасные отношения.

В конце 80-х тогдашний алкаш-редактор допился до того, что выгнал меня из «Белгородки» по статье за профнепригодность. В ту пору опубликовался почти во всех центральных газетах Советского Союза – «Правда», «Известия», «Советская Россия», «Советская индустрия», «Строительная газета», «Неделя», произведения звучали на Всесоюзном радио в передаче «С добрым утром». Никто и никогда в наших краях ничего подобного не имел. А теперь уж и не будет иметь, этот рекорда останется непревзойдённым навсегда. Вот за это и выгнали из областной газеты, которую в итоге алкаш загубил окончательно.

Тяжкий период жизни. С прежней профессией уже завязал, возврата не было, а в редакциях не то, что не печатали – даже на порог не пускали, ибо с опальным лучше не знаться и дел не иметь. Пошёл тогда, как говорят, по шабашкам. Работал учителем музыки в областном Доме пионеров – вёл вокально-инструментальный ансамбль в одном профтехучилище . В студклубе Технолога в литстудии занимался со студентами стихами и прозой. В ДК железнодорожников создал клуб юмористов, с чего тоже имел какую-то копейку. Так и зарабатывал на жизнь – с миру по нитке, голому, чтобы удавиться, на верёвку хватит.

В Белгородском горкоме КПС в конце 80-х секретарём по идеологии была Эльвира Ермакова. Как-то раз, уж не припомню, при каких обстоятельствах, он пожаловалась, что скоро «день города», а сценария нет, и не возьмусь ли я за это. Попросила написать что-то историческое, чтобы народ приободрился и почувствовал связь времён, а то народ что-то совсем приуныл. Что чистая правда – в конце 80-х обстановка была очень унылая. Жрать нечего, света в конце тоннеля не видать, всё рушится и никто не знает, куда идём, если не считать направление, что на три буквы, самым вероятным.

Написал сценарий про город-крепость, про то, что испокон веков Белгород твердыня неприступная и форпост на Руси. Там стрельцы-удальцы, работники-плотники, люд простой – и все заодно, все сплочённые. Сценарий в горкоме утвердили. Его поставил Володя Казначеев, он был главным режиссёром в драмтеатре.

В другой раз написал про то, как царь Пётр в Белгород приезжал и как Белгородский пол покрыл себя неувядаемой славой в Полтавской битве. Приняли сценарий и хорошо заплатили. Этот кусочек ставил Владимир Подмогильный.

Уже почти перед самым закатом, году эдак в 89-м, принёс в горком сценарий, где Ленин, что стоит на площади, оживал и сходил с пьедестала, а матросы с «Авроры», развернулись от Зимнего и бежали в Белгород на площадь Революции. Ермакова понесла эти невинные фантазии в обком. Там сказали, что автор сошёл с ума, но это давно всем понятно. А почему секретарь горкома партии потворствует антисоветчику, надо разбираться. И добавили в том духе, что если Ленин сойдёт с пьедестала их всех тут же расстреляют.

Короче, сценарий забраковали, но за работу Ельвира заплатила, после чего стала моей фанаткой. И много раз потом, когда уже была депутатом Госдумы, звонила по поводу разных публикаций в «Нашем Белгороде» и «Голосе Белогорья», которые ей нравились.

15.

В 1973 году директором драмтеатра стал Виталий Слободчук. Он и сегодня директор, что не просто феноменально, а выходит за самые фантастические рамки. Аналогов нет ни у нас, ни в мире. Театр – это среднее между действующим вулканом и банкой с ядовитыми пауками и тарантулами. Творческие люди, что ты сделаешь!

Писатели, журналисты, художники, композиторы - беда с ними. Все сплошь гении, никто себе цены не сложит. Как этим всем руководить? Но у писателей, например, попроще. Там долго щёки надувать на пустом месте не получится –положи книгу, предъяви стихи! Нету? Тогда иди отсюда и не морочь голову. Ещё легче иному гению пинка дать в редакции газеты. Вот она, полоса, ставь свой очерк, фельетон или что у тебя там? Нет ничего? Тогда ты про что нам тут заливал давеча, что восторженные читатели тебе под окно цветы кидали? Так же у художников - видать сразу, кто умеет рисовать, а кто нет.

В театре много сложнее зёрна от плевел отделить. Текст актёр правильно произносит, выходит, откуда велено, и уходит потом, куда сказано. Всё по сценарию и как на репетиции, а смотреть невозможно. «Быть или не быть!» - кричит иной ГамлЕт и потом как бы незаметно ковыряется в носу. Вроде мелочь, а нет ему веры, как говаривал незабвенный Константин Сергеевич.

В театре намного больше непризнанных гениев, да, считай, почти все, и поэтому там руководить очень сложно. Автор этих строк имеет определённый опыт, ибо без малого тридцать лет руководил журналистскими коллективами в разных редакциях. Никакой демократии, ибо сразу гибель. Только диктатура с элементами деспотии!

Так и в театре – чуть расслабился директор, чуть вожжи отпустил – тот после вчерашнего стоять не может, этот текста не знает, а та с ночи пришла на репетицию и такая помятая, что без слёз не глянешь. А у них классика! А как с такими проникнуть вглубь и вынести оттуда суть? Нервы нужны железные, сердце стальное и на печень тоже большая нагрузка, иначе не расслабишься. Виталии Слободчук пятьдесят лет уже директор в драмтеатре и даже хорошо выглядит.

Рассказывали актрисы, которые у него кастинги не прошли, что он настойчивый и целеустремлённый, а потому и не прошли. Актёры говорили, что характер тяжёлый, не обманешь и не объедешь, хоть на самой пьяной козе. Это так! Но потому и аншлаг нынче в нашем театре, что тоже загадка. Были времена, когда на сцене народа полно, а в зале три сестры, дядя Ваня и рота солдат из местного гарнизона. А сейчас в тот же самый театр реально билетов не достанешь. Что случилось? Актёры те же, директор тот же, а зал битком. В чём причина? Загадочный вопрос. Тут надо погружаться и разбираться отдельно, а потому отложим эту тему до лучших времён.

Здесь ограничимся тем, что называем старый театр. Он был на улице Ленина рядом с Горсадом и располагался в бывшем кинотеатре «Орион». Здесь истоки театрального Белгорода. И если мы говорим о творческих успехах нашего БГАДТ им. М.С. Щепкина, то не надо забывать, откуда всё пошло. Кстати, имя Щепкина получил ещё тот, старый театр. А новый звание не уронил, не измарал о сплетни и внутренние разборки, но с честью несёт. Пусть так и всегда будет.

август-сентябрь 2024 г.

«Белый квартал» в центре Белого Города

В начале 50-х утвердили план застройки улицы Чичерина, как тогда именовался нынешний Свято-Троицкий бульвар, который был и проспектом Мира, и проспектом Ленина, а в народе звался просто "стометровкой". Но это уж потом, мы, кто жил поблизости, звали тогда это место сквером. О том и сказано:

А в сквере только что построили фонтан

и только что воды туда налили,

и мы с тобой по кругу рядом плыли

и нам казалось - это океан!

А вечером, набегавшись досыта,

мы шли в свой общий двор и дом,

где двери все всегда были открыты

как души тех, кто жил в бараке том.

Здесь моя самая маленькая родина - тут стоял тот барак внутри квартала, где впервые осознал, что живу, сразу слез с накрытого разной ветошью сундука, который был вместо люльки, и потопал узнавать, что в мире делается и как всё там устроено.

В 53-м году маленькие двухэтажные домики в стили сталинский ампир были построены, улица Чичерина приобрела тот вид, который близок и дорог нам с той поры.Тогда улицу переименовали в проспект Мира. Громко, но за что боролись? За мир во всём мире! Вот потому и проспект.

Проспект достраивался, появились многоэтажки с улучшенной планировкой, где селились самые шишки, в 1959 году улицу Ленина, что шла от вокзала до площади Революции продлили, соединили с проспектом мира и всё назвали проспектом же, но Ленина.

В угловом доме на перекрёстке Ленина и Чернышевского чего только не было. был там "Универмаг" , канцелярский магазин "Пионер". В начале 90-х гоов прошлого века здесь разместили комиссионку под названием "Патент". С Ленина был вход в магазин, а с Чернышевского заходили в кильдимчик под названием " Рюмочная" или " Закусочная" , уж не припомню. Там можно было зайти, тяпнуть соточку водочки, а то и две, закусить бутербродиком с колбаской или килечкой. Культурно, красиво, удобно.

Трудящиеся очень любили эту забегаловку, где всегда шли навстречу трудовому народу. Буфетчица Антонина, если память не изменяет, постоянным клиентам давала в долг, записывая кредит в специальную тетрадку. Мужики долг всегда возвращали, это святое. Да и не даст больше Тонька, если долги не отдаёшь. Помнится дядьку своего я оттуда чуть не волоком тащил домой, и не раз. Он слепой и никакой, а я малой ещё, сил-то нет, приходилось бегать во двор за подмогой . И долги за него, бывало, носил в забегаловку , когда сам он уж не мог идти:

- Иди, Вовка, отдай Тоньке деньги, скажи, что от меня.

-А сколько отдать?

- Все отдай, она сочтёт.

Я шёл, отдавал продавщице скомканные рубли, трояки и пятёрки ещё теми, дореформенными , старыми, как говорили, деньгами, когда мороженное стоило рубль тридцать, а бутылка водки - 28р.70 коп.

Во дворе этого дома был палисадничек, лавочки, вроде даже беседка была. Тут крутые жили. В нашем бараке жил очень простой народ и вся жизнь протекала там, в нашем дворе, за домом, где была маленькая лужайка, возле сараев и мусорки, где с горки катались и во все игры рубились. Там, а не тут, все игры проходил, там все забавы и затеи зарождались и расцветали пышным цветом.

Написал эти слова, пошёл на кухню, посмотрел в окно на свой двор - он будто мёртвый! Никого! Две шикарные детские площадки с каруселями, качелями, горками и разными верёвочными стенками - зависть гложет, как гляну - а никого! Спортивная площадка суперская с баскетбольными щитами, с воротами для ручного мяча, а ещё и сетку волейбольную тут можно повесить - никого! Вспомнил свой двор - небо и земля! Там кипела жизнь, там бурлило с утра до ночи так, что это не передать словами.

Найдите на моей " Книжной полке" сборник рассказов-воспоминаний "Семидесятая осень" -

https://vk.com/@9924669-moya-knizhnaya-polka

Почитайте, уверяю, не пожалеете о потраченном времени .

В угловом доме был когда-то "Универмаг" . Помню его. Моя бабушка Настя рукодельница была, каких я потом не видел в жизни. Она руками могла всё - шить, вязать, плести. У нас была ножная машинка "Зингер" , бабуля и заказы брала. Ходил с ней в "Универмаг" , материю разную она покупала. Меня названия очаровали сразу - бязь, сатин, крепдешин. И очень нравились нитки - мулине! Мне представлялось это что-то сказочное, точно не из этой жизни. В этой жизни сосед дядя Мишка вчера пришёл выпивши и чуть не убил свою жену Нинку. Заподозрил её в измене. Жуткая была история! Отелло - это так, баловство, детский сад.

Потом здесь был канцелярский магазин "Пионер". Где-то в конце 60-х появились шариковые ручки. Ребята, вы не поверите - ажиотаж был жуткий! Ты же пёрышком скрипишь, в чернильницу всё время макаешь, а тут - до чего дошёл прогресс - пишет и пишет, и никуда макать не надо. Запрещали нам шариковые ручки в школе - они почерк ученику портили.

Точно не помню, но где-то в 90-х здесь появилась комиссионка "Патент". Помню Татьяну, директоршу - вот лихая была тётка, царствие небесное! Она из тех, первых , очень пробивных и несгибаемых, кто начинал предпринимательство. Их сперва спекулянтами звали, потом фарцовщиками, а потом чуть отпустило, махнули на них рукой и эти люди дали народу то, чего в магазинах нет, а тут есть. Всё из магазина, но тут, а не там. И конечно, импорт - мечта всякого советского человека. Шутка была в ту пору, хохотали , помнится, до упада. Райкин шутил: одет, мол, как простой советский инженер, то есть хуже уже нельзя.

Долго была в угловом доме комиссионка. Там своя атмосфера, как не в магазине, а на "туче , на "толкучке", с чего всё когда-то и начиналось.

А вот теперь ломать будут и этот дом угловой , и весь сталинский ампир по Свято-Троицкому бульвару и "Улим50летобрБелобл". Тьфу на них, идиотов, кто так улицу Чернышевского испохабил! Никогда не прощу!

Мне нравится проект "Белый квартал". Бегает у нас один мужик, сильно озабоченный, краевед-любитель, бормочет что-то про историю, про остатки костей и фундаментов. Да, есть там кости, как не быть! Наш барак аккурат на могилах монашеских стоял, его, говорят знатоки, и построили из остатков монашеских келий. Собрали, что осталось, и обложили деревянную халупу в полкирпича. И что теперь? Или пусть там будет свалка и общее запустение?

Нет, конечно! Хороший проект, двухэтажные шлакоблочные домики, что по-над сквером и вверх по Чернышевского, типовые, никакой в них художественной ценности . Может быть - это надо подумать отдельно - но один из них стоит оставить, как раритет, напоминание о далёком прошлом. Думается, вполне можно вписать сталинский ампир в архитектуру "Белого квартала", что скоро украсит самый центр Белого города.

Незабываемый март

Для Белгородчины март особый месяц. Императрица Екатерина Первая именно 1 марта 1727 года учредила Белгородскую губернию, куда входили Брянск, Орёл, Курск, Сумы, Харьков, Изюм и Острогожск. Отчего же Белгород, а не Курск, что был куда древнее небольшого города-крепости на засечной черте, стал столицей новой губернии? Здесь, думается, география сыграла главную роль. Белгород поближе к полкам, что границу западную держат.

Только что, в 1709 году, завершилась разгромом Швеции победоносная битва под Полтавой, где царь Пётр Первый положил конец глобалистским устремлениям Швеции и вычеркнул её надолго из списка что-нибудь значащих европейских стран.Но значит ли это, что юго-западные границы государства Московского, только ставшего великой Россией со столицей в новом граде Петра на Неве были надёжно защищены? Разумеется, нет.

С юга России из века в век угрожало Дикое Поле, с запада - не менее дикая Европа. По историческим меркам будто вчера, в 1612 году, город Белгород разрушили и сожгли польско-литовские войска, хотя жгли и грабили первый город наёмники - банды урядника Семёна Лыкова из города Лубны, что под Полтавой. И кстати, шведский король Карл XII именно в Полтаву повёл войска свои, чтобы там передохнуть и подготовится к походу на Москву. В Полтаве сидел предатель гетман Мазепа, шведов там ждали с хлебом-солью. Вот интересно: спустя некоторое время эти же самые полтавские уроды с цветами и ватрушками встречали войска Гитлера. Или там воздух предательский или вода особенная, что душу выжигает до тла?

Иными словами, с западной стороны мы всегда ждали нападения. Вторую крепость Белгород поставили на левом берегу Донца Северского, то место у нас и сейчас зовётся Старый Город. Бойницы в новой крепости были обращены не в Дикое Поле, как оно задумывалось вроде бы, а на запад , в сторону куда более подлого и мерзкого врага.

Указом Сената от 8 марта 1730 года был утверждён герб Белгорода и, соответственно, Белгородской губернии. В память о разгроме шведов под Полтавой, где Белгородский полк сыграл выдающуюся роль, Белгород удостоен герба, где изображён был символ Швеции - лев убегающий, а над ним парил орёл - символ России. На нынешних гербах Белгорода и Белгородской области львы стоящие и лежащие никакого отношения к Швеции не имеют. Это другие символы, иное у них содержание.

Первым губернатором Белгородской губернии был Юрий Трубецкой, стольник царей Фёдора Алексеевича и Петра Первого. Была такая должность у придворных слуг при царях в те времена - стольничный, постельничный, стряпчий, конюший, сурнач. Специальные люди, приближённые к государю, коим особое доверие оказывалось. Стольничный за столом прислуживал, постельничный в спальне делами заведовал. Сурнач - придворный музыкант, играл царю на сурне, то есть на специальной дудочке для увеселения во время трапезы.

Дворяне изначально - лакеи, слуги, прислуживали царям при дворе царском. Понятно, что спецслужбы и тогда строго бдили, ибо кого зря к телу государеву подпускать нельзя. Поэтому лакеи царские особым доверием пользовались, им полагались и повышении по службе. К примеру, стольник царя Петра стал первым губернатором Белгородским.

Ему памятник есть на Народном бульваре.У нас все там - царь Фёдор, что Белгород велел основать, князь Трубецкой, что был здесь первым губернатором, и губитель России Ленин. Ничего более дикого придумать нельзя, но у нас маразм называется плюрализмом. Болезнь такая. Хоть ты что делай, а всё никак не проходит .

В феврале 1943 года Красная Армия освободила Белгород от немецко-фашистских захватчиков. Но удержать город не смогли, 18 марта пришлось отступить и сдать город врагу. И тут март нам об истории напоминает .

Первый Белгородский Совет рабочих и солдатских депутатов был образован 12-14 марта 1917 года, его возглавил меньшевик Леонид Меранвиль де Сент-Клер. В 1938 году его расстреляли, но это уже другая история.

Вот такой на Белгородчине март. И впрямь - хоть и захочешь, так не забудешь!

УПОКОЙ, ГОСПОДИ, ДУШИ ИХ ГРЕШНЫЕ

1.

В конце мая 1988 года в Советском Союзе вышел закон «О кооперация в СССР». Это трудно передать словами, но гром среди ясного неба даже рядом не стоит по силе впечатления. Вы не поверите, но это правда – деловые и предприимчивые люди мечтать о том боялись. Любая предпринимательская деятельность в СССР каралась нещадно. Люди, которые могли достать дефицит, а в дефиците было всё, кроме советского непотребного ширпотреба, назывались фарцовщиками, спекулянтами, которые приравнивались к антисоветскими элементам.

В Китае пошли другим путём. Там оставили мавзолей Мао Цзэдуну, компартии была правящей, никакой тебе демократии и плюрализма, но при этом простому народу разрешили всё. Скоро настало время, когда ничего, кроме китайского, купить было невозможно. Само определение «китайский товар» стало синонимом, если не полного отстоя, то чего-то близкого к тому, но зато оно было почти бесплатно. Включение в оборот невероятной энергетики народных масс позволило Китаю в конечном итоге выиграть мировую гонку, но не в отдельной отрасли экономики, а в системе, которая лежит в основе китайской модели организации государства.

Мы могли бы пойти этим путём ещё в 20-х годах прошлого века, но НЭП свернули, после чего одних загнали в колхозные концлагеря, а других - в городские бараки и беспросветную нищету.

Мы могли бы пойти этим путём сразу после войны. Сталин задумывал большие перемены, но Сталина убили те, которые стали потом догонять и перегонять Америку, держа двумя руками спадающие штаны. Это был заведомо тупиковый путь, потому как бежать надо было прочь от Америки, а не за нею.

Что и сделал Китай. И потому закон «О кооперации в СССР, принятый, когда СССР был уже на смертном одре, воспринимался думающими людьми, как мёртвому припарки. Тем паче, и это было уже тогда очевидно, страну вели к пропасти, у руля стоял предатель по кличке Горби, который получил от хозяев заокеанских задачу развалить страну, что он и делал.

И всё-таки мы помянем добрым словом закон «О кооперации в СССР». Это во много сравнимо с тем самым НЭПом, во всей красе показанным в романе «Золотой телёнок».

Поверьте, на деятельных людей, которые давно надежду потеряли, разрешение того, что было 70 лет под строгим запретом, произвело сильное впечатление. Вчера их называли тунеядцами, шабашниками, спекулянтами, халтурщиками, фарцовщиками, леваками и так далее, но вышел закон и оказалось, что все они - кооператоры! И теперь, оказывается, можно делать легально, отрыто, в рамках закона!

Если сказать, что головы у многих, даже у вполне адекватных, пошли кругом, так ничего не сказать. Уж не помню, когда закон разрешал бежать в горисполком - тогда регистрировали кооперативы местные органы власти – но я побежал с раннего утра и был вторым в очереди. Первым пробить брешь в стене, отделявшей советский маразм от здравого смысла, удалось парню – мы потом познакомились - который открыл кооператив по ремонту машин и всего, что ломалось. Были ремонтные мастерские в бытовом обслуживании, там чинили технику, но она после государственной починки ломалась быстрее и чаще.

У меня был издательский кооператив оказанию полиграфических услуг - «Логос» по. Ребята, это была золотая жила! В какую организацию не зайди, везде одна проблема: остро не хватает нужных бумажек – приходных и расходных ордеров, командировочных удостоверений, бланков с шапкой предприятия, балансовых книг, сальдовых ведомостей и много ещё чего. Всё ведь было на бумаге, о компьютерах в ту пору даже не мечтали.

Казалось бы, что за проблема – закажите в типографии, вам всё отпечатают. Ан нет! Не отпечатают, потому что у них для нет свободной бумаги. Бумага тогда не продавалась, а распределялась строго по лимиту. Выделили тебе на все твои нужды – экономь, расходуй правильно. А не можешь – вот и сиди без командировочных и приходных ордеров. А как работать? Сами расчерчивали, что-то тиражировали на примитивной копировальной технике. Но это всё кустарщина.

Когда я в одной бухгалтерии довольно солидной организации предложил изготовить бланки любого образца, они были просто счастливы. Причём, теперь не надо было искать наличку, оглядываясь по сторонам, а стало возможным официально и законно по договору перечислить деньги на банковский счёт кооператива. Фантастика! Поверьте, ещё вчера в головах не укладывалось, что такое возможно, но сказка стала былью.

Весь вопрос только в бумаге. Она в СССР приравнивалась к пороху или даже сразу к динамиту. Бумага распределялась строго по фондам. А попасть в эти фонды можно только раз в год, и если свои фонды выбрал, то сиди и кукарекай, никто не поможет. И это при том, что бумаги кругом было море, как грязи! Вопрос только в том – как её вытащить со складов у тех, кто иной раз даже не знал, сколько у него бумаги сгнило на складе, где крыша давно прохудилась.

Мы находили такую бумагу и забирали её со складов за сущие копейки, а чаще и вовсе бесплатно, да ещё и благодарили – «Мужики! Ну, выручили, вот спасибо вам!» Допустим, рулон подмок слегка - на земле валялся – они его списали , никто с ним не будет возиться. А мы - возились! Брали порченный рулон, отматывали, негодное убирали - бывало, что почти две третьих рулона вполне можно использовать, а уж больше половины всегда.

Помню, по городу прошёлся, заглянул к старым знаком на склады – договорился, все вопросы решил, и на завтра с миру по нитке, а в сумме с десяток рулонов выкатили. И пошло у нас дело! А ещё потому пошло, что большей частью за заказы платил ребятам в районных типографиях наличкой. Живые деньги, что там говорить! Без очереди и в срочном порядке – вчера привезли, завтра забираем тираж!

Областная типография нос от таких заказов воротила, но и ладно - мы в районах наладили связи. Там и рулоны-огрызки наши пошли, и заказы мелкие они брали. В общем, крутиться приходилось день и ночь, но через некоторое время я купил домик в деревне и машину на руках взял, вполне годную.

2.

Так бы и двигал потихоньку это дело, развивая и совершенствуя, если бы не тюкнуло однажды в голову затеять издание «Кооперативного вестника» - газеты кооперативного движения Белгородской области, членом Координационного Совета коего был. Вот, право же, не было Бабину хлопот, так вляпался однажды в газетное дело! И всю жизнь – все неприятности от газеты, но и все радости оттуда же.

Не буду здесь повторяться, подробно о том, как создавал свои первые газеты, рассказал в очерке, написанном к 30-летию выхода первого номера «Нашего Белгорода». Посмотрите, это интересно -

https://vk.com/@9924669-gorodskaya-gazeta-ocherk-k-30-letiu-vyhoda-pervogo-nomera-ga

Сейчас о другом. Вот эти люди были причастны, к тому, что моя первая газета увидела свет в августе 1988 года.

Прежде всего - достославный Ким Степанович Зенин , он поставил свой личный цензорский номер рядом с «АЯ». Никола Фёдорович Найдёнов тогда возглавлял областную типографию – он отпечатал вестник «в долг», на своей бумаге. Незабвенный Виктор Васильевич Гончаров ведал в ту пору «Союзпечатью» - он закинул газету, которую газетой нельзя называть, по всем своим киоскам. Это про извело неизгладимое впечатление на 1-го секретаря ОК КПСС Алексея Филипповича Пономарёва . Говорят, он вызвал всех и «песочил» провинившихся так, что не все надеялись выйти с совещания живыми.

Сейчас вспоминаешь – смешно просто, а тогда это была трагедия. Помню , принёс Коле Найдёнову второй номер «Кооперативного вестника» , он встал, подошёл, обнял по-дружески и шепнул на ухо:

- Вова, уйди, я тебя очень прошу. Мне тогда чуть голову не оторвали, а сейчас оторвут точно!

К тому моменту уже знал, что цензура не пропустит второй номер, «Союзпечать» не возьмётся распространят. Но мне было просто интересно, что скажет типография. Найдёнов сказал своим словами о том, о чём в песне поётся и чем Михаил Задорнов потом потешал публику: я другой такой страны не знаю, где так!

И не возразишь, ибо все уже умерли! Буквально неделю тому, последним из той квадриги сей мир покинул Николай Найдёнов. Хороший был мужик, как и другие. Им система хребты переломила, если о личностях говорить, они в гражданском смысле были паралитиками, но мужики-то всё равно хорошие! Так или иначе, но всегда помогали, делали через «не могу» даже невозможное.

Царствие небесное всем, кого здесь помянул. Уж не знаю, кто из них и как у Господа прощения просит перед Страшным Судом, но я нынче свечку в храме поставил за всех. Они не виноваты в том, что власть была подлой. Точней сказать, не только они - это наша общая вина. А потому каждый уже сейчас должен думать о том, что скажет в своё оправдание, представ пред Всевышним.

Высоцкий понимал, что отвечать за всё придётся, а потому за несколько часов до смерти успел сказать:

Мне есть, что спеть,

представ перед Всевышним,

Мне есть, чем оправдаться перед ним!

А есть ли каждому из нас, чем оправдаться? Это с одной стороны, но есть и другая сторона – примет ли Господь за оправдание, например, сумму, что олигарх пожертвовал на строительство храм или на машину архиерею? Ещё Христос говорил, помните – трудно богатому попасть будет в Царствие Небесное, куда легче верблюду проскочить в игольное ушко (Мф. 19-23)

Стало быть, только молитвой можно торить путь в кущи райские. И не своей, то само собой, а молитвой тех, кто остался пока там, в мире бренном, помнит и молится за упокоение.

Потому и поставил свечку за всех и помолился за то, чтобы Господь упокоил все души мятежные подле себя.

И всех прошу – помолитесь об упокоении тех, кто не успел при жизни испросить прощения у Господа.

ОТ ДОНЦА ДО БОЛХОВЦА ВДОЛЬ ВЕЗЕЛИЦЫ

Мы всегда звали эту речку Везёлка, хотя никогда не видели , чтобы по ней что-то возили. По весне она, не раз бывало , разливалась так, что вода до площади Революции (ныне Соборная) доходила, оттуда как-то мы на плоту и стартовали в "кругосветное путешествие". Вокруг света не получилось обернуться, но до консервного комбината доплыли.

Летом Везёлка сильно мелела, хотя всё равно были места где можно искупаться.

У истока Донца Северского в селе Подольхи под Прохоровкой бывал не раз и пил воду из родинка, откуда река начало берёт. Да что там из родника - ещё в конце 50-х и даже в начале 60-х, пока Витаминный комбинат не сбросил однажды гадость и не погубил реку, мы пили воду из Донца. И была странно - идти на рыбалку, к реке идти и воду с собой брать? Дедушка Ваня круг надувал, меня туда сажал, ещё малого совсем, верёвку привязывал и отталкивал от берега, чтобы я в котелок набрал чистенькой проточной водички на уху или чайку попить. Меня от этого гордость распирала вовсю - шутка ли, ответственное дело поручили! Да и родников по берегу было много. От Соломино до Топлинки знали все, только там летом заросли были непролазные, с реки можно подплыть, а с берега не везде подойдёшь.

К истоку Везёлки не ходил никогда. Он где-то за селом Пушкарное возле хутора Махнов. А вот от Донца до Болховца хаживал не раз, тут всё рядом. По правому берегу заросли малины были под Болховцом, там же тёрен рос, земляники много. Да и на огородах по левому берегу было, чем поживиться.

Давайте посмотрим на старые фотки - листаем слева направо и сверху вниз.

Первое фото - пляж на Везёлке, примерно в том районе, где сейчас "Экспоцентр" . Почти везде берег был сплошь илистый - один раз зайдёшь, муть со дна поднимешь и всё - чистым из реки уже не выйдешь. А тут был белый песочек и глубина приличная. Идти далековато. Надо было через мост, на тот берег, а там по прямой не пройдёшь, огибать приходилось чащи непролазные. Но мы всё-таки иногда ходили на тот пляж на Везёлке. Хотя чаще всего, конечно, на Донец, на "Райки", как назывался тогда городской пляж. Он был как раз на другом берегу, напротив того места, где Везёлка впадет в Донец. А если с другой стороны смотреть, то по правую руку от моста на Пески.

Почему так называется? Мне помнится, что там по берегу росли яблони с маленькими яблоками, их так и звали "райки". Отсюда и пошло - пляж на "Райках". А то начинают сочинять - якобы самогонщица неподалёку жила, Раисой звали, вот потому мужики, мол, туда, к Райке, как мухи на сладкое летели. Или другая версия: в слободе Пушкарной, аккурат напротив, на той стороне, стоит старейший в Белгороде храм Архангела Михаила. Когда там колокола звонили, так прямо благодать вокруг разливалась и будто в раю человек себя чувствовал. Полная чушь! На пляже купались потомки тех, кто грабил ещё совсем недавно церкви, кидал в костры иконы и сбрасывал с колоколен колокола. Какая благодать, о чём вы лепечете! Нет, тут других вариантов не просматривается - пляж на "Райках" потому так и звали, что там яблоки-райки росли. Автор этих строк с большим удовольствием их там рвал и пополнял запас витаминов внутри активно растущего организма. .

На второй фотке мы видим разлив Везёлки по весне. Как видите, вода подходит под самые стены пивзавода. Это потому, что русло тогда было рядом, Везёлка текла , где сейчас "китайская стена" на улице Победы. В конце 60-х русло начали переносить и подвинули на то место, где река сейчас протекает .

На третьем фото - мост через Везёлку, съёмка с набережной, где нынче ЖК " Париж".

Фото №4 и №5 - земснаряд чистит новое русло Везёлки. По правую руку тут теперь "Мастерславль", а когда-то был местный ужас под названием "Зоопарк".

Фото №6 - так с высоты птичьего полёта выглядит Левобережье. Красиво, благоустройство тут не на бумаге, а по факту.

Фото №7 - памятник "Встреча Везёлки с Донцом" . Эта композиция Анатолия Смелого когда-то стояла вместе с фонтаном рядом с универмагом "Белгород". При реконструкции универмага фонтан убрали, скульптуру увезли на склад . Там она сейчас и стоит. Но сын скульптора Михаил сделал копию, её установили не в устье Везёлки, что было бы логично, а где попало - возле спорткомплекса Хоркиной.

Фото № 8. - герб Белгорода, где лев бежит не туда, орёл вообще не летит, а вцепился когтями в гриву льва. Но тут, извините, художник так видит! Впрочем , это уже давно не тот лев, что был изначально, и орлу под высоким напряжением лететь вообще не рекомендуется.

А на видео автор этих строк. Давно хотел спеть на Везёлке про Везёлку, да всё как-то не получалось . А тут иду однажды по бережку, слышу - хороший парень Саня Макашев играет и поёт . И гитара у него интересная - с усилителем и динамиками. Мечта! Остаётся только струны прижать - она всё сама усилит и преподнесёт. И хотя гитару в руки год не брал, не удержался - попросил и спел на берегу Везёлки песню про Везёлку:

От Донца до Болховца вдоль Везелицы.

По-над речкой туман белый стелется.

Наугад по знакомой тропинке иду,

Но я тропку ту сердцем найду.

Здесь прошло босоногое детство.

Не вернется, зови – не зови.

Никуда мне мой город не деться

От тебя, как от первой любви.

https://vkvideo.ru/video9924669_456240196

Всё правда! Именно здесь детство прошло, на берегу любимой Везёлки, оно реально было босоногое, а по тропкам здесь хожено-перехожено без счёта Потому и не деться никуда от первой и последней любви - родного Белгорода!

5 августа 2026 года

г. Белгород